Зависть

Неделя, по ощущениям Робин, пролетела незаметно. Дни были похожи на дни сурка, где единственным отличием был Стив. Она начала видеть в нëм не врага, не соперника, а приятеля. Хорошего знакомого. Возможно друга. Ведь он единственный, кто пытался наладить с ней общение по своей инициативе, по собственному желанию. Его не преследовали никакие цели. Ему просто хотелось. И как бы Робин не пыталась себя убедить, что они разные, что она не равны и никогда не будут общаться, не выходило. Всë равно было желание хотя бы поздороваться с ним. И она это делала по наитию. Сначала она пыталась себя сдерживать, чтобы не кивнуть ему в знак приветствия, когда встречалась с ним взглядом. Потом она не выдержала. Она первая с ним поздоровалась. Не сказать, что Робин не заметила, как тогда округлились глаза Стива от шока. Еë это даже позабавило и вызвало небольшую улыбку. В пятницу же границы вовсе стëрлись. Она поздоровалась. Да не только. Она села с ним за одну парту. Он, как и Робин, сидел один. И Робин решила, что раз уж с ним не чувствуется какого-либо напряжения, то можно начать общение. Тем более, Стив сам неоднократно проявлял инициативу в общении. И это не было тем, чтобы заполучить или заинтересовать еë как девушку. Ему просто хотелось общения с ней. Как с другом. Робин не жалела об этом решении, ведь под конец учебного дня она чувствовала себя хорошо. Она смеялась с шуток Стива, вкидывала периодически свои. Он был для неë комфортным. Как родственная душа, которая немного затерялась, но всë же, в конечном счëте, нашлась. В классе из-за них двоих было слишком шумно. Они весь день провели за ржачем. И их ничего не волновало, и никто. Со стороны это выглядело так, будто они знают друг друга всю жизнь. Это выглядело гармонично и правильно. Робин впервые не чувствовала на себе давящие взгляды Уилер. Да и не только еë. Всех. Ей было абсолютно всë равно на окружающее. В еë маленьком мире на сегодняшний день были лишь она и Стив. Приятный по общению Стив Харрингтон. Они выходят из школы, продолжая подтрунивать друг над другом и смеяться. В какой-то момент, когда смех немного стих, Стив слегка толкнул еë плечо своим, привлекая внимание. — Так, что, ты придëшь сегодня на вечеринку? — Харрингтон смотрел на лицо Робин, пытаясь считать еë эмоции и чувства. А на лице Робин, в свою очередь, была тупая, твëрдая уверенность. Уверенность в том, что она точно придëт. — Не волнуйся, Стиви. На твои хрупкие плечики не упадëт такая большая ответственность. Я не дам тебе утонуть в море алкоголя и милых красивых дам. Не одному тебе развлекаться, — она говорила всë с сарказмом, но в словах была доля правды. Она хотела сегодня попробовать с кем-нибудь познакомиться. Да, еë скорее всего снова пошлют. Но ебалось бы оно всë трëхэтажным матом. Плевать, если ничего не выйдет. Она устала уже быть тенью. Стив, шедший рядом, был шокирован. Шокирован больше словами Робин, нежели тому, что она придëт. Он не знал, с какого вопроса начать. А Робин видела замешательство на его лице. — Да расслабься. Я просто хочу прийти и попробовать найти друзей, как ты сам говорил. Может, получится, — на этих словах парень облегчëнно выдохнул. Он не понял, что именно у него вызвало такую реакцию. Но что-то явно вызвало. Какая-то мысль. Странная энергетика. — Хорошо. Тогда в восемь я буду ждать тебя. Людей ещë не много будет в это время. Успеешь привыкнуть. Адрес помнишь? — такая забота от Харрингтона была одновременно приятной и странной. И пугающей. Раньше с ней никогда не сюсюкались. Не пытались учесть еë вкусы и желания. Не слышали еë. Не понимали. А тут, она почти ничего не сказала, но Стив уже готов помочь. — Да, помню, не волнуйся. Значит, до вечера? — они остановились в двадцати метрах от школы, на том же самом месте, что и в понедельник. Стиву нужно будет сейчас повернуть до своей машины, в то время как Робин идти нужно прямо. — До вечера, — они обменялись кивками и пошли по своим сторонам. Всë это время они не знали, что за ними весь день пристально наблюдала и наблюдает одна пара очень любопытных глаз. Одержимых даже. Больных.

***

Нэнси честно пыталась не обращать внимание каждый раз на звук громкого смеха Робин. Она его впервые слышала. И он проникал в еë голову как мëд, как клей. Она хотела весь день растворяться в еë смехе. Он звучал у неë в ушах даже на уроке как воспоминание. Как эхо. Еë это одновременно напрягало и расслабляло. Будто сначала обдавало огнëм, а следом окатывало ледяной водой. Качели. Она почти ничего не делала весь этот день, чтобы можно было устать, но чувствовала себя как выжатый лимон. Но теперь у неë есть чëткая уверенность в том, что Робин придëт. И ей остаëтся теперь дождаться вечеринки. Нэнси пыталась всю неделю не обращать внимание на Робин как и раньше. И по началу это выходило. Первые два дня. Она не смотрела ни в еë сторону, не искала глазами, не вслушивалась в еë голос, пыталась не думать о ней. Но, в конце концов, сдалась. Не быстро. Постепенно снова начала думать вечерами. Вслушиваться в голос на уроках, если еë спрашивали. И после снова искать глазами. Просто чтобы знать, что она где-то рядом. Зачем? Она не знает. Но ей было от этого спокойнее. Спокойнее, потому что та выходка Уилер не сломала Робин, и она не перестала ходить в школу. Ей даже начало казаться, будто Робин это помогло. Нэнси тешила себя тем, что благодаря ей Робин начала хотя бы как-то общаться со Стивом. И стала выглядеть более живой. И она правда была рада за Робин. Но наравне с радостью было неприятное чувство. И было оно из-за того, что Бакли начала общаться не с ней, а со Стивом. Ведь это Нэнси сделала. Это она попросила всех сделать так, чтобы она не чувствовала себя одинокой в день рождения. Но это восприняли в штыки. Еë будто наоборот стали считать врагом народа. Еë посещали мысли, если можно было бы вернуть время назад, сделала бы она всë точно так же? Поступила ли точь-в-точь? И каждый раз ответ был да. Она думала, что могла бы она поменять. Ну, она могла бы поздравить еë одна, где-нибудь на перемене выловить и поздравить наедине. Но это ощущалось бы более неловко. И как будто более неправильно. Поэтому, что сделано, то сделано.

***

Робин снова не хотелось идти домой. Снова в эти стены. Снова мама. Снова разговор об успеваемости. Всю неделю она была как на иголках. Из-за всего. И из-за дня рождения, и из-за поздравления Нэнси, и из-за самой Уилер, точнее близости, и из-за Стива, и из-за мамы, которая даже не вспомнила про день рождения спустя день, два, три... Всë будто начало идти и против неë, и как будто для неë. Слишком всë было спутано. Она каждый день чувствовала фантомное тепло и дыхание Нэнси в классе. И ей это не давало покоя. Как бы она ни пыталась от этого огородиться, это еë преследовало будто призрак. Особенно ночами. Она и так не шибко хорошо спала, а теперь и вовсе сну, можно было сказать, пришëл конец. Робин стала меньше спать, меньше есть, меньше улыбаться. Но Харрингтон смог вызвать у неë улыбку. Искреннюю. Настоящую. И не только улыбку, а даже смех. Она и забыла, каково это, быть хотя бы в моменте счастливой. Отпустить весь негатив и просто жить. Просто быть той, какая она есть. Рядом со Стивом было и правда очень легко. Весь день, проведëнный со Стивом, еë расслабил. Как будто весь груз недели, что она несла на своих плечах, спал и дал ей передышку, дал ей сделать полноценный вдох. Она почувствовала накопившуюся усталость. Она была безмерно голодная. И только ради этого она поспешила домой. Иначе слабость еë одолеет, и она останется сидеть или лежать где-то посреди улицы. Дом встретил еë запахом свежезапечëнной курицей. На кухне слышался стук ножа по разделочной доске. Мама что-то готовит. Робин сняла обувь и прошла на кухню. На столе стояли разные салаты, бокалы и бутылка шампанского. Мама стояла к ней спиной и резала огурцы. Рядом стояла тарелка с помидорами. — Привет. А что у нас за праздник? — Робин осторожно подошла к маме, чтобы не спугнуть. Миссис Бакли обернулась на дочь, и на еë лице расцвела улыбка. Она вытерла руки о фартук и приобняла дочь. — Привет. Я знаю, это было неправильно. Но я не забыла о твоëм дне рождения. Скоро будет всë готово, сейчас будем праздновать. Прости, что не поздравила в первый день. Хотелось устроить полноценный праздник, — миссис Бакли поцеловала дочь в щëку и провела рукой по спине. Сказать, что Робин была в шоке, ничего не сказать. Она была в чистом ахуе. Ей было всю неделю неприятно, горько и обидно. А, оказывается, мама помнила. И хотела сделать всë по красоте. Но в начале недели этого, конечно, не сделаешь и она ждала для этого выходных. Мама, оказывается, видела, как ей было плохо всë это время. Но не показывала этого. — Я... Мам, спасибо, — Робин пыталась держаться как могла. Но глаза продолжали наполняться слезами. Весь груз и правда упал с плечь. Это было чистое облегчение, которое она давно не испытывала. — Давай, иди быстренько переодевайся и приходи, как раз всë готово будет, — мама снова одарила дочь лучезарной улыбкой и повернулась обратно к доске, продолжая нарезать огурец. Сказать, что Робин не хотелось сесть за стол без переодевания, означало бы солгать. Еë живот урчал так дико и по-зверски, будто в нëм не было в принципе еды за всю неделю. Ну, почти так и было. Были маленькие перекусы. И то, чтобы заглушить чувство тошноты. Правда, оно только усиливалось после приëма пищи. Но сейчас она готова была съесть всë, что находится на столе. Не за раз конечно, но попробовать всего ей хотелось однозначно. Так что уже через пять минут она сидела за столом и ждала, когда можно будет приняться за еду. Через пару минут подошëл и отец. Он держал руку за спиной, и в ней явно что-то было. Любопытству Робин не было предела. — С днëм рождения, дорогая. Знаю, что поздно, но это была затея твоей мамы, я не мог перечить, — мистер Бакли выворачивает руку и в ней виднеется коробка. Небольшая. Обëрнутая в синюю подарочную упаковку. Робин не терпится еë открыть. Она смотрит сначала на неë, потом на отца. Кивок. Можно открыть. Она аккуратно тянется руками и берëт коробку в руки. Она была небольшой, но и не маленькой. Немного тяжеловатой. Она аккуратно открывает еë и видит подарок. Это были часы. Механические красивые серебряные часы. Те самые, которые она когда-то давно пометила карандашом в журнале. Он, кстати, после этого пропал. И Робин забыла о нëм. Но сейчас еë мечта буквально лежала у неë в руках. Они были настолько прекрасны, что Робин не верила своим глазам. Она моргнула пару раз и они не пропали. Они правда были у неë в руках. Рабочие. Робин проводит пальцами по часам и чувствует кончиками холод. Ей не кажется. Всë настоящее. Это не сон. Она снова поднимает глаза на отца и не может сдержать порыв. Она ставит коробку на стол, подрывается и крепко обнимает отца. Ей всë ещë не верится. Она чувствует, как отец так же крепко обнял еë в ответ. С чем, с чем, а с семьëй ей всë же повезло.

***

Нэнси сидит в своей комнате и пытается хоть как-то себя отвлечь от постоянного звучания смеха Робин в своей голове. Он въелся в каждую клеточку еë мозга. Если бы она его услышала когда-нибудь раньше, он бы еë сильно раздражал. Ведь она не любит настолько громкий смех. Но сейчас, она хочет в нëм раствориться. Пропасть. После прихода домой, у неë всë начало валиться из рук. Всë было одновременно так и не так. Нэнси не могла оставаться наедине с собой. Ей казалось, что она сходит с ума. Но не могла понять почему. Еë безумно тянуло к смеху. Еë безумно тянуло к Робин. Это была невыносимая физическая тяга. Ей хотелось быть рядом. Быть ближе. Просто хотя бы быть. Можно было даже молчать, но быть рядом. Ей хотелось смотреть. Даже если бы не было ответного взгляда. Ей хотелось смотреть. Это было настолько невыносимо, что грудная клетка каждый раз сжималась от вдоха. А время? Время шло очень медленно. Она хотела бы его перемотать, как на плëнке, как на кассете, чтобы быстрее наступил вечер и можно было еë увидеть на вечеринке. Но, к еë большому сожалению, так сделать было невозможно. Она пыталась себя занять многим. И что-то почитать. Перебрать шкаф с вещами. Прогуляться по дому. Найти хоть что-то, что могло еë отвлечь и заинтересовать. Но ничего не было. Это было похоже на пытку. Пытку еë мозга над самим собой. Она пыталась переключить эмоциональное, на логическое, рациональное, посредством вспоминания физики. Но она начала ассоциироваться с Робин. И мысли переходили снова к ней. Снова Робин. Она будто въелась в неë. Залезла под кожу, что Нэнси не могла еë оттуда достать. Она как будто была рядом, но очень далеко. Это сильно выматывало Уилер. Нэнси пыталась понять, почему так. Что именно творится в еë голове. В еë душé. И ответов не находилось. Она не понимала, почему было такое дикое желание быть рядом. Не понимала откуда. В конечном счëте, она не выдержала и направилась в подвал к Майку. Она с ним ни о чëм подобном не разговаривала с момента репетиторства Робин. И ей сейчас очень нужно было услышать мнение брата. Даже если он скажет бред, в который Нэнси не захочет верить. Ей просто хотелось это с кем-то разделить. С кем-то поделиться. Сказать. Майк будто ждал появления сестры. Он сидел в подвале на диване и просто ждал. Рядом даже не было книг или тетрадей. Пустой стол. И Нэнси не обратила на это никакого внимания. Она просто села рядом и уставилась в стену напротив, не зная с чего начать. Да и что вообще говорить. Ей хотелось рассказать всë. Майк повернул голову в сторону сестры и нахмурился. Он видел, что-то очень сильно беспокоит его сестру. Пальцы перебирают друг друга, она кусает губу, взгляд стеклянный, отстранëнный. Будто она здесь, но не здесь одновременно. — Майк, мне кажется, я схожу с ума, — это единственное, что смогла выдавить из себя Нэнси. Она всë же посмотрела на Майка. И в еë взгляде читалась такая запутанность, такой непроглядный туман. — Я пока не понимаю. Расскажи, может, помогу, — Майк повернулся полностью к Нэнси. Он смотрел на неë и ждал, когда та, наконец, продолжит. А Нэнси не знала. Не знала, зачем она тут. Ведь, если она сама себя не понимает, как еë может понять Майк? Но попробовать стоило. — Пообещай, что за всë, что я расскажу, ты не будешь осуждать меня, — Нэнси слегка приняла другое положение. Более уверенное. Майк кивнул. И слова Нэнси хлынули из еë рта, рассказывая обо всëм с самого понедельника. С самого дня рождения Робин.

***

Семейный праздничный ужин в резиденции Бакли подходил к концу. Шампанское выпито, на столе еды ещë было навалом, но намного меньше, чем изначально. Робин наелась до отвала. Выпила она два бокала шампанского, и оно слегка дало ей в голову. Мама даже не стала спрашивать об успеваемости. Она решила отдать весь день в руки Робин. Дать ей свободу. Часы Робин не надела. Пока не могла принять факт их наличия. Она весь вечер косилась на коробку с ними. Проверяла, точно ли они реальны. — Кстати, я скоро кое-куда уйду. Я подружилась со Стивом. Он пригласил меня к нему, чтобы с ним ещë провести время, — Робин отклонилась на спинку стула и ощутила неимоверную тяжесть в животе. Она была сыта как никогда. И еë это даже радовало. — Стив? Харрингтон? Я слышала о нëм. Говорят, очень популярный парень. Будь аккуратна с ним. Но я рада, что тебе есть с кем общаться и проводить время, помимо своей комнаты, — миссис Бакли сжала ладонь дочери. Она правда была рада, что еë дочь, наконец, находит друзей. Робин на слова мамы только кивнула. Посидев ещë пару минут, она встала, приняв решение пойти собираться. По пути, конечно же, прихватила подарок. Она закрыла за собой дверь в комнату и осталась стоять с подарком в руках. Ей всë вокруг казалось нереальным. И будто слишком реальным. Желание пойти на вечеринку не покидало еë. И даже росло. Она знала, пить она много не будет, если вообще будет. Но часы лучше от греха подальше оставить дома. Она не хочет их в первый же день сломать. Или чего ещë похуже. Слишком сильно она не собирается наряжаться. Но выглядеть хотя бы более менее прилично ей хочется. В шкафу она находит свои чëрные джинсы, которые надевает только по особым случаям. Они были еë самыми любимыми. Хоть у неë было ещë несколько пар подобных, но эти ощущались у неë по-иному. На верх она металась с выбором между синей клетчатой рубашкой и чëрной футболкой с синей джинсовкой с нашивками. К слову, примерила она и то и другое. И всë равно не могла выбрать. В голову пришла мысль, что там скорее всего будет Уилер. И светиться перед ней особо не хотелось. Поэтому выбор пал на чëрную футболку с синей джинсовкой. До дома Харрингтона ей идти в быстром темпе двадцать минут. Но ей хотелось идти немного медленнее, поэтому вышла она за долгий час до назначенного времени. На улице начало смеркаться и поднялся лëгкий ветерок. Лëгкость после прожитого дня и выпитого шампанского играла в еë голове, и она шла прогулочным шагом. Спешить ей пока было некуда. В голове она сравнивала прошлую пятницу и нынешнюю. И не могла понять, как за неделю еë жизнь повернулась на сто восемьдесят градусов. Зависти, как таковой, к Нэнси больше почти не было. Но была сильная неприязнь. Ей не хотелось с ней иметь никакого дела. Ей казалось, будто если в еë жизнь начинала лезть Нэнси, всë начинало рушиться. И так и есть. Она многое разрушила. Но благодаря этому многое построилось. Мы обретаем что-то новое, когда что-то теряем или рушим. И Робин это одновременно нравится и пугает. Она знает, еë жизнь больше не будет прежней. Не будет любимой тишины и спокойствия. Возможно, она будет в центре событий. Чего ей не хотелось бы. Но, как минимум, что-то новое и прекрасное уже виднеется на горизонте. Робин погрузилась в мысли слишком сильно, что не заметила, как уже дошла до дома Стива. Вокруг было тихо. Музыки не было, как и людей и машин. Она подошла к входной двери и постучала. Через минуту подошëл Стив. Он был удивлëн и не удивлëн. Удивлëн, что Робин пришла раньше всех и раньше намеченого времени. Не удивлëн, что это была она. — Ты явилась раньше, чем я ожидал. Честно, я думал ты придëшь позже восьми, а не раньше. Так не терпится оторваться? — Стив облокотился о дверной косяк, продолжая смотреть на Робин перед собой. — Да, соскучилась по твоей слишком прекрасной для этого мира физиономии, — Бакли скрестила руки на груди и одарила парня напротив саркастичной ухмылкой. Стив на это лишь рассмеялся. Робин явно в хорошем расположении духа. Значит, вечер должен пройти удачно. Он развернулся и позвал Робин внутрь. И предупредил, что дверь можно не закрывать. Скоро все будут собираться, чтобы каждый не стучал, пусть лучше сразу заходят. Робин прошла за Стивом до гостиной, где и будет в основном всë проходить. Комната была раза в два больше, чем у самой Робин. Если втиснуть людей, тут поместилось бы человек пятьдесят, а может и больше. И это Робин ещë не видела в принципе весь дом. В самом дальнем углу стояли ящики с пивом. В глаза бросалось только шесть, но Робин уверена, это ещë далеко не всë. Пока она рассматривала интерьер, к ней подошëл Стив и протянул открытую бутылку с пивом. В руках он держал уже свою. Она приняла из его рук бутылку и чокнулась с ним, делая небольшой глоток. Честно, Робин не любила пиво. Оно казалось ей слишком горьким и невкусным. Но то пиво, что всунул ей Харрингтон, на удивление, было мягким. Его не хотелось тут же выплюнуть и помыть рот с мылом. Значит, вечер будет слишком хорошим. Они больше не разговаривали. Стив продолжал заниматься организацией пространства, а Робин ходила по дому, рассматривая его. На кухне она нашла ещë ящиков десять из-под пива. Два ящика с шампанским. И один с вином. Да, вечеринка намечается слишком весëлая. Спустя полчаса начали подтягиваться люди. Начала тихо играть музыка. Пока недостаточно людей. Всего человек пятнадцать. Кто-то уже начал общаться между собой. Скорее всего знакомые. Робин сидела в углу на диване и потягивала вторую бутылку. Она смотрела на людей и никого не узнавала. Она пока что пыталась слиться с окружающей обстановкой. Стив присел рядом с ней, но ничего не говорил. Кто-то изредка подходил к нему поздороваться и перекинуться парой слов. На Робин ноль внимания и слава Богу. Она пока не в состоянии вести с кем-то светские беседы. Ещë через полчаса народу стало неимоверное количество. Музыка звучала намного громче. Голоса перекрикивали еë и друг друга. А Робин так и не двигалась с места. Она решила пока притормозить с алкоголем, поэтому просто разглядывала людей. Кто-то уже был ей знаком. Кого-то она видела впервые. К ней подходило пару парней, хотели познакомиться, но она смотрела на них таким убийственным взглядом, что они тут же бросали свои попытки. Вокруг стало пахнуть очень сильно алкоголем. Времени прошло немного, но ведь много и не надо, чтобы напиться. И Робин вроде бы всë нравится. Но пока что есть небольшое желание уйти домой. Или хотя бы выйти на улицу. Что она и сделала. Она пыталась протиснуться сквозь пьяную толпу, никого не трогая. Но это было невозможно сделать, ведь не всë зависело от неë. Кто-то еë толкал плечом, кто-то локтем. Под конец на неë всем телом налетел какой-то парень, но тут же обернулся и извинился. Спустя мучительные попытки, она вышла на свежий воздух. На улице также стояло несколько человек. Кто-то просто вышел покурить, кто-то искал тишины, чтобы поговорить. Все с кем-то были, и лишь она одна. Робин отошла чуть в сторону и опëрлась спиной о стену дома. Она продолжала осматриваться. И еë внимание привлекла до боли знакомая макушка. Нэнси. Нэнси Уилер пришла сюда. Робин хотела было уже вернуться обратно и смешаться где-нибудь внутри с толпой, но было поздно. Нэнси еë заметила и уже направлялась в еë сторону. Робин выпрямилась. Только этого ей не хватало. Она не хочет сейчас видеть Уилер. А тем более разговаривать. — Привет. Ты и правда пришла. Стив был прав, — Уилер остановилась в паре шагов от самой Робин. Она казалась расслабленной, но на лице ни тени улыбки. Еë что-то явно беспокоило. Робин не хотела с ней говорить. Ей не о чем с ней говорить. Это был самый спокойный и лучший день в еë жизни. Она не хочет его портить появлением Нэнси и диалогом с ней. Она продолжала смотреть на Нэнси и внутри снова зарождалась злость. Она не может ей простить ту выходку в классе. Либо не может простить своë поведение. Близость. Ей страшно захотелось напиться до упаду. До отключки. Но она себе не позволит этого сделать. Никакие Нэнси Уилер не спровоцируют еë на это. Или спровоцируют?

***

Нэнси замолчала. Она говорила без умолку долгих сорок минут. В голове каша, во рту сухо. Но ей определëнно стало совсем немного легче. Совсем капельку. Майк пока молчит, пытаясь переварить услышанное. Нужно было видеть его лицо в начале, когда Нэнси сказала о близости с Робин в классе. — Итак, насколько я понял из твоего рассказа, то, что произошло в классе, тебя очень сильно тревожит. И что я ещë понял, ты хотела бы, чтобы то расстояние сократилось до минимума и вы поцеловались, но этого не произошло, — Майк, честно, пытался понять. Но не выходило. И он пытался сказать это более безобидно, ведь знал, Нэнси отреагирует слишком резко на его слова. — Что? Ты вообще слышал какую чепуху ты сейчас сказал? — как и ожидалось, Нэнси взорвалась. Она подскочила с дивана и схватилась за голову. — Ты вообще слышишь, что за бред ты мне говоришь? Нэнси начала ходить туда-сюда. Дыхание было настолько яростным, что казалось будто ещë чуть-чуть и у неë из носа повалит дым, как у дракона. Она, конечно, ожидала, что Майк скажет какую-нибудь чушь, но не настолько же? И на что она вообще надеялась? Она и хотела поцеловать тогда Робин? Или хотела, чтобы Робин еë поцеловала? Да такое даже в кошмарах присниться не может. Такое даже представить невозможно. Она и Робин. Поцеловаться. Ну бред чистой воды. — Ну сама посуди, Нэнс. Если бы ты не хотела, тебя это не волновало бы настолько сильно. Ты бы не думала об этой ситуации так долго. А тем более о желании с ней сблизиться. И как ты сама выразилась, еë заполучить, — Майк слегка повысил голос. Он пытался ей объяснить, но она будто не слушала. Не хотела слушать. — Майк, этого быть не может. Я еë почти не знаю. Я Нэнси Уилер. А она кто? Тем более мы обе девушки. Такого быть не может. Ты явно сказал полную чушь, — Нэнси остановилась напротив брата в паре метров и смотрела своим самым ненавидящим взглядом. Ей не хотелось даже допускать эту мысль в свою голову. — Хорошо. Раз ты не хочешь слушать, тогда накопи ещë пару подобных историй и сама пойми всë. И не знаю, что ты хотела вообще от меня услышать, — Майк встал с дивана и направился к выходу из подвала. Сейчас с Нэнси разговаривать бесполезно. А Нэнси что? Она осталась стоять, пребывая в полнейшем шоке. Да быть такого не может, чтобы она хотела поцеловаться с Робин. Просто не может быть и всë. Она возвращается в свою комнату и не может всë равно принять слова брата. Они слишком сильно резанули по ней. Укололи. Она легла на кровать и пыталась связать слова Майка с той ситуацией. И как будто, это связано и не связано одновременно. Она не могла этого почувствовать. Это неправильно. Так не должно быть. И еë пугало только одно. В начале, когда Майк только начал говорить, ей показалось, будто так оно и есть. Будто это было и правда желание еë поцеловать. Но какого черта? Они же обе девушки! Ей нужен наглядный пример для сравнения. Более наглядного чем Стив у неë не было. Она видела его влюблëнность в неë. Да и он ей нравился. У неë было желание с ним целоваться, но оно ощущалось совершенно по-другому. Совершенно не так, как с Робин. Значит, Майк точно что-то перепутал. Но Нэнси точно стало легче. Как будто что-то одновременно распуталось и запуталось. Но почему легче, не понятно. И желание находиться рядом с Робин никуда не пропало. Ничего не изменилось. Изменилось только то, что теперь об этом знает не одна она. И ведь возможно, если Робин сильно сблизилась со Стивом, об этом знает и он. И ей очень хочется верить, что нет. Ведь это был бы дичайший стыд. И мысль о том, что Робин придëт на вечеринку, всë ещë была внутри. До неë осталось два часа. Самое время начинать потихоньку собираться. Особо долго Нэнси не думала о наряде. Ибо она не идëт туда, чтобы красоваться перед кем-то, как это было раньше. Она планировала напиться, если там не будет Робин. А если будет, всë равно напьëтся. Тем более напьëтся. Ей нужно срочно изгнать из себя это тягучее, сдавливающее чувство в груди. До дома Стива ей идти пешком целый час. Самое то для разложения мыслей по полочкам. Столько ходить она, конечно, не привыкла, но ничего, неплохой опыт будет. Миссис Уилер даже не спросила, куда Нэнси направилась. Она сидела на кухне, попивая вино из бокала. Даже не заметила, как еë собственная дочь прошла мимо. Это Нэнси даже на руку. Она всë равно не смогла бы ничего дельного ей сказать. На улице уже достаточно темно. Лишь редкие уличные фонари освещают дорогу. Небо затянуто облаками и сквозь них виден расползающийся свет луны. Дует небольшой прохладный ветерок. Не зря Нэнси оделась так, как ей того хотелось, а не чтобы привлечь чьë-либо внимание своим откровенным нарядом. Хотя бы не замëрзнет и не заболеет. У неë всë не могла уложиться в голове мысль, почему еë так сильно начала привлекать Робин. Ведь для этого ничего не было сделано. Откуда лезет это невыносимое желание быть ближе, быть рядом? Она такого не ощущала даже со Стивом. Хотя, если уж говорить достаточно откровенно, он ей не сильно-то и нравился. Она просто хотела, чтобы они были знаменитой и популярной парой школы. Желание быть с ним вместе не исходило из глубин души. Оно было ради забавы, ради большей популярности. Ведь Стив был популярен и за пределами школы. У него было очень много знакомых. Это лишь действовало Нэнси на руку. Но она больше не могла обманывать Харрингтона. Она не хотела его мучить тем, что он ей не нравится как парень. Как друг или знакомый подходит. Но не более. Если так подумать, то Нэнси в принципе никто из парней не нравился. Они все охотились либо за популярностью, либо были недостаточно образованными, следовательно, не подходили Нэнси. Все были не такими. Не для неë. А теперь появилась эта Бакли. И перевернула всю еë жизнь вверх дном. Нэнси не могла понять, это желание было чем-то не серьëзным, по типу простого общения и дружбы. Или чем-то большим? Ей нужно больше примеров для сравнения, больше ситуаций, больше Робин. Но как этого всего получить больше, когда тебя на дух не переносят? Не хотят видеть и слышать. Быть рядом. У Нэнси продолжала гореть надежда в душе, что хотя бы на вечеринке они смогут немного поговорить. Без разницы о чëм. Хоть о погоде. Ей просто нужно получить больше взаимодействия с ней, чтобы понять. Чтобы разобраться. И если ей для этого придëться бегать за Робин. Как-либо унижаться, она готова. Она хочет. Она может. Приближаясь к дому Харрингтона, музыка начинала звучать громче. Голоса громче. Свист. Внутри начала зарождаться тревога, ей захотелось развернуться и уйти. Плюнуть на эту идею и жить спокойно. Но ноги продолжали еë вести к дому Стива. Продолжали нести в неизвестное. Она понимала, чтобы ей немного расслабиться, нужно выпить. Сейчас она похожа на адреналино-кортизоловую бомбу замедленного действия. Ещë немного переживаний и она взорвëтся. Плечи напряжены, губы дергаëт нервная улыбка. Нэнси никогда себя настолько ужасно не чувствовала. Никогда подобного не ощущала. Почему еë так сильно начало что-то волновать, помимо еë репутации? Нэнси почти пришла. Она немного замедлила шаг. Ей пока не поздно развернуться, но хочет ли она вернуться в свои четыре давящие на неë стены комнаты? Хочет ли продолжать тонуть в своих мыслях и догадках? Нет. Она хочет наоборот от этого избавиться. И она это сделает. Пройдя немного вглубь двора Харрингтона, она ощутила на себе внимательный взгляд. Знакомый взгляд, который она хотела бы ощущать на себе всегда. Она резко повернула голову в сторону, откуда как ей казалось, он исходил. И не прогадала. Чуть поодаль от всех стояла Робин, прислонившись к стене. Она смотрела, и в глазах читалась решимость поскорее сбежать. Нэнси не знает чем руководствовалась, когда направилась в еë сторону. Она понимала, Бакли еë оттолкнëт. Не примет. Не подпустит. Поэтому она подошла осторожно, будто боясь спугнуть и еë, и момент. Она остановилась не слишком близко, чтобы соблюдать дистанцию, но и не слишком далеко, чтобы можно было слышать друг друга сквозь музыку, исходящую из дома. — Привет. Ты и правда пришла. Стив был прав, — увидеть здесь Робин было для Нэнси облегчением. Она старалась как можно сильнее быть невозмутимой. Но не могла управлять до конца своими эмоциями. Робин напротив уже стояла выпрямившись. Натянутая как струна. Небольшое колебание и она порвëтся. Она молчит, но продолжает смотреть. В глазах всë так же плещется злоба. И Нэнси понимает, что это из-за неë же. Всë ещë понедельник. Робин не поймëшь. Она хочет пока не имеет. Но когда получает то, что хотела, начинает злиться и закрываться. Отрицает. Не принимает. И Нэнси хотела понять почему. Ведь со Стивом, который тоже популярен, она общается. Она сблизилась. Она смеëтся и шутит. А с ней даже стоять рядом не хочет. Не может. Робин смотрит выжидающе и продолжает молчать. Она будто ждëт, когда Нэнси уже уйдет. Ведь самой возвращаться внутрь ей точно не хотелось. Но и Нэнси заходить не хочется. Она решила остаться с Робин на улице. Прошла чуть ещë дальше и, как Бакли несколько минут назад, тоже прислонилась к стене. Робин не смотрела. И не спешила принимать прежнее положение. У неë будто пропал дар речи. В голове набатом звучала тупая злость. Которую Робин никак не могла унять. Нэнси чувствует насколько плохо Робин. Чувствует, насколько та напряжена и борется с собой, лишь бы не взорваться. — Прости меня. Я не хотела, чтобы ты злилась. Я это сделала из самых добрых побуждений, — извиниться ведь ещë не поздно? Нэнси так думает. Может, это как-то поспособствует расслаблению Робин. Рядом послышался самый глубокий, долгий и неприятный вдох. Будто всë, что копилось не только эту неделю, а очень долгие месяцы, может вот-вот вырваться, и, чтобы этого не произошло, нужно как-то себя держать в руках. Нэнси знает, Робин уже выпила. Это было видно по огоньку в глазах. И небольшой пьяной поволоке. Алкоголь сжигает все тормоза. Развязывает язык. И Робин будто на краю пропасти. Держится из последних сил. Ещë есть капля разумного. — Мне не нужны твои извинения, Уилер. Я очень сильно хотела бы, чтобы ты исчезла. С моих глаз и из моей жизни, — Робин говорила в пустоту. Она не обращалась к ней. Будто она просто высказала мысли вслух. Следом за последним прозвучавшим словом, она отвернулась и направилась внутрь. Нэнси ожидала колких слов от Робин. Но она была к ним точно не готова. Ведь сжимающее грудную клетку чувство не пропало. Оно стало настолько ощутимым, что хотелось раздробить рëбра и достать это чувство. Схватить, выбросить и растоптать. Чтобы оно больше еë не беспокоило. Оно мешает дышать, говорить и жить. Сидит где-то глубоко внутри, как паразит. Нэнси откидывает голову, утыкаясь затылком в стену и прикрывает глаза. Это безнадëжно. Что ж, видимо пришло время исполнить своë первоначальное желание. Пойти напиться. Это должно помочь.

***

Робин стало плохо физически. Еë начало тошнить после слов Уилер. После еë извинений. Ей не нужны были извинения. Робин верит, что всë сделанное Нэнси для неë, было ради еë же блага. Но она не просила этого делать. Точно, чтобы это была не она. Робин хотела всë сделать своими усилиями. Без помощи королевы. Она хотела вернуться в свой угол дивана, где на неë не обращали бы внимания, но он был уже занят парочками, которые бесстыдно ласкали друг друга. Робин стало мерзко. Мерзко находиться здесь. Она прошла на кухню. Людей было намного меньше. И они хотя бы не занимались непотребством. Поэтому путь до алкоголя был открыт. Несмотря на тошноту, ей хотелось дальше пить. Она снова взяла одну бутылку того мягкого пива и хотела уже развернуться, чтобы пойти найти укромное место. Но поняла, что одной бутылки будет мало. Она прихватила ещë две и направилась наверх по лестнице. Стив показал ей весь дом и сказал, если нужно уединиться, пусть заходит в его спальню. Там никогда никого не бывает. И каково было еë удивление, когда там же она и нашла Стива. Одного. Он сидел за столом, вокруг него несколько бутылок пива. Пару пустых. Сидел пил и смотрел в окно. На звук открывающейся двери он даже не повернулся. Он знал, кто пришëл. Не сложно было догадаться. Она подошла к той стороне кровати, которая была ближе к Стиву. Поставила свои запасы пива на пол и села на кровать. Они так и не встретились взглядом. И не говорили. Да и не хотелось. Робин поняла, что ей было бы комфортнее со Стивом даже в тишине. Даже если бы произошëл полный пиздец, ей достаточно было Стива и тишины. Всë на этом. Так они просидели где-то полчаса. Пока у Робин не закончилась первая бутылка. Мысли о Нэнси начали уходить. Ситуация перестала еë так сильно волновать. Теперь у неë было просто желание напиться. Ослабить контроль за своим поведением и оторваться как в последний раз. — О чëм думаешь? — Робин не хотела нарушать тишину, но поведение еë новообретëнного друга, стало еë немного напрягать. Она потянулась за второй бутылкой из своего запаса. — О том, почему ты здесь, — Стив, наконец, оторвался от разглядывания неба через окно и обратил свой взгляд на Робин. Это был не вопрос. Он знал почему она пришла. Бакли замерла. Она не хотела открывать душу Стиву. Но ей хотелось хоть с кем-то разделить это. Она приняла чуть более напряжëнное положение и не знала, стоит ли говорить. — Тебе это покажется странным и ты просто посмеëшься с этого, — Робин не сводила глаз с Харрингтона. Она пыталась разглядеть хоть каплю того, что он может за что-либо осудить еë. Но не находила. — Разве я похож на того, кто станет осуждать? Когда сам сбежал со своей же вечеринки и закрылся, — он взял бутылку со стола и сел рядом с Робин на кровать на другую сторону. Убрал подушки, чтобы было удобнее сидеть и ему и Робин. Робин приняла этот жест со стороны Стива и села точно так же, как и он. — Мне интересно, почему ты сбежал? Расскажи, — Робин смотрела напротив себя вглубь комнаты. Комната была в полумраке. Лишь луна, которая теперь была открыта от облаков, освещала еë. — Потому что, на самом деле, мне не нужны ни вечеринки, ни эти люди. Мне нужен лишь один человек, которого я люблю. Ну, и, может быть, один верный и преданный друг или подруга, — Робин вникала в каждое сказанное Стивом слово. И в его словах она видела отражение себя. Ей хотелось бы того же. Ну, только без любви. Наверное. Наступила тишина. Стив не спешит продолжать, а Робин не торопила. Она сама была не в лучшем расположении духа. Ей не хотелось давить на Стива. Захочет, значит продолжит говорить. Если нет, значит она не будет его донимать. — Второе я, возможно, уже начинаю обретать, — на этих словах, Стив посмотрел на Робин. Она не могла не посмотреть в ответ. Он был искренен. Он правда считал Робин уже своей подругой. — А вот первое я потерял. Либо никогда не имел. Я не знаю, — он снова отвернулся и сделал глоток пива. Робин нутром начала чувствовать его боль. Гиперчувствительность к людям и к их проблемам ей никогда не нравилась. Ведь она заставляла страдать и еë. Она ведь разглядела тяжесть в душе Нэнси. Она видела, что той тяжело нести ответственность за себя и своë поведение в обществе. Но она продолжала, она боролась. Но этого было мало, чтобы принять Нэнси. Принять еë тоже как сломанного человека. Ведь она не выглядела таковой. Она примет еë только тогда, когда та перестанет играть. Сбросит маски. Робин не спешила задавать вопросов. Не торопила. Она пыталась понять, есть ли Стиву ещë что-то сказать. — Как бы это странно или глупо не звучало. Но ты знаешь человека, который забрал моë сердце, — он снова повернулся к Робин. Она в ответ не смотрит. Она знает не так много людей. Но и не мало. И в этом небольшом списке, она знает человека, который приносит боль Стиву. — Да? И кто же она? — любопытство Робин не могла сдержать. Как никак, но алкоголь перестал еë останавливать. Она смотрит на Стива. Благодаря лунному свету, она может разглядеть его лицо. Она видит, он колеблется. Будто боится называть это имя. — Я думаю, что именно из-за неë ты тоже тут. Это Нэнси, — когда Стив начал говорить, Робин делала глоток. Как следствие, она подавилась услышав имя. Кашель пришëл слишком резко и неожиданно. Дыхательные пути перекрылись. Она успела проглотить остальное, чтобы не расплевать всë содержимое рта по кровати. Но кашель не утихал. Стив похлопал немного по спине. Спустя мучительную минуту кашель утих. Лëгкие немного жгло. Как Стив вообще понял, что она тут, чтобы спрятаться от Уилер? — Не спрашивай, как я понял. Вы стояли прям под окном. Я немного услышал ваш разговор. Извини, я не намеренно подслушивал, просто, так получилось, — Стив отставил свою допитую бутылку на пол, но не спешил подниматься за ещë одной. Робин была в полном шоке. Они со Стивом страдают из-за одного человека, но по разным причинам. — Чтобы ты ничего не подумал. Она мне не нравится. Более того, она меня раздражает, — Робин делает глоток пива и морщится. Теперь ей и это пиво стало противным на вкус. Робин смотрит на окно и замечает, что оно приоткрыто. Она отставляет бутылку на пол и поднимается, подходя к окну. Смотрит вниз. И правда, они стояли прям под окном. И их разговор можно было хорошо слышать. — Поверь, я ничего и не подумал. От тебя за километр чувствуется по отношению к ней злоба. Но я хотел бы узнать почему, — Стив встаëт и подходит к ней. Становится около окна и тоже смотрит вниз. — Это глупо. Но я не могу с этим ничего поделать. Мне просто кажется, что она слишком хороша для этого мира. Меня это бесит, — Робин продолжает осматривать людей внизу. Их стало больше. В основном это были девушки, которые вышли, чтобы поговорить и подышать свежим воздухом. — Ты завидуешь, я знаю. И ты хотела бы от неë избавиться. Я понимаю. Пошли лучше вниз. Попробуем повеселиться, а не страдать по одному и тому же человеку, — Стив разворачивает Робин и направляет к выходу из комнаты. Возможно, им и правда стоит забыть хотя бы на несколько минут о существовании Нэнси и просто весело провести время.

***

Нэнси прошла в дом лишь спустя пять минут, после того, как ушла Робин. Она знала дом Харрингтона как свой. Знала, где у него стоит алкоголь на каждой вечеринке. Она бывала всего на двух, но он не меняет своих привычек. Как и ожидалось, она нашла ящики с разным алкоголем на кухне. Чтобы ей напиться хорошо, ей хватило бы двух бутылок пива. Одной бутылки шампанского, и чуть меньше одной бутылки вина. Выбор пал на вино. Там как раз осталась последняя бутылка. Прям для неë. Пройдя чуть дальше к кухонным выдвижным шкафчикам, она открыла один, где, как она помнит, должны находиться разные штопоры для бутылок разного типа. Выудив один подходящий для бутылок из-под вина, она начала попытку открыть. Выходило, на самом деле, не очень хорошо. Она не была в этом мастером. Обычно ей помогал с этим Стив. Но пока она проходила к кухне, она не видела ни его, ни Робин. Было много знакомых людей, имëн которых она не помнит. Попытка открыть вино провалена. Ей не хватает сил вытянуть пробку из горлышка. За этой картиной в дальнем углу наблюдал какой-то парень. Нэнси видела его взгляд на себе. Он стоял в углу совсем один и потягивал пиво. Спустя пару мгновений он подошëл, осторожно взял из рук Нэнси бутылку и одним лëгким движением освободил горлышко от пробки. Звук открывшейся бутылки заглушился за музыкой. Парень протянул бутылку обратно Нэнси и не спешил уходить. Он остался стоять рядом и наблюдать, что она будет делать дальше. Уилер раньше его никогда не видела. И его поведение еë немного начало напрягать. Она взяла из навесного шкафчика стеклянный бокал и заполнила его наполовину. Глоток красного вина был для неë спасательным кругом. Горечь, растëкшаяся по глотке, а далее по пищеводу, начала расслаблять еë. Но напряжение не уходило из-за рядом стоявшего человека. — Я вижу, ты этот дом хорошо знаешь, — незнакомый парень продолжал стоять рядом и смотреть на Уилер. Смотрел как завороженный. Нэнси не спешила отвечать. Она лишь слегка вздëрнула бровь в немом вопросе. — Просто, ты вошла сюда очень уверенно. Будто делала это уже неоднократно. Ты девушка Стива? — незнакомый не отступал. Всë хотел узнать Нэнси. А Нэнси что? Она хотела найти Робин. Нет, не чтобы снова лезть с разговорами. Просто, чтобы она была в еë поле зрения. — Тебе что-то нужно? — Нэнси сделала ещë один глоток. Она хотела уже уйти от него. Ей было максимально неинтересно с ним общаться. — Да. Я хочу с тобой познакомиться. Если ты свободна, — парень переменулся с ноги на ногу и повторил за Уилер, делая глоток своего напитка. — Я не знакомлюсь, прощай, — Нэнси взяла бутылку в другую руку и прошла мимо парня. Только знакомств ей ещë не хватало. Лишняя нервотрëпка. Она лучше будет трепать себе нервы и мучить себя мыслями о Робин, нежели ввязываться в ещë одну романтическую историю, где романтикой с еë стороны даже не пахнет. Она не хочет играть с чувствами людей. Ей хватило Стива, который до сих пор по ней страдает и надеется, что Нэнси вернëтся к нему. Уилер нашла свободный уголок на диване. Когда она проходила на кухню, он был ещë занят. Благо, ей есть где теперь присесть. Она продолжает высматривать в толпе Робин или Стива. И нигде не было. Ни той, ни другого. Нэнси надоела собственная беспомощность. Она чуть не ударила сама себя, лишь бы перестать думать. Она опустошила бокал и налила себе ещë один, почти до краëв. Она видела очень много знакомых ей ребят и девчонок. Но было не мало и незнакомых. Кто-то справа от неë поздоровался с ней. И она узнала в девушке рядом одну из тех, с кем Робин когда-то пыталась дружить. Та, котороя осуждала Робин за то, что она празднует день рождения дома с родителями, а не шастает по вечеринкам и барам. Она не знала имени этой девушки, но прекрасно знала еë подноготную. Местная давалка. Так еë в основном все называли. Она никому из парней не отказывала. И Нэнси стало противно сидеть рядом. Пришлось найти другое место для упокоения своей души. Нэнси не придумала ничего лучше, чем уйти наверх в спальню для гостей. Она подумала, что Робин может быть там. К разочарованию Нэнси, комната была пуста. Но и к еë счастью, она может уединиться. Пока что. В очень скором времени пьяные тела начнут искать место для уединения и потревожат еë. А пока ей открылась такая возможность она включила верхний свет и продолжила распивать своë вино. На долго его не хватило. Уилер сама не заметила, как бутылка опустела. Голова уже была мутная, а ноги ватными. В голове ни единой мысли. У неë появилось огромное желание спуститься вниз и оттанцевать все неприятные чувства, что копились у неë месяцами. Так она и сделала. Уже через минуту она отжигала в толпе таких же пьяных, как и она. И ей было хорошо. Ей было плевать на всё.

***

Спустившись, Робин и Стив не ожидали увидеть настолько сильный беспорядок. Люди буквально озверели от алкоголя. В каждом углу были парочки. Они разговаривали, зажимались, целовались. Будто одичалые, оголодавшие. Робин захотелось вывернуть всë выпитое наружу от увиденного. Она впервые видит такой откровенный пиздец. Она хотела было направиться уже к выходу на улицу. Так бы ей стало легче. Как в толпе танцующих и орущих, она снова заметила знакомую макушку. Очень пьяную, дрыгающуюся в такт песни, макушку. Робин с каждой секундой становилось дурнее. Она отвернулась и быстрыми шагами преодолела расстояние, которое еë отделяло от выхода. Стив пошëл следом. Он не хотел бросать Робин одну. Не сейчас точно. — Всë хорошо? — Стив остановился рядом с Бакли, когда та снова пришла на то же место под окном Стива и облокотилась о стену. — Да, всë в порядке. Просто я впервые вижу такой хаос. Мне стало дурно немного, — она хватает ртом свежий воздух. Ей было очень мерзко от увиденной картины. Появилось сильное желание уйти домой. Она поняла, что вечеринки явно не для неë. Картина пьяных, извращëнных тел всë ещë стояла перед глазами. Она не думала, что люди вправду становятся настолько глупыми, когда выпьют. Она думала, такое бывает лишь в фильмах. Но то, что она увидела своими собственными глазами, еë повергло в шок. Неужели люди настолько становятся неуправляемыми? Кошмар. Стив больше ничего не говорил. Он наблюдал такое уже не впервые. Но ему тоже было мерзко. Ведь это всë происходило в его доме. И, следовательно, ему же это потом убирать. — Ну, ты хотя бы не пожалела, что пришла? — Харрингтон хотел хотя бы что-то выудить положительное с этого вечера. — Нет, потому что поговорила с тобой. Потому что была с тобой, друг, — она ткнула Стива кулаком в его плечо, как тот сделал ей в понедельник. На их губах расплылась мягкая улыбка. Может быть, они и многое потеряли, но обрели друг друга. Им было комфортно находиться рядом. Просто быть рядом и молчать. Слова им были не нужны. Они и так хорошо понимали друг друга. — Хочешь, я разгоню большую часть людей? — Стив снова повернулся к Робин. Он знал, она хочет уменьшить количество людей. — Это было бы славно, но неправильно по отношению к ним, — Робин правда была бы ему за это благодарна, но выгонять людей просто так было неправильно. — Все для тебя, мой новообретëнный друг, — с этими словами Стив улыбнулся, развернулся и вошëл в дом. Через пару секунд музыка стала тише. Робин слышала, как тот начал что-то говорить. Люди начали один за другим выходить. Через несколько минут на улице почти никого не осталось. Музыка внутри продолжала играть, но уже не так громко, как раньше. Робин почувствовала, что можно уже войти. Она проходит внутрь, и в еë глаза бросается человек двадцать от силы. Это раза в три меньше того, что было раньше. И ей это правда нравится. Остались лишь несколько их одноклассников, вернее, в основном. Ещë кто-то незнакомый Робин и, естественно, Стив и Нэнси. Веселье продолжалось, но в меньшем составе. Робин снова прошла на кухню и взяла пиво. Не сидеть же с пустыми руками. Это будет последняя выпитая на сегодня бутылка. Она возвращается и с искренним наслаждением садится на свободный диван. С него обзор на всю комнату шикарен. Несколько людей продолжали танцевать и петь песни. Нэнси так и осталась в той толпе. Через час все уже были напившимися и уставшими. Музыка почти не играла. В основном, все разговаривали. Рядом с Робин сидел Стив и за ним ещë пару их одноклассников. Нэнси сидела в другом углу в кресле с прикрытыми глазами. Она неимоверно устала. Началась какая-то суматоха. Робин прослушала, кто что предложил, но посреди комнаты начал образовываться круг желающих поиграть в бутылочку. Робин не желала присоединяться, но Стив силком еë затащил в круг. — Тебе не обязательно что-либо выполнять, если выпадет на тебя. Просто будь в центре всего. Или просто рядом, — Стив, сидящий рядом, начал подбадривать еë. Он видел, она не хочет играть в эту глупую игру.

***

Это была самая дурацкая идея. Нэнси пыталась прийти в себя после активных танцев. Она сидела, прикрыв глаза, и краем уха услышала, как кто-то предложил игру в бутылочку. Она знала, она не будет присоединяться. Нэнси открывает глаза и наблюдает за всеми. Она видит, как Стив потащил Робин в круг. Уилер не знает, что ею двигало, но она в ту же секунду оказалась в кругу напротив Робин. И Робин еë заметила. Это было, естественно, несложно. И в глазах напротив снова блеснула небольшая злость. И почти физически ощутимое нежелание играть. Пустую бутылку из-под пива крутил один из их одноклассников, как раз тот, кто и предложил сыграть. Нэнси ни на что не надеялась. Она просто хотела быть в игре. Просто быть недалеко. Быть в центре событий возможно. Первая пара была из их одноклассников. Причëм парней. По компании растëкся смех. Эти парни были лучшими друзьями. Поэтому пошутить над всеми им не стоило никакого труда. Они накинулись друг на друга, имитируя дикий и страстный поцелуй. И не сдержались, засмеявшись слишком громко. Всех эта ситуация позабавила, что никто не мог удержаться, чтобы не подхватить смех следом. Смеялась даже Робин. Насколько бы ей было некомфортно, она точно повеселилась от картины и от действий парней. Никто не стал возражать, чтобы их оставили на шутке, поэтому продолжали крутить бутылку. Первым человеком, на которого показало горлышко бутылки, оказалась Нэнси. Уилер была совершенно спокойна, ей ничего не мешало поцеловать кого-либо, как минимум, в щëку. Здесь не было ничего такого. Бутылку крутанули ещë раз и оно показало между Стивом и Робин. Ни на того, ни на другую. На обоих сразу. Вокруг послышался свист, ведь сначала подумали на Робин. Но Стив перебил всех, сказав о том, чтобы перекручивал, ведь он и Робин не играют. Нэнси видела, как Бакли сжалась. Ей точно не хотелось снова ощущать Нэнси рядом. Бутылку покрутили ещë раз, и она снова остановилась на том же месте, но больше склонялась к Робин. — Бакли, это судьба. Либо играешь по правилам, либо не сиди тут, — одна из тех девочек, с которой Робин пыталась когда-то общаться, подала голос. Нэнси видит, как в глазах Робин бушует злость. Она перевела взгляд на ту особу, и еë правая рука слегка дрогнула. Возможно, Робин и правда себя сдерживала, чтобы не прописать той леща. Нэнси продолжала сидеть, не шевелясь. — Крути ещë раз, — она обратила внимание парня на себя, уверяя того, чтобы снова прокрутил. Тот в ответ пожал плечами, но потянулся снова к бутылке. Робин обхватила колени руками, заключая их в кольцо. Со стороны это выглядело так, будто она хотела исчезнуть из этой комнаты. Или молилась, чтобы третий раз на неë не попало. Но по закону подлости, горлышко указало на неë в третий раз. Робин не могла этого выдержать и выбежала на улицу. Нэнси смотрела ей вслед и не могла понять, в чëм проблема просто выполнить правила игры и быть спокойной. За ней никто не собирался идти. Нэнси встретилась взглядом со Стивом. Он указал головой в сторону, куда только что ушла Робин. Он всë время тихо наблюдал на Нэнси. За еë реакцией, когда бутылка указывала на Робин. Он наблюдал за еë взглядом, который каждый раз метался в сторону Робин. И не видел ничего плохого, что бы Нэнси могла или хотела бы сделать по отношению к Бакли. Возможно, Робин и не принимает Нэнси, но та ей точно не желает ничего плохого. Поэтому Харрингтон позволяет ей поговорить с Робин. Нэнси находит Робин снова на том же месте, что и в самом начале, когда она только пришла сюда. Она стоит, скрестив руки на груди, голова вздëрнута в небо, глаза закрыты. Ей не следует их открывать, чтобы понять, кто пришëл за ней. — Ты же понимаешь, что это просто глупая игра и я ничего от тебя не требую? — Нэнси снова остановилась в паре шагов. Она не знает, что хочет сказать. Не знает, что хочет услышать. Но пришла. — Понимаю, — Робин говорит на выдохе после глубоко вдоха. Ей не хотелось говорить с Нэнси. Но и противиться больше нет желания. Или сил. Нэнси становится рядом, принимая такую же позу. Она продолжает рассматривать профиль Бакли. Не может оторвать глаз. Алкоголь будто в секунду выветрился, как она оказалась рядом. Вернулось снова щемящее чувство в груди. Нэнси не смогла подавить в себе горестный вздох. — Я бы хотела начать с тобой общаться. Возможно, мы могли бы стать друзьями, — тормоза Нэнси полностью отсутствовали после выпитой бутылки вина. Она не могла фильтровать свою речь, мысли и так далее. Но взгляд у неë точно был ясным. Она пыталась запомнить каждую мелочь этого момента. Ведь это единственный за долгое время спокойный более менее момент между ними. — Зачем? Поиздеваться? — Робин говорила спокойно, без тени злости. Но слова Нэнси ей точно не нравились. Нэнси сама не знала, зачем хочет подружиться с ней. Просто хочет. Просто есть желание. Просто. Без каких-либо корыстных целей. Но как это донести до Робин? Чтобы та могла ей поверить? Молчание затянулось. Нэнси не могла подобрать слов. А Робин больше не хотела слушать. И ей весь кошмар, происходящий между ними, не нравился. Начал неистово бесить. Почему с ней так невыносимо сложно? — Я не знаю, ясно? Просто хочу и всë. Я не могу этого себе объяснить, как я тогда это тебе объясню? — Нэнси снова начали затягивать мысли. Поэтому она не выдержала и повысила немного голос, поворачивая полностью тело в сторону Робин и смотря на неë. Робин же эти слова резанули слишком громко по ушам. Еë глаза тут же распахнулись и уткнулись в ночное небо. Робин втянула побольше воздуха в лëгкие и встретилась взглядом с Нэнси. Уилер могла поклясться чем угодно, чтобы доказать, что ей не показалось. В глазах напротив одновременно было недоверие и надежда. Будто Робин не верила еë словам, но хотела поверить. Пыталась, по крайней мере. И хотела, чтобы они были правдой. А они и были правдой.

***

Тишина, наступившая между ними после слов Нэнси, стала ощущаться очень неловко. И было это из-за того, что они продолжали смотреть в глаза друг другу. Будто пытались найти ответы на свои вопросы в глазах напротив. И не находили. Ведь ответы прятались глубоко внутри. Робин умела чувствовать и читать людей, но сейчас увидеть намерения Нэнси не могла. Было и правда ощущение, что она говорит правду. И это только больше подрывало Робин изнутри. Она не хочет общаться, а тем более дружить с той, кого ей тяжело видеть. Но Робин была бы не Робин, если бы не увидела многого другого. В глазах напротив была искренность, самая настоящая. Ещë боль, надежда, ожидание и что-то едва уловимое. Едва уловимое желание. И оно подтвердилось, когда Уилер в тот же момент моргнула, глаза начали бегать, обращая внимание сначала на один глаз Робин, следом на другой, а потом опустились на губы и поднялись снова наверх. У неë подкосились ноги. Она снова ощутила то же самое, что и в классе. Первое, что еë подорвало, это то, что она увидела колебание Нэнси. Она хотела поцеловать еë. Твою-то мать. Куда она попала? А второе, что еë убило внутри, она была не против. Наоборот, ей хотелось того же. Как и тогда в классе. Робин затаила дыхание. Ей будто просто перекрыли дыхательные пути. Ей стало снова страшно, как и тогда. Но в этот раз она уже на улице. И сбегать ей было куда, но не было сил. Выпитый алкоголь отнял все силы. Она хотела сдвинуться, но не могла пошевелиться. У неë был ступор. И движения напротив тоже не было. Будто они обе замерли, не зная, что делать дальше, ведь осознание происходящего ударило по голове обеим. Одновременно. Стив, наблюдавший за этой картиной из окна своей комнаты, понял, что их обеих нужно вытаскивать из этого состояния. Поэтому он быстро спустился по лестнице вниз, и чтобы не сильно пугать обеих, начал звать их по именам ещë из дома. Когда он вышел, Робин уже смотрела в землю и пыталась начать дышать. А Нэнси смотрела куда-то в даль улицы. — Всë нормально, Стив. Мы тут. Наверное, пора расходиться по домам, — Нэнси первая посмотрела на него. Она всегда была собраннее остальных. И Робин была хоть в чëм-то ей благодарна. Ведь теперь она смогла поднять на Стива глаза и выдавить из себя небольшую улыбку. Заверяя того, что всë в полном порядке. Через пару секунд Харрингтон ушëл. Он убедился, что Робин не придëтся спасать, что она не задохнëтся и будет жить. Робин снова опустила голову и прикрыла глаза. Она не могла поверить в происходящее. Как еë жизнь успела повернуть настолько не в ту сторону? Она первая ушла в дом. Робин поднялась наверх в комнату Стива и забрала свою джинсовку, которую оставила тут изначально, пока Харрингтон показывал ей дом. Уже на обратном пути она помахала рукой всем на прощание и вышла из дома, не посмотрев в сторону Уилер. Что теперь ей делать, она вообще не знает. Она не может быть рядом с Нэнси теперь по двум причинам. Она еë на дух не переносит, и наоборот хочет, чтобы та нарушила границы. Из крайности в крайность. Золотой середины нет. Нэнси больше тоже не хотела оставаться у Стива. Она дождалась, когда Робин уйдëт и тоже пошла домой. Даже не прощаясь со всеми. Она не знает, хорошо ли то, что ей в другую сторону или нет. Но, наверное, больше повезло, нежели не повезло. Ей тоже нужно немного отойти от происходящего. На этот раз это была не игра еë больного воображения. Это была реальность. И Майк был прав. И это желание было правдой. И исходило оно не от одной Нэнси. И это пугало. Уилер не понимала, как такое может быть возможно. И Нэнси видела, что Робин мечется. Она ненавидит Нэнси, но в то же время хочет тоже поцеловать. Нэнси видела все эмоции, что Робин не могла больше прятать из-за алкоголя. Алкоголь обнажил еë душу. Открывая еë всему миру. И также Нэнси понимает, Робин тоже всë видела. Тоже чувствовала. Тоже понимала. Они крупно влипли. По уши влипли друг в друга. Обе боятся. Обе хотят. И им неимоверно стыдно. Что делать дальше было непонятно.