Глава 3
8 января 2026 г., 10:18
Доверие – очень хрупкая вещь, похожая на снег. Стоит условиям окружающей среды стать неподходящими, оно начинает таять. Не исчезает мгновенно, но быстро испаряется – быстрее, чем тебе дана возможность исправить что-либо. Настоящее издевательство!
Но, на самом деле, издевательство заключается совсем в другом... Доверие принца даже снегом-то плотным не было – так, тонкий узор изморози на травинке по утру. И, когда мне удалось вернуть его, я был так горд собой, так горд... Ну не идиотом ли я был?
Всё идёт хорошо, пока я молчу. Рыбкам, вроде, полагается помалкивать? Ну так вот, мне стоило хорошенько помнить, что я – Рыбка, а не попугай, которому можно трещать всё, что придёт ему в голову воспроизвести...
– Учёба – это очень важно, – после долгих дней сонливой полуапатии мне радостно видеть принца за учебниками. – В такое непростое для страны время, когда наши воины браво сражаются...
Я прикусываю язычок. Вот зачем я это сказал? Чтобы сказать повежливее «здорово, что ты взялся за ум»? Сказал? Молодец, ага...
Принц Оминис медленно поднимает голову от книги.
– Браво сражаются, значит...
Как же мне не нравятся его интонации... Но я заворожен странной безмятежностью на его лице – если бы я хоть на мгновение задумался, что ещё не сказал ничего СЛИШКОМ непоправимого, всё было бы хорошо, но принц говорит спокойно, и меня это почти гипнотизирует:
– Браво сражаются – это хорошо. А что происходит-то?..
– Война...
Зачем я это сказал?! Зачем повёлся на фальшивое, убаюкивающее спокойствие, которое будто шепчет: «Давай-давай, скажи мне правду, ничего страшного не случится, если ты скажешь. Обещаю», только чтобы в миг вспыхнуть ярким пламенем гнева? Что я наделал?! И зачем только, спрашивается?!?
– Война, значит...
Я будто плеснул керосину в чуть тлеющий огонь. Всего мгновение принц пребывает в обманчиво-зыбком спокойствии, и я почти верю, что он всё поймёт, что ничего не станет делать, что всё обойдётся... А затем он исчезает. Дверь в библиотеку громко хлопает.
– Только не это!
Я мечусь, теряя ценные мгновения, за затем кидаюсь за ним.
– Милорд, стойте! Пожалуйста, остановитесь!..
Створки дверей в тронный зал ещё покачиваются, когда я подбегаю к ним. Понимая, что мне больше не до формальностей, я распахиваю их.
– Как ты мог ничего мне не сказать?!?
Принц зол. Я чувствую, как электричество трещит по всему залу от пола до потолка. Воздух пахнет, как перед грозой.
– К тебе это отношения не имело и не имеет, – спокойно отвечает король.
Я искренне восхищён его выдержкой. Я бы не мог оставаться так спокоен в такой ситуации.
– Имеет! – голос принца почти сливается с треском электрических разрядов. – Это имеет отношение к тебе – значит, и ко мне в той же мере!
– Это просто небольшое вторжение с Севера. Ничего серьёзного.
– Именно поэтому ты ни о чём другом не думаешь?! Потому что «ничего серьёзного»?!
– Я разберусь с этим. А ты должен беречь себя и...
– Я девица или воин, в конце концов?!
– Ты – глупый и самонадеянный мальчишка. Возвра...
– И не подумаю!
Я не успеваю заметить, как король взмахивает рукой, но принц успевает уклониться. А потом зал будто разрывает грохот молний... Вспышка ослепляет меня, и мне остаётся только слушать их перебранку посреди канонады заклятий. Когда, наконец, белые пятна перестают маячить перед глазами, они уже переходят в рукопашный бой. Король двигается проворно, но принц то и дело ускользает, становясь невидимым и всё время скользя то справа, то слева от него, будто в странном опасном танце... Клинки они выхватывают одновременно.
Я не знаю, должен ли я вмешаться, но чувствую, что, если попробую – отхвачу с обеих сторон. Принц пытается теснить короля, прячась от ударов за невидимостью и угрожающе потрескивая электрическими вспышками. Король хмурится, пытаясь отстаивать свои позиции, но понемногу отступая...
А затем он наносит тяжёлый удар по воздуху. Принц, в мгновение став видимым, с грохотом падает на пол. Он быстро поднимается, но удар сапогом в живот опрокидывает его на спину. Треск стихает.
– Ты. Дурацкий. Мальчишка!
Повелитель наступает ногой на грудь брата и, насмешливо фыркнув, приставляет меч к его шее. Поколебавшись, принц, наконец, отшвыривает свой.
– Хороший выбор. Я бы сказал, правильный.
Король поднимает его на ноги за шкирку, как котёнка. Принц только морщится, не сопротивляясь и не возражая.
– В шар. На неделю.
Он взмахивает рукой и полупрозрачный и чуть светящийся шар, окружив юношу, взмывает под потолок. Затем владыка оборачивается на меня.
– В-ваше Величество...
Я готов выкинуть меч заранее. Такого сражения я, пожалуй, не переживу. Виновато склонив голову, я ожидаю его слов.
– Что вынудило тебя рассказать ему?
– Глупость, мессир... – я склоняю голову ещё ниже.
– Она у тебя быстрее мозгов, да? – я слышу насмешливо хмыканье, когда король подходит ближе. – Ну, надеюсь, она поможет тебе так же проворно ловить его, когда он попробует ускакать в авангард. За неделю он, пожалуй, отдышится, так что за твою сохранность ручаться не могу. И не буду.
– Понимаю, мессир.
– Если за неделю не придумаешь, как удержать его дома, я вас обоих сошлю куда-нибудь в монастырь, подальше от границы. Хорошо понял?
– Да, мессир... – мне ужасно стыдно.
– Молодец.
Он хлопает меня по плечу, и я чувствую, как пальцы слегка немеют.
Небо, что же я наделал?!
***
Неделя проходит в томительном ожидании. Мне снится сражение принца с королём, и всякий раз, просыпаясь, я думаю, что они до ужаса отлично держатся на равных. До ужаса – потому что только так я могу описать ощущение, которое испытал, наблюдая за ними. Противники так яростно не сражаются, как эти двое, которые настолько любят друг друга! Я бы не сумел так слаженно сражаться ни с кем... И я вспоминаю сестру. Искры, летящие во все стороны, когда мы, не поделив что-то, накидывались друг на друга... Я помню звон наших мечей, помню эту искреннюю страсть между нами, это упоительное желание быть единственным достойным противником... И всё же, что позволено богам, не позволено простым смертным, и у наших стычек никогда не будет ни исхода, ни смирения. За всем этим я почти не вспоминаю о ней, и сейчас это гложет меня чувством вины. Как можно не думать о ней, пока она там, а я, в безопасности, здесь? И мне бы вернуться, но я чувствую, что не могу. Не пустят, даже если не объяснят причину. Но вот бы она вернулась... Когда я поначалу пробовал писать письма, мне сказали, что их некому отправить. Я поверил, но теперь всё чаще думаю: что если их некому отправлять? Если Анны просто нет?.. «Я бы почувствовал, – твёрдо говорю я себе, не давая страху коснуться меня. – Я бы точно узнал это раньше всех на свете». И я знаю, она там, но она там совершенно одна. И, может быть, раз я так плохо справился здесь, я сумею хоть как-то вернуться к ней?.. Я слышу в коридоре шаги и тихий стук соседней двери. Что ж, похоже, недельное заключение окончено. Я выхожу из своей комнаты и негромко стучусь к принцу. – Войдите. Я открываю дверь. Как будто ничего и не менялось: принц сидит за столом, направив пустые глаза в книгу. – Милорд, – я кланяюсь, хотя это совершенно бесполезно. – Как вы?.. Он молчит, будто решая, что же мне ответить. Я вижу по его сероватому лицу, что это была тяжёлая неделя. – Спасибо за беспокойство, – вежливо отвечает, не отвечая толком, он. – А ты? – По правде говоря, я полон размышлений. – О чём же? – Милорд, вы ведь больше не будете?.. Принц поднимает голову, и я вижу, что мой вопрос был совершенно напрасен. – Буду. Потому что это моя страна, мои люди и мой любимый человек, в конце концов. Буду рад любой помощи, но, если решишь помешать – просто уберу тебя с дороги. Он говорит спокойно, и я понимаю, что у него уже есть план каких-то действий. Мои уговоры здесь будут пустым звуком. Я тяжело вздыхаю. – Милорд, в таком случае, я вынужден подать в отставку. К моему удивлению, принц выглядит огорчённым. Он обеспокоенно откладывает книгу, поджимает губы и наклоняет голову в мою сторону. – Отчего?.. – голос у него обеспокоенный. – Я видел вас с братом. Моя задача – защищать вас, в том числе, от необдуманных поступков. Но, если я встану у вас на пути... Это будет бессмысленным самоубийством. Король просто лишится рабочих рук в моём лице, а вы успеете сбежать. Пусть найдут того, кто присмотрит за вами лучше. – Это такая странная попытка уговорить меня?.. – Нет, – я догадывался, что он может так решить. – Я давно об этом думаю. Вы сильны, милорд, сильнее меня. Я могу защитить вас от других, но от вас самого вас надо защищать особенно рьяно. И с этим я никогда не справлюсь. – Сомневаюсь, что я сильнее тебя... – он подпирает голову сложенными ладонями. – То есть, даже если бы я не хотел убежать, ты бы подал в отставку? – Это просто дополнительный повод, – киваю я. – Я думаю об этом с того случая с лестницей. Принц хмурится. – Значит, моих извинений было мало? Что я могу сделать для тебя? – Дело не в извинениях. Дело в том, что я не могу совладать с вами. И, уверен, вы были ко мне ещё добры. – Вот как... – Кроме того, я помню, вы хотели, чтобы я ушёл. – Я хотел проводить больше времени с братом. – Надеюсь, вы проведёте. Я кланяюсь и покидаю комнату. Мне не хочется его оставлять, но и позволить ему навредить себе из-за моей халатности и неспособности сделать что-либо я не могу. Здесь нужен кто-то посильнее глупого мальчишки вроде меня. К королю я прихожу уже с прошением об отставке. Я составлял его несколько дней, чтобы оно не звучало так, будто я просто устал. Я действительно устал, но эта усталость не помешала бы мне выполнять мою работу. А вот желание, чтобы она была сделана хорошо, не давало мне ровно вздохнуть уже много, много дней... – Прошение... – король пробегает бумагу взглядом и хмыкает. – Допустим, я удовлетворю твою просьбу. Куда дальше? Ну, если не секрет. – Не секрет, – киваю я. – После ранения меня отправили сюда, но, полагаю, я вполне восстановился. Я хочу вернуться в строй и... если это возможно, прошу направить меня в мой прежний отряд. – Боевые товарищи? – Сестра, мессир. Повелитель кивает. – Хорошо понимаю твоё желание увидеться с ней. Письма сейчас, толком, не ходят... Однако это совершенно невозможно. – Т-тогда... тогда в любой другой, – я покорно склоняю голову. – Я хочу защищать свою страну, мессир. – Ты полагаешь, защищать страну – это только кулаками махать? – Нет! Но быть там – долг каждого, кто... – Стало быть, я не защищаю свою страну? Я замолкаю, ярко краснея. Я совсем не это хотел сказать! Я отрицательно машу головой. – Нет, мессир! – А что же тогда? – Каждый должен защищать страну по мере сил и возможностей... – я неловко смотрю на правителя. – Вы обеспечиваете эффективную работу страны в условиях военного кризиса... – Да-да, слежу, чтобы всё не наебнулось, пока работоспособное население проливает свою кровь на границе, – коротко отвечает король, кивая. У меня краснеют уши. – Ты верно сказал, каждый делает, что может. Ты можешь остаться и сделать что-то, а можешь уйти, не сделав ничего. – Почему ничего, Ваше Величество?! – Потому что тебя списали, Себастьян. Я ощущаю внутри пустоту. Я немного слышал об этом, когда мне говорили, но, по правде говоря, слушать особо и не хотел. Мне хотелось скорее вернуться в строй, и я убеждал себя, что здесь я пробуду до тех пор, пока не поправлюсь окончательно, чтобы не быть лишней обузой для командира... Я опускаю голову. – Я могу сражаться... – Я уверен, – кивает король. – Твоих навыков достаточно, чтобы защитить моего брата. Но в бою ты будешь нестабилен. Я читал твою характеристику. Я вспоминаю рекомендательное письмо, которое мне дали с собой. Не знаю уж, как так надо было рекомендовать, чтобы это звучало настолько оскорбительно, но, если бы я мог, я бы сжёг его, чтобы никогда больше не читать ничего столь «лестного» о себе. – Воины действуют сообща, а ты будешь выбиваться из строя. У нас нет задач на одного человека, у нас есть граница, через которую прёт вражеская армия. И в ответ на неё нужен дисциплинированный строй. Именно поэтому я никогда не пущу моего брата в бой. Как бы способен он ни был, это не дуэль, где ты сам за себя. Вы с ним чем-то похожи – но война не для одиночек. Ты знаешь это лучше, чем я. Я знаю. Знаю и не могу спорить. Один солдат не может сделать ничего. Один генерал может командовать, это верно, но у меня мозгов не хватит, чтобы не угробить кучу людей... или, хотя бы, смириться, что часть из них умрёт в любом случае, потому что иначе на войне быть не может. – Мой брат воображает, что может вести войска в бой... Думаю, если мне понадобится войско, которое захочет умереть во имя незнамо какой цели, я обязательно дам ему и лошадь и поводья. Он умеет вдохновить, потому что не боится, так что за ним пойдут, я не сомневаюсь... но по той же причине он не будет осторожен. Его проткнут первым же копьём и будут, по большому счёту, правы. Король замолкает. – Но, полагаю, патриотизм – не единственная причина, по которой ты хочешь уйти?.. – Я не справлюсь с вашим братом, мессир. – Неужели Первое и Второе заклинание не сработали? – насмешливо вскидывает брови повелитель. – Нет! Ну, то есть, я не пробовал... Но принц куда сильнее меня! – Это точно не так. – Милорд, прошу прощения за грубость, но с ним едва справились вы... Смех заполняет комнату. – Я не стал бы вредить собственному брату! – король смеётся. – Это было, отчасти, дружелюбной стычкой... В каком-то смысле, мы просто играли. – Просто играли?! – восклицаю я. – Но тогда я тем более... – Себастьян, – голос у короля мягкий и тёплый. – Мой брат был опасен лишь от того, что был зол. Сомневаюсь, что он способен на тебя так разозлиться. Да и на кого-либо ещё, кроме меня. Видишь ли... Мы всегда были вместе, а тут я его, так сказать, предал. Для его же блага, но предал. Уверен, он не окажет тебе никакого сопротивления – он же обещал не биться током? – Он сказал, что, если я попробую его остановить, он... – Верь ему больше и скоро уверишься, что он могучий маг, который может телепортироваться, видеть прошлое и будущее и даже знать, что ты съел на завтрак. Он хитрый и наблюдательный – только и всего. Я покорно киваю. Похоже, спорить бесполезно. – Кроме того, мне казалось, вы отлично поладили. Он по тебе очень скучал. – Правда?! – изумляюсь я. – В смысле... простите, мессир, я не то чтобы сомневаюсь... – Правда, – усмехается король. – Спрашивал, не могу ли я позвать тебя... Но наказание есть наказание. – Вы с ним общались? – Конечно. Хотя можно ли назвать полноценным общение, в котором ты погружаешь целую руку в сферу, а достаёшь уже искусанную?.. Да и как я буду спать без него? Я засыпаю только рядом с ним. – То есть всё время до этого вы не спали, мессир?! – изумляюсь я. – Почему же? Иногда я приходил к нему. Иногда – он ко мне. Но со мной ничего не случится, если я не посплю дней пять, скажем. Я низко кланяюсь его выдержке. Даже для драконов это очень сложно. – И когда я ложился с ним, он спрашивал, могу ли я позвать утром тебя. – Может, – я неловко улыбаюсь, – милорд просто хотел обсудить со мной план побега? – Он не так глуп. Ты подчиняешься мне, а не ему. И Оминис отлично это знает. Мне трудно судить, о чём знает и не знает принц, но он действительно может надеяться на мою поддержку. Впрочем, я слышу в словах короля желание достать хоть где-то друзей своему брату, и чувствую искреннюю грусть. Он действительно старается для него изо всех сил. Принцу следует понять это... Я киваю. – Хорошо, мессир. В таком случае, вы позволите мне остаться? – Конечно, Себастьян. Король кидает моё прошение в огонь, и я смотрю, как медленно разворачивается под действием жара кусок пергамента. – А теперь возвращайся к своим обязанностям. Я выхожу от него, и только теперь понимаю, что успел сказать принцу, что ухожу. Простит ли он меня? Или мне опять придётся месяцами искать его расположения?.. – А-апчхи!!! Коридорная темнота громко чихает. Я замираю в ужасе, и темнота замирает тоже. А потом, громко топая, кидается вперёд... – Стоять! Я реагирую, как собака, кидаясь на то, что убегает от меня. В мгновение ока я набрасываюсь на невидимку, роняя его на пол. Воздух идёт рябью, и подо мной, шипя, как придавленная змея, оказывается принц Оминис. Ладно, кого ещё я ожидал тут встретить? Было глупо думать иначе... – Слезь! Я выпускаю его. Принц поднимается на ноги и приваливается к стене. – Хорошая реакция! – он устало смеётся, пытаясь отдышаться. – У тебя, значит, сестра есть? – Есть, милорд... Но я не хотел бы сейчас говорить об этом. Я не могу сказать Его Королевскому Высочеству, что подслушивать нехорошо, но тот, похоже, сам это понимает. – Ничего, что я так некрасиво поступил? По правде говоря, я тревожился, что надоел тебе со своими капризами... Но тебя действительно, похоже, волнует, что ты не сможешь со мной справиться! Дело только в этом? – Я не стал бы вам врать, милорд, – я улыбаюсь. – Настолько переписать прошлое я бы не сумел. Принц кивает. – Да, правда всегда проще... Хотя поверить в неё, порой, сложнее. Когда люди говорят тебе правду, они выдают её обрывками, упуская важные детали, и от того она кажется не такой гладкой и логичной, как продуманная ложь. Слова брата, по поводу меня, я слышал тоже. Пф! Кто из нас ещё самонадеян... Он складывает руки на груди, и я вдруг понимаю, что сам соскучился по нему за эту неделю. Всё-таки, его голос, его жесты, его слова, в которых умные рассуждения граничат с безрассудными идеями, такие его, такие уже привычные и по-своему... приятные? – Конечно же вы, милорд! – мне смешно, и я с трудом сдерживаю нахлынувшую на меня радость, чтобы звучать хоть сколько-нибудь серьёзно. – Но как же я рад вашему возвращению... – О! Ты рад? – он щурит молочные глаза. – А кто-то только что предполагал, что я скучаю по тебе из корыстных соображений... Не ты, нет? – Никак нет! – Тогда я ослышался?.. – Да, милорд! Похоже, он успел что-то обдумать, пока стоял и слушал наш разговор под дверью. Если так, я даже рад этому. Принц задумчиво прикрывает глаза. – Который день думаю о том, что тебе здорово не повезло... Ничего, толком, не знаешь, действуешь наугад... Ещё и списан! У тебя голова, должно быть, идёт кругом? – О списании я тоже не хотел бы говорить, если можно, милорд, – вежливо прошу я, чувствуя болезненное жжение в груди. – Но да, мне мало что известно о моих обязанностях. Я как будто не понимаю чего-то важного, но король ждёт этого чего-то от меня... – Мгм... Он замолкает, что-то обдумывая. – Я постараюсь рассказать всё, что смогу. Иначе ведь просто не честно, правда? Но прежде... Отчего вы с братом так уверены, что я наделаю глупостей? Если бы это было только его мнение, я бы подумал, что он всё ещё считает меня ребёнком, но ты, как будто, с ним в этом согласен. Неужели и тебя мои попытки справиться со скукой ввели в заблуждение? Я вежливо беру его за руку, и он вздрагивает от неожиданности. – Милорд, позвольте мне быть честным. От и до. Дело не в том, что говорит король, но в том, что вижу я сам. В этом, например. Он теряется, когда я легонько сжимаю его руку. – О чём ты? – По правда говоря, я действительно думал, что вы как неразумный ребёнок... – Так-так-так?.. – ...до той вашей «игры» с братом. На самом деле, я был очень впечатлён. Вы действительно опасный противник, и, если бы кто-то спросил меня в тот день, я бы сказал, что не могу согласиться с Его Величеством, и сам бы был за то, чтобы вы возглавили какой-нибудь небольшой отряд... – Благодарю за эти слова. Но я слышу такое большое «НО», скрывающееся за ними... Я киваю. – Да. Именно то, как вы сражались, и навело меня на мысли чуть погодя. Но это нужно показать. Я никогда не сравнюсь с вами в магической силе, но не могли бы вы со мной пофехтовать? – С удовольствием, – принц удивлённо хмыкает. – То есть, ты полагаешь, что в технике владения мечом ты меня превосходишь?.. – Нет. Думаю, и в этом вы будете лучше меня, – вежливо кланяюсь я. – Но я действительно должен показать – слова вас не убедят. Он медленно кивает, что-то обдумывая. – Себастьян, если бы не «моя сила», о которой ты постоянно твердишь, ты бы хотел остаться здесь работать? Я пытаюсь понять, что скрыто за его словами, но лицо у принца непроницаемое. Мне сложно сказать однозначно. – Я плохо понимаю, что должен делать... Но, если вы спрашиваете, нравится ли мне здесь... Да? Я безмерно уважаю короля за всё, что он сделал для меня... – Понимаю, мой брат заслуживает любви и уважения, – тихо смеётся принц. – И это всё? Я не понимаю, какого ответа он ждёт от меня, но он явно ждёт, чуть склонив голову и задумчиво глядя куда-то в сторону от меня. Я вспоминаю его с цыплятами и смущённо улыбаюсь. – А ещё... Вас здорово радовать, милорд. Щёки принца вспыхивают румянцем. – Да?.. – робеет он. – Да, – я мягко сжимаю его руку вновь. – У вас очень искренняя улыбка. Кажется, все здесь хотели бы видеть её почаще. Он сжимает мои пальцы в ответ, самую чуточку сильнее, чем стоило бы, а затем кивает. – Хорошо, думаю, я получил ответ на свой вопрос... Пусть и в такой форме. В таком случае идём, я давно хочу тебе кое-что показать. Он ведёт меня дорогой, которой раньше мы ещё не ходили. Даже я не был здесь – в узком, похожем, скорее, на глубокую выемку в стене, чем на настоящий коридор, проходе. Идти здесь можно только по одному, крепко держась за руки, чтобы не заблудиться в темноте. Хотя, справедливости ради, блуждать тут негде – путь прямой в обе стороны. В какой-то момент, правда, позади становится так же равномерно темно, как и впереди, так что, если несколько раз покрутиться на месте, можно совершенно потерять направление. А это здесь, как выясняется, довольно опасно... – Стой. Я встаю как вкопанный. Шаги принца звучат теперь с лёгким отзвуком... Эхо? – Дай руку. Тут ступеньки. Я вытягиваю руку вперёд, и чувствую, как меня тащат вперёд и вниз. Лестница довольно крутая, так что, если бы я не знал, что она здесь есть, я бы навернулся, сломав себе шею. Она идёт по спирали, ввинчиваясь в тёплую бесшумную темноту... У меня уже голова кружится от давящих на меня стен, когда очередная ступенька вдруг оказывается широкой площадкой. – Рыбка, ты в порядке? Принц стоит совсем рядом, но я не вижу его. Меня будто окунули в баночку чернил, и я вижу только вспыхивающие перед глазами яркие пятна. Вот уж не думал, что могу бояться узких проходов и темноты... – Д-да... – Когда мы были младше, – голос принца звучит глубоко, будто тоже доносится из-под земли, – в этом коридоре горел свет. Но нам с Маром он не нужен. Не волнуйся, там, куда мы идём, свет есть. – А куда мы идём? Мы стоим на месте и, по звуку я понимаю, что мы в тупике. Принц берёт меня за руку и тянет куда-то во тьму. – Сюда. Тут дверь. Он отходит на шаг, и я резко чувствую себя совершенно покинутым – так здесь тихо. Не удивлюсь, что если сюда, нечаянно, забредают слуги, больше они в этот коридор никогда не суются. Я бы не совался уж точно. Раздаётся щелчок, и меня обдаёт тёплым воздухом. Впереди, в темноте, виден слабый свет, очерчивающий проход в стене, дверь и силуэт принца. Для моих глаз он кажется ослепительным, и я неуверенно тру глаза. – Ого?.. – Ого! – с гордостью заявляет принц. – Добро пожаловать в Крипту! В Крипте довольно светло – это первое, что я замечаю. Старинные светильники горят, отбрасывая пляшущие тени, и мне кажется, что горят они на одной только магии – так сильно звенит ею всё это место. Второе, что я замечаю, это тепло. Здесь тепло и влажно, как в бане. Немного отдышавшись и привыкнув к воздуху, я оглядываюсь получше. Места здесь много: наверное, с дворцовую кухню, если убрать столы, шкафы и печи, а то и побольше. Каменный пол влажен, тут и там виднеются крохотные, заметные лишь по отблескам огня, кристаллы минералов, ютящиеся у стен и плоских камней. На стене – драконье крыло. Оно не так велико, как я себе представлял драконьи крылья в целом, но всё равно довольно крупное. Других украшений здесь нет, если не считать украшением очаг с огромной золотистой шкурой перед ним, да зеленоватый прудик чуть в стороне, светящийся будто сам по себе... Я подхожу к крылу, прибитому к стене будто наспех, с интересом разглядывая чешуйчатый узор. – Не думал, что они такие маленькие, – признаюсь я. – Ему было восемь. Я оборачиваюсь на принца, чтобы спросить, «кому?», но тот уже торопится к пруду. – Как же я давно не купался!.. Он легко находит пруд, останавливаясь возле крупного камня рядом с ним, и принимается скидывать с себя одежду. Я, на этот раз, успеваю отвернуться и не поворачиваюсь, пока не слышу громкий «бултых!». Только тогда я позволяю себе взглянуть... Мне ещё не приходилось видеть, как выглядят драконы. Эти правители небес, спустившиеся к людям, чтобы прервать их разрушающие мир распри, описывались в легендах, как прекрасные крылатые создания, один взмах могучих крыл которых может поднять ураган и заставить замереть бурю. Они знали древнюю, как мир, магию, недоступную людям, жили более сотни лет, были невероятно проворны и мудры... Но дракон, которого вижу я, далёк от подобного. Он и на дракона-то, толком, не похож, хотя я видел множество изображений с ними. Тело принца покрыто мутноватой бледной чешуёй, длинный тонкий хвост кажется плывущей самой по себе водяной змеёй, крыльев нет вовсе – только эти его острые лопатки, которые, как и ключицы, отчего-то приковывают моё внимание, а когти на руках и ногах едва ли длиннее обычных ногтей, пусть и выглядят довольно острыми и крючковатыми. Принц, довольно жмуря бледные глаза, с удовольствием ныряет вновь и вновь, да так глубоко, что я начинаю беспокоиться, сумею ли я вытащить его, в случае чего. Дна у маленького прудика не видно, и я уверен, что здесь очень глубоко. – Ваше Королевское Высочество! – окликаю его я, когда его голова вновь оказывается над водой. – А? – он подплывает ко мне. – Как давно мне не было тепло... – Да уж, тут довольно жарко, – соглашаюсь я, стирая со лба пот. – Вы... – Из-за этого идиотского покушения брат запер меня в сферу на неделю! – не обращая внимания на мои слова, жалуется принц, всплёскивая хвостом. – Ты отлично знаешь, что такое тёплая неделя осенью! Теперь солнца почти нет, а мне нужно тепло, чтобы оставаться в порядке всю зиму... – Вы греетесь на солнце? – удивляюсь я. – Правда? – Как все рептилии, – он с блаженным видом погружается под воду по самую макушку. – Ах да... – я смущённо смотрю на него, когда он выныривает вновь. – Мне говорили, что драконы мало отличаются от людей... – А я сильно разве отличаюсь? – принц наклоняет голову. – Есть такое... – Недостаточно. Я хотел бы острые клыки, витые рога и бронированную шкуру! Я смеюсь. Затем обвожу взглядом помещение. – И всё-таки, где мы? – Бульк... – он поднимает нос из воды. – Крипта. Прости, я совсем одурел от тепла. В покоях холодно... Учитывая, что там топят как в Преисподней, мне страшно даже касаться воды, от которой идёт горячий пар. – Это место принадлежит нашей семье много поколений, – с гордостью говорит он. – Не удивительно, милорд, это же ваш замок... – Замок построили люди! – он поднимает когтистый палец вверх. – А Крипту – мои предки. Говорят, во время строительства одна из башен просела и ушла под землю, но пра-пра-пра...деда всё более чем устроило. Эта часть сохранилась в целости, как видишь, кроме того, много поколений потрудилось над ней... Я с сомнением осматриваю помещение, в котором отсутствует какая-либо отделка и жму плечами. – Потрудилось?.. А что, например? – Оставлять всё как есть и позволять естественным процессам идти своим чередом – тоже труд. Трудно отрицать, что в его словах что-то есть, даже если мне сложно понять, что именно. Принц жмурит глаза, как будто вот-вот заснёт, и я позволяю себе обеспокоенно коснуться его плеча. Оно влажное и горячее, будто снятый с плиты чайник, но когда я отвожу руку, с ужасом замечаю, что часть плеча тянется за моей ладонью. – Что это?! Я взмахиваю рукой и блёклый комок кожи падает в воду. Принц распахивает глаза. – Что стряслось? Мне трудно объяснить, кроме того, мне очень страшно. Я на корточках подползаю обратно к пруду. – Милорд, вам... вам не больно?.. – А должно быть? – он встревоженно замирает. – Скажи мне, что случилось! – Ваша кожа... Она порвалась... Простите!!! – Чего?! – принц касается плеча, а потом начинает смеяться. Он смеётся до тех пор, пока не окунается лицом в воду, пуская пузыри. Наконец, он выныривает и хихикнув ещё раз, для порядка, тепло улыбается мне. – Себастьян, скажи, ты идиот? – Нет, милорд... – Хорошо, а то я начал сомневаться. Это просто старая кожа. Я давно не купался, так что сейчас она сходит за всё то время, что я не обновлял шкурку. Я вспоминаю, как в детстве искал с сестрой сброшенную змеиную кожу, надеясь, что та принесёт нам удачу, но мы лишь распугивали ужиков, греющихся на камнях. Нам потом за это очень влетало от дяди – за беспокойство священных животных, – так что потом мы носили им блюдца с молоком, по малолетству половину выпивая, а половину проливая по дороге. – Драконы тоже меняют кожу? – изумляюсь я. – Даже ты меняешь кожу, – напоминает мне принц. – Я не так уж сильно от тебя отличаюсь. Просто мне это требуется реже. Подожди меня немного? Он ныряет, винтом вкручиваясь в воду. Сквозь полупрозрачную толщу воды я вижу, как он счёсывает и обрывает с себя линялые лохмотья, всплывающие на поверхность. Я подбираю один из крупных кусков: он весь мокрый и сминается, стоит вытащить его из воды, но я всё равно успеваю рассмотреть крупный чешуйчатый узор на ней. Проходит, по моим подсчётам чуть больше пары минут, когда принц, наконец, выныривает, тяжело дыша. – Как думаешь... всё?.. Под старой чешуёй виднеется новая, перламутровая, и я, заворожённый её красотой, восторженно открываю рот. – Милорд! Как красиво! Там ещё на спине немного осталось... – П-понял... Он делает глубокий вдох и ныряет. Я вижу, как он до последнего пытается соскрести кожу с лопаток, а потом, выдохнув, быстро-быстро поднимается наверх, чтобы вдохнуть. – Вам помочь?.. Принц кладёт голову на край прудика, отдыхая. Я осторожно отрываю старый кусок, и он раздражённо шипит. – Больно, – принц поднимает на меня слепые глаза. – Стало лучше? – Да... – я смотрю, как его чешуйки переливаются на свету и оглядываю пруд, в котором плавает старая кожа. – А куда всё это девать? – Сожги, – жмёт плечами принц. – Или я съем. В подтверждение своих слов он ловит рукой ближайший к нему кусок и спокойно поглощает его. Я с сомнением смотрю на этот процесс, морщась и радуясь, что он не может меня видеть. – М-милорд... А драконы разве едят свою кожу?.. – осторожно спрашиваю я. Он проглатывает крупный кусок и задумчиво прикрывает глаза. – Не знаю, надо у брата спросить. Я – ем. Думаю, это по желанию... – А вам хоть вкусно?.. – М-м... – он задумчиво разжёвывает очередной кусок, и я стараюсь не представлять его у себя во рту. – Честно говоря, никак. Мой желудок не выдерживает этого испытания, и я, поскорее собрав всю кожу, до которой только могу дотянуться, отношу её в очаг и сжигаю. Тошнота начинает понемногу отступать, так что я, помедлив, чтобы дать Его Королевскому Величеству доесть всё, что он начал, возвращаюсь обратно к пруду. – Ты мне показать хотел что-то... Принц выбирается из воды и шлёпает босыми ногами к огню. Я наблюдаю за тем, как он сохнет, и как чешуя медленно превращается в человеческую кожу, хвост исчезает, а когти втягиваются, становясь обычными ногтями – не так уж и много, как он и говорил. И всё же я действительно впечатлён. – Вы предлагаете фехтовать здесь? – спрашиваю я с сомнением. Принц застёгивает рубашку, даже не пытаясь попадать пуговицами в нужные отверстия. – Почему нет? Здесь нас никто не потревожит, дверь открывается только моим или брата желанием. А Мар занят, вряд ли он придёт... В его голосе мне слышится печаль. Он трогает развалившуюся от купания причёску и, вздохнув, вынимает из неё заколки. – Соберёшь, как тогда? Было удобно. У меня под рукой нет ничего подходящего, так что я аккуратно расчёсываю спутавшиеся волосы одним из его гребней. Принц сохраняет довольное спокойствие, будто домашнее животное, которое вычёсывают после купания. – А с этой причёской вам неудобно? – уточняю я. – Отчего же? Просто для фехтования она не годится. Наше с братом сражение напомнило мне об этом... – А вы давно практиковались? – уточняю я, перехватывая заколкой длинный хвост. – Давно. Брат полагает, что я могу покалечиться. Поэтому я всегда одет немного «неудобно». – Что же он так? – огорчаюсь я. – Мне кажется, вас бы это порадовало больше, чем... Я прикусываю язык, но принц только хмыкает: – Чем кража кур и возня с дымоходом?.. Ага. Хотя это было весело! Надо же хоть раз попробовать то, чего никогда не делал? Но, видишь ли, Рыбка, я не инициирован, да и крыльев у меня нет. Брат полагает, что мне нужно быть осторожным-преосторожным... Клянусь, он бы меня годами в своей сфере держал, если бы не переживал, что я заскучаю и свихнусь. Эта жизнь принесла ему самому слишком много боли... – он задумчиво умолкает, а когда продолжает, голос его становится тихим-тихим: – Много боли, много огорчений, много... такого, о чём даже я знаю не всё. Он не хочет, чтобы что-то случилось со мной. Закончив с его волосами, я протягиваю ему одежду и перестёгиваю рубашку правильно. Он выглядит довольным – очередное его маленькое хулиганство. Где-то в глубине души я могу понять его брата – тоже хотел бы оградить сестрицу от бед, но, в итоге, сам стал тем, кого списали на гражданку. Какой же я, всё-таки, бесполезный... но кое-что я всё-таки ещё могу. В другом углу, где темнее, много сундуков. Я замечаю их только тогда, когда принц Оминис подходит к ним и, немного повозившись с замками, извлекает из одного из них старинные, но вполне острые мечи. – Поскольку мой брат хочет, чтобы я был в безопасности, наверху он не даст мне, толком, усвоить твоих уроков. Я хочу от тебя честности, искренности... – он кидает мне один из мечей, и я его сразу ловлю. – Вот этого всего. «Милорд! Я хочу того же самого! И, к тому же, я ваш телохранитель! Как, по-вашему, мне выполнять свою работу?!?», – мысленно возмущаюсь я. – Кроме того, мой меч он у меня забрал! – жалуется принц. Мне сложно винить короля за здравое решение. Но я соглашаюсь, что это несправедливо. – Хорошо, милорд, – мы отходим в место, которое я считаю достаточно подходящим, – представьте, что я – враг. Нападайте так, как сочтёте нужным. – Но без магии, я понял, – кивает принц. Затем приветственно, как перед дуэлью, кланяется мне. – Начнём! – киваю я. Он двигается проворно и быстро – мне большого труда стоило не пропустить пару ударов, но меня это мало беспокоит. Сейчас я хочу показать ему кое-что другое... Когда я решаю, что разминки достаточно, я наклоняюсь, хватая с земли камень, отскакиваю в сторону и швыряю тот в противоположный угол. Принц замирает на мгновение, а потом всё-таки кидается за мной в нужную сторону, но этой заминки хватает, чтобы я успел шагнуть всего на шаг ближе... Я легко поддеваю кончиком меча часть рукоятки, а затем просто шаркаю ногой. Принц поворачивается, и я ударяю по его мечу в противоположную сторону – тот выпадает у него из руки, и я легко ловлю его. – Отлично, сдаю... – пытается сказать он, но я ещё не закончил. Оба меча пронзают воздух в сантиметре от его горла. Я успеваю заметить, как растерянность превращается в непонимание и испуг. Затем принц берёт себя в руки. – Какого?.. – он садится на ближайший камень, переводя дух. – Это то, о чём я вам говорил, – я опускаю мечи. – Вы можете побеждать хоть на турнирах, но в бою противники могут наплевать на правила. Вас могут обмануть, подставить подножку, напасть со спины... И, конечно, как бы вы ни обговаривали условия, никто не остановится, если у него выпадет хоть маленький шанс убить вас. Я понимаю, почему король не пускает вас в бой. Принц хмурится, но вскоре кивает. – Я услышал тебя. Я это обдумаю. Позже. А теперь то, что я обещал тебе... Он хлопает по соседней части камня, я и, чуть смущённый, сажусь рядом с ним. Он закрывает глаза. – Понимаешь, наша семья несколько отличается от прочих драконов. Считается, что наши предки урвали себе колоссальную часть магических знаний... – Мне это известно, – быстро киваю я. – Об этом говорится в учебниках истории. – И говорится, что наша семья, сочтя всех прочих драконов недостойными, замкнулась на себе, предпочтя инбридинг, лишь бы не делиться с чужаками ни крупицей знаний? – М-м... Там было что-то про «известны случаи»... – Наше семейное древо состоит из таких «случаев». Принц наклоняет голову, задумавшись. – Если подумать, это был такой логичный итог... Я, мои братья и сёстры – одно сплошное вырождение. Кроме Марволо. Он единственный сохранил и какое-то здоровье, и разум... насколько это для него возможно. Однако то, через что он прошёл... Его душа хрупка, и я надеялся, что смогу её сберечь. А теперь мы втянуты в войну... Он остался совсем один. – Полагаю, его поддерживает уверенность в том, что вы в порядке, – напоминаю я. – Да. Всегда поддерживала. Но ему сейчас трудно, а я... Из всех детей в нашей семье я родился самым слабым. Не знаю, почему он привязался именно ко мне – не то, чтобы мы были как-то особенно дружны в моём детстве. Только, сколько я себя знаю, он всегда заботился обо мне. – Может, как раз потому, что вы нуждались в заботе?.. Принц сердито поджимает губы. – Я не делал ему больно. Вот и весь ответ. Я был единственным, кто не ранил его, так что он, похоже, выбрал меня... в союзники? Это не совсем то, что я хочу сказать, но я был для него чем-то вроде утешения... Он не мог спать, и я приходил к нему в детстве, чтобы заснуть под боком. В то время сам я был чем-то вроде зверушки – не то чтобы семье я был сильно интересен. Сомневаюсь, что мне оставили бы, в итоге, не то, что землю – жизнь. Но брат решил иначе. Он замолкает, прикрывая глаза. – И вот мы здесь. Марволо стал королём, но я всё ещё ему нужен. И я вижу, что нужен не только как тот, к кому можно прийти за утешением, но и как тот, чьё плечо он сможет чувствовать рядом, но он вряд ли позволит мне это. – Из беспокойства за вас? – Из него самого. Знаешь, почему мне нужен ты? Я задумываюсь. Поначалу это казалось мне очевидным – принц слеп, так что ему нужен кто-то, кто за ним присмотрит, но я много раз видел, как он притворяется даже перед слугами зрячим, да и справляется со своими делами лучше многих, так что дело просто не может быть в этом. Конечно, ему ещё нужен был друг, которому он сможет доверять, но который, однако, не подпустит его слишком близко к секретам короля. Но секретов больше не осталось – принц Оминис теперь знал о войне, а как сдерживающая сила я себя уже зарекомендовал довольно бесполезным. Так что я растерянно качаю головой. – Нет, не знаю. Король чего-то мне недоговаривает... – И его ложь кажется бессмысленной, глупой и запутывающей тебя? – Честно говоря, да. – Ответ очень прост, – принц грустно улыбается. – Я не могу колдовать. Я смеюсь от растерянности. – Вы-то?! – То, что ты видел – просто детская магия. Может, для людей это и кажется чем-то особенным, но, если ты попробуешь заколдовать меня, я не смогу ничего с этим поделать. Шар брата не слишком особенный, но я слишком мал, чтобы что-то с ним сделать. – Мал? Милорд, вам семнадцать... – пробую возразить я. – Для дракона это мало. Мы взрослеем позже людей, хотя живём не многим дольше... И верно... Как я сам об этом не подумал? Драконы довольно долго считаются детьми – лет до тридцати, почти что. Именно поэтому они стараются жить большими семьями, где старшие дети присматривают за младшими, постепенно учась взрослым обязанностям... Но ведь королю всего двадцать, а он рассуждает как зрелый и мудрый правитель!.. Я чувствую странное, беспокойное смятение. Неужели его боль настолько... – Однако, – голос принца обрывает сумятицу моих мыслей, – даже как ребёнок я считаюсь слабым. Я не могу колдовать в принципе. То, что есть... смехотворно. – Милорд, те электрические разряды... – Я их не контролировал! – принц ударяет кулаком по камню. – Я не смог бы повторить это снова. Наверное, слишком испугался... Я сломан. Брат это знает. Поэтому и хочет держать меня «на привязи». И моя привязь – ты. «Они оба дают мне обрывки общей картинки, продолжая держать меня в неведении...», – думаю я, глядя на него. Для них это, как будто, весёлая игра в головоломку... Но почему они вообще играют со мной?.. С тех самых пор, как я оказался в замке, я будто попал в странную липкую паутину, которая, будто бы, и не вредит мне, и не отпускает. Месяцы тянутся долго, и я не уверен, что там, за воротами, не проходит столетий... «И пока я всё не разгадаю, так и будет». С виду всё просто и понятно – война, король не хочет, чтобы его беспомощный брат оказался втянут в конфликт, но всё же... Привязь, значит? Ну-ну... – А вы – моя, – твёрдо говорю я. Принц удивлённо склоняет голову на бок. – Ты молчал так долго, что я забыл, к чему ты это отвечаешь. – Вы сказали, что я ваша привязь. – Ах, это... – Да. А вы – моя. Он задумчиво перебирает бусины на серьгах и молчит. – И к чему же я тебя привязываю, маленькая Рыбка? – Почему мне никто не говорит полной правды? Вы сказали, что расскажете мне всё, но... Вы будто больше спрятали, чем показали! – я не могу подобрать других слов. – Прошу прощения, но я чувствую себя так, будто вы с королём завязали мне глаза и толкаете друг к другу. – И что тебе не нравится? Такого вопроса я точно не ожидал. Принц поднимается на ноги, похоже, собираясь уйти. – Милорд, но я же не... – я хочу сказать «не игрушка», но не чувствую, что это так. – Я же должен оберегать вас, как я могу делать это, если вы дурите меня? – Это никак не мешает тебе выполнять свои обязанности. Голос у принца прохладный. Он недоволен моими словами, и я могу его понять. Но он сам, по сути, признаёт, что они дурачат меня... Для чего?! Я так свихнусь с ними обоими! – Я, например, не знал, что вы не можете колдовать! Что, если бы мы оказались в беде, потому что я рассчитывал бы... – Ты должен быть способен защитить меня вне зависимости от того, могу я колдовать или нет! – Да!.. – я быстро иду на попятную. – Я не это имел в виду!.. – Конечно! Ты просто хочешь вытянуть побольше информации из меня – и для того пытаешься меня пристыдить! Самому-то не противно?! Я теряюсь. Честно говоря, мне ужасно стыдно – какой из меня слуга, если я так говорю с господином? Мне кажется, что бы я ни сказал сейчас, он лишь сильнее разозлится, так что я покорно замолкаю. В молчании проходит несколько минут – принц сердито сопит, видимо, ожидая моего ответа, но затем его лицо становится обеспокоенным. – Ау?.. Он крутит головой по сторонам, прислушиваясь. Здесь довольно шумно от треска огня и звуков капающей воды, так что я недоумеваю, что такого он услышал... или, скорее, не услышал. – Себастьян?.. – я не успеваю ответить, и он яростно топает ногой. – Ушёл?!? Да как он... Он торопливо направляется к выходу, и я замираю. Небо! Я совсем забыл, что он не увидит меня, даже если я стою в паре шагов от него! Наверное, решил, что я удрал, воспользовавшись фоновым шумом. Лицо принца совершенно бледное. Кажется, он вот-вот расплачется, но он стискивает кулаки. – Вот же крыса! Надеюсь, брат его четвертует... Я хочу сказать хоть что-то, но от растерянности и страха не могу выдавить из себя ни звука. Он выглядит таким потерянным, таким расстроенным... Я пытаюсь хотя бы шаркнуть, чтобы привлечь его внимание, но он торопливо выходит из Крипты, захлопывая за собой дверь. О Небо, только не это!.. Я с трудом сбрасываю с себя оцепенение и кидаюсь к двери, громко барабаня в неё. – Милорд! Простите! Это вышло случайно! Я здесь! Откройте меня!.. Тишина. Нет, быть не может! Он должен, должен услышать! Я шумлю изо всех сил, умоляя его простить меня. Нет, он, наверное, просто рассердился и теперь не хочет открывать меня, пока я не извинюсь... Наконец, мой голос садится, и вместо крика выходит только хрип. Кажется, он и вправду ушёл. Почему, ну почему я молчал?!.. «Потому что мне казалось, что он снова закричит на меня, если я скажу хоть слово...». Есть в его крике что-то парализующее, и я сомневаюсь, что это магия. Скорее, бессильный гнев, такой отчаянный, что ты даже глаз на него поднять не можешь от стыда. И вот из-за этого я и оказался в таком положении. «Тут должен быть какой-то выход!». Я оббегаю всю Крипту, заглядывая в каждый уголок, пока не убеждаюсь, что здесь, кругом, каменные стены. Здесь я и помру? Вот так глупо?.. Какой же я кретин! Какой же идиот! Я делаю ещё несколько кругов и останавливаюсь у прудика. «Вода же здесь откуда-нибудь берётся?..». Я трогаю воду и тут же отдёргиваю палец. Почти кипяток! Нет, даже если и там есть какая-нибудь пещерка, я сварюсь раньше, чем доберусь до неё. Выбившись из сил, я понимаю, что в такой духоте всё равно не протяну долго. Найдя место попрохладнее, я опускаюсь на камень и какое-то время лежу, обдумывая новый способ выбраться отсюда. Дверь мне уже не поддалась, но, может быть, если я попробую с другого угла подковырнуть петли мечом, я смогу её высадить?..
