Глава XI. Руны и пророчества. Часть II.
19 января 2026 г., 02:42
«Сила всегда требует платы. Иногда — твою душу.
Иногда — тех, кому ты дорог.
Я уже давно перестал вести счет».
Тем временем Пэнси гнала машину по туманным улицам, оставляя позади мрачный коттедж. Фары пробивали белёсую пелену, выхватывая из тумана размытые очертания деревьев и заброшенных домов. В салоне царила тишина, лишь мерный гул мотора и тихое потрескивание радио, пытающегося поймать хоть одну волну. На заднем сиденье лежали запасные ножи, амулеты и флакон с чем-то, что пахло серой и полынью – «на всякий случай», как сказала Гермиона. Пэнси крепко сжимала руль, но в глазах не было страха, только холодная решимость. Она смотрела в зеркало заднего вида – по-прежнему не виднелось ни следа преследования. – Ну и где же ваши ангельские крылья, а? – пробормотала она, усмехаясь. – Боитесь грязи на перьях? Дорога тянулась бесконечно. Пэнси думала о Тео, о его ране, о том, как он слабо улыбнулся ей перед отъездом. В груди что-то кольнуло – нежность, которую она привыкла прятать за сарказмом. Она выругалась сквозь зубы и прибавила газу. Дом в Ист-Энде встретил её тишиной. Пэнси поднялась по скрипучим ступеням, достала из кармана ключ, который дал ей Гарри, и открыла дверь. Замок щёлкнул громко, как выстрел. Внутри пахло пылью, старой кровью и чем-то горелым. Она поморщилась: видимо, кто-то пытался приготовить еду, но не справился. – Тео? Рон? – позвала она, входя в гостиную. Она замерла на пороге. Картина, представшая перед ней, была настолько нелепой в их обстоятельствах, что она едва сдержала смешок. Тео полулежал в кресле, весь бледный, с тёмными кругами под глазами, но с привычной ухмылкой на лице. Его правая рука была перевязана окровавленной тканью, но он держал её так небрежно, будто это просто модный аксессуар. Рядом на столике стояла наполовину пустая бутылка виски. Рон сидел на полу, прислонившись к дивану. В руках он держал потрёпанный журнал и читал вслух – монотонно, с интонациями школьного учителя: –…и тогда великий воин поднял меч, и сверкнула молния, и… – он запнулся, увидев Пэнси, и тут же расплылся в улыбке. – О, привет! Мы вас ждали. – Ждали? – Пэнси скрестила руки на груди, приподняв бровь. – Судя по тому, что вы тут устроили, вы ждали кого-то с пиццей и коктейлями. Тео хмыкнул, попытавшись принять более достойную позу, но поморщился от боли. – Ну, пицца была бы кстати. А коктейли… – он покосился на свою перевязанную руку, – врачи запрещают. Ты… одна? – Нет, со мной ещё парад ангелов с фанфарами, – она шагнула ближе, осматривая их. – Выглядите паршиво. – Спасибо, – слабо усмехнулся Рон. – Мы старались. Пэнси шагнула внутрь, захлопнув за собой дверь. Свет в прихожей мигнул и погас, но она не обратила внимания. – Ладно, клоуны. Шутки в сторону. Собираемся. Мы уезжаем. – Куда? – спросил Рон, откладывая журнал. Его лицо стало серьёзным. – Туда, где не придётся читать вслух про великих воинов, потому что вы сами ими станете, если не поторопитесь. Тео попытался встать, но тут же пошатнулся. Пэнси мгновенно оказалась рядом, подхватив его под локоть. Её пальцы сжали его плечо с неожиданной нежностью. – Эй, полегче. Ты ещё слаб. – А я и не собирался впечатлять тебя, – парировал он, но в голосе не было привычной бравады. Он опёрся на неё, и Пэнси почувствовала, как дрожит его тело. Рон поднялся на ноги, потянулся за сумкой, начал собирать вещи. Его движения были медленными, но уверенными. – Честно говоря, я удивлена, что вы до сих пор живы, – сказала Пэнси, помогая Тео надеть куртку. – Мы тоже, – признался Рон. – Но теперь, кажется, всё будет хорошо? Пэнси не ответила. Вместо этого она достала из кармана пузырьки с зельями, которые дала ей Гермиона. – Вот. Это снимет боль. Это ускорит заживление. И это… – она протянула третий пузырёк, – чтобы не вырубились по дороге. В машине Тео почти сразу откинул голову на сиденье, закрыв глаза. Его дыхание было тяжёлым, но ровным. Рон сидел рядом, глядя в окно на размытые силуэты улиц. Город спал, но в воздухе висело напряжение, словно сама ночь затаила дыхание. – Ты уверена, что там безопасно? – спросил Тео, не открывая глаз. – Нет, – честно ответила Пэнси, вглядываясь в темноту за лобовым стеклом. – Но это лучшее, что у нас есть. И там есть люди, которые не бросят нас умирать. Рон кивнул. Он ничего не сказал, но в его взгляде читалось согласие. На полпути Тео вдруг усмехнулся, и его голос прозвучал хрипло: – Знаешь, если бы мы снимали фильм про это, нас бы назвали «Сраные неудачники, которые выжили». – Ну, тут бы даже голодный обосрался, – добавил Рон, и они оба рассмеялись – тихо, надрывно, но искренне. –Да, – кивнул Нотт с важным видом, но в его глазах блеснули слёзы. Пэнси фыркнула, но уголки её губ дрогнули. –Вы просто идиоты, которые слишком упрямы, чтобы умереть. И я, кажется, тоже. Ближе к вечеру Гермиона и Калеб закончили наносить руны. Стены, пол, окна – всё было покрыто замысловатыми символами, которые мерцали тусклым светом. Каждый символ пульсировал, словно живое сердце, и воздух в доме стал плотнее, тяжелее. –Готово, – сказала Гермиона, отступая. Её лицо было бледным, как полотно, и она едва держалась на ногах. – Теперь дом защищён. Но… – Но ты ослабла, – закончил Калеб. Он видел, как её плечи опустились, как потускнел свет в её глазах. Она была тенью самой себя. – Ничего, – она улыбнулась, но улыбка была слабой. – Это временно. Главное, чтобы они вернулись. Калеб кивнул. Он хотел сказать что-то ещё, но в этот момент донёсся стук в дверь – резкий, настойчивый, как сердцебиение. Они бросились туда. Гермиона открыла дверь, стоя на пороге напряжённая, бледная, но с явным облегчением в глазах. – Живы, – выдохнула она, и её голос дрогнул. – Хорошо. Заходите, быстро. Калеб появился следом, молча помог Рону войти. Его взгляд скользнул по Пэнси, и в нём не было упрёка, только усталое облегчение. – Всё прошло гладко? – спросил он. – Без сюрпризов, – ответила Пэнси, ставя сумки на пол. – Но лучше бы нам поторопиться. Я не верю, что ангелы не заметили. Гермиона сразу увела Тео и Рона в комнату, где были приготовлены постели и зелья. Калеб остался с Пэнси в коридоре. Свет от рун падал на их лица, делая их похожими на призраков. – Ты рисковала, – сказал он тихо. – Вы тоже рисковали, – парировала она. – И потом, если бы я не поехала, Гарри бы не успокоился. А он сейчас… нестабилен. Калеб кивнул. Он знал, что она права. Он видел золотой отблеск в глазах Гарри, видел, как чешуйки проступают на его коже. – Ладно. Теперь нам нужно укрепить защиту. Руны уже нанесены, но их нужно активировать. Ты поможешь? Пэнси вздохнула, но кивнула. – Конечно. Кто-то же должен держать этот дом на плаву, пока остальные играют в героев. Гарри и Драко всё ещё были там, в гостиной. Огонь в камине почти угас, оставляя лишь красные угли, но они не замечали холода. Их руки снова переплелись, и они сидели молча, глядя на пляшущие тени. Гарри сидел, уставившись в одну точку, его пальцы слегка подрагивали, будто пытались ухватить что-то невидимое. Драко стоял у окна, наблюдая за закатом, пробивающимся сквозь тучи. – Они вернулись, – сказал Гарри, не оборачиваясь. – Я чувствую. Драко повернулся. Он подошёл ближе, и его дыхание коснулось шеи Гарри. – И ты сразу узнаёшь, когда кто-то рядом? – спросил он, садясь рядом. – Нет. Но сейчас… да. Это как эхо. Драко взял его за руку. Тепло разлилось по телу Гарри, успокаивая бурю внутри. – Значит, сила растёт. Или… меняется. Гарри кивнул. Он посмотрел на свои руки – чешуйки снова проступили, но теперь они казались не чужими, а частью его. – Я боюсь, что однажды она перестанет быть моей. Что она просто… возьмёт верх. – Тогда мы найдём способ это остановить, – твёрдо сказал Драко. – Вместе. Гарри посмотрел на него. В его глазах мелькнул проблеск надежды. – Вместе, – повторил он. – Да. За окном опускались сумерки, окрашивая мир в тёмные тона. Но в доме, защищённом рунами и волей его обитателей, царил хрупкий покой. Надолго ли – никто не знал. Но сейчас, в этот момент, они были вместе, и это было главным.
