Твой выбор

Юрий заполнял рапорт медленно, как будто каждое слово имело вес. Бумага под рукой была плотной, шершавой — она сопротивлялась чернилам, и от этого строки выходили чуть темнее, чем нужно. Он не любил такие листы. Они впитывали слишком много чернил, сплошное расточительство. Дата. Номер дела. Краткое изложение. Доказательства. Формулировки были сухими, но за каждой из них пряталось больше, чем позволял текст. Юрий знал это. Знал и выводил всё аккуратно, ровно, будто именно в этом и заключалась безопасность его драгоценной страны. Лампа над столом светила жёлтым, усталым светом. Он ложился на края папок, на его руки, на циферблат часов, делая всё немного чужим, слегка выцветшим. От этого казалось, что кабинет старше, чем он есть на самом деле, а он сам — старше, чем должен выглядеть двадцатилетний парень, но работа есть работа. На столе резко зазвонил повидавший не один десяток телефон. Юрий медленно перевел взгляд, поднимая тонкую бровь. Ручка замерла над бумагой от чего чернильная капля расплылась, испортив строку. Он смотрел на неё несколько секунд, прежде чем тяжело вздохнуть и поднять трубку. — Брайар слушает. — Юр… — это был голос его старого друга, который только вернулся с вечеринки, где была Йор — Я, даже не знаю, как тебе это сказать… Юрий нервно постучал пальцами по деревянному столу. — Говори. — Это про твою сестру. Он закрыл глаза, пытаясь успокоить нервозность, хотелось уже заорать, чтобы человек на другом конце провода быстрее выдавал информацию, но сдержанность превыше всего. — Она замужем, Юр. Уже давно. Слова легли тяжело, будто их положили прямо на грудь. Не больно — просто стало трудно дышать. — Повтори-ка. — Замужем говорю, я. Почти год. Фамилия мужа — Форджер. Юрий не знал, что ответить. Он положил трубку медленно, почти бережно. Как кладут предмет, который может оказаться опасным, если обращаться с ним неосторожно. Год. Это слово не укладывалось в голове. Оно не хотело становиться частью реальности, все это казалось бредом. Может его друг что-то напутал. Юрий набрал рабочий номер сестры почти сразу. Не потому, что спешил — потому что внутри готов был взорваться чертов вулкан. Пауза между гудками растягивалась, становилась вязкой, казалось, что с каждым гудком он сходит сума. — Йор Форджер, слушает — голос Йор звучал чуть запыхавшись, словно ее отвлекли от чего-то важного или она бежала из другой комнаты. — Почему ты мне не сказала? — спросил он. Он не повышал голос. Не спрашивал как это произошло. Только почему. Это было единственное, что сейчас имело значение. На том конце что-то звякнуло. Стекло о стекло. Она, наверное, поставила чашку на стол. — Ю-ю-юрий, Я собиралась, — заикаясь произнесла она. — Просто… всё как-то не было подходящего момента. Юрий усмехнулся, но улыбки на его лице совершенно не было. — Подходящего момента не было целый год? Он поднял телефон в руку и нервно прошёлся по кабинету, останавливаясь у окна прижимаясь лбом к стеклу. Оно было холодным, именно это позволяло немного остыть и собраться с мыслями. — Ты понимаешь, что это значит? — Я не хотела тебя волновать, ты и так много делаешь для меня — ответила Йор, и в голосе появилась та самая нотка, от которой он всегда сдавался. Но сейчас она не сработала. — Ты мой единственный близкий человек, — с нажимом сказал он. — Я должен был знать. Я обязан был знать. Голова гудела не то от свалившейся внезапно новости, не то от духоты этой чертовой комнаты. Нужно было что-то срочно предпринять. — Я приеду. Сегодня. Я хочу увидеть тебя. И его. — Юр, может, не надо так резко… — Надо, — ответил он и повесил трубку. _______________________________________________________ Квартира встретила его запахом еды, вина и чем-то ещё — чем-то слишком выверенным, будто каждая вещь стояла именно там, где должна, и ни сантиметром иначе. Это настораживало. Для своей сестры он приготовил букет ее любимы красных роз, благо по пути Юрий успел заскочить в магазинчик. И Йор улыбалась, его дорогая и любимая сестра. Новоиспеченный муж сидел за столом напротив. Лойд Форджер. Он был… идеальным. Слишком идеальным. Лицо — спокойное, с аккуратными чертами лица, словно он сошел с экрана телевизора. Взгляд — прямой. Жесты — мягкие, но точные. Он не суетился, приготовил закуски к подаренному Юрием вину. Слишком идеальные, чтобы не быть блюдом в дорогом ресторане. Поддерживал светскую беседу, и мило улыбался поглядывая на Йор. Просто был идеальным мужем. И это раздражало. Юрий сидел напротив него. Из-за переживаемого стресса он не заметил как один бокал вина сменялся другим. Но он продолжал наблюдать. Как Лойд держит бокал — не слишком крепко, но и не расслабленно. Как кивает — не перебивая. Как кладёт руку Йор на плечо и что-то шепчет ей на ухо — от чего сестра резко краснеет. От этого внутри поднималось что-то вязкое, неприятное. — Ты мне не нравишься, — сказал Юрий внезапно. Йор замерла удивленно смотря на брата. Лойд поднял глаза на парня. — Почему? — спросил он спокойно. Юрий усмехнулся, наклоняясь вперёд. — Меня никогда не подводит интуиция, — сказал он. — В тебе что-то не сходится. Он смотрел прямо, не отводя взгляда. — Ты слишком правильный. А такие люди, как правило, что-то скрывают. Лойд выдержал паузу. Не стал оправдываться. Это было бы ошибкой. — Я просто стараюсь быть хорошим мужем. — Посмотрим, — скривился Юрий, от этой картинности сводило скулы — Я обычно хорошо разбираюсь в людях. Йор нервно стучала каблучком по паркету. Не зная, чем она может помочь, она лишь разлила еще вина в бокалы себе и брату. — Сколько вы знакомы? Где было ваше первое свидание? Как вы зовете друг друга? —  продолжил парень, не глядя на сестру. Лойд почувствовал себя на допросе, его брови слегка дернулись, но нельзя было давать волю эмоциям. Он лишь ответил практически сразу, без запинки: — Чуть больше года. Свидание было в парке 100тию революции. А как мы зовем друг друга… Я зову ее Йор. Слишком быстро. Юрий смутился, даже он не позволял себе так называть сестру. — И ты сразу понял, что хочешь на ней жениться? Лойд на секунду задумался. — Я понял, что мне с ней спокойно, — сказал он. — И что я хочу сделать ее счастливой. Юрий перевёл взгляд на Йор. Она покраснела — совсем чуть-чуть, но этого было достаточно, чтобы внутри у него что-то неприятно кольнуло. Он ревновал? — Счастливой, — повторил он. — Это то, что я пытаюсь сделать всю свою жизнь. Он сделал очередной глоток вина, не отрывая взгляда от Лойда. — А чем ты вообще занимаешься, Форджер? Вопрос был задан буднично. Почти, между прочим. Но в нём было слишком много внимания. — Я врач, — ответил Ллойд. — Психиатр. — Вот как, — Юрий кивнул. — Значит, хорошо разбираешься в людях? — Это часть моей работы. — И во лжи тоже? — Юрий прищурился. — Или ты сам в этом преуспел? Йор резко поставила бокал на стол. Щеки ее начали слегка краснеть от выпитого. — Юр… — Что? — он повернулся к ней. — Я просто интересуюсь. Мне важно знать, кому я доверяю тебя. Он снова посмотрел на Лойда. — Ты знаешь, Йор всегда была слишком доброй. Слишком доверчивой. Я всю жизнь за неё переживаю. — Я это понимаю, — спокойно ответил Лойд. Юрий наклонился вперёд, опираясь локтями о стол. Расстояние между ними сократилось. — Скажи мне честно, — произнёс он тише. — Ты её любишь? Йор задержала дыхание. Лойд не отвёл взгляда, он понимал, что не может сейчас проиграть. — Я стараюсь быть тем, кто ей нужен. Ответ был правильный. Слишком правильный. Юрий смотрел на него несколько секунд, будто примеряя сказанное на вес. В комнате повисла тишина. Густая, вязкая. Даже часы на стене будто стали тише. Йор потянулась к Юрию, коснулась его руки. — Пожалуйста, брат — сказала она тихо. — Это моя вина, что я тебе не сказала, но я счастлива с нимю Он посмотрел на её пальцы. На то, как они дрожат. Юрий всегда проявлял слабость перед сестрой, особенно когда она разговаривала с ним так нежно, как раньше. Юрий молчал дольше, чем следовало. Вино сделало его мысли тяжелее — не пьяными, а вязкими, будто разом в голове все перестало быстро перестраиваться, но взгляд всё ещё оставался цепким, неприятно ясным. Он смотрел на Лойда так, как смотрят на плохо составленный отчёт: не потому, что уже нашли ошибку, а потому что знают — она там есть. — Я тебе не верю, — сказал он наконец. — Пока что. Посмотрим, — добавил Юрий. — Как ты себя поведёшь. Как ты живёшь. Как ты смотришь на неё, когда думаешь, что никто не видит. Лойд не отвёл взгляда, чувствуя себя под прицелом. — Я понимаю твоё беспокойство, — сказал он. — Йор… важный для тебя человек. Он сделал короткую паузу — ровно такую, какую сделал бы любой нормальный человек, подбирая слова. — Моя задача проста, — продолжил он. — Заботиться о ней. Давать ей спокойствие. Всё остальное — не имеет значения. Юрий усмехнулся, как же бесит. — Посмотрим, — повторил он. Йор, уже заметно захмелевшая, рассмеялась и потянулась к брату, почти наваливаясь на него плечом. Её движения стали неловкими, слишком широкими, как у человека, который давно перестал контролировать дистанцию. — Юр, ты всегда такой серьёзный, — сказала она. — Всё время смотришь так, будто ищешь врагов. — Потому что они есть, — пробормотал он, и голос его стал мягче, — Просто ты их не видишь, глупышка. Вино исчезало быстро. Бутылка опустела, потом ещё одна. Йор подливала своему брату бокал за бокалом, чтобы наконец-то беседа перетекла в  более дружелюбное русло. Но как и всегда, оба из семейства Браеров совершенно не умели пить. Стекло глухо стукнуло о стол, оставив после себя липкое пятно. Йор пила слишком много — Лойд отмечал это уже не раз. Это было плохо. Слишком плохо. И именно в этот момент из коридора донёсся шорох. — Папа… Голос был тихий, сонный, будто протиснулся сквозь полудрёму. Аня стояла в дверном проёме, растрёпанная, прижимая к груди игрушку. Свет из гостиной делал её лицо слишком бледным. — Я не могу уснуть. Лойд поднялся мгновенно со стула. — Простите, — сказал он, уже подходя к малышке. — Я сейчас. Он взял Аню на руки. Она тут же обвила его шею своими маленькими ручками, утыкаясь ему в плечо своим личиком. — Всё хорошо, — прошептал он. — Я с тобой. Когда он зашел в комнату, дверь закрылась мягко, но звук показался ему слишком громким для сонного царства. В детской было темно. Он уложил Аню, и поправляя одеяло сел рядом, трепля ее по розовым волосам. Она уснула почти сразу. Лойд остался сидеть, нужно было привезти мысли в порядок. Чёрт возьми, что происходит. Это был не просто ревнивый брат. Это был человек с привычкой наблюдать. Следить за каждым шагом. Он смотрит не как родственник, — подумал Лойд. — Он смотрит как ищейка. И Йор… Йор была слишком открыта. Слишком близко подпускала брата к их жизни. К его легенде, от которой зависел мир и сотни жизней людей. Мне нужно понять, кто он, — подумал Лойд. Чем он на самом деле занимается. Не похож он на офисный планктон из МИДа. Форджер тяжело вздохнул и поднявшись с кровати вернулся в гостиную. Там было тихо. Йор и Юрий уснули на диване, неловко обнявшись вместе. Йор что-то бормотала во сне, улыбаясь. Ее брат дышал тяжело, уткнувшись лбом ей в плечо, будто весь вечер держался только на напряжении — и теперь оно отпустило. Пустые бутылки стояли на столе, отражая тусклый свет лампы. Комната выглядела так, словно здесь прошёл не ужин, а небольшая катастрофа. Лойд остановился в дверях. Посмотрел на них. На эту слишком тесную связку родственных уз, в которую он оказался, втянут не по своей вине. С близкими ты теряешь бдительность, и если он копнет глубже, — подумал Лойд, — наша легенда может не выдержать, нужен план Б. Он укрыл брата с сестрой пледом, и направился в комнату выключая свет в гостиной.