Поцелуй меня на прощание.

Вас передашь одной Ломаной черной линией. Холод — в веселье, зной — В Вашем унынии. Вся Ваша жизнь — озноб, И завершится — чем она? ©Марина Цветаева, «Анне Ахматовой»

***

— Ну ты же понимаешь, что так нельзя, — мягко и заботливо шептал Джейс, смотря Виктору прямо в глаза. — Люди, к сожалению, такие смертные, такие беззащитные, — друг отвернулся. Они не так давно съехались — Джейс готовит, покупает продукты и следит за чужим питанием. Он не может безучастно смотреть на то, как его друг медленно умирает. Умирает по своей же вине. Год назад Виктору диагностировали расстройство пищевого поведения, а именно — нервную анорексию. — Джейс, милый… — также шепотом от нехватки сил начал Виктор, — я просто не могу. Это уже очень глубоко во мне, в моем мозге. Но, — он повернулся к другу, встречаясь взглядами, — если что-то будет, я тебе первому скажу, ты даже не сомневайся. Виктор внимательно изучал составы продуктов, ежедневно взвешивался, ограничивал себя в еде, разглядывал рёбра и ключицы в зеркале. Его бедное истощенное тело не могло выдержать всего того, что делалось с ним: теперь парня мучают голодные обмороки, одышка, постоянная слабость, онемевшие конечности. Это было вовсе не так красиво, как показывали кумиры из соцсетей. Он чувствовал, как жизнь медленно покидает его: тело не слушалось, мысли комкались в невнятную кашу, память всё чаще его подводила, а язык заплетался. Они молчали, сидя на кухне посреди ночи. Тягостная тишина давила на плечи, не давая покоя. Виктору не спалось, а Джейса терзала тревога за друга. — Ну поговори со мной, — Джейс прилёг на костлявое плечо, тем самым согревая продрогшую кожу. — Я так скучаю, — Виктор, казалось, не слышал чужих слов, лишь смотрел куда-то вдаль. А ведь раньше он был совсем другим. Джейс помнил его любопытным, собранным, шутливым. Джейс помнил его живым. В какой же момент это переменилось? Что могло сломить его жизнелюбивого Виктора? А может, он всегда таким был, просто прятал эти мысли? Закапывал так глубоко, что с Джейсом и вовсе забывал, доставая только в одиночестве. А теперь, когда они живут вместе, игнорировать эти навязчивые голоса стало сложнее — и он сдался. — Ты был у врача? Я тебя просил сходить, — жалобно продолжал Джейс. — Да, — вовсе не к месту холодно ответил Виктор. — Спасибо, — его друг приятно заулыбался. — А чего ты так сурово отвечаешь? Виктор лишь отрешённо покачал головой, мол, вовсе не сурово. Они продолжили молчать. Виктор смотрел куда-то в ночное небо, сжимая пальцы от холода, а Джейс лишь сильнее жался к чужому телу. — Мне кажется, я тебе абсолютно не нужен, — наконец прошептал Джейс, приобнимая друга за плечи. Он сказал это обречённо, но совсем не жалостливо, будто так оно и было. Виктор вновь покачал головой и даже открыл рот, желая что-то сказать, но тот его перебил: — Я повержен. Я просто слабый перед тобой — последний слабак! Никакой силы, никакой защиты. Ведь я люблю тебя. Я перед тобой на коленях стою… — дрожащим из-за слёз голосом прошептал Джейс, — Мне больно мучаться. — Извини, мой милый Джейс, — также тихо проронил Виктор. Парень был уверен, что из-за своей болезни друг ожесточился, сделался циничным, поэтому так сурово ему отвечал. Однако, подняв глаза, тот увидел, как по щекам Виктора — одна за другой текут слезы. Выходит, не все ещё зачерствело и истощилось. Возможно ещё есть шанс достучаться? — Люблю тебя. Я люблю тебя, — шепотом вторил Джейс, покрывая поцелуями истощенные руки, теперь совсем сделавшись милым. — А ты? Ты любишь меня? Виктор обернулся на друга. Живой, искрящийся заботой взгляд встретился с его — замёрзшим, омертвевшим. Где-то там, глубоко-глубоко внутри, у него тлеет надежда — огонёк, совсем маленький, от которого не согреться и не развести огнище. Но Джейсу и такого достаточно. — Ты плачешь… — непонятно, это был вопрос или утверждение, но Джейс только сильнее жался к Виктору, оставляя невесомые, мягкие поцелуи на измождённом плече. — Нет… — с болью в голосе прошептал Виктор, вжимаясь в чужое тело. — Я никогда не плачу. И вновь они затихли. — Поцелуй меня на прощание, — попросил еле слышно от бессилия Виктор. — Вдруг мы больше с тобой никогда не увидимся. — Да что ты такое говоришь, — теперь Джейс отвечал серьёзно и сухо. Он взял худое и мертвенно холодное лицо друга в тёплые ладони и коротко поцеловал его — в лоб.