Глава 2
8 января 2026 г., 09:18
Утро застаёт меня на лавочке в саду. Огороженный внутренний дворик – отличное место для того, чтобы выгуливать непоседливого принца или прятаться от него же. Здесь довольно свежо, так что я просыпаюсь, буквально, с первыми лучами солнца. Небо, можно мне всё это просто приснилось?.. Впрочем, ответ на этот вопрос я знаю и сам.
Я сажусь, какое-то время наблюдая за мокрыми от росы цветами (и поскорее отвожу от них взгляд, ощущая, как нагреваются щёки), за кружащимися в воздухе в брачном танце запоздалыми бабочками (помогите!) и, наконец, упираюсь взглядом в плитку под ногами. Она, вроде, ничего, но чёрточки, бороздочки и пятнышки на ней сплетаются в какой-то эпически пышный и катастрофически неприличный узор, так что я просто зажмуриваюсь.
Перед внутренним взором предстаёт образ братьев, с огромным удовольствием предающихся самозабвенной любви. Ужас!
И вовсе не то ужас, что они братья – в их драконьей семье инцест, кажется, давно из теории превратился в неутомимую практику, – а то, что я всё это видел! Как мне теперь с этим жить, и как не подать виду, что я всё знаю?
Погружённый в эти мысли, я поднимаюсь с лавочки и направляюсь обратно во дворец. Ноги сами меня несут обратно, к «месту преступления». Сам не знаю, почему, но мне кажется правильным пойти и разбудить принца.
Постучавшись в дверь чисто из вежливости, я жду, не слишком рассчитывая на ответ в столь ранний час, однако слышу приветливое: «Войдите!».
Я застаю принца и короля вдвоём. Принц Оминис сидит за своим столом, безмятежно улыбаясь и довольно жмуря глаза, а повелитель довольно споро укладывает его волосы в красивую причёску, ловко орудуя шпильками.
– ...и, если ты снова решишь полазать в дымоходе, постарайся хотя бы не крутить там головой, – наставительно говорит он. – Доброго утра, Себастьян.
– Ваше Величество! – я низко-низко кланяюсь, чтобы скрыть охватившее меня смущение. Как же мне смотреть теперь на них обоих?.. – Ваше Королевское Высочество!..
Принц осторожно кивает мне, стараясь не помешать брату.
– Неожиданно, что ты пришёл столь рано. Не спалось, потому что отоспался прошлым вечером? – насмешливо спрашивает он.
– Кошмары снились, милорд... – я ёжусь всякий раз, когда король наматывает очередную прядь волос брата на руку. Вчера он так наматывал на кулак... Кхм-кхм-кхм!!!
Я давлюсь кашлем. Похоже, не стоило спать на улице – повезёт, если не разболеюсь окончательно. Принц мягко, немного рассеянно, улыбается.
– Ты себя нехорошо чувствуешь?.. Мой король, может, мой телохранитель сегодня отдохнёт, а я побуду немного с тобой?
– Это исключено, – король целует его в макушку. – Если ему нездоровится, тебе придётся оставаться у себя в комнате.
– Вот как?.. Что ж, он, кажется, совершенно здоров. Ведь так, Рыбка? Мы сегодня собирались погулять.
– Рыбка?.. – удивляется повелитель.
– Сибас же! – охотно поясняет принц. – Сибас-чан. Рыбка!
– Рыбка, – повторяет Его Величество, со смешинкой в глазах глядя на меня. – Себастьян, ты, надеюсь, не возражаешь?
– Ему нравится быть Рыбкой, – заверяет брата принц.
– Очень, – киваю я.
Нет, совсем не нравится, но как я могу спорить с человеком, которого видел настолько откровенным? Кроме того, «Рыбка» – лучшее из всех этих диких «Семанстьянов» и «Сибмастунов».
Наконец, король покидает комнату принца, и мы остаёмся вдвоём. Какое-то время Его Королевское Высочество молчит, задумчиво складывая разложенные на столе бумаги в стопки, а затем наклоняет голову ко мне:
– Рыбка, скажи, где ты вчера пропадал?
Я замираю. Этого вопроса я боялся больше всего.
– Чего?..
– Я попросил меня оставить, но ты, верно, решил, что я прошу об этом до конца дня?
– Прошу прощения, милорд, – я низко кланяюсь, решая, что любое наказание сейчас будет лучше, чем правда. – Это так.
– Хорошо, я ценю честность, – от его мягкого голоса веет лёгкой прохладой. – Но если снова так поступишь, я оставлю тебя в колодце на всю ночь. Так где ты был? На свидании?
Ох, лучше бы я был на свидании, честное слово... Я смотрю на яркие отметины на шее принца и желаю даже не догадываться, откуда они там взялись. Что мне ему сказать-то?..
– Гулял, думал о своём...
– Так долго гулял? – изумляется принц.
– Так долго думал, – поясняю я. – Ходил, пока думалось.
– О чём же ты так напряжённо думал?
– Отчего так бывает, что цветы с одного растения друг друга опыляют, если им лучше искать себе пару в стороне? От того ли, что они рядом произрастают, или от того, что подобное подобному милее?..
У принца дёргается глаз.
– Ты взял в библиотеке сборник советов по выращиванию овощей, что ли?.. Не читай его больше, тебе странные идеи приходят в голову. А цветы... Думаю, дело не в том и не в другом. Просто иногда так бывает, что цветы, предназначенные друг другу, расцветают на одном растении по воле случая и тянутся друг к другу просто от того, что любят, а не от того, где и почему они расцвели.
Я растерянно киваю. Потом, спохватившись, быстро кланяюсь ему.
– Спасибо за ответ, милорд!
– Было б за что благодарить... Пойдём завтракать. И обязательно покушай как следует, тебе меня сегодня весь день развлекать!
***
Мой разум и тело страдают. Всё во мне тянется к обжигающему огню под названием «Правда», но его прикосновение несёт мне неминуемую смерть, так что я всякий раз отступаю в прохладную, утешающую тень под именем «Ложь». Впрочем, верно ли звать это именно так? Я ведь не то чтобы лгу – просто недоговариваю. Разве вредит это кому-нибудь? Нет, кажется, жизнь принца протекает вполне счастливо и без этого знания... Я наблюдаю, как он выкладывает из камней в саду геометрические фигуры. Несколько часов назад он уже делал это же, но в другом углу сада. Мне ужасно интересно, что же это такое будет, так что я послушно приношу ему мелкую гальку целыми горстями. Наконец, он заканчивает, поднимаясь с корточек, и, довольный своей работой, складывает руки на груди. – Треугольник, круг и квадрат, верно? – спрашивает он. – Всё так, милорд, – киваю я. – Хорошо. В каждой фигуре по шестнадцать камней, так? Я пересчитываю и подтверждаю это. – Отлично. Теперь пойди, посмотри и скажи, что было в прошлый раз. Я дохожу до противоположного угла сада и возвращаюсь. – Треугольник, круг и квадрат. В каждом по шестнадцать камней, – отвечаю я. – Пока, как будто бы, всё в порядке... – А чем вы заняты, милорд? Принц разводит руками. – Меня стала подводить моя память. Вчера днём я запер дверь в спальню и отложил ключ на стол, в двух ладонях от чернильницы. А немного позже обнаружил, что дверь открыта и ключа нигде нет! Значит, сам же отпер, но забыл и это, и куда дел потом ключ. Меня это беспокоит... – Ну! – я нервно смеюсь, чувствуя, как комочек металла предательски жжётся в кармане. – Нормально иногда что-то забывать! Отвлеклись – с кем не бывает? А ключ могли и смахнуть нечаянно. Я потом поищу, он наверняка закатился куда-нибудь! Ничего страшного! – Для меня это страшно! – возражает принц. – Если я не буду класть вещи на одни и те же места, я их потеряю. Сегодня ключ, завтра – куда сворачивать на повороте к комнате, а послезавтра? Я не хочу однажды забрести куда-нибудь и остаться без возможности выбраться оттуда! – Не беспокойтесь, – пытаюсь утешить его я. – У вас есть я, я не дам вам заблудиться... – Моя память – всё, что у меня есть! Я виновато опускаю голову. Его голос звучит высоко, испуганно... Мне неловко пугать его, так что я прошу разрешения отвести его на лавочку и помогаю сесть. Принц обнимает плечи руками. – Если я ошибусь, я могу подвести брата... Я не хочу, чтобы с ним что-то случилось из-за моей пустой головы... – Милорд, ваша голова совсем не пустая! – мне хочется плакать от огорчения. – Пожалуйста, доверьтесь мне совсем чуть-чуть – с вами всё в полном порядке! Принц жмёт плечами. – Я попробую тебе поверить, но не обещаю, что получится. Это – самое честное, что я имею тебе сказать. Я задумчиво смотрю в его лицо. – Милорд? – Да? – А вы никогда не врёте? Он негромко смеётся. Я задумываюсь о том, что, на самом деле, они с братом смеются очень похоже – тихо-тихо, будто скрывая свой смех от мира вокруг. – Я бы солгал, сказав «Да». Конечно, иногда вру и я. Но мне это совершенно не нравится. – Как вам удаётся говорить правду? – я невольно сжимаю его руку. Он удивляется, но не убирает её, мягко пожимая мои пальцы в ответ. – Не поверишь: ртом. Принц подаёт это как какой-то секрет – шёпотом, чуть склонив ко мне голову. Я невольно смеюсь, хотя меня так и трясёт от волнения. – Нет, если серьёзно? Правда всегда такая неудобная, неприятная... – Только для тебя самого. Когда мы смотрим на правду со своей стороны, она кажется нам уродливой, потому что мы осуждаем себя строже, чем кто-либо нас. Ты сам говорил, что военный. Наверняка, ты очень ответственный и дисциплинированный человек. – Можно и так сказать... – Поэтому, если ты сделаешь что-то, что идёт в разрез с твоими правилами, ты жестоко накажешь себя за ошибку. К счастью, другие люди относятся к нам с большим пониманием, чем мы к себе. Кроме того, ложь требует больших усилий. Плохая ложь слишком заметна, а хорошая... Хорошую ложь, пожалуй, можно и соврать. – Как это? – совершенно теряюсь я. – Когда мы врём от всей души, мы изворачиваем события прошлого, переделывая их так, как нам угодно. Если ошибиться, то в этой паутинке из ниточек, подвязанных там и сям, можно запутаться и погибнуть. Но, если удастся связать их ровно, если удастся из настоящего проложить путь в прошлое, которого, может быть, и не было, но которое так славно сделано, что и от настоящего не отличишь, которое заставляет тебя самого сомневаться, как всё было на самом деле... Да, такую ложь можно, пожалуй соврать. Потому что она подобна чуду, переписывающему реальность. Однако сделать такое чудо не каждому под силу. Мне, например, – нет. Так что я предпочитаю простую и короткую правду. Она, как правило, приносит меньше страданий. Я обдумываю его слова. Могу ли я представить, что просто не видел всего вчерашнего, а ключ взял с утра по ошибке, решив поднять, а потом положив в карман и забыв? Могу ли я забыть всё, что было? Все эти стоны, эти движения, эти чувства?.. Какая-то часть меня уверяет, что смогу. Другая, и ей я верю больше, говорит, что мне это не под силу. А третья тихо-тихо шепчет, что я и не хочу, в каком-то смысле, забывать это... Груз вины, которую я ощущаю, давит, заставляя меня метаться, как в лихорадке. Я хочу сбросить его хоть как-нибудь, но у меня нет столько сил, чтобы отменить для себя самого всё, что было. «Я так сломаюсь», – чётко осознаю я. – Милорд! – я сжимаю его руку крепче. – Это я взял ключ! Глаза принца округляются, а я, дрожа, пересказываю, что вчера произошло, честно признаваясь в каждом мгновении своего преступления. К счастью, он слушает молча, а когда я замолкаю, он склоняет голову на бок. – Это всё?.. – Всё, – я в слезах припадаю губами к его руке. – Прошу, не казните меня! – Слушай, Себастьян, – он наклоняется ко мне и касается пальцами моих волос. – Это всё немного мерзко... Ну, то, что ты за нами подсмотрел... Но всё в порядке, правда. – Как?!? – мой голос садится от волнения, и я продолжаю почти шёпотом: – Но я же видел вас... – Мастурбирующим, да... – щёки принца розовеют. – Мне, конечно, очень неприятно, но... Сомневаюсь, что я занимался чем-то, чем не занялся бы наедине с собой ты. – Мгм... – сдавленно киваю я. – И со своим любимым человеком можно иметь близость... Не думаю, что это какое-то страшное преступление. Всё хорошо, никто тебя не казнит. Я медленно выдыхаю. – Даже если я узнал ваш секрет? – Какой секрет? – Ну, что вы... вместе?.. – Какой же ты дурацкий! – смеётся принц. – Мы помолвлены! Это все знают! – Вы... что?! Давно?! – Полгода. Как я мог пропустить эту новость?! Ах да... Точно, ведь полгода назад я был там, на передовой... Я прикрываю глаза, осмысляя сказанное. Два брата. Помолвлены. Ладно, чего ещё можно было ждать от этой династии? – А почему вы не женаты?.. – Незамужни, ты хочешь спросить? Ну, я ещё считаюсь несовершеннолетним. Брат полагает, что мне следует подождать. – Мгм... – киваю я. Судя по вчерашнему, ожидание в понимании короля – штука чисто формальная. – Но раз вы его жених и все это знают, то отчего он так холоден к вам на людях? – Брат стесняется публичных проявлений чувств, хотя мне, разумеется, не запрещает ничего, – принц насмешливо улыбается. – Попробовал бы он только! Я отдаю ему ключ и, попросив дать мне минутку, плачу от облегчения. Принц сидит рядом, покорно заткнув уши и натопывает ногой какой-то ритм, но я не знаю эту музыку. Успокоившись, я трогаю его за плечо. – Благодарю! – Было б за что! – фыркает, отпустив свои острые уши, он. – Если так благодарен, пойдём лазать по дымоходу? Мне кажется, в тот раз я почти вылез на крышу – если ты ещё немного меня подсадишь... – Мы можем выйти на крышу через чердак... – А я хочу через дымоход! Это же так весело! – Да, милорд... – Тогда вперёд, Рыбка! И он, сцапав меня за руку, волочет меня за собой через весь сад. Эй! Ещё немного, и мне начнёт это нравиться!***
Ещё несколько дней проходят спокойно. И, хотя сонное умиротворение, царящее во дворце, плохо соотносится с тем, что творится за его пределами, я начинаю лучше понимать причину, по которой я нахожусь здесь. Всякий раз, когда принц в одиночестве обедает в какой-то слишком пустой столовой, или когда он долго бродит по библиотеке ища себе книгу и время от времени останавливаясь и оборачиваясь, будто желая спросить у меня совета, но передумывая, я думаю о том, что без меня его пребывание здесь было бы невыносимым. Он то и дело возвращается к делам, ставшим, по его словам, бесполезными – бумаг на столе становится всё меньше, но новых ему не приносят. Король почти не бывает с ним, и я догадываюсь, что сейчас не лучшее время расспрашивать его о том, что делается за стенами замка. В конце концов, у меня больше нет никаких сведений о настоящем положении дел, так что с каждым днём наши с принцем условия приближаются к равным. Понимая, что ничегонеделанье скоро ему осточертеет, и он начнёт от меня сбегать (на днях он обиделся и телепортировался от меня, да так, что я не мог найти его два часа!), я изо всех сил изобретаю для него новые занятия. – Хотите сегодня поднимемся на крышу нормальным путём? До крыши мы так ни разу и не добрались. В последний раз принц застрял в дымоходе, и мне пришлось его вытягивать за ноги. Вытирая окровавленный нос, он радостно заявил, что это было отличным опытом. Интересные у него, конечно, представления об опытах, но то, что это было отличным (от чего бы то ни было адекватного), я не сомневаюсь. – Холодно. Он второй день лежит в постели, мрачно глядя перед собой. Должно быть, ожидает, что заболеет, и король придёт его пожалеть. Я подхожу ближе и громко принюхиваюсь. – Чувствую, пахнет хандрой! Ваше Королевское Высочество, вы не можете не вставать с постели круглые сутки. – Назови хоть одну причину? – У вас будут пролежни! Принц недостаточно хорошо представляет, что это такое, и потому ужасно их боится – как я уже выучил, к здоровью он относится очень трепетно в целом. К моему, почему-то, тоже, даже если время от времени наши салочки-дразнилочки оканчиваются поколачиванием меня. По делу, не спорю, но синяков у меня по всему телу день ото дня только прибавляется, а это имеет мало отношения к здоровью. – Ты полагаешь?.. – он обеспокоенно ёжится. – Уверен-уверен! Он садится. Сработало! – Ладно... – принц недовольно поджимает губы. – И что же мы будем делать? – Для начала, сходим покушать. В коридорах холодно. Настроения это Его Королевскому Высочеству отнюдь не прибавляет, и я пытаюсь выдумать для него какое-нибудь тёплое занятие. – Знаю! Я вскрикиваю так громко, что в тишине столовой голос прокатывается эхом. Принц роняет вилку от неожиданности. – Уф... А ещё громче можно? А то я не расслышал, – хмурится он. – Чего ты там знаешь? Сколько звёзд на небе? – Нет, я придумал занятие, которое вам понравится! – Неужели?.. Если мне будет скучно, я от тебя опять телепортируюсь, так и знай. Только не это! Ещё одного полного круга по всему дворцу я точно не переживу. – Не будет, не будет, – обещаю ему я. – Доедайте скорее, и пойдём. Принц проводит по столу в поисках вилки. Поняв, что другой нет, он мрачно доедает омлет руками. Кто учил его манерам? По рукам бы его учителям надавать! – Всё, – он вытирает руки салфеткой всего через несколько секунд с того момента, как начал. Ну и скорость... – Идём, Рыбка? Мы направляемся во внешний двор. Сюда ему ходить можно, но в местных коридорах он почти не бывал – принц крепко держится за мою руку и спотыкается об порожки, когда я забываю предупредить его перешагнуть их. Разница с тем, как легко он идёт знакомыми маршрутами так велика, что я начинаю понимать, почему ему нужен телохранитель. – Долго ещё?.. Вид у него вымотанный, хотя мы прошли совсем немного. Я заглядываю ему в лицо и понимаю, что он напуган. – Мы прошли совсем немного, милорд, тут ещё надо спуститься по лестнице немного, потом повернуть... – я виновато вздыхаю. – Но это самый короткий путь, если вы не хотите мёрзнуть на улице. – Хорошо... Мы поворачивали налево, потом направо... а потом? – С какого момента? – я не привык запоминать направление таким образом. – За шершавой кладкой. – Это которая?.. Не переживайте, я вас потом обратно отведу. – Мгм... Ну вот! Уже второй месяц знакомы, а он мне всё ещё не доверяет! Ну вы подумайте... – Если бы я хотел вам навредить, я бы это давно сделал, – парирую я. – Не глупо ли переживать из-за всего подряд? – Глупо. Но те, кто не переживал, уже мертвы. А я жив. Справедливое замечание. Отдышавшись, принц досадливо взмахивает рукой. – Ладно, пошли. В конце концов, в дымоходе ты меня не бросил... – Я опасался за сохранность печных труб, милорд! – Отлично выполняешь свою работу, но не знал, что тебя назначили трубочистом. – Я просто пошутил, милорд! – Я сейчас тоже пошучу... До лестницы мы доходим уже немного бодрее. Принц, похоже, совершенно успокоился по поводу сложной системы коридоров, доверившись мне, а я рад этому, даже если выкрученное ухо всё ещё печёт. Если он такой сильный физически, то мне страшно представить, какой магией он обладает. – Лестница, – я сосредоточенно смотрю на ступеньки, будто надеюсь, что они куда-нибудь пропадут. – Позволите помочь или предпочтёте попробовать сами? На самом деле, мне по-настоящему обидно, что тот, кого я обязан защищать, не доверяет мне. В случае опасности это может стать большой проблемой, так что мне очень хочется показать ему кое-что, что он, надеюсь, запомнит надолго... Если только не забьёт свою голову схемой бесконечных коридоров. – Звучишь насмешливо, Рыбка, – он касается рукой перил. – Я бы даже сказал – едко. – Вам кажется, милорд. – Да-да, глаза не видят, уши подводят, а мозг не работает, – кивает он. – Я круглый болван, а ты один тут молодец. Так, что ли? – Нет, милорд! – я смущённо шаркаю. – И всё же, я просто хочу вам кое-что продемонстрировать. Если позволите. На секунду принц замирает в нерешительности. Затем кивает. – Ладно. Давай, демонстрируй. Весь во внимании. Я легко хватаю его за талию, резко прижимая к себе. Принц замирает, а я, оттолкнувшись от верхней ступеньки, прыгаю вниз, крепко держась за перила – всего за мгновение мы оказываемся на нижней площадке. – В случае пожара, каждая секунда!.. – начинаю я, но тут по моему телу пробегает такой сильный разряд тока, что я падаю на колени. Принц отскакивает в сторону, прижимаясь спиной к стене. Судя по потрескивающему вокруг воздуху, следующий удар может грянуть в любую секунду... – Убери свои руки! Он близок к истерике, и я надеюсь, что он не сможет достаточно хорошо контролировать магию, чтобы ударить меня снова. – Милорд!.. Подождите!.. Я поднимаюсь на ноги, но следующий разряд оказывается даже сильнее предыдущего. – Не смей! Меня! Трогать! Беспорядочные удары сыпятся на меня. Я чувствую запах жжёных волос и понимаю, что, если он не перестанет, мне придётся плохо. Пальцы немеют, и я никак не могу подняться на ноги. Ещё одна вспышка на мгновение отключает меня, и я прихожу в себя от боли – прикусил язык. – Пожалуйста, перестаньте! Не знаю, что именно в моём голосе заставляет его остановиться, но принц замирает, прижимаясь к стене ещё крепче. Я выплёвываю кровь и откашливаюсь, осторожно садясь. – Ж-живой?.. – осторожно уточняет он. – Вполне... Он кивает и... телепортируется. Опять! – Ваше Королевское Высочество! Мышцы ноют, волосы обожжены, в голове гудит – я чувствую себя очень виноватым. Неужели я напугал его так сильно? Впрочем, он даже идти сюда боялся, так что, наверное, всё вместе и выдало такой эффект... Я не знаю, где его искать. Я не знаю, что ему сказать. Я ничего, ничего не знаю... Остаётся одно – пойти к королю и всё ему рассказать. И пусть меня теперь хоть казнят. Владыка оказывается в своих покоях. Увидев меня, он изумлённо отрывается от работы. – Небо, тебя что, молнией ударило?! – М-м... Да, почти... Король указывает мне на стул перед собой, и я бессильно падаю на него. – Простите, простите меня... Ваше Величество, я подаю в отставку. Можете казнить меня, можете запытать... – Себастьян, объясни мне по порядку, что произошло? В отставку мы тебя отправить успеем, не волнуйся. – Я так не могу! Он постоянно телепортируется! – я готов разрыдаться от отчаяния и бессилия. – Кто? – Принц! Я не могу следить за тем, кто в любой момент может оказаться в другой части замка! Я напугал его, и он снова... Король замирает с видом глубочайшего изумления, а потом смеётся. – Телепортируется?.. Телепортируется! Это он тебе так сказал, да? – Да! – мне совсем не до смеха, и я, совершенно непочтительно роняю голову на стол. Я ожидаю окрика, выговора... Но король мягко гладит меня по волосам. – Себастьян, – в его голосе, кажется, всё тепло этого мира, – Оминис не может телепортироваться. Это невозможно для него. Чтобы переместиться в какое-то место, нужно представить его в голове, как картинку. – Но... я же сам... я видел, как он исчезал!.. – я поднимаю голову, чуть не плача от проявленной ко мне доброты. – Мессир... Король негромко смеётся. – Себастьян, он не «исчезает», он просто становится «невидимым». Ненадолго совсем. Раньше мог всего на пару минут... Я и не думал, что он до сих пор пользуется своей детской способностью! Это очаровательно! «Он становится невидимым?..». Теперь я понимаю, почему принц рассердился, когда я предложил ему телепортироваться из дымохода, и почему он никогда не исчезал из закрытых комнат. Значит, он просто ждал, пока я убегу его искать, а сам... Гнусный обманщик!!! – И всё же, что с тобой случилось? Я признаюсь королю во всём – и в том, что хотел порадовать принца, и в том, что нам пришлось идти незнакомым коридором, потому что он жаловался на холод, и в том, что я хотел, чтобы он доверял мне больше... – А потом меня накрыл шквальный огонь электрического тока, а я к нему неустойчив... – заканчиваю свой рассказ я. – Потом он теле... стал невидимкой, и больше я его не видел. – Понятно... Повелитель не ругает меня, но взгляд у него грустный. – Не стоит требовать от него доверия, Себастьян, я сомневаюсь, что он так легко пойдёт с тобой на контакт... Но я поговорю с ним. Можешь пока не подавать в отставку? Мне кажется, вы с ним неплохо ладите обычно... – Он меня бьёт. – Хмф... Это мы с ним тоже обсудим. Что-то ещё? Я качаю головой. – Ваше Величество, вы наняли меня как телохранителя, но то, что я делаю... Вы, по сути, отправили меня... дружить с ним? Так? – Я думал, это отличная идея, – король поднимается со своего места и разводит руками. – Видишь ли, сверстников в замке у него нет, но я полагаю, что ему следует иметь друзей. – Мессир! Но друзей нельзя просто... просто назначить! – Пожалуй, – повелитель жмёт плечами. – Но я, всё-таки, хотел бы попробовать ещё раз. Так что не мог бы ты мне помочь? Он действительно плохо социализирован... Я вспоминаю все разы, когда принц засыпал в коридорах, когда ел руками, забирался, ничуть не заботясь ни о сохранности одежды, ни о сохранности себя самого в какие-то немыслимые места... Будь он простым деревенским мальчишкой, его сочли бы чокнутым и сторонились. Впрочем, мне нравились, по большей части, игры, которые он предлагал, да и подраться с ним, иногда, было весело – принц никогда не обижался, если я заезжал по нему рукой в попытке защититься. Наверно, я мог бы попробовать снова... но сейчас принц смертельно на меня обижен, так что я сомневаюсь, что захочет пробовать он. – Да, мессир... – В таком случае, пошли. – Вы знаете, где он? – с надеждой спрашиваю я. – Разумеется! Это ведь мой брат. Мы идём в покои принца. Те заперты, и я открываю дверь своим ключом. Вроде, когда мы покидали их, так и было... Однако дверь спальни тоже заперта, и король настойчиво стучится в неё. – Омни! Ты здесь, я знаю. – Я никого не хочу слышать! – звучит голос из-за двери. Мне легко, почему-то, представить принца сжавшимся в углу и зажавшим уши руками. Король стучится снова. – Я хочу поговорить с тобой. – Там этот ужасный человек! Я уверен! Я виновато вздыхаю. Ну вот, теперь я «ужасный человек»... – Я не открою, пока ты его не уволишь! – ставит условие принц. – Я обещаю подумать, – усмехается король. – Пойдёт? И вообще, кто-то говорил, что скучал по мне. Вот я пришёл, а ты открывать не хочешь. Разве это дело? Из-за двери раздаётся шуршание, будто кто-то сжался, обняв руками дверную ручку, и замер в нерешительности. – Ну же? – король легонько стучит по двери. – Я просто хочу тебя обнять и выслушать... – И всучить мне этого. – Если он сделал что-то недопустимое, я его немедленно уволю, ты же знаешь... – Сделал! Дверь, наконец, открывается. Вид у принца... мокрый. Мало того, что он заплакан, с его одежды течёт вода. Он возвращался через двор?.. В окно стучит мелкий дождь, и я понимаю, что вынудил Его Королевское Высочество возвращаться сюда в обход. Вряд ли этот гордый идиот попросил бы кого-то о помощи... Мне и смешно и стыдно видеть его таким. Стыдно, всё-таки, больше – разве можно было так его пугать? – Он схватил меня... и... прыгнул?.. – принц не знает, как объяснить, взмахивая трясущимися от возмущения и холода руками. – В лестничный пролёт прямо! Это жутко! – Замёрз? – Да! Король с нежностью обнимает его, заворачивая в свою мантию. Принц коротко удивлённо вспискивает и мирно замирает в его руках. Какое-то время они стоят молча. Затем король легонько отстраняется. – Послушай меня, хватать тебя, разумеется, недопустимо... – Так и есть! – резко кивает юноша. Так резко, что я слышу хруст позвонков. – Омни, аккуратнее! – взмаливается повелитель, обнимая его щёки. – Тебе достаточно будет сказать «да», правда. – Да! – чуть невнятно из-за того, что его лицо всё ещё в руках брата, отвечает принц. – Хорошо. Но допустимо ли избивать человека током до полусмерти? – Я случайно... Я испугался... Он замолкает. Я вспоминаю робкий испуг на его лице, когда он пытался понять, жив я или нет. Он действительно боится мне навредить?.. Но тогда зачем прикладывать столько сил? – Пожалуйста, держи себя в руках. И почему, кстати, ты его в принципе бьёшь? – Он же мой телохранитель, – принц жмёт плечами. – Я проверяю, способен ли он защитить меня! – Ты не думаешь, что тебе он не станет сопротивляться?.. – Мхм... Кажется, об этом он не думал. То есть, по-настоящему не думал! Так что же, он всё это время считал меня слабаком?! – Если у тебя есть сомнения в его компетенции, я могу его лично проверить, – голос короля звучит бархатно, но меня передёргивает от страха. – Для этого совершенно не обязательно калечиться тебе. – Он после удара током встать не может... – голос принца звучит тихо и серьёзно. – У меня есть поводы беспокоиться об этом. – Думаю, для него это было неожиданно. – Напасть тоже могут неожиданно! В чём-то он прав. Я никогда не учился охранять кого-либо – только нёс патруль. И, если бы не ранение, я бы вообще не оказался здесь... Так что мне сложно не согласиться, что я не лучший кандидат в телохранители. – Я проверю его. Не переживай, – спокойно и твёрдо произносит король, тихонько целуя брата в лоб. – Если он справится с тобой... Я извинюсь перед ним. – Я запомнил твои слова, Омни. Себастьян, идём. Мы возвращаемся в тронный зал. Король усаживает принца на трон и, сняв мантию, заворачивает его в неё. Я, робея, стою поодаль. – Хорошо, мальчик, покажи мне всё, что умеешь, – король улыбается, и у меня бегут мурашки по спине. – Мне тебя рекомендовали, как очень способного воина. – Как я смею бить Ваше Величество?.. – я кланяюсь как можно ниже. Для меня и помыслить о подобном невозможно, я слишком уважаю моего повелителя. – Потому что это приказ. Можешь ли ты ослушаться моего приказа, Себастьян? – Н-никак нет... – Тогда начнём. Король сокращает расстояние между нами в одно мгновение. Тело реагирует быстрее разума, уклоняясь от удара. Я отскакиваю в сторону. Его Величество, почти не развернувшись, нагоняет меня вновь – я ускользаю, избегая сокрушительного удара, и успеваю выиграть себе пару секунд. Его удары сильны, как молот – каждый раз, когда он промахивается, попадая по стене или колонне, с них осыпается краска и каменная крошка. Его магия едва не достигает меня, но и от неё я легко ухожу, не без восхищения глядя на взрезанные магией каменные плиты на полу в тех местах, где я был мгновение назад. – Убегать ты мастер, – король останавливается, переводя дух. – Но что-то я не заметил ни одного ответного удара. – Ваше Величество! – умоляю я. – Это приказ, мальчик. И в следующее мгновение я оказываюсь прижат к стене. Спина ноет от боли, когда неровный камень впивается в лопатки, а горло стискивает жёсткая рука. Стискивает совершенно не шуточно – я не могу сделать ни вдоха. – Или выполнишь приказ, или умрёшь, – спокойно говорит владыка. Я группируюсь, нанося удар обеими ногами ему в грудь, и он отшатывается, выпуская меня. Я падаю на пол и едва успеваю откатиться от разрывающего воздух и часть стены заклинания. Вскочив на ноги, я делаю выпад в сторону, вынуждая короля развернуться, а затем неожиданно бью справа, опрокидывая его на землю. Его Величество встаёт, быстро вытирая кровь с подбородка. Я кидаюсь к нему, но он зажимает мой кулак между своих ладоней и резко поворачивает... Боль затмевает белыми вспышками сознание, но я бью его ногой в живот, а затем, не давая разогнуться, бью, сложив руки вместе, по спине. Король падает, но волна магии, прокатившись по залу, отшвыривает меня в сторону от него, и я чудом успеваю увернуться, чтобы не сломать шею от удара об стену. И всё же, удар выбивает из меня воздух. Я кашляю, тщетно пытаясь вдохнуть, но в этот момент повелитель поднимается вновь, и я вижу зелёные вспышки, пляшущие у него на кончиках пальцев. «Сейчас!», – командую сам себе я. Красная вспышка выстреливает прямо в него, и владыка замирает, стиснув зубы. Секунда, две, три, пять... И тронный зал заполняет жалобный, но нечеловеческий в своей болезненной ярости крик. Он звучит на одной ноте, такой неестественно-жуткий, такой беспомощный и отчаянный... Я взмахиваю рукой, останавливая проклятие, и бессильно опускаюсь на пол. Второе заклинание – одно из трёх страшнейших, существующих в мире. Овладеть ими нелегко, если не иметь врождённой склонности, но я освоил все три в совершенстве. Военное дело обязывает – если я хочу спасать чьи-то жизни, я должен уметь их отнимать. И всё же... и всё же... Король поднимается на ноги. Принц, сорвавшись с места, крепко обнимает его. Он напуган, но Его Величество, хоть и бледен, легко смеётся, гладя плачущего брата по волосам. – Всё-таки, я не ошибся, у тебя отличный телохранитель, Омни. Можешь положиться на него. – Но!.. – принц всхлипывает, а затем вытирает глаза и коротко кивает. – Хорошо... Я встаю и осторожно подхожу к ним. Король улыбается, давая понять, что он мной вполне доволен. Принц хмуро склоняет голову. – Искренне прошу прощения за своё недостойное поведение, – тихо говорит он. Кажется, это второй раз, когда он извиняется передо мной. Мне немного неловко – разве не я здесь должен просить прощения? Но он действительно выглядит виноватым, и я неловко кланяюсь в ответ. – Принято, милорд... – Ты отлично справился, – король хлопает меня по плечу, и я едва не сгибаюсь под тяжестью его руки. – Люблю противников, которых можно не жалеть. Благодарю, что не жалел меня в ответ. Уважение – основа основ, я так полагаю. – Мессир... – я низко склоняюсь перед ним. – Вы в порядке? – В полном! Что за драка, если после неё не остаётся пара-тройка царапин? – он трёт подбородок, которым успел приложиться об пол. – Ну, Омни, надеюсь, ты удовлетворён? – Полностью, мой король... Принц опускает взгляд. Повелитель мягко целует его в лоб. – В таком случае, ступайте. У меня ещё есть дела. – Как скажете, мой король... Мы выходим из зала вместе с принцем. Он идёт не так быстро, как обычно, прикрыв глаза и о чём-то сосредоточенно думая. – Себастьян, – наконец, обращается он ко мне, – я рад, что ты впечатлил брата. У нас с ним нет никаких сомнений в твоей профессиональной пригодности... Я чувствую «НО». Жёсткое, перечёркивающее всё сказанное ранее, и послушно кланяюсь. – Благодарю, милорд... – ...но, если бы я мог, я бы сам избил тебя так, чтобы ты вымаливал у него в ногах прощения и смерти. Я ненавижу тебя, Себастьян. Это не удивительно. Второе заклинание болезненно, оно ломает людей, и то, что король продержался так долго, говорит лишь о его силе духа. Даже самое неумело наложенное, это проклятие причиняет немыслимую боль. – Понимаю, милорд... – Нет. Не понимаешь, – его голос тих и на удивление спокоен. – Это никогда не должно было случиться с ним... снова. Но ещё больше, чем тебя, я ненавижу себя. Если бы не моя истерика, этого бы не случилось. – Простите, мне не следовало хватать вас так внезапно... – Это уже случилось. Я не хочу твоих извинений и не принимаю их. Дойдя до своих покоев он встаёт в дверях, не давая мне войти. – Я буду здесь. Незачем следить за мной сегодня. Дай мне побыть одному, – он умолкает, а затем холодно хмыкает. – И, на случай, если тебе любопытно, подглядывать за мной тоже нет никакого смысла – у меня совсем нет настроения. Я краснею, пытаясь сказать хоть что-то в своё оправдание, но он закрывает дверь перед моим лицом. Что ж, вот мне и дали долгожданный выходной... «Доволен, да? – ругаю я себя, стоя в полутёмном коридоре и тоскливо прижимаюсь лбом к прохладным камням. – Какой же я идиот...». Я не прощу себя вне зависимости от того, примет он мои извинения или нет.***
Следующие дни между мной и принцем Оминисом царит молчание. Он не обращает на меня внимания, не возражая, чтобы я всюду следовал за ним, исключая его покои. В колокольчик он почти не звонит, и я полагаюсь только на выученное мной уже расписание. Вид у него теперь почти всегда задумчивый и печальный, и я замечаю, как слуги неодобрительно поглядывают на меня, даже если не знают, что именно стало причиной. Дни напролёт он читает. Иногда по нескольку раз одно и тоже – однажды, подойдя ближе, я заметил, что в его книгах вместо букв нанесены точки. День ото дня эти точки не меняются, и, мне кажется, он не продвинулся дальше текущей страницы. Это молчание меня беспокоит. Конечно, мне теперь куда проще выполнять свою работу, но я не могу не думать о его словах. Он сказал, что с его братом не должно было случиться это снова... Кто-то пытал короля? Зная нрав их родителей, мне не так уж сложно в это поверить, даже если это пугает меня. Разве родители могут быть так жестоки к своим детям? Это не укладывается у меня в голове. В один из дней принц засыпает в библиотеке, уронив голову на сложенные руки. Я пользуюсь этим, чтобы подсесть поближе и проверить – да, страницы все разные, но эти несколько точек в начале я выучил уже наизусть. Мне остаётся только догадываться об их значении. Вот символ, который встречается почти в каждой строчке, но только один раз. Это, наверное, точка. Вот символ, которого довольно много – это, должно быть, запятая. Если накрыть двумя пальцами запятые, будет слово. Какое-то обособление? Некоторые символы повторяются... «Однако»? По числу отдельных групп точек подходит. И, если это «О», то два символа рядом – «от». Откуда-то, всё ясно. Постепенно мне удаётся прочесть всю страницу, и я понимаю, что это детская сказка, из тех, что я с детства знаю наизусть. Не ожидал, что принц их читает... Я дочитываю до конца второй страницы и, увлёкшись, перелистываю страницу. Давно не читал сказок. Не потому что не люблю – их я как раз люблю очень даже, – но потому, что мне последние несколько... много-много лет было совсем не до них. Символы перестают быть для меня непонятными точками, и я довольно быстро дочитываю сказку до конца. За ней идёт следующая, и я, позабыв обо всём, пододвигаю книгу к себе, зачитываясь... – Нравится?.. Голос принца достигает моих ушей, и я вздрагиваю. Не столько потому, что занимаюсь какой-то ерундой, забрав у него книжку, но потому, что много дней не слышал, чтобы он обращался ко мне. Да и в целом говорить он стал куда меньше. – Д-да, милорд... – я виновато пододвигаю к нему книгу, быстро открывая ту на нужной странице. – Вот... Простите. Он касается страницы и недоумённо хмыкает. – Так быстро нашёл ту самую?.. – Ну, я помню, на чём вы остановились по сюжету. – По сюжету? Ты можешь её читать? – в его голосе много удивления. – Тебя кто-то учил раньше? – Нет, милорд, – я дожидаюсь, когда он сядет ровнее и зевнёт, потянувшись, как котёнок. – Только сейчас разобрался. Принц удивлённо моргает. – Сколько же дней ты думал об этом? – Минут двадцать, милорд. Некоторое время принц молчит. – Ух ты... – наконец, негромко выдыхает он. Кажется, я смог его впечатлить. – Никто никогда не пробовал их читать, кроме нас с братом... И как тебе? – Я люблю сказки, – честно признаюсь я, а затем легонько стучу ногтем по странице. – Это ваша любимая? – Нет, эту любит брат, – принц с нежностью гладит страницу. – Мне нравится другая. Никогда не думал о короле как о ком-то, кто может любить сказки. Тем более, про девочек, которые спасают мальчиков от злых зимних духов. Впрочем, и он ведь когда-то был ребёнком... «Да и старше меня он всего на три года», – неожиданно осознаю я. На самом деле, король ужасно молод, но мне он кажется очень взрослым, почти как мой командующий, который мне как отец. Возможно, к королю я чувствую нечто подобное, даже если из уважения никогда и не помыслю о подобном сравнении... И всё же, есть что-то печальное в том, что человек, который лишь ненамного меня старше, ощущается настолько взрослым. Говорят, горе старит... – Я люблю эту, – принц перелистывает несколько страниц вперёд, быстро проверяет пальцем, нужную ли он открыл, и протягивает книгу мне. Я пробегаюсь взглядом по символам... Вот оно что! Сказка о ведьме, которая заманивала детей к себе и пожирала, пока брат с сестрой не победили её... Я любил её в детстве, хотя почему-то ужасно боялся дремучего леса и непонятной хижинки, только снаружи кажущейся приветливой и безопасной... – Знаю её, – киваю я. – Мне всегда больше сестра нравилась – она сообразительная и смелая. А вам кто нравится? Принц удивлённо жмёт плечами. – Ведьма. – Серьёзно?! Я звучу довольно непочтительно, но меня можно понять – трудно ожидать, что хоть кому-то понравится отвратительная старуха, которая обманывает и ест беззащитных детишек. – Почему? – Она жила себе спокойно в своей уютной избушке, а эти лишние рты пришли и начали всё портить. А потом ещё и убили её! – принц возмущённо фыркает. – Это ужасно несправедливо, но мне всё равно нравится её перечитывать время от времени. – Но ведь они не просто так её убили – она пыталась их съесть, – напоминаю я. – Так в начале же сказано, что в стране голод, – жмёт плечами принц. – Странно, что их родители не решили сделать то же самое. – Она хотела живьём запихнуть их в печь... – Она была стара и слепа! И они её обманывали всё это время! Он поджимает губы. Да уж, король сказал правду, упомянув про обострённое чувство справедливости... Впрочем, кто я такой, чтобы с ним спорить? – Наверное, когда-то она была молодой девушкой, которая жила уединённо в лесу и колдовала... – вздыхает принц. – Может, она не хотела, чтобы к ней вторгались посторонние? Или, может, её муж и дети давно умерли, и она помешалась от горя? А, может, она всегда ела человечину, потому что не могла и не хотела иначе, и ей пришлось скрываться в лесах? В любом случае, всё закончилось очень грустно. У неё ведь даже были деньги! Наверное, она была из какого-нибудь знатного рода... Или, может, даже человеком не была – может, она какая-нибудь беглая принцесса фей, которая выбрала земной мир вместо вечности в полусне... Я слушаю его в искренней растерянности. О таком я никогда не думал, хотя хорошо знаю эту сказку, и в словах принца мне слышится беспросветное одиночество и желание самому сбежать куда-нибудь в дремучий лес. Я вспоминаю, как он предлагал мне сходить в лес на пикник – если бы это было возможно, и я бы согласился, увидел бы я его с иной стороны? Прямо сейчас он сам кажется мне принцем фей, которому не о чем беспокоиться, но и делать совершенно нечего – его жизнь будто медленно застревает в куске янтаря, и никто не может гарантировать, что теперь когда-либо будет иначе. – Может быть, – соглашаюсь я. Он грустно улыбается. – Я думаю, заживо сгореть очень страшно. – Не могу не согласиться, – вздыхаю я. – Ваше Королевское Высочество, а вы любите лес? – Можно сказать и так. Я давно бывал там, уже ничего почти и не помню, – он замолкает. – Но я много читаю о лесах!.. Хотя это, конечно, не то же самое... – Не то же, – киваю я. – Ты не можешь отвести меня в лес, верно? – тихо спрашивает он. Я обдумываю его вопрос как следует. Я не знаю, как сейчас обстоит ситуация, и не хочу рисковать. – Боюсь, что нет. Но я как-нибудь спрошу. – Спасибо. А туда, куда ты хотел в прошлый раз? – Ну... Я помню его страх перед незнакомыми коридорами и чувствую неловкость. Принц виновато опускает голову. – Даю слово, что больше не буду... глупым. Но, пожалуйста, предупреждай, когда хватаешь. Есть причины, по которым не следует делать это внезапно. Он отодвигает край воротника, и я снова вижу рубец. Мне неловко перед ним, и я клятвенно обещаю, что больше не схвачу его без спросу. – Тогда идём. Я веду его через внутренние коридоры к выходу во двор. Принц крепко держит меня за руку, и, хотя он очень сосредоточен, страха в нём больше не чувствуется. Я старательно предупреждаю его обо всех порожках и поворотах, на этот раз справляясь со своей работой. Наконец, мы доходим до злосчастной лестницы. – Спуститесь сами? – спрашиваю я. – Тут крутые ступеньки... Принц кивает, берясь рукой за перила. Я, вздохнув, беру его за другую руку, внимательно следя, куда он ступает. Получается у него, на удивление, неплохо. Дойдя до нижней площадки, я подвожу его к двери. – Дальше уже улица. Может быть, будет немного холодно, но идти нам тоже недолго. Обещаю, вы не замёрзнете. – Не раскидывайся обещаниями, я уже замёрз, – он касается меня холодной рукой и смеётся. Как же я рад снова слышать этот смех... Я открываю дверь, и мы выходим во двор. Здесь уже во всю царит осень: низкое небо, мутное от серых туч, кажется ещё ближе, чем обычно, и мелкий холодный дождь, похожий на тонкие серебристые иглы, сыпется с неба, стуча по крыше навеса, пламенно-рыжим, как физалисы, листьям и камням на дорожках. Осенняя зябкая прохлада, не имеющая ничего общего с зимней стужей, куда лучше неё пробирается под одежду, мигом запуская влажные, покрытые тонким слоем кружевного инея пальцы в самые нежные и тёплые места, заставляя неуютно ёжиться и застёгивать совершенно бесполезную против неё куртку покрепче. Принц стоит, прикрыв глаза и медленно, с явным наслаждением дыша свежим воздухом, а с кончика его порозовевшего носа поднимается лёгкое облачко тёплого пара. Я выдыхаю точно такое же на замёрзшие руки, ощущая, как на ладонях оседают влажные капельки. – Скоро зима, – шепчет принц, осторожно касаясь пальцами воздуха. – Брат любит зиму... – А вы? – мне очень интересно его мнение. – Я?.. Пожалуй. Зимой воздух очень особенный. Мы идём дальше, и вскоре, как я и обещал, сворачиваем чуть в бок, к небольшому сарайчику. Я открываю дверь и делаю приглашающий жест (совершенно бесполезный, потому что он меня всё равно не видит). – Прошу, милорд! Он осторожно входит, склоняя голову на бок и заинтересованно прислушиваясь. И ведь есть к чему! Я с гордостью упираю руки в бока. – Добро пожаловать! Он останавливается, растерянно моргая. – Это... курятник?.. – Курятник, милорд! Я беру ближайшую ко мне курицу и прошу вытянуть руки. Принц смущённо протягивает их, и я опускаю в его ладони толстую, совершенно безмятежную несушку. – Какая тёплая!.. Он улыбается как ребёнок, с абсолютно счастливым видом тиская пушистую тёплую курицу, которую всё более чем устраивает. Я присаживаюсь на тюк соломы, с умилением наблюдая за ним. – Ты такая хорошая! – воркует Его Королевское Высочество. – Ты такая толстая, такая пушистая!!! Такая мя-я-ягкая!!! Он трётся щекой об курицу, и та дружелюбно клюёт его в нос. Принц смеётся. – Тебе и кусаться есть чем? Я думал, что курицы – это шарики из перьев с дыркой, из которой они орут... Я зажимаю себе рот, давясь от смеха. – У них... у них есть клювы, милорд!.. – ржу я так, что едва не сваливаюсь со своего места. – О, так курицы клюются! – принц высоко поднимает курицу над головой. – Потрясающе! Я помогаю ему бережно усадить курицу на место. Он ласково гладит ту, но вдруг замирает. – А там что за звук? Я не сразу понимаю, что он имеет в виду – в курятнике много разных звуков: кто-то квохчет, кто-то трётся клювом о насест, кто-то хлопает крыльями или толкает поилку, пытаясь перевернуть ту... – Который? – уточняю я. – Такой... Он издаёт самый неожиданный звук, которого и в природе-то нет – короткий высокий вскрик, в его исполнении похожий на тонкий сип. – Э-э... – я шарю глазами по курятнику, пытаясь найти хотя бы приблизительный аналог. – Вы про пищание, да? – Да! – Это цыплята. О, давайте дам вам цыплят, идите сюда. Я расчищаю ему место на полу и приглашаю присесть. Принц послушно садится, и я приношу ему сразу несколько цыплят. Маленькие жёлтые комочки тут же оказываются у него в руках, на плечах, на макушке... Принц замирает, приоткрыв рот. – Какие нежные... – И очень хрупкие, – киваю я. – Можно взять вас за руку, милорд? – Да... Я разворачиваю его ладонь и сажаю в неё цыплёнка. Жёлтый комочек, совершенно довольный, устраивается в своём новом «гнёздышке», прикрывая чёрные глазки-бусинки. Я беру принца за другую руку и показываю как гладить его двумя пальцами, чтобы не сделать больно. Принц выглядит абсолютно счастливым. – Я должен привести сюда брата, ему понравится! – он целует цыплёнка в макушку, и тот, пискнув, спрыгивает ему на колено. – Спасибо, Себастьян! «Может, он был бы счастливее, если бы завёл себе домашнего питомца?», – думаю я, глядя на окружённого цыплятами юношу. Ему очень идёт возиться с кем-то. С курами мы возимся почти до обеда. Принц напоследок гладит каждую курицу и, наконец, направляется к двери. – Пока-пока, пушистые комочки! Увидимся на столе! Всё-таки, он самую капельку странный, не правда ли?
