Два полюса одного магнита

      Летняя жара в Волгограде была плотной и тяжёлой, как одеяло из песка. Самолёт приземлился с глухим стуком, немного дёрнувшись от первого соприкосновения с землёй. Олег растёр ладонями лицо, стараясь отогнать остатки сна. Командировка обещала быть рутинной: старт нового сезона «Битвы сильнейших» в культовом Волгограде. Казалось, что ещё на съёмках первого сезона они изучили юг страны по полной программе, но нет, они снова в Волгограде. Главная головная боль Олега шла немного впереди него, катя за собой большой чемодан и снимая очередной фрагмент влога.              В первой половине этого сезона Олегу было значительно тяжелее, чем в прошлом. В первую очередь давил факт подвешенного финала прошлого сезона. С одной стороны, Олег победитель, с другой, победу ему уступили, по факту разделили, что не даёт ему внутреннего спокойствия и удовлетворения. Второй факт, что в этот раз с ним был только Саша. Дима и Лина, которые давали ему опору и поддержку весь прошлый год остались с ним только морально, поддерживая в переписке. Новые участники совершенно не напрягали Олега, он не видел в них как таковых соперников, некоторые из них были интересны, не более.              Соперничество с Череватым давно перестало быть просто телевизионным. Оно стало личным, острым, на грани электрического разряда, которые так и летали между ними в готическом зале. Каждая встреча, каждый взгляд на съёмочной площадке и вне её предела были поединком. Влад с его напором, едкой иронией, вечными провокациями и ехидной улыбочкой, которая каждый раз выводила Шепса из равновесия.              Олег же, как ему казалось, провёл работу над ошибками прошлого сезона. Он стал более спокойным, холодным, менее эмпатичным и старался держать свои эмоции и горячность под контролем.              Они были двумя полюсами одного магнита, которые отталкивались с непреодолимой силой в своих взглядах на жизнь и работу, подходах ко всему и мировоззрении.              Олегу было искренне жаль Ольгу, которой выпало в этот раз ехать с ними.              Отель «Волгоград» встретил их привычным духом советской классики. Как только двери закрываются за спиной, атмосфера санаториев девяностых накрывала с головой, чему способствовал весь сохранившийся с тех времён интерьер.              Мраморный холл, выцветшие ковры и запах времен СССР, смешанный с современными аромадиффузорами. У стойки администратора уже стоял Влад, который практически выпорхнул из машины и первым подхватил свой чемодан из горы вещей и оборудования. Череватый отбивал ритм пальцами свободной руки по стойке, залипая в телефоне.              Олег немного пришёл в себя после перелёта, успев покурить у входа в отель, зная, что как обычно необходимо время чтобы разобраться со всеми бронями. Он занял место на кресле напротив Ольги, в нескольких шагах от Череватого, и открыл новостную ленту, чтобы ещё немного себя занять.              В какой-то момент Владу надоело ждать, и он подошёл к менеджеру, которая занималась их заселением.              – Номера, – бросил он менеджеру канала, рыжей девушке Марине, которая выглядела всё более растерянной. – Жарко. Хочу душ. – Влад говорил коротко и по факту, явный признак усталости и раздражения, которые он тщательно скрывал до этого.              Марина подхватила бумаги со стойки одной рукой, а второй Череватого под локоть, подводя к Олегу и Ольге.              – Ребята, тут такая ситуация, – голос Марины неожиданно выдал дрожь несмотря на то, что она уже не первый год работала в шоу. – Не понимаю, как так получилось, номеров забронировали в два раза меньше, чем было нужно и теперь мы вынуждены расселиться по двое.              – Конкретнее, – потребовал Шепс, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок предчувствия.              – Олег, Влад, вам придётся жить вместе в этот раз. – Марина проговорила фразу скороговоркой и выдохнула. – Ольга, будет жить со мной, тут вариантов тоже нет, так как мы единственные женщины в команде.              – Другая гостиница? – в голосе Олега промелькнула нотка ужаса от осознания.              – В городе съезд, нигде нет мест, даже в хостелах. Не расстраивайтесь, вам достался полулюкс.              Наступила мертвая тишина. Олег почувствовал, как Влад медленно, как механизм, поворачивает голову в его сторону. Их взгляды встретились. В глазах Череватого плескалась целая гамма эмоций: ярость, недоверие, сарказм и какое-то дикое, почти животное любопытство.              – Ты это слышал, Олег? – прошипел Влад. – Нас, как новобрачных, в одну опочивальню.              – Это не смешно, – холодно отрезал Шепс, обращаясь к Марине. – Это абсолютно недопустимо. Решите вопрос.              Но вопрос решить было невозможно.              После двадцати минут препирательств, угроз и звонков продюсерам оба экстрасенса, мрачнее тучи, стояли в лифте. Воздух между ними был наэлектризован до предела.              Полулюкс, вопреки обещаниям, был не таким уж и большим. Просторная гостиная с видом на вечернюю Волгу, но спальня действительно была одна. И в ней возвышалась огромная двуспальная кровать под безвкусным бордовым покрывалом.              – Я сплю на диване, – немедленно заявил Олег, ставя чемодан в угол.              – О, нет, – Влад бросил свою рабочую сумку прямо на кровать. – Я не позволю, чтобы мой дорогой коллега мучил свою аристократическую спину. Диван – мой. Мы же тут ненадолго.              Они устроили нелепую перепалку, которая закончилась молчаливым соглашением: первый день – кровать за Шепсом, второй –за Череватым, если кошмар затянется. Вечер прошел в гнетущем молчании. Они разминались перед съемками, каждый в своем углу, избегая даже случайных касаний. Атмосфера была настолько густой, что, казалось, ее можно резать ножом.              Съёмки в области на следующих день были тяжёлыми – работать пришлось хоть и на кладбище, что упрощало задачу экстрасенсам, но место требовало уважения, концентрации, смирения. И там, среди мраморных статуй и безмолвных плит, что-то произошло.              Влад ошибся, его обычно несокрушимая уверенность дала трещину. Олег, наблюдая со стороны, увидел не соперника, а человека, оголенного до самой уязвимой сердцевины. И позже, когда у самого Олега вдруг перехватило дыхание от нахлынувшего вала чужой боли, он поймал на себе взгляд Влада. Не насмешливый, а оценивающий, понимающий. К тому, что Ольгу накрыло истерикой от этой же волны, они не удивились оба. Не совсем её профиль работы. Любовной ведьме тяжелее далась судьба жертвы маньяка, которая подвергалась многолетним мучениям в плену, пока её не оставили распятой на дверях храма с распахнутой грудной клеткой.              Вечером в номере напряжение изменило свой характер. Оно не уменьшилось, но перестало быть однозначно враждебным. Они, избегая разговоров, делили ванную комнату, слышали звуки воды за дверью. Когда Олег вышел из душа в одних спортивных штатах, натирая полотенцем мокрые волосы, он застал Влада у окна. Тот стоял, облокотившись о раму, и смотрел на огни города крутя в руках зажигалку. Его профиль в свете неона казался неожиданно уставшим и задумчивым, чему способствовал сигаретный дым, который клубился вокруг его профиля.              – Страшная судьба, – тихо, не оборачиваясь, сказал Влад, выдыхая сигаретный дым в окно.              – Да, – просто ответил Олег, останавливаясь позади. – Очень.              Больше слов не было. Но молчание уже не было неловким. Оно было общим.              Ночь опустилась на город. Олег, лёжа на чересчур мягкой кровати, не мог уснуть. Он ворочался, чувствуя через тонкую стену присутствие другого человека. Мешал не сколько Влад, а его бесня, то, что Олег её ощущал, как ощущал. Атмосфера в номере сгущалась, но теперь это была не враждебность, а что-то иное. Что-то звенящее и тягучее, как мёд. Он вышел в гостиную за водой.              Влад не спал. Он сидел на разложенном диване, спиной к окну, и смотрел в темноту.              – Не спится? – глухо спросил Олег.              – Мешает, – ответил Влад. И в этом слове явно было двойное дно.              Олег сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Пол был холодным под босыми ногами. Он остановился в метре от дивана, чувствуя, как их энергетические поля пульсируя между ними, вплетаясь друг в друга.              – Что мешает? – тихо спросил Олег, наклоняя голову немного в бок, уже зная ответ.              Влад поднял на него глаза. В полутьме они горели знакомым вызовом, но теперь в этом огне было что-то новое – признание.              – Ты, – выдохнул Влад. – Всегда мешал. Своим спокойствием. Своей… правильностью. Своим взглядом, который видит слишком много.              Олег не сдержал короткого, почти беззвучного смешка.              – А ты мне – своей наглостью. Своим бесстрашием. Твоей… невыносимой жизненной силой, которая бьет через край.              Расстояние между ними сократилось до нуля. Это не было чьим-то осознанным решением. Это был сдвиг тектонических плит. Олег опустился на колени перед диваном, их лица оказались на одном уровне. Дыхание смешалось. Олег почувствовал запах его кожи, мыла, и чего-то неуловимого, чисто «Череватого» – дерзкого, терпкого, приятно обжигающего.              Первый поцелуй был не столкновением, а вопросом. Сухие, чуть шершавые губы Влада коснулись его, осторожно, почти неуверенно. Кончик языка аккуратно скользнул по губам, прося впустить себя. Олег ответил, приоткрыв рот, пропуская, и вопрос превратился в утверждение. Влад вскинул руку, вцепился пальцами в его ещё влажные длинные волосы, притянул ближе к себе. Поцелуй углубился, стал жарким, влажным, безжалостным. В нём было всё: годы злости, раздражения, невысказанного интереса, внезапно прорвавшегося понимания.              Влад потянул Олега за ворот футболки, отклоняясь и утягивая его на себя. Они рухнули на диван, сбив простыню. Руки сами находили путь под футболки, сдирая их, обнажая чувствительную кожу. Касания были грубыми, нетерпеливыми, кусачими, как будто они пытались наверстать упущенное время. Каждая родинка, каждый жест, каждый звук – всё было знакомо и ново одновременно. Олег прикусил мочку уха Влада, почувствовал, как тот вздрогнул и выдохнул стон, больше похожий на рычание. Влад в ответ впился пальцами в его плечи, оставляя лунообразные бороздки на коже.              – Всегда… всегда хотел посмотреть, что скрывается за этим каменным лицом, – прошептал Влад, срывая с Олега штаны с нижним бельём.              – А я хотел посмотреть, настоящий ли ты, – ответил Олег, переворачивая его и прижимаясь к прохладной ткани скатавшейся простыни.              Там, в полутьме гостиничного номера с видом на спящую Волгу, их вражда переплавилась во что-то неистовое и всепоглощающее. Не было больше Шепса и Череватого – соперников, врагов. Были две души, отчаянно ищущие друг в друге отдушину, подтверждение, освобождение. Это был поединок иного рода, где проигравших не было.              Влад продвинулся поцелуями к шее Олега. Пульс тяжело пробивался под нежной кожей, поддаваясь навстречу горячим губам и замер, когда острые резцы схватили тонкую кожу и втянули нежную кожу, оставляя на ней ярко-розовый след капиллярной сеточки лопнувших сосудов. Крупные ладони с силой сжимают ягодицы, от чего Олег вздрагивает и откидывает голову назад, открывая ещё больший доступ к шее, чем и пользуется Череватый, покрывая цепочкой маленький красных пятнышек всё доступное пространство.              Возбуждение Олега достигает своего апогея, и он надавливает на плечи чернокнижника, прося отстраниться. Череватый подчиняется молчаливой просьбе и приподнимается с Олега, усаживаясь на колени. Олег садится напротив чернокнижника, зеркаля позу Влада и оставляет на открытых губах короткий поцелуй.              – В шкафу лежит рюкзак, в нём смазка и презервативы. – прошептал прям в губы чернокнижника Олег.              – Да ты чёртов экстрасенс, как знал. – Череватый ухмыльнулся и пошёл в сторону комнаты, где лежали вещи Олега.              Олег же кинул подушки друг на друга и удобно устроился в коленно-локтевой позе, сексуально прогибая спину, заигрывая с чернокнижником, который замер на пороге комнаты с бутыльком смазки и блистером презервативов.              – Блядь…              Олег поворачивает лицо к чернокнижнику и даже на расстоянии видит, как в расширившихся чёрных зрачках черти щёлкают хвостами, а рука замерла на члене, раскатывая один из презервативов у основания.              – Так и будешь стоять? – Олег сильнее прогнул спину, переступая коленями по дивану.              – Какая же ты блядища, Алех.              Череватый практически мгновенно сокращает расстояние между ними, устраиваясь на коленях около Олега, устраивая свою добычу рядом. Ладони накрывают розовые ягодицы, сжимая их и раздвигая, открывая вид на кольцо мышц. Череватый проводит языком от мошонки до самой дырочки и в конце ввинчивает язык, удерживая практически подпрыгнувшего Олега.              – Ты что творишь? – Олег практически сипел от эмоций и возбуждения.              – Ещё скажи, что тебе не понравилось.              Укус, который оставляет Череватый на ягодице, заставляет Олега взвизгнуть и доводит до дрожи.              Влад целует место укуса, на котором видны следы зубов и оставляет второй поцелуй на пояснице. Череватый берёт флакон смазки, щёлкает крышкой, приставляет носик прямо к анусу и выдавливает прохладный лубрикант во внутрь, что заставляет Олега вновь вздрогнуть и застонать.              Олег практически уплывает, когда в его расслабленное тело входят сразу два пальца, начиная ритмично трахать, растягивая. Головка члена при покачиваниях касается простыни, потираясь об неё. Тёплая рука аккуратно и тепло поглаживала поясницу, пока два пальца ритмично массировали переднюю стенку, доводя до состояния, когда Олег уже не мог контролировать и сдерживать себя.              Влад никогда бы не мог подумать, что Шепс настолько громкий и чувственный в постели.              Череватый добавляет третий палец и начинает увеличивать амплитуду толчков, стимулируя простату кончиками пальцев на каждом толчке. Череватый наклоняется к уху Олега и начинает шептать:              – Алех, такой красивый, такой горячий, такой громкий, чувственный и нежный принц, – Влад оставляет поцелуй-укус на плече, очередной раз помечая Олега.              – Заткнись… – Олег практически шипит от смущения и стонет, когда пальцы особо ощутимо касаются простаты, заставляя вздрогнуть всем телом.              – Как завораживающе мило, у тебя даже шея покраснела. – Даже по голосу Череватого слышно на сколько широко он улыбается. – А знаешь, что ещё завораживает?              – Что – Олег практически воет. Дыхание тяжёлое и поверхностное.              – Как твоя дырка растягивается под моими пальцами, как она мягко пропускает их в себя, заглатывая с жадностью. Как же я жалею, что нельзя это снять и показать всем. Да даже если бы и можно было, я бы потом проклял каждого, кто это увидел, потому что это вид только для меня. Такая влажная и розовая, так и хочется слизнуть эту влагу. А что, собственно, мне мешает, правда, Олеж. Ты же хочешь, чтобы я прикоснулся к твоей дырке языком, да? – не услышав ответ, Влад начал замедляться. – Я хочу слышать ответ, ты хочешь, чтобы я прикоснулся к твоей дырке языком?              – Да, чёрт возьми, да… да… – Олег практически бессознательно кричал.              Череватый вернулся к прежнему темпу, усиливая давление на переднюю стенку и простату и начал вылизывать малиновые края ануса.              Описания Череватого свели Олега с ума, это было сверх его понимания, все эти ощущение, давление, прикосновения, чёртов язык чернокнижника, тепло его прикосновений к спине, грязные словечки и длинные пальцы, которые так правильно ощущались в его заднице.              По лицу Олега потекли слёзы от избытка ощущений. Ему было слишком хорошо, просто слишком. Губы пересохли от жаркого дыхания, горло саднило от стонов.              Олег начал ещё активнее подмахивать бёдрами, чувствуя, как тугой узел внизу живота сжимается практически до болезненного комка и взрывается, унося его в иное измерение из эмоций и чувств. По всему телу идёт судорога, ноги разъезжаются, и Олег практически падает, но Череватый подхватывает его под животом свободной рукой, плавно укладывая на диване на спину и нависая над ним на руках, аккуратно устроившись у разведённых ног.              – Ну как ты? – шёпотом спрашивает Влад, сцеловывая слёзы с щёк и глаз Олега.              – Очень хорошо. – шепчет в ответ Олег и ловит губами губы чернокнижника, утягивая его глубокий поцелуй, усиливший послеоргазменную истому.              Олег настолько погрузился в поцелуй, что вынырнул из него только когда почувствовал, как Череватый единым, слитным движением входит в него. Тело было слишком чувствительным после оргазма. Тонкая грань между удовольствием и болью смешались в сознании Олега. Он практически кричал на каждом толчке Влада. Его накрыла и унесла волна ощущений.              Губы Череватого были везде. Они ловили стоны Олега, сцеловывали капельки пота с шеи, оставляли метки на ключицах, мучили горошинки сосков.              Руки Череватого были везде. Они гладили всё тело, сминали ягодицы, наглаживали бока Олега, оставляли красные полосы от ногтей на бёдрах.              Рука Влада перемещается на член Олега, начиная двигаться в такт толчкам, помогая нагнать градус возбуждения, что получается достаточно быстро. Шепс начал подмахивать бёдрами всё активнее, чувствуя сжимающийся узел возбуждения.              Череватый оторвался от шеи Олега, ловя взглядом взгляд медиума. Амплитуда толчков становилась всё более резкой и глубокой. Они оба приближались к грани.              Пульсация члена Влада завела Олега за черту. Последний вскрик, переходящий в натуральный вой, заполнил комнату. При этом Олег так и не отвёл взгляд от Череватого, позволяя читать по глазам всего себя.              Эмоции в бездонных зелёных глазах Олега, то, как его тело сжималось вокруг его члена во время оргазма… Череватому хватило буквально двух толчков, и он практически рухнул в объятия Олега, не выходя из него и содрогаясь в оргазме.              Олег гладил чернокнижника по мокрой спине, вплетая пальцы в короткие влажные волосы.              Влад же лежал совершенно расслабленный в объятиях, уткнувшись в шею медиума и тяжело дышал.              – Это было «вау». – выдохнул Череватый в шею Олега.              – Это можно считать комплиментом? – Олег усмехнулся.              Череватый приподнялся и, придерживая презерватив на члене, аккуратно вышел из Олега, после чего стянул его и завязал у основания, скидывая его под кровать. Устроив себя и Олега в постели, он накрыл обоих одеялом, пристраиваясь в объятия Шепса.              – Алех, если бы я хотел сделать комплимент, я бы сказал, что я за твою жопу готов душу продать и заключить парочку дополнительных соглашений к контракту, а я просто констатировал факт. – Череватый заржал и оставил поцелуй на губах медиума, который незамедлительно ущипнул его за ягодицу. – Ауч.              Олег улыбнулся, удобнее пристраиваясь к Владу и проваливаясь в глубокий и спокойный сон.       

***

      Утром солнечный луч пробился сквозь щель в шторах и упал прямо на лицо Олегу. Он открыл глаза и обнаружил, что был прижат к теплой, твердой спине Влада, его рука обнимала его за талию, а лицо уткнулось в затылок, пахнущий сном и отельным шампунем.              Олег не отпрянул. Он просто лежал и слушал его ровное дыхание, чувствуя, как под ладонью вздымается грудная клетка, чувствовал странное, невозможное спокойствие.              Влад пошевелился, глубоко вздохнул и медленно перевернулся. Его глаза, ясные и без привычной насмешки, встретились с глазами Олега. Он не сказал ничего. Просто поднял руку и провёл костяшками пальцев по его щеке, по линии скулы. Это касание было нежнее всего, что было между ними ночью.              – Ну что, – хриплым сонным голосом произнес Влад. – И кто из нас победил?              Олег поймал его руку и прижал к своим губам, оставив легкий поцелуй на костяшках пальцев.              – Похоже, – сказал он, и в уголках его рта дрогнула улыбка, – мы оба.              Влад рассмеялся, тихо, искренне. Потом потянулся и поцеловал его –долго, лениво, без спешки. Утро было их.              На выселение они спускались вместе. За руки они не держались, но неуловимые взгляду касания плечами, взгляды, в которых перестала сверкать молния напряжения были.              Теперь, когда их взгляды пересекались, в них была не молния, а тепло. Теперь, когда Влад отпускал свою едкую шутку в адрес Олега, в его глазах плясал озорной огонек, понятный только им двоим. А когда Олег в ответ парировал с ледяной точностью, его губы чуть подрагивали, сдерживая улыбку.              Ольга подошла к ним с подставкой, на которой стояли стаканчики с кофе из соседней кофейни. Олег и Влад взяли по стаканчику, делая по большому глотку сладкого горячего кофе.              – От вас так шмалит сексом, что мне даже неловко стоять рядом с вами. – ну конечно же любовной ведьме было понятно совершенно всё. Смена энергетики между этой парочкой, их томные взгляды, которые они думали, что никто не замечает. Ну-ну, уж кого, а Якубович они бы не скрылись точно. Вообще, Ольга искренне удивлена, что менеджер Марина, которая спала на соседней от неё кровати, не проснулась от того, что мальчики устроили ночью. Она же вынуждена была скрывать тёмные круги недосыпа за косметикой и чёрными очками.              Влад и Олег даже стесняться не стали. Это было ожидаемо. Просто ухмыльнулись и чокнулись картонными стаканчиками.              – Я рада за вас, ребята. – Ольга чокнулась с ними своим стаканчиком и пошла на выход контролировать, чтобы её сумки правильно устроили в машине между коробами со съёмочным оборудованием.              Влад вздохнул и посмотрел на Олега:              – Я вот думаю, тебя же, наверное, почистить надо перед тем, как отправлять к брату домой. Заедем на кладбище? У меня машина на парковке аэропорта.              – Не надо, – выдохнул Олег, отпивая кофе из стаканчика и подхватывая ручку чемодана, направляясь с Череватым к выходу. – Не стоит беспокоиться, Саша взрослый мальчик и пусть принимает мой выбор.              – Эх, Алех, надеюсь, что в меня не прилетит в ближайшее время проклятие.              – Проклятий нет.              – Ну-ну, моё наивное весеннее дитя, думай так дальше.              Их отношения не стали сказкой. Они все еще спорили, язвили и соревновались. Но теперь за этим стояло не отторжение, а притяжение. Теперь после съёмок они возвращались не в две одинокие клетушки, а сначала продолжали вечер, узнавая друг друга, вплетаясь в жизни друг друга, затем возвращаясь в место, где можно было сбросить маски, отвести взгляд от камер и просто быть – двумя сложными, колючими, несовершенными мужчинами, которые нашли друг в друге неожиданное, жаркое и абсолютно необходимое пристанище – их загородный дом с видом на реку и совместное будущее.