Жертва

Ребята шли к дому Ильи. Хоть и с трудом, но явно быстрее, чем если бы Коряков волокся самостоятельно. При этом брюнет чувствовал невероятный стыд. Как же ему было неловко от собственной беспомощности. Ему очень не нравилось, что кому то приходилось ему помогать, особенно если в проблеме виноват он сам. С такими мыслями брюнет шел с Даней всю дорогу, ещё и молча, так что выглядел он очень хмуро. Даня же, расспрашивать его не стал. Не то, чтобы ему действительно до этого было дело. Его задачей сейчас было – без переключений довести Илью до дома, чем он и занимался. Илья остановился напротив подъезда одного из старых многоэтажных домов. Выглядел он в целом как обычный, пятиэтажный хрущёвый дом. У подъезда была скамейка, возле которой битое стекло и шелуха от семечек. А в подъезд дверь не закрывалась, видимо, уже давно размагнитилась. Данила слегка поморщился от этого вида. Он всегда жил в иной атмосфере, так что этот вид оставлял странные впечатления. - ладно, спасибо, что проводил.. дальше я сам. – сказал Коряков, убирая руку от Кашина и отходя на шаг. - Ты уверен? Ты еле стоишь. – ответил Даня, смотря сначала на Илью, а потом на здание. – ты на каком этаже живешь? - Да.. не важно на каком, дойду. Нормально всё. Спасибо. – Коряков пытался уйти от вопроса и этих переживаний. - Так… там ведь есть лифт, да? – поинтересовался Кашин. – давай хотя бы до него провожу. - Это же пятиэтажка… нет тут лифта. – неуверенно ответил брюнет. - Хуёво. – тихо протянул Кашин, смотря на здание. - Да ладно. Говорю же, дойду. Не маленький. – уже слегка раздражаясь, говорил Илья. - Ну. Как скажешь. – Данила не хотел спорить. Просто перевел взгляд обратно на брюнета и протянул руку. – давай тогда. - Давай, пока. Спасибо ещё раз, что помог. – ответил Коряков, пожимая руку рыжего. Ребята разошлись. Даня пошёл в сторону своего дома, а Илья зашёл в подъезд. Подъем по лестнице правда давался тяжело. Ужасное жжение пронзало все мышцы, ещё далеко незажившие раны болели сильнее, чем в момент их нанесения, а сознание снова помутнело. В голове Корякова роились мысли. В голове царил хаос, где одна мысль перебивала другую, что расходовало большее количество энергии, чем этот проклятый подъем по лестнице. Он думал о том, как жалок. Это чувство беспомощности было отвратительным настолько, что душило. О том, что Кашин ему чересчур много помогает. Кстати о нем, почему он вообще это делает? Коряков уже задавался подобным вопросом, но тема все равно не отпускает. Разве ему не должно быть все равно? Они никогда ранее не общались, а тут, внезапно, такая доброта. Может ему что то надо? Забота эта казалась Корякову слишком подозрительной. Нужно ли ему что то сделать взамен? Скорее всего да. По крайней мере, он так думал, ведь ещё с детства не воспринимал доброту как должное. А что будет дальше? Будут ли те оффники продолжать докапываться? Есть ли смысл идти завтра в школу? Может уйти на больничный, а потом и перевестись вовсе? Но ведь до конца учебы осталось совсем немного, может и нет в этом смысла? Хоть в тексте все и упорядочено и идет поочередно, в голове брюнета одно наклалывалось на другое, смешиваясь в одну большую кашу из мыслей, что сильно давила на него. В какой то момент Илья оступился. Рука не удержала его за перила, из-за чего он покатился вниз с лестницы. Попутно, он, конечно, ударялся ребрами и остальными выпирающими костями о лестницу, где и без того было достаточно синяков. Коряков был в сознании, но решил не вставать пока что. Уж очень в падлу было, хоть он и выглядел как бомж-алкаш, который набухался и пришел спать в подъезд. Тем временем Кашин далеко не ушел. После того, как Илья зашёл в подъезд, рыжий остановился на перекур. Услышав характерный грохот, отдающийся эхом из подъезда, Кашин не спеша докурил сигарету и бросил бычок на тротуар, после чего, потушил его подошвой. Он зашёл в подъезд и окликнул Корякова: - Илюх? - М..? – послышалось эхом с лестничной площадки между вторым и третьим этажом. - Эт ты навернулся? — спросил рыжий, начиная подниматься по ступенькам к Илье. Тот не ответил и начал подниматься, дабы опозориться не сильнее, чем уже это сделал. Пока он вставал, уже подошел Данила, и снова помог подняться. Больше ничего не говорил. - и зачем ты помогаешь вообще? – с искренним непониманием спросил брюнет. - А что, хочешь сказать, тебе помощь не нужна? – говорил Даня, держа Илью за плечо, чтобы помочь устоять на ногах. - Это.. временные трудности. У многих, вон, проблемы тоже есть и посерьезнее. Почему именно ты помогаешь именно мне? – слегка раздражаясь спрашивал Коряков. - Мне перестать? – уже холоднее спросил Кашин. Илья долго думал над ответом. Но в итоге сорвался и сказал: - да. – Кротко ответил он, но выдержав паузу, продолжил: – Да, перестань. Я не ребёнок и не инвалид. Кашин отпустил его руку. Довольно резко и неосторожно, что Коряков пошатнулся, но не упал. - Отлично! Как скажешь. Справляйся сам. Я больше не буду помогать, даже если ты, бля, просить будешь. Кашин был принципиальным, так что в его словах можно было не сомневаться, а В его безразличных ныне глазах пряталось разочарование. Он пошёл прочь, спускаясь вниз по лестнице. Коряков же, ошеломленный после произошедшего, тоже продолжил подниматься по лестнице, но каша в голове лишь стала гуще.