Семь минут в раю

Скэриэл устроил у себя вечеринку в честь поступления в академию святых и великих. Теперь он не называл ее академией жалких грешников, потому что и сам числился там, и шутки на эту тему прекратились. Все собирались хорошенько отдохнуть, и, видимо, поэтому Скэр решил «ограбить ближайший алкомаркет» - как выразился Готье. На вечеринке присутствовали близнецы Брум, Леон, Скэриэл и Готье. Разливая шампанское по бокалам, они весело смеялись, поглощая одну бутылку за другой, вспоминали, как прошел этот год, обсудили сдачу экзаменов и поздравили Скэриэла с тем, что он – первый и единственный полукровка, кто когда-либо поступил в академию. Много шутили, смеялись и просто хорошо проводили время, рассказывая интересные истории из лицея и не только. Кутеж шел полным ходом, музыка лилась из колонки, также как шампанское из бутылок, и когда все были хорошо выпившими, началось настоящее веселье. - Есть идея, – провозгласил Оливер, – предлагаю поиграть по-взрослому. Игра называется «Семь минут в раю». Все тут же посмотрели на Оливера. Тот продолжил: - Правила простые: крутим бутылочку. Двух людей, на которых она укажет, запираем в тесном помещении, типа чулана, на семь минут. То, что там происходит, остается для всех тайной и никому не рассказывается. Делать можно все, что душе угодно. - Я за, – отозвался первым Скэриэл. - Звучит неплохо, – поддержали его Леон и Готье. Оливия сначала засомневалась, но затем все же огласила свой вердикт: - Я с вами, но чтобы без глупостей, ясно? Все как один кивнули и сели в круг. Оливер взял пустую бутылку из-под шампанского и спросил: - кто первым будет? - Скэриэл одним ловким движением выхватил бутылку у него из рук и сказал: - если никто не против, я бы хотел. И крутанул ее. Бутылка сделала несколько быстрых оборотов и продолжила вращаться уже более медленно, опасно обводя всех присутствующих. Она вот-вот должна была остановиться, и, пройдя в очередной раз Оливию и Леона, остановилась на Готье. - И почему я не удивлен? – отозвался Оливер. Скэриэл лишь пожал плечами и ответил: - Я потратил всю свою удачу на это. - Развлекайтесь, считайте, что у вас медовый месяц. И, пожалуйста, постарайтесь успеть. Я не хочу потом наблюдать мокрые пятна на брюках или стояки, которыми можно сносить стены, – произнес Оливер, после чего ойкнул, когда ему в бок уткнулся локоть Оливии. Готье покраснел. Только вот не понимал, из-за чего больше: из-за друзей, которые, как оказалось, прекрасно видели все, что между ними происходит, или из-за мысли, что ему в скором времени нужно будет сдерживать свои стоны, пока Скэриэл будет обрабатывать его за стенкой. Потому что точно знал, что Скэриэлу не хватит простых разговоров и даже поцелуев. Ему нужно больше. Ему нужен весь Готье. И он обязательно добьется своего, ведь и Готье не хотел отказывать ни в чем - ни себе, ни ему. Скэриэл, Готье и Оливер пошли до чулана. После того как первые двое вошли в маленькое, тесное помещение, в котором совершенно нечем было дышать, Оливер закрыл дверь снаружи на щеколду и произнес: - У вас на все про все семь минут, я засек. Ровно через столько я открываю дверь, и вы выкатываетесь оттуда, понятно? - Так точно! – отчеканил Скэриэл, после чего Оливер их оставил. Затхлый запах наполнял легкие. В чулане было сыро, абсолютно темно и очень тесно. Не горело ни единой лампочки, и тусклый свет исходил только из дверного проема. Они стояли почти что в миллиметре друг от друга: Готье облокачивался на стену, а Скэриэл нависал над ним. Дыхание Готье сбилось, а сердце грозилось выпрыгнуть из груди. Он только сейчас осознал, насколько близко они друг к другу и насколько интимная обстановка вокруг. Все это было так волнительно из-за понимания, что совсем недалеко их друзья и они ограничены во времени. Всего каких-то семь минут. Этого было критически мало для них. Скэриэл склонился над ним и прошептал в самое ухо: - Переживаешь, что нас могут услышать? - Беспокоюсь о том, что ты доведешь меня до белого каления своими выходками. - Ты так завуалировал слово «оргазм»? Интересный синоним. Возьму на заметку. Скэриэл начал целовать лицо Готье, ища губы и тихонько шепча: - В этот раз время поджимает, у нас нет столько на прелюдию. Готье вцепился в его волосы, сильнее притянул к себе, и их губы наконец встретились. Поцелуй был кусачим. Почти сразу они стали нагло врываться друг другу в рот и воевать за победу в битве. Воздуха критически не хватало, но они не хотели терять ни секунды драгоценного времени, чтобы отдышаться. Вместо этого руки Скэриэла начали блуждать по телу напротив, постепенно расстегивая пуговицы на рубашке и оглаживая грудь. Готье резко отстранился, глухо ударился затылком о стену и простонал, прикрывая рот тыльной стороной ладони, когда проворные пальцы Скэриэла задели его чувствительные соски. Тот не стал останавливаться и наклонился к шее, продолжая мучить Готье. Прикусывая, а затем зализывая следы зубов, он блуждал по тонкой бледной шее, которая практически светилась в темноте, засеивая ее сотней влажных поцелуев. Готье задыхался и закрывал себе рот одной рукой, пока вторая крепко держала Скэриэла за волосы. В брюках уже становилось тесно. Жар разгонялся по всему телу с неумолимой скоростью, а в животе завязывался тугой узел. Возбуждение угрожало вырваться наружу, снося все рамки приличия, которые только могли быть. Все в один момент стало таким горячим, а каждое прикосновение отдавалось в теле электрическим разрядом. Было сложно определить, сколько они здесь находятся, но было ясно одно – надо бы поторопиться. Готье с силой оттянул Скэриэла от своей нежной шеи, на которой скоро будут появляться бордовые отметины, и принялся расстегивать ширинку. Пальцы не слушались и слегка подрагивали. - Ай-ай-ай, Готи. Где же твое ангельское терпение? Сдаешь позиции, – лукаво протянул Скэриэл, тем не менее, помогая Готье с брюками. - Займись уже делом и перестань болтать. - Слушаю и повинуюсь, господин Хитклифф. Расправившись с заевшим замком, Скэриэл рухнул на колени, спуская брюки вместе с боксерами. - Оливер сказал не запачкать штаны, – игриво протянул он. Готье лишь тяжело выдохнул: - Хватит болтать, – и приблизил голову Скэриэла к своему члену. Тот взял в рот головку, пососал, втянул щеки, из-за чего из Готье вырвался еще один полустон – полувсхлип, и начал активно работать языком, быстро обводя головку, играя с уретрой и прижимаясь к выпирающей венке снизу члена, стимуляция которой сводила Готье с ума. Бедра того начали неконтролируемо дрожать, а Скэриэл продолжал насаживаться на его член. Он, блять, был в восторге от всех ощущений: член, быстро скользил по его языку, хватка в волосах и тяжелое дыхание сверху, мотивировали его брать еще глубже. Скэриэл сместил свои руки с бедер Готье и повел их к своему паху, стягивая резинку домашних штанов, спуская боксеры и обнажая свой член. Провел на пробу по нему рукой, обнажая головку, и у него вырвался гортанный стон, который он не мог сдержать, посылая по члену волны вибраций, отчего Готье натурально начинало трясти. Скэриэлу казалось, что он плывет где-то далеко. Он уже не в силах был вести счет времени и беспокоиться о том, что их могут услышать. Сейчас – их момент. И они будут им наслаждаться до конца. Терпеть становилось просто невыносимо. Готье сжимал волосы до боли, фиксируя голову Скэриэла, не позволяя тому шевелиться, выходя почти полностью и затем толкаясь в заднюю стенку горла, заставляя давиться и сжимать вокруг члена. Из глаз Скэриэла текли слезы, но Готье не собирался останавливаться, все внимание на себя перетянуло собственное удовольствие. Скэриэл задыхался, пока Готье жестко трахал того в рот. У него начали закатываться глаза то ли от накрывающего удовольствия, то ли от недостатка кислорода. Хватка на собственном члене усилилась и уже походила не на легкие, нежные поглаживания, а на яростную гонку за оргазмом. В таком темпе невозможно было продержаться долго, долгожданное освобождение неумолимо порывалось выйти наружу, и Готье с громким стоном кончил первым глубоко в глотку Скэриэла. Горячая сперма выплеснулась на заднюю стенку горла, и это добило его. Он кончил в руку, следом за ним, мыча из-за члена во рту. Вокруг стало тихо, слышалось только их сбившееся дыхание и бешеное сердцебиение. Скэриэл аккуратно отстраняется от члена и ведет свою руку ко рту, чтобы слизать сперму. Выглядит он сейчас до умопомрачения развратно: волосы взлохмачены, ресницы мокрые от слез, губы и подбородок влажные от слюней и спермы, которую он так старательно слизывает с пальцев. Готье не лучше: искусанные в кровь губы от подавленных стонов, истерзанная шея и такие же растрепанные волосы. Времени почти не оставалось, как им казалось, так что Скэриэл поднялся и принялся наводить марафет. Сначала натянул боксеры вместе с брюками на Готье. Пока он расправлялся с ремнем, тот застегивал пуговицы на рубашке и поправлял волосы. Рядом послышались шаги. - Ну всё, голубки, время вышло, – раздался громкий голос Оливера. Они дернулись, Скэриэл натянул на себя штаны, футболкой вытер рот, и когда поправлял волосы, дверь распахнулась. Они резко отпрянули друг от друга и выглядели, как два нашкодивших котенка, которых поймали за воровством. - Не стройте из себя монашек. Мы все прекрасно слышали, чем вы тут занимались. Оливер бросил взгляд на шею Готье и тут же добавил: - Отличная работа, Скэриэл. Готье, посоветовать хороший тональник в цвет кожи? Готье смущенно покраснел и вместе на ватных ногах отправились к остальным.