Гонщик под пятым номером

Воздух в библиотеке Линкона был густым и сладковатым от запаха старой бумаги. Он был наполнен не тишиной, а особым гулом — симфонией из шелеста переворачиваемых страниц и приглушённого шёпота, будто сотни чужих мыслей витали под сводами, не решаясь вырваться на свободу. За два месяца учёбы это место стало моим убежищем. Мне нравилось делать здесь домашние задания: тишина обволакивала, как тёплое одеяло, а под рукой, казалось, был весь мир — бесплатный вай-фай и целая вселенная знаний, заключённая в тоннах учебников, которые можно было с чистой совестью вписать в список литературы. На завтра задали не очень много, но и не мало… Я мысленно уже поставила галочку: управиться за пару часов и умчаться на долгожданную тренировку. Ведь Калеб, наш лидер, наконец-то вышел на связь. Сегодня утром общий чат взорвался от одного сообщения: [Чатик наш чатик] Калеб: в шесть вечера на станции Я: Вау! Кто очнулся и вспомнил о нас >: Калеб: меня бросили у меня был стресс Предвкушение скорой встречи щекотало нервы, поэтому я, словно на крыльях, подлетела к ближайшему столу, бросила рюкзак на свободный стул и направилась вглубь лабиринта из книжных стеллажей. За это время я успела изучить его лучше, чем линии на собственной ладони. Библиотека нашего колледжа не была огромной, заблудиться в ней было попросту невозможно. Мой взгляд, словно сканер, скользил по корешкам, выискивая нужный, пока не наткнулся на искомое название. Я уже протянула руку, чтобы снять книгу с полки, как вдруг моих пальцев коснулись чужие. — Эй! — Я дёрнула руку назад, будто прикоснулась к раскалённому металлу, и инстинктивно прижала её к груди. Книгу уверенно снял Сайлас Цинь. Я не видела его с того злополучного утра. Тара говорила, что он появляется здесь раз в несколько недель, и преподаватели смотрят сквозь пальцы на его прогулы — таковы привилегии спортсмена. — Мне, конечно, сказали, что ты моя фанатка, — его голос прозвучал медленно и сладко, как ядовитый сироп, — но кто же знал, что ты ещё и сталкерша. — Он пренебрежительно повертел в руках мой учебник, будто это была дешёвая брошюра. — Чего? — мои руки сами собой скрестились на груди в попытке выстроить хоть какую-то защиту от его наглости. — Не обязательно преследовать меня по всему колледжу, если хочешь автограф. Или что тебе там ещё нужно. — Автограф? — фыркнула я, и мои щёки запылали от возмущения. — Мне нужна эта книга, по которой ты сейчас водишь своими холёными пальцами. Её всего один экземпляр на весь факультет, знаешь ли. — О, серьёзно? — Он приподнял бровь с наигранным интересом, его глаза насмешливо блеснули. — Ну, раз уж ты так настаиваешь… — Сайлас с преувеличенной галантностью протянул мне учебник. — Не скажешь потом, что я не джентльмен. — Сомневаюсь, что кто-то вообще когда-то так подумает, — пробормотала я себе под нос, хватая книгу. Чувствуя на себе его наглый взгляд, я развернулась и быстрыми шагами направилась к своему столу, стараясь сохранять подобие достоинства. Только опустившись на стул и с облегчением выдохнув, я заметила чёрную кожаную куртку, небрежно брошенную на соседнем сиденье, и дорогой телефон рядом с ней. Моё сердце неприятно ёкнуло. Я медленно подняла глаза и встретилась взглядом с Сайласом, который как раз подходил к своему месту — прямо напротив меня. — Что ж, — его губы тронула язвительная улыбка, — теперь я точно уверен в твоих сталкерских наклонностях. Выбрала место специально, чтобы полюбоваться? Мне сесть своей рабочей стороной? — он сел напротив меня и слегка вздёрнул голову. — Успокой свое самолюбие, оно у тебя и так размером с этот читальный зал, — отрезала я, с силой раскрывая учебник. — Я просто не заметила твой… гардероб. Он рассмеялся — коротко и глухо — и уткнулся в свой телефон. Мы просидели так несколько часов в тягостном, но молчаливом перемирии, нарушаемом только скрипом его стула и шелестом моих страниц. Библиотека постепенно пустела. Я следила за временем, но в пять часов услышала, как за окном начал барабанить дождь. — Вот чёрт! — захлопнув книгу, я схватила свой рюкзак и буквально рванула к выходу. Небо разверзлось: с него сплошной стеной лил ледяной осенний ливень, превращая асфальт Линкона в бурлящее зеркало. Держа над головой рюкзак, я побежала на парковку. Мой старый кабриолет, моя гордость и боль, стоял без намёка на брезентовую крышу, беззащитный под потоками воды. Внутри, я знала, сейчас настоящее цунами: сиденья промокли насквозь. Вдруг капли дождя пропали надо мной. Я подняла голову и увидела чужой зонт. Обернувшись, увидела Сайласа. Вот именно. И кто здесь сталкер? — Похоже, твой экипаж немного протекает, — прокомментировал он, и в его голосе снова зазвучала привычная насмешка. — Давай со мной. Подвезу. Это было самое разумное предложение за весь вечер. Тёплый, сухой автомобиль вместо ледяной лужи. Но мысль провести с ним ещё хоть минуту, да ещё и в замкнутом пространстве, видеть его самодовольную ухмылку — всё это казалось куда более унизительным. — Спасибо, — я с силой встряхнула головой, капли дождя разлетелись в стороны, — но нет. Мне и тут неплохо. — Гордость — не лучший зонтик, — бросил Сайлас, пожимая плечами. — Зато свой, — крикнула я ему в спину, уже пробираясь к своей залитой машине. Стыд быть ему обязанной горел во мне жарче, чем любая простуда. Промокшая до нитки, с мокрыми волосами, липнущими к щекам, я влетела в знакомое зеркальное фойе студии. Запах пота, деревянного пола и старого линолеума показался мне райским после ледяного душа. Вода с куртки тут же образовала на полу жалкую лужицу. Первый, кого я увидела в отражении зеркал, была Тара. Она растягивалась, безмятежная и ухоженная. — Тара! — мой голос прозвучал хрипло и грозно. Она обернулась, и её глаза расширились от удивления. — Боже, ты что, в бассейне была? Или на тебя напали? — Напали! — фыркнула я, с силой стряхивая капли с рукава. — Последствия твоих слов! Тара нахмурилась, глядя то на Калеба, стоявшего у зеркала, то снова на меня. — А я что сделала? — Сайлас Цинь теперь считает, что я его сумасшедшая фанатка, преследующая нашего несравненного гонщика по всему колледжу. Да чтоб его проклятье никогда не заканчивалось! — я подняла кулак к нему, будто Сайлас сейчас мог слышать мои слова. Калеб, облокотившись о косяк двери, беззвучно трясся, из горла вырывались хриплые звуки, а слёзы катились по его щекам. Тара, более откровенная, хохотала так, что едва не падала на скользкий от моей воды пол, держась за живот. — Это так смешно! — сквозь смех выдавила Тара. — Ты буквально напоминаешь героиню какой-нибудь тупой комедии. — Он… он тебе автограф хотя бы предложил? — еле выговорил Калеб, утирая кулаком глаза. — Надо ценить своих фанаток. Я скрестила руки на груди, чувствуя, как горячая волна стыда и ярости накатывает на меня с новой силой. Моя драма стала для них лучшим развлечением недели. — Очень смешно, — пробормотала я, сгребая в охапку свою мокрую куртку. — Я теперь вся в его «благородных» феромонах, потому что он решил поиграть в джентльмена и отдал мне книгу, которую сам же и выхватил из-под носа. А потом я чуть не утонула в своей машине, потому что отказалась от его дурацкого предложения подвезти! — Подвезти? — перестала смеяться Тара, с интересом подняв бровь. — То есть он ещё и галантный кавалер? — Он тупой зазнайка! — поправила я её. — Он это сказал так, будто оказал величайшую милость бездомной собачонке! Калеб, наконец успокоившись, выпрямился и с лёгкой ухмылкой посмотрел на меня. — Ну, я не знаю. По-моему, это великолепно. Я даже вижу эту сцену в библиотеке… промокла как крыса, опозорилась перед самым крутым спортсменом колледжа… Отличный день! Может, даже набросаю хореографию на эту тему. Я швырнула в него свою куртку, но он ловко уклонился, и мы все, наконец, рассмеялись. Гнев ушёл, оставив после себя лишь ощущение полнейшего, катастрофического абсурда произошедшего. — Ладно, хватит издеваться над моим несчастьем, — с облегчением вздохнула я. — Давайте уже танцевать. Мне нужно это всё выбить из себя. И, Тара… — я обернулась к подруге. — В следующий раз, когда захочешь свести меня с кем-то, хотя бы спроси для начала меня. Она кивнула с готовностью, и мы двинулись в зал, где под ритмичную музыку мой провальный вечер начал казаться просто очень смешной и нелепой историей, которую Линкон, казалось, приготовил специально для меня.