Последнее опоздание

Майк молча наблюдает за тем, как машина медленно отъезжает от дома. Теперь он не знает, когда произойдёт их следующая встреча. Все друзья прослезились во время прощания, каждое объятие было полно слезливых пожеланий в дорогу, и только он один опустошенно следил за происходящим. Когда парень видел, как отдаляется машина, и Оди последний раз махала ему, в груди всё сжалось. Уилл даже не посмотрел в окно, но Майк прекрасно понимал, что его друг просто молча плакал. Остаться без двух самых близких людей оказалось очень больно. Уилер чувствовал, будто с каждым метром увеличивающегося расстояния, от него отрывают по кусочку. Ребята постепенно расходились: Дастина ждала дома мама, а Лукас и Макс ушли вместе вскоре после него. Напоследок Лукас подошёл к Майку и сочувственно потрепал по плечу, предоставляя парня самому себе. Уилер не спешил уходить. Впереди были самые мучительные выходные, предзнаменовавшие начало его одиночества. Безусловно, он очень дорожил своей компанией, что осталась в Хоукинсе. Теперь у Майка появится возможность как в старые добрые времена сходить в кино с Дастином и Лукасом, как было много лет назад. Их ждала старшая школа с новыми предметами, увлечениями и знакомствами. Но был ли смысл в этих переменах, если он не может их разделить с Оди? Сможет ли он предвкушать взрослую жизнь, если будучи детьми они с Уиллом обещали друг другу вместе преодолеть этот путь? Мысли постоянно метались от одного человека к другому, от чего становилось ещё паршивее. Майка разрывало между чувством утраты своей самой лучшей и очаровательной девушки, которую он всегда так мечтал защищать и лучшим другом, за которого он с самых малых лет был готов вступаться, даже если вместо школьных задир дело приходилось иметь с паранормальными явлениями и монстрами. Смогут ли любимые люди уберечь себя совсем одни, без Уилера? Конечно, ведь они справлялись сами и раньше. Но почему-то сердце его не покидало чувство тревоги, словно разлука эта несла за собой нечто большее, чем испытание расстоянием. Этой ночью уснуть было невозможно. Знакомая с детства тишина пустых улиц действовала на нервы всё сильнее, поэтому парень попытался включить музыку. Новая проблема настигает его так же быстро — любая песня вызывает болезненные воспоминания, от которых слёзы подступали неконтролируемо быстро. На полу лежало несколько кассет, но каждую из них Майк пнул подальше под комод. Под эту песню они с Оди много целовались и смеялись. Хоппер всегда злился, но сейчас мальчик бы многое отдал, чтобы вновь услышать это ворчание из другой комнаты. А вот другая кассета, на ней было больше царапин и потёртостей. Брюнет неохотно сполз с кровати на пол и потянулся за кассетой обратно. Он с непривычной аккуратностью протирает кассету, бережно разглядывая её в слабом свете лампы. Знакомая мелодия заполнила комнату. Музыка играет все громче, пока Майк полностью не растекается на холодном полу. Он обречённо уставился в потолок, в поисках ответа на неозчученный вопрос. «We could steal time, just for one day» Звук из магнитофона действовал на парня убаюкивающе, он смог наконец-то расслабиться и вдохнуть полной грудью. Моргающая настольная лампа больше не раздражала, а ласково подмигивала под ненавязчивый саундтрек. Кивая головой в такт музыки, Майк сам не осознает, как уголки его губ тянутся вверх в легкую печальную улыбку. Он уже и не думал, что сможет заглушить образовавшуюся пустоту, но песня смогла сделать это ненадолго. Их песня. Насколько бы ни было с Оди романтично слушать что-либо в её комнате, пока девушка пыталась заткнуть неумелого певца, эта песня всегда ассоциировалась у Майка только с одним человеком. Почему-то не было больно размышлять об этом, наоборот, общие воспоминания успокаивали и позволяли ощутить рядом присутствие родного человека. За последние месяцы они почти перестали проводить время вместе, стали чаще ссориться из-за пустяков (по крайней мере, так думал Уилер об этом). Теперь, предчувствуя какой-то страшный конец для их общей истории, Майк стал задумываться о том, что вообще происходило между ними. «We can be heroes, forever and ever What d'you say?» В голову парня пришла безумная идея. Он воодушевлённо подорвался с пола и сел за свой письменный стол. Майк судорожно смахивает весь ненужный мусор. С уверенностью он хватается за ручку и чистый лист бумаги. Строки сами слагаются одна за другой. Парень особо не волнуется об орфографии, самое главное передать мысль, пока она ещё не сбежала от него. В голове, одна за другой, мелькает встреча, улыбка, сиплый смех и забавное пение . Дописывая письмо, Уилер зависает с застывшей рукой в воздухе. Он не знает , как можно закончить свой импровизированный поток мыслей. Майк замешкался, рука немного подрагивала, пока он неуверенно вывел последние три слова. Такие востребованые, желанные , но как будто бы неправильные . Сколько раз они ругались с Оди из-за его неспособности сказать всё, что было так нужно ей услышать. Перечитывая текст, что он написал впопыхах, Майк невольно переводит взгляд на комод, за которым валялись разбросанные им кассеты. Метаясь между письмом и кассетами, в груди что-то затрепетало. Не слишком ли ты лицемерен, Уилер? Почему ты решаешься на всякие глупости только тогда, когда когда другого выхода не остаётся и ты с жалким видом бежишь спасать себя от одиночества? Он устало вздыхает и с прощальной тоской складывает письмо. Вместо красивого конверта оно отправляется на самую дальнюю полку шкафа. Песня как раз закончилась — кассета отправляется на соседнюю полку. Майк смотрит на неё с долей осуждения через мой стекла, будто бы из-за этой проклятой кассеты начались его беды. Но он понимал, что это не так, поэтому устало свалился в кровать, стараясь больше не думать о сегодняшнем странном озарении.