По ту сторону времени

Они вышли из бара в ту же самую дверь, в которую зашли, – и мир за ней просто… умер. Как будто кто-то выключил жизнь, оставив только декорации: разбитые фасады, облупленные вывески, витрины с пустыми глазницами вместо стекла. Асфальт вился трещинами, из которых пробивалась трава. Город, похоже, пытался переварить сам себя. Машины стояли брошенные, с распахнутыми дверями, с засохшими пятнами на сиденьях, с вещами, аккуратно выпавшими из багажников, будто хозяева собирались вот-вот вернуться и так и не вернулись. Запах висел тяжелый: гниль, сырость, ржавая пыль и вялое, почти застоявшееся дыхание смерти. — Офигенный бар, Дин, – произнёс Сэм, перехватывая ружьё. Голос был сухой, но в нём слышалась усталость. — Просто шикарный выбор. Идти туда – твоя идея, ага. — Да ну тебя, – усмехнулся Дин. — Кто б знал, что этот хренов бог времени кинет нас в… — он обвёл взглядом улицу, — в настоящий зомби-пиздец. — Я говорил, что это ловушка, – буркнул Сэм. — «Дин, это не похоже на обычный след Хроноса». И что ты сделал? — Я красиво вошёл в бар, – ухмыльнулся Дин. — Как всегда. Сэм хотел было ответить язвительной репликой, но вскинул руку, сигнал: тише. Между машинами медленно шаркал силуэт. Сгорбленная фигура в грязной куртке, шея под углом, который не даёт покоя нормальной логике. — Тихо, – шепнул Сэм. Один ходячий. Слава богу – не орда. Они уже научились. За какие-то пару часов этот мир успел вдолбить им новые правила: никаких выстрелов, минимум звуков, максимум укрытий. Сэм первым скользнул за перевёрнутый седан, махнув Дину – обходи справа. Тот усмехнулся, будто всё это было не концом света, а какой-то грёбаной охотой в лесу. Когда зомби оказался между ними, Дин рванул вперёд и вонзил нож в затылок – быстро, чисто, почти профессионально. Тело осело на асфальт, издав тихий хлюпающий звук. — Видишь, – прошептал Дин, вытирая лезвие о штанину. — Даже не пикнул. И ты ещё боялся. — Я не боюсь, – сквозь зубы ответил Сэм. — Я просто не хочу, чтобы нас сожрала толпа. Эти… как их… – он нахмурился, пытаясь вспомнить. — Когда их сотни, и они идут одной массой. — Орда? – предположил Дин. — Вроде того. И ты знаешь, что против сотни ходячих твои понты не работают. — Мы убивали демонов, ангелов и призраков, Сэмми. Думаю, справимся и с тухлыми кусачими мешками. Несколько часов они блуждали по пустой Атланте, обходя зомби, прячась за машинами, витринами, рухнувшими светофорами. Мир был тихий, но не мёртвый, он дышал чем-то мерзким, скрытым, как будто под каждой плитой пряталось ещё больше этой гнили. И тут им попался магазинчик. Маленький, винтажный, будто вырезанный из другого десятилетия: пыльные витрины, табличка «Antiques & Curiosities», потускневшие амулеты на бархатных подложках, полки, забитые книгами. — Кому, нахрен, в апокалипсисе нужны книжки? – пробормотал Дин, запирая за собой дверь. Сэм дёрнул шторы и аккуратно задвинул их, погружая помещение в полумрак. — Нам нужны, – отрезал он. Несколько часов они копались в хламе, перелистывали древние фолианты, чертили на полу пентаграммы мелом, который Сэм вытащил из рюкзака как из шляпы фокусника. — Кастиэль! – уже не в первый раз рявкнул Дин в пустоту. — Ты серьёзно, Кас? Сейчас не время для обид! Тишина. — Ну давай, Кроули, – пробормотал он позже, усевшись на перевёрнутый ящик. — Вылезай, козёл. Я знаю, что тебе весело смотреть, как мы тут дохнем. Ни демонов. Ни ангелов. Ни даже привычного мерзкого шепота между мирами. — Нас будто вычеркнули, – тихо сказал Сэм, глядя на погасшую пентаграмму. — Отлично, – Дин хлопнул ладонями по коленям. — А ещё я жрать хочу. Просто до состояния «убью за чизбургер». — Тебе бы лишь пожрать, – буркнул Сэм, продолжая рыться в книгах. Дин закатил глаза и пошёл в подсобку. И тут – хрип. Из-за стеллажа на него вывалился ходячий. Вонючий, с провалившимся лицом, с клочьями мяса на шее. — Да вы издеваетесь, – выругался Дин и, не раздумывая, воткнул нож ему в череп. Тело рухнуло на пол. Зато за его спиной обнаружилось сокровище. Ящики с консервами: тушёнка, рыба, фрукты, какие-то каши, банки с фасолью. — О, святые бургеры, – присвистнул Дин. — Сэмми, иди сюда. Я только что нашёл смысл жизни. Он уже тянулся к первой банке тушёнки, когда из зала донёсся голос Сэма: — Только не говори, что ты опять съел всё, не проверив срок годности. Дин ухмыльнулся, обхватывая жестянку ладонью. И в этот момент ему было абсолютно все равно, что за стенами этого магазина мир развалился к чертям. Ночь в магазинчике прошла на удивление спокойно. Дин устроился на старом диванчике у витрины, закинув ноги на коробку с амулетами, Сэм – на полу среди книг, соорудив себе подобие гнезда из куртки и рюкзака. Где-то вдалеке пару раз хрипло завыли ходячие, но к ним никто не сунулся. Утром они уже шли прочь из города. — Атланта – всё. – Сказал Сэм, глядя на пустые улицы, утопающие в утреннем тумане. — Здесь давно никого живого не осталось. — Ну, кроме нас, – отозвался Дин и бодро зашагал по железной дороге, начав негромко напевать: “Back in black, I hit the sack…” — Дин, – простонал Сэм. — Ты серьёзно? — А что? Конец света – не повод отказываться от классики. — Это повод быть тише. Здесь могут быть… — Толпы ходячих, я помню, Сэмми. Ты мне это уже двадцать раз объяснил. Они шли уже километров десять, а вокруг – только рельсы, редкие обвалившиеся ангары и поля, заросшие высокой травой. Мир выглядел так, будто его просто оставили без присмотра, как заброшенный парк развлечений. — Не понимаю, – наконец сказал Сэм. — Хронос раньше крал у людей годы жизни. Старил их, жрал время, оставался молодым. Это был его метод. А теперь… — Теперь он делает что? – хмыкнул Дин. — Отправляет людей в прошлое? Зацикливает дни? Швыряет нас в зомби-вселенную? — Это не про питание, – задумчиво продолжил Сэм. — Это про контроль. Если ты вырываешь человека из его линии времени, он перестаёт существовать в своём настоящем. Может, Хронос больше не жрёт годы, он стирает целые жизни. — Или мстит, – усмехнулся Дин. — Типа: «Вы меня грохнули? Ну ладно, ловите новый уровень ада». Они прошли ещё с добрых десять километров, пока Сэм не остановился и не ткнул пальцем в металлический столб у рельсов. Табличка, облупившаяся, но всё ещё читаемая: “SAFE HAVEN — 6 MILES” стрелка в сторону леса. — Серьёзно? – Дин прищурился. —«Безопасное убежище». В мире, где мертвецы жрут всё, что движется. — Это может быть ловушка, — сказал Сэм. — Может. Но это лучше, чем бродить тут до посинения. Они свернули с рельсов. Через пару часов небо начало темнеть, и Дин, запыхавшись, простонал: — Господи, я бы сейчас продал душу за пиво, бургер и симпатичную цыпочку. Или хотя бы за что-то одно из этого списка. — Мы почти пришли, – буркнул Сэм, сверяясь с табличкой, найденной у тропы. Дом появился неожиданно – двухэтажный, втиснутый между деревьями, будто лес пытался его проглотить. Окна заколочены досками, двор чистый, ни следа ходячих. — Слишком аккуратно, – тихо сказал Сэм. Дин кивнул, положил руку на кобуру и постучал в дверь. Три раза. Чётко. Сэм занял позицию сбоку, готовый в любой момент выскочить из слепой зоны. Дверь открылась медленно. На пороге стоял мужчина лет сорока. Тёмно-каштановые волосы, аккуратно уложенные, лёгкая щетина, спокойный взгляд карих глаз. На нём была серая рубашка, заправленная в чёрные джинсы… и кухонный фартук. Без оружия. Он смотрел на них так, будто ждал гостей к ужину, а не двух вооружённых незнакомцев посреди апокалипсиса. — Добрый вечер, – произнёс он мягким, почти бархатным голосом. — Чем могу помочь? Сэм вышел из укрытия. — Мы нашли указатель у железной дороги, – сказал он. — «Убежище». Решили проверить. Мужчина чуть наклонил голову, изучая их, словно примерял к внутреннему пазлу. — Меня зовут Себастьян, – сказал он наконец. — Проходите. Вы, должно быть, очень устали. Они вошли внутрь осторожно, как заходят в логово особо хитрой твари. — Чувствую себя, как в эпизоде «‎Остаться в живых», – пробормотал Дин. — Только без симпатичных островитян. Сэм молча скользил взглядом по углам, фиксируя всё: пути отхода, лестницу, окна, расположение мебели. Дом был… слишком нормальным. Современный ремонт, свет от ламп, мягкое тепло – не та картинка, что ждёшь в мире, где люди жрут друг друга. Себастьян уже направлялся на кухню, легко, без напряжения, будто в его жизни ничего не изменилось, кроме количества гостей. — Располагайтесь, – бросил он через плечо. — Ужин почти готов. И, как ни в чём не бывало, начал напевать что-то из классики. Пластинка заскрипела, и комнату заполнила спокойная, величественная музыка, совершенно неуместная для апокалипсиса. Запах ударил через минуту. Густой, тёплый, сложный – не просто «поесть бы чего», а тот самый, из ресторанов, где меню без цен, потому что тебе всё равно будет дорого. Дин сглотнул. — Сэмми… я, конечно, люблю мясо, но тут либо рай, либо нас сейчас собираются пустить на фарш. — Тише, – процедил Сэм. Себастьян стоял у плиты – выпрямленный, сосредоточенный, движения точные и экономные, будто он дирижировал не кастрюлями, а оркестром. Свет лампы ложился на его профиль мягко, почти ласково. Он повернулся к ним с лёгкой улыбкой: — У вас, должно быть, была тяжёлая дорога. Наверху есть душ. Советую привести себя в порядок, а потом спуститься к ужину. — А ты вообще кто такой? – не выдержал Дин. — И почему у тебя тут уютнее, чем в пятизвёздочном отеле? Себастьян чуть приподнял бровь. — Раньше я был психотерапевтом. И поваром, если быть точным. У меня была небольшая община… люди, которым я помогал пережить этот конец света. — А где они сейчас? – спросил Сэм, слишком быстро. Себастьян сделал паузу, аккуратно вытер руки полотенцем. — Их больше нет. – Его голос не дрогнул. — Пришли «Спасители». Им не понравилось, что мы перестали делиться провизией. Их лидер… – он чуть усмехнулся. — Любит, когда его боятся. Думает, что страх – это форма уважения. — Значит, диктатор с битой, – буркнул Дин. — Примерно так, – спокойно подтвердил Себастьян. — Я был единственным, кому удалось сбежать. Табличка у железной дороги осталась ещё с тех времён. Я давно не думал, что кто-то дойдёт. Сэм внимательно смотрел на него, будто пытался заглянуть под кожу. — И ты просто… живёшь тут один? Готовишь, слушаешь Баха, пока мир горит? — Каждый справляется, как умеет, – мягко ответил Себастьян. Пауза. — Ладно, – вздохнул Дин. — Душ – моя идея. Если он попытается нас отравить, я хотя бы умру чистым. Он поднялся наверх, не сводя глаз с хозяина дома, а Сэм остался внизу, на стуле у кухни, с ножом, который он не убирал ни на секунду. Свечи дрожали, отбрасывая мягкие тени на стены. Странное свидание втроём: двое вооружённых до зубов охотников и человек в фартуке, который выглядел так, будто сейчас не апокалипсис, а камерный вечер в дорогом ресторане. — Слушай, – Дин ухмыльнулся, разглядывая тарелку. — Если ты сейчас скажешь, что ещё и скрипку по выходным играешь, я решу, что это всё галлюцинации. — Только виолончель, – спокойно ответил Себастьян. — Но инструмент я давно потерял. Дин прыснул: — Черт, а я уж надеялся, что тут всё совсем плохо. Он попробовал мясо – и замер. На лице появилось неожиданное, почти детское одобрение. — Ты серьёзно, это… – он поднял глаза. — Это лучше, чем в тех стейк-хаусах, где официанты смотрят на тебя, как будто ты им задолжал почку. — Еда – это форма заботы, – мягко сказал Себастьян. — Людям нужно напоминать, что они всё ещё люди. Сэм заметил, как хозяин дома следит за тем, как Дин ест. Не жадно. Не хищно. Слишком… внимательно. — А ты не боишься впускать к себе незнакомцев? – спросил Сэм. — Я много лет слушал чужие страхи, – ответил Себастьян. — После этого люди перестают быть угрозой. Дин отхлебнул пива. — Ну ты прям психотерапевт от бога. — Я и был им, – кивнул Себастьян. — Помогал тем, кто терял контроль. В мире, где контроль – это единственное, что у нас осталось. Дин чуть склонил голову, изучая его. — Знаешь, ты странный тип. Не в плохом смысле. Просто… слишком спокойный для человека, у которого всех убили. — Спокойствие – это привычка, – ответил Себастьян, не отводя взгляда. — Как и умение отпускать. В какой-то момент Дин даже не заметил, как разговор стал почти доверительным: про охоту, про потерянных людей, про жизнь до всего этого. Он смеялся, жестикулировал, рассказывал байки – как будто сидел не у возможного маньяка, а у старого знакомого. Сэм тем временем почти не ел. Его чай давно остыл. Он первым заметил, как Себастьян смотрит на Дина, когда тот потянулся – взгляд был не заинтересованный и не тёплый. Он был… оценивающий. Как у врача перед сложной операцией. — Дин… – тихо начал Сэм. — Всё окей, Сэмми… просто… – Дин встал, но ноги его не удержали. — Чёрт… Он рухнул на пол, потеряв сознание. Сэм выхватил нож, но пальцы не слушались. Лезвие выпало. Себастьян встал медленно, без суеты, будто это было запланировано ещё до первой вилки. — Вы устали, – произнёс он спокойно. — Очень устали. И тьма сомкнулась.