Пособие для жулика //Ставки выше некуда//

Кель выскакивает в вестибюль. Оливер лежит, скрючившись, с лицом, искажённым немым криком — из ушей струится кровь. Нора, бледная как смерть, прижимает к ране на боку окровавленные ладони. Кель: «Что за… Это шутка? Актеры?!» Подступающую истерику прерывает сиплый крик девушки. — БЕГИ! В этот момент воздух за его спиной сгущается. Плечо стреляет от боли. Он опускает глаза в неверии. На его куртке кровь. Его кровь. Келя на мгновение оглушает. — БЛЯТЬ! — А потом пульс диким фейерверком взрывается, бьясь о виски. Он ныряет за стойку, волоком затаскивая Нору. Она, задыхаясь, шипит ему в лицо: «Это не Отголосок… Это Фантом. Ядро… Оно зло. Оливер… он слышал его мысли… он…» Кель бросает беглый взгляд на притихшего Оливера. «Пиздец». Он лихорадочно обдумывает, что делать, когда чувствует покалывание на пальце. В ухе, прямо в кости черепа, раздаётся холодный, безжизненный голос, полный презрения: «Поздравляю. Ты влип. Если хочешь, чтобы этот овощ не стал приманкой для него, – тащи за стойку. И заставь девчонку включить её жалкий щит. Если, конечно, она не обосралась от страха окончательно.» На секунду теряясь, он несется к парню, таща того в укрытие, и кричит Норе. — Зажигалка. Сейчас! Нора в слепой панике шарит по карманам. — Я… Я её выронила! Кель, на полпути, останавливается, чувствуя отчаяние. Голос раздражённо продолжает отдавать приказы. — Цветок. В углу. Она уронила, когда отпрыгивала. Кель оглядывается, находя разбитый горшок с фикусом. Сквозь стиснутые зубы молится: «Галюны, будьте правы…» — и ползёт туда. Внезапно свет гаснет. Тишина становится абсолютной, давящей. Он слепо шарит руками по липкому от грязи полу — Блять…Блять, пожалуйста…. Пальцы натыкаются на холодный металл. Зажигалка. Он дрожащей рукой обхватывает корпус. Артефакт выскальзывает из потных ладоней, и Кель, чертыхаясь, снова подбирает его. Судорожно щёлкает. Ничего. Только сухой треск. Проморгавшись, в ужасе смотрит в темноту. — Идиот. Ей нужно питание. Дай способной. Или ты хочешь зажечь ее своими слезами? — Ледяной голос отрезвляет. Кель в спешке прокручивает воспоминания в голове. ...и кричит имя уже вслух. — Нора, сюда! — Кель, скрежеща зубами, ползёт на звук тяжёлого дыхания девушки. Его крик разбивает тишину. Вой ветра вернулся, завыв пуще прежнего. Трубы дико затряслись. В комнате раздался свист, переходящий в утробный плач. Кель ползет все дальше и дальше, не встречая на пути коллег. Он уже должен был уткнуться в стену, но вокруг по-прежнему всепоглощающая тьма. Будто само пространство растянулось. Внезапно его хватает ледяная рука. Кель вздрагивает, но вскоре слышит: "Это я". Нащупывает ладонь, вкладывает в нее зажигалку. Нора, будто очнувшись от кошмара, щёлкает. Его ослепляет свет. Не просто огонь. Вокруг них на секунду вспыхивает хрупкий золотистый купол, отбрасывающий чудовищно длинные, искажённые тени на стены. В этом свете Кель видит Оливера. Его рука вывернута под невозможным углом, лицо в синяках. Он жив, но его сознание где-то далеко. Нора, не отрывая взгляда от пустоты в конце зала, шепчет: «За стойку. Он собирает силы для следующего удара. Щит долго не продержится.» Кель, очнувшись, обхватывает Оливера и ползет в укрытие. Девушка движется следом, не обрывая зрительного контакта с чем-то. Кем-то. До баррикады не так далеко, поэтому Кель быстро затаскивает туда пострадавшего, еще раз осматривая. За ним юркает Нора, вперившись в стену. — Как он? Кель качает головой, а после, понимая, что его не видят, озвучивает. — Выглядит не очень хорошо. Рука сломана, барабанные перепонки, похоже, лопнули. Сам он без сознания, повезло, что дышит. — Рвано ухмыляется: «Даа, вот это везение…», а затем еще раз уточняет: — Что произошло? — Мы не были готовы. — Девушка в отчаянии качает головой. — Оливер с самого начала слышал петли, но я подумала, что это просто Отголосок. Не смогла точно измерить силу. — Нора закусила губу. — Не справилась. Когда ты ушел, закрытая дверь образовала изолированное пространство. Он осмелел и начал действовать. — Он? — Тихо переспросил Кель. — Ну фантом. Призрак. — Не задумываясь пояснила девушка, выискивая что-то на стене. И вновь начала трястись. — Заряда… не хватит. Он слишком силён. Это же Фантом… Кель в яростном отчаянии тычет в кольцо. «Эй! Ты! Помоги, чёрт возьми!» Молчание. Потом — взрыв раздражения прямо в мозгу: «С каких это пор я стал палочкой-выручалочкой?! Я уже спас твою жалкую шкуру, указав на зажигалку!» Кель шепчет сквозь зубы. — Они умрут. И я, наверное, тоже. Ты этого добивался? Когда спасал нас от предыдущей атаки? Голос собирается что-то ответить, но разговор прерывает крик Норы. — Сейчас начнется! Кель рвано выдыхает. На несколько секунд они все замирают в тишине. — …Ладно, — Голос звучит уже не зло, а устало. — только чтобы мои старания не пропали даром. Посмотри внимательнее. Этот урод питается страхом. Он не атакует напрямую, — Кель недоверчиво смотрит на свое окровавленное плечо. Голос вздыхает и поясняет. — Он не атакует телом. Он манипулирует средой. Твою куртку разрезал не его коготь, а осколок стекла, который он разогнал звуковой волной. Исказил его траекторию. Понимаешь разницу? — И, не дожидаясь ответа, продолжает. — Он с вами играет. Искажает звук, растягивает пространство. Его ядро должно находиться в точке, где сильнее всего чувствуется отпечаток. Он пахнет, — Голос замялся. — пахнет какими-то чернилами. Ищи старый печатный станок. Или редакторский стол. Разбей его. Это должно сильно ранить. — замолкает на пару секунд. — Может, убьет. Кель, кидая благодарный взгляд на кольцо, дергает Нору к себе, шепча ей на ухо указания. Та замирает, потом кивает: «В цеху… главный зал…» Подскакивая, они рвутся в цех. Кель бешено залетает в комнату, мотает головой, пытаясь разглядеть, почувствовать искомое. Нора останавливается в дверях, огородив парня щитом. — Давай, ищи быстрее. Я его задержу. Кель носился между столами, руки скользили по шероховатым столешницам, глаза выхватывали и отбрасывали одинаковые детали. Паника начинала душить. — Черт возьми. Они все одинаковые! Нора дергано оборачивается, всматриваясь в комнату. — Не могу…Слишком далеко. Не чувствую. Кель закусывает губу. «Ну же, давай». Он еще раз проходится по каждому столу, заглядывает под них, огибает станки. Ничего. Внезапно палец холодит. — Попробуй вон тот. Кель оглядывается, останавливаясь перед одиноко стоящим столом. Краска облупилась, слезла в местах. Столешница была покрыта темными, чернильными пятнами. — Ты уверен? Не получив ни слова в ответ, он двинулся к нему. Подобрал перочинный ножик для заточки, лежащий неподалеку. Замахнулся. И ухмыльнулся, услышав из щели злобный визг. Следующий удар все так же сопровождался криком. Уголок губ Келя дернулся. В крике узнавался Оливер. А следом раздался еще один. Истошный, надрывной. Последний. Кель вздрагивает, оглядываясь. Нора стоит, закрыв рот руками. Ее трясет. Издав тихий писк, она оседает на пол. Зажигалка лежит у дверного косяка, изрезанная невидимыми когтями. В воздухе раздаётся нечеловеческий, торжествующий визг. И в этот момент кольцо на пальце Келя взрывается ледяной болью. Голос кричит в его сознании — чистый, ничем не разбавленный ужас. — Быстрее! Кель, движимый этим чужим ужасом, в ярости колотит по станку. Раздаётся гулкий, живой треск. Визг обрывается. На дрожащих ногах он подходит к проему. Нора обмякла, спрятав голову в колени, и лишь едва всхлипывала. «Жива» - выдохнул Кель, переводя взгляд на Оливера. И замер. Худое тело распласталось на полу. Уши и глаза были измазаны кровью. Лицо начинало синеть. Кель сел за Норой следом. Неизвестно, сколько они там пробыли. Тишина оглушала, а воздух, несмотря на успешную миссию, давил на плечи. «Это я виноват» «Я сказал разделиться» «Я занял чужое место» Кольцо признаков жизни больше не подавало. Вскоре раздался рев машин. Тяжелые шаги уверенно двигались к двери, впрочем, не перебивая голоса оперативников: «…говорил же, новичков кинули на убой… Очередная зачистка…» Зайдя в помещение, они на секунду замолкают в шоке. — Вот черт. Фантом — ликвидирован. На их лицах — не радость, а раздражение и удивление. — Чёрт… придётся отчёт переписывать. Живые свидетели… — Оливера небрежно поднимают, вытаскивая на улицу. Кель, пошатываясь, встает и идет посмотреть на призрака. От него осталась только мигающая оболочка, постепенно теряющая свет. В ней он замечает мерцающий, полупрозрачный, похожий на стеклянный глаз с чёрным зрачком осколок. Он, словно завороженный, потянулся к мерцающему осколку. Рука дрогнула. Забрать кусок чужой смерти? Но... он же лежит просто так. Как и кольцо. Как и вообще всё в этой жизни — кто первый взял, того и тапки. Услышав скрип открывающейся двери, судорожно сгрёб стеклянный глаз в карман. Тот жёг холодом, словно кусок льда из другого мира. До штаба их отвозят на машине. Нора все это время сидит, сжавшись, ни с кем не разговаривая. В голове клубится у Келя целый рой мыслей. "Какие, блять, призраки?», «Он умер», «Что это за кольцо». Голова пульсирует, раскалываясь, и он закрывает глаза, откинувшись на сидение. В штабе Маска подходит к нему. — Любопытно. Статистически, ваша группа должна была быть ликвидирована на 93%. Вы не просто выжили — вы стабилизировали точку. Как? — Его голос не содержит восхищения — он низкий, тягучий. Заинтересованный. Кель чувствует себя лабораторной мышью под прицелом хищника. Парень, всё ещё в шоке, бормочет что-то про «интуицию». Его руки дрожат, и он суёт их в карманы, чтобы Маска не заметил. Мужчина наклоняется ближе, и сквозь прорези маски Келю кажется, что он видит острую улыбку, лишённую всякой человечности. — «Везение»… Да. Очень любопытно. Отдохните, мистер Кель. Нам завтра есть что обсудить. И эта фраза звучит как приговор. Келя подташнивает. Он пьяно кивает, оглядываясь на Нору, но видит лишь ее спину, ведомую в лазарет. Шепчет. — Ну я тогда пойду? — И, получив кивок, направляется домой. Щелкнув замком, не разуваясь, проходит к столу, оставляя за собой темные, липкие следы. Дрожащими руками выкладывает на поверхность три вещи: Сломанный компас Кольцо «Глаз» фантома. Он медленно поворачивает шар, чтобы посмотреть на него. Проводит пальцем по ледяному зрачку. В голове — каша из крика Оливера, холодного голоса из кольца, улыбки Маски и осознания: призраки реальны. И он теперь среди них. И тут, в тишине комнаты, Кель снова слышит голос. Но теперь не в голове, а тихий, едва уловимый шёпот, исходящий прямо от кольца: — …Ну что, герой? Понравилась первая зарплата? — Так, давай еще раз. — Кель устало треплет волосы. Взгляд зеленых глаз потух, а глазное яблоко покрыла сеть тонких капилляров. — Тебя зовут Марк. Ты умер. — Потрясающая наблюдательность и достойная восхищения память. Я польщен, что за полчаса ты столько всего смог выяснить. Кель цыкает, закатив глаза, и продолжает. — Ты не помнишь, как именно умер, но уверен, что это связано с Институтом Гармонизации. — Мгм. — подтверждает призрак. — Ты осознаешь себя как разумного и «живого», помнишь свою личность, но мне ничего кроме имени не скажешь, потому что, цитирую «Не твое собачье дело. Будь благодарен, что помог и отвали». Марк несколько секунд молчит, а потом хмыкает. — Да, все верно. — Ага, — тянет Кель, скрещивая руки. — И что тебе тогда нужно от меня? Марк замялся. — Ну, пока я не уверен, но, — голос вновь приобретает холодность. — пока что сними кольцо и не смей трогать его своими грязными руками. Парень удивленно поднимает брови, а потом усмехается. — Ну нет, дорогой, так не пойдет. Это мое кольцо, и я волен делать с ним все, что только захочу. Что мне будет за то, что я сниму его? Призрак возмущенно перебивает. — Ты же сказал, что стырил его со стола Наблюдателя! — Стырил, не стырил, какая разница. И вообще, — облизывается. — я его нашел. Оно грустно лежало, забытое всеми остальными. Я ему помог. И теперь он мое. Голос давится и шипит. — Слушай ты… — Но замолкает в удивлении, когда Кель задает вопрос. — Я уже не в первый раз замечаю, что того типа в Маске называют Наблюдателем. Что это вообще значит? Марк несколько секунд пытается подобрать слова. — Ты…Ты вообще ничего не знаешь? Как ты умудрился попасть в Институт? — А как ты умудрился попасть в кольцо? — парирует парень. Какое-то время они снова молчат. — Послушай, — Марк старается подобрать слова. — Не лезь в это. Ты не способный, еще не связан никакими контрактами. Забирай свою добычу и беги подальше. Пока у тебя осталась хотя бы жизнь. — голос слегка дрогнул, затихая. Кель хотел ответить очередной язвительной шуткой, но слова застряли в горле. Он неосознанно посмотрел на свои руки, на старые шрамы, и ему вдруг, до тошноты ясно, представилось, как они становятся такими же холодными и прозрачными, как голос в кольце. Он резко сглотнул. — Да я бы с радостью, чувак, правда, — выдавил он, и голос прозвучал чуть хриплее, чем он хотел. — Но они еще не оплатили миссию... Ноготь привычно потянулся к заусенцу. — Кстати, мы ведь отправились почти сразу же, без подготовки. Поздно ночью. Интересно, это можно назвать сверхурочными?