Поцелуй меня на прощание.

Я выбирала жизнь, Стоя на подоконнике.

В утренний сонный час, Час, когда все растаяло, Я полюбила вас…

©Земфира, «Я полюбила вас»

***

      — Ну ты же понимаешь, что так нельзя, — мягко и заботливо шептал Джейс, смотря Виктору прямо в глаза. — Люди, к сожалению, такие смертные, такие беззащитные, — друг отвернулся.       Они не так давно съехались — Джейс готовит, покупает продукты и следит за чужим питанием. Он не может безучастно смотреть на то, как его друг медленно умирает. Умирает по своей же вине. Год назад Виктору диагностировали расстройство пищевого поведения, а именно — нервную анорексию.       — Джейс, милый… — также шепотом от нехватки сил начал Виктор, — я просто не могу. Это уже очень глубоко во мне, в моем мозге. Но, — он повернулся к другу, встречаясь взглядами, — если что-то будет, я тебе первому скажу, ты даже не сомневайся.       Виктор внимательно изучал составы продуктов, ежедневно взвешивался, ограничивал себя в еде, разглядывал рёбра и ключицы в зеркале. Его бедное истощенное тело не могло выдержать всего того, что делалось с ним: теперь парня мучают голодные обмороки, одышка, постоянная слабость, онемевшие конечности. Это было вовсе не так красиво, как показывали кумиры из соцсетей. Он чувствовал, как жизнь медленно покидает его: тело не слушалось, мысли комкались в невнятную кашу, память всё чаще его подводила, а язык заплетался.       Они молчали, сидя на кухне посреди ночи. Тягостная тишина давила на плечи, не давая покоя. Виктору не спалось, а Джейса истерзала тревога за друга.       — Ну поговори со мной, — Джейс прилёг на костлявое плечо, тем самым согревая продрогшую кожу.       — Я так скучаю, — Виктор, казалось, не слышал чужих слов, лишь смотрел куда-то вдаль.       А ведь раньше он был совсем другим. Джейс помнил его любопытным, собранным, шутливым. Джейс помнил его живым. В какой же момент это переменилось? Что могло сломить его жизнелюбивого Виктора? А может, он всегда таким был, просто прятал эти мысли? Закапывал так глубоко, что с Джейсом и вовсе забывал, доставая только в одиночестве. А теперь, когда они живут вместе, игнорировать эти навязчивые голоса стало сложнее — и он сдался.       — Ты был у врача? Я тебя просил сходить, — жалобно продолжал Джейс.       — Да, — вовсе не к месту холодно ответил Виктор.       — Спасибо, — его друг приятно заулыбался. — А чего ты так сурово отвечаешь?       Виктор лишь отрешённо покачал головой, мол, вовсе не сурово. Они продолжили молчать. Виктор смотрел куда-то в ночное небо, сжимая пальцы от холода, а Джейс лишь сильнее жался к чужому телу.       — Мне кажется, я тебе абсолютно не нужен, — наконец прошептал Джейс, приобнимая друга за плечи.       Он сказал это обречённо, но совсем не жалостливо, будто так оно и было. Виктор вновь покачал головой и даже открыл рот, желая что-то сказать, но тот его перебил:       — Я повержен. Я просто слабый перед тобой — последний слабак! Никакой силы, никакой защиты. Ведь я люблю тебя. Я перед тобой на коленях стою… — дрожащим из-за слёз голосом прошептал Джейс, — Мне больно мучаться.       — Извини, мой милый Джейс, — также тихо проронил Виктор.       Парень был уверен, что из-за своей болезни друг ожесточился, сделался циничным, поэтому так сурово ему отвечал. Однако, подняв глаза, тот увидел, как по щекам Виктора — одна за другой текут слезы. Выходит, не все ещё зачерствело и истощилось. Возможно ещё есть шанс достучаться?       — Люблю тебя. Я люблю тебя, — шепотом вторил Джейс, покрывая поцелуями истощенные руки, теперь совсем сделавшись милым. — А ты? Ты любишь меня?       Виктор обернулся на друга. Живой, искрящийся заботой взгляд встретился с его — замёрзшим, омертвевшим. Где-то там, глубоко-глубоко внутри, у него тлеет надежда — огонёк, совсем маленький, от которого не согреться и не развести огнище. Но Джейсу и такого достаточно.       — Ты плачешь… — непонятно, это был вопрос или утверждение, но Джейс только сильнее жался к Виктору, оставляя невесомые, мягкие поцелуи на хрупком плече.       — Нет… — с болью в голосе, гнусаво ответил Виктор, прижимаясь к другу в ответ. — Я никогда не плачу. И вновь они затихли.       — Поцелуй меня на прощание, —едва слышно от бессилия попросил Виктор. — Вдруг мы больше с тобой никогда не увидимся.       — Ну что ты такое говоришь, — в разы серьёзнее произнёс Джейс, положив свои теплые ладони на лицо Виктора и коротко поцеловав в лоб.       Строгий тон в голосе Джейса смягчался нежными прикосновениями. Каждое мягкое прикосновение, каждый благоговейный поцелуй заставлял Виктора чувствовать себя значимым, словно для Джейса он был действительно драгоценным. Может, в этом и скрывалась истина?