Пособие для жулика //Ставки выше некуда//

Сидя в штабе, Кель скучающе пропускал монолог Маски. Сонный, он размяк на стуле, пытаясь подавить очередной зевок. «Хожу сюда как на работу». В какой-то момент речь мужчины закончилась, и он выжидающе смотрел на парня. Кель моргнул. И сам начал выжидающе смотреть в ответ. Брови Маски дернулись. Он недоуменно прищурился, вперившись взглядом в Келя. Так они просидели пару минут, пока Маска раздраженно не спросил. — Что происходит? Кель все-таки зевнул. Пожимая плечами, пробормотал. — Я думал, мы играем в гляделки. — Маска на секунду замирает. Кель с довольно замечает, как мышцы перекатываются под рукавом рубашки. Мужчина сделал глубокий вдох и натянул дежурную улыбку. Уголки глаз остались неподвижными. «М, плохо стараешься, дядь» — отметил про себя Кель. — Приношу свои искренние извинения. — Мужчина искренним не выглядел, но Кель решил не акцентировать на этом внимание. — Я должен был догадаться поставить встречу на более поздний час. Все-таки, мы отправили вас вчера сразу после собрания. Очевидно, что у вас не было достаточно времени для отдыха. Кель пожал плечами. — Да не, все окей. Я выспался. У мужчины дернулась бровь. — Кхм, так вот, господин Кель. В связи с вашими... изумительными результатами, — он сделал едва уловимую паузу, будто пробуя это слово на вкус, — мы решили дать вам не только базовую оплату миссии, но и один из артефактов низшего класса. В качестве поощрения. — Его взгляд из-под маски был тягучим, как патока. Он ждал благодарности, смиренного кивка, признания щедрости. Кель нахмурился, делая вид, что считает в уме. — И это... всё? — Палец Маски в чёрной перчатке дёрнулся, замер. — Что вы имеете в виду. — Ну, — повел плечами Кель. — я разобрался с крайне сложным призраком, без подготовки, с командой, 2 из которых были дилетантами. Разве я не заслуживаю…Чего-нибудь более стоящего? Маска откинулся на спинку стула, задумчиво барабаня пальцами по столу. Казалось, он всерьез воспринял жалобу. Кель взбодрился. — Полагаю, в ваших словах есть логика. В качестве поощрения и надежды на столь же плодотворное сотрудничество, мы увеличим вам награду. — Губы Келя растянулись в ухмылке. — Нам нужно некоторое время, чтобы определить окончательное вознаграждение. Завтра сообщим вам все подробности. И, конечно, передадим оплату. Кель довольно хмыкнул. — Приятно иметь дело с такими разумными людьми. Попрощавшись, он взялся за ручку двери и остановился. — Кстати, — обернулся на мужчину. — В чем смысл таких суровых испытаний? Я думал, способных не так много. Разве есть смысл так быстро избавляться от новичков? Маска вздохнул. — Смысл есть всегда, господин Кель. Быть способным - тяжело. Работать способным - еще тяжелее. Вы представляете, что такое неконтролируемый дар? Это рак. Он пожирает носителя изнутри — бессонницей, галлюцинациями, вспышками ярости. Наше первое испытание — не проверка силы. Это стресс-тест на стабильность психики. Тот, кто ломается здесь, в контролируемых условиях, был бы атомной бомбой в городе. Мы не убиваем слабых. Мы обезвреживаем нестабильные элементы. Считайте это своего рода гуманной эвтаназией. Кель улыбнулся той же самой, пустой, дежурной улыбкой, что только что видел на лице Маски. — Да, конечно. Под рёбрами, на месте, куда вчера впивался ледяной страх, заныла знакомая пустота. Он вышел из кабинета. Внутри всё обледенело. «Эвтаназия». Так они это называют. А пятно на плаще — это антисептик, да? В ушах на секунду отозвался тот самый, обрывающийся крик Оливера. Кель незаметно провёл языком по задней стенке зубов, сглатывая подступившую горечь. Хорошая сказка. Почти как та, что я рассказывал кассирше. «Гуманная эвтаназия… — голос в голове прозвучал странно: не язвительно, а… уставше. — Они всегда находят красивые слова для конвейера. Моего отца это очень успокаивало.» Кель промолчал. Уже подходя к выходу, он вспомнил главное — ему не отдали деньги. «Чёрт», — подумал Кель, — «из-за их гнусных делишек я чуть не забыл про награду». И, плюнув на осторожность, развернулся обратно. Стоя у приевшегося кабинета, он занес руку для стука. Оттуда раздавались голоса. Замерев, Кель навострил уши. «…из парнишки то вышел отличный артефакт, в обсерватории одобрят. Ну надо же, оказывается он на что-то все-таки годен.» Руки сжались в кулаки так, что ногти оставили новые борозды на ладони. Кольцо на пальце вдруг полоснуло холодом. В ухе прозвучал шипящий шёпот Марка: «Идиот. Ты что, решил проверить, как быстро они стирают любопытных? Беги. Сейчас.» Но было поздно. Кель уже уловил шум приближающегося лифта. Дергаясь, парень в спешке забежал в единственную свободную комнату. Туда, куда уводили парня из лифта. Воздух в ней был густым и тёплым, пахнущим медью, хлоркой и чем-то сладковато-гнилостным, как испорченное мясо. От этого запаха слезились глаза и сводило желудок. Глаза, не привыкшие к темноте, пытались разглядеть хоть что-нибудь. Слыша звук тяжелых шагов, Кель чертыхается и, распознав наощупь поверхность стола, заползает под него. «Прекрасно, — замерцал в сознании чужой голос. — Из многообещающего самозванца — в пыльного таракана под чужим столом. Трогательная эволюция.» «Заткнись», — мысленно прошипел Кель, прижимаясь лбом к коленям. Рука уперлась во что-то влажное и волокнистое. Лицо парня скривилось в омерзении. Дверь отворилась, пустив с собой частичку света из коридора. Тот осветил ноги зашедших и какой-то кусок ткани. В нем Кель распознал плащ. Что-то позвякивает в такт шагов, а потом гремит стол. Мужчина поставил что-то на него. Заходит вторая пара ног, поспешно прикрывая за собой дверь. Комната на секунду растворяется в темноте, а после освещается тусклой лампой. Кель до побеления стискивает кулаки, стараясь задержать дыхание. Ноги ходят по комнате, гремят дверцами. По-видимому, от скуки, между людьми завязывается разговор. — Новую партию привезли. Опять детишки. — Угу. Один уже побежал. — Мужчина хрюкает. — Опять? — Раздался ленивый вздох. — И много возни было? — Да нет, стандарт. Дали ему три минутки поразмяться — и в утиль. Скукотища. В ответ раздается согласное хмыканье. — Зато план по артефактам выполним. Централы довольны. Мужчины тихо посмеиваются, выходя из комнаты. Сидя в темноте, Кель пару минут выжидает, а после, не услышав ничего, выползает из укрытия. Руку стягивает. Он вытирает ладонь о бедро с такой силой, что ткань заскрипела, будто пытаясь стереть не влагу, а само знание о том, что это могло быть. Включает фонарь. Помещение оказалось меньше, чем он предполагал. Небольшая коморка, забитая шкафами с книгами и коробками. Пол блестел сыро, будто его не мыли, а оттирали. И оттирали очень, тщательно. Лишь в углах виднелись напитанные темные пятнышки. Внезапно глаза улавливают какой-то отблеск из ящика. Вероятно, именно его занесли плащи. Кель подошел к нему и замер. Сверху каких-то безделушек валялась монета. Золотая, с красивой гравированной стороной. Артефакт, выданный Маской парнише в костюме. Рядом тускло поблёскивали медные часы — те самые, с рвано двигающейся стрелкой. Весь циферблат был исчерчен тонкими, глубокими царапинами, будто по нему водили ножом. «О, — холодно отметил Марк. — Сувенир. Возьми на память. Если хочешь, чтобы твоё лицо украшало следующую партию.» Кель сглотнул. Рука сама потянулась к монете. Металл был неестественно холодным, и под пальцами чудилась лёгкая, едва уловимая вибрация. «Ты с ума сошёл?!» — голос Марка стал резким, почти паническим. «Она уже никому не нужна, — мысленно парировал Кель, суя монету в карман. — А мне — пригодится.» «Для чего?! Для коллекции? Он заметят!» «Значит, надо сделать так, чтобы меня было невыгодно терять», — решительно подумал Кель, направляясь к двери. В голове промелькнули лежащие в ящике часы. Кель дернулся. В глазах на секунду мелькнуло лицо парня — растерянное, еще живое. С недоверчивым прищуром и таким глупым вопросом: «А почему твой компас не тикает?». Рвано обернулся и поджал губы. «Нельзя тебя оставлять с ними». Шагая по коридору, Кель чувствовал, как под рёбрами ноет пустота, оставшаяся после вчерашнего адреналина. Карман джинсов жгли медные часы. Рука непроизвольно потянулась к шраму на ладони. «Нельзя дать им заподозрить. Нельзя показать, что ты видел слишком много. Значит, нужно показывать ровно обратное — что тебе всё равно. Что ты пришёл за деньгами. Только за деньгами». Он вдохнул, выдохнул, и на его лицо наползла привычная, ленивая маска равнодушия. Зашёл в кабинет. Маска вскинул брови, заметив его. Кель приветливо ухмыльнулся. — Я тут вспомнил, — начал Кель, глядя куда-то мимо плеча Маски, — что один мой... коллега по первой встрече, кажется, передумал продолжать. Пропал. Странно, да? Обычно люди хотя бы попрощаются. — Он медленно перевёл взгляд на прорези маски. Маска прищурился, но кивнул, чтобы тот продолжил. — Освободилось местечко. И я подумал — раз уж я так удачно вписался, то мог бы взять на себя его нагрузку. За соответствующее вознаграждение, разумеется. Двойная ставка, я полагаю? Маска замер. Не на секунду — на три полных, тикающих такта, исчезло всё — и фальшивая теплота, и раздражение. Когда он заговорил, голос стал тише, будто он делился секретом. — Любопытно. Вы… не перестаёте удивлять, мистер Кель. Очень хорошо. Мы обязательно что-нибудь для вас придумаем. Не сомневайтесь. Кель на негнущихся ногах вышел из кабинета. Плечо неприятно ныло, а руки подрагивали в треморе. Прикрыв глаза, он выдохнул. «Вроде сработало». Вдруг кольцо на его пальце отдало холодом. Парень устало наклонил голову вниз. И замер. Вдоль его правой штанины красовался темный, бордовый след. Не просто пятно — отпечаток. Сердце Келя провалилось в тартарары. Мысли, секунду назад ясные и расчётливые, взорвались белой паникой. "Всё. Конец. Они выйдут, увидят..." Он дико оглядел коридор. Стереть? Нечем. Снять штаны? Совсем глупо. И тогда, где-то под пластом ужаса, сработал инстинкт старого, грязного уличного жулика. Рука сама дёрнулась. Он не стал тереть — он с силой размазал пятно, превратив чёткий отпечаток в неопрятное, грязное разводье. Затем, не давая себе думать, шлёпнул той же испачканной ладонью по щиколотке ноги, потом обмазал бока ботинок. Задумавшись, добавит последний штрих — пятно на руке. Теперь это было похоже не на кровь, а на обычную, засохшую городскую грязь — ту самую, что остается после дождя на асфальте. Именно таким они и должны меня видеть, — пронеслось в голове. Грязным. Неряшливым. Неопасным. Он спустился по лестнице, оставляя на бетонных ступенях лёгкие, ржавые отпечатки. Следы уличного животного, которое только что вырвалось из капкана. И как любое животное, он теперь знал запах и вкус этой ловушки. «Грязные ботинки ещё никого не погубили», — пробормотал себе под нос, задирая штанину и стараясь идти так, будто просто споткнулся о мокрый асфальт, упав в лужу. «Оптимизм идиота, — раздался в сознании леденящий шепот. — Но да, продолжай в том же духе. Возможно, они решат, что ты просто очень, очень неуклюжий.» Кель не ответил. Он упёрся ладонями в колени, судорожно глотая холодный воздух. Во рту стоял вкус меди и страха. В кармане часы тикали, вторя его бешеному пульсу. Он украл не просто артефакты. Он украл время. И теперь ему нужно было понять, насколько его собственное было на исходе.