Мелкий шрифт и длинные абзацы

Всю последующую неделю Хагард ловит восхищенно-завистливые взгляды коллег и не может отказать себе в удовольствии лишний раз пощеголять перед ними длинноволосым красавцем, облаченным в эффектное черное пальто на голое тело и черные брюки, обтягивающие роскошные бедра. К его удивлению, седовласый жнец не только не возражает — он радуется каждой возможности сопровождать своего Исполнителя. Честно говоря, удивляться Хагарду теперь приходится часто. Ибо насколько он был уверен в понимании личности старой версии Кинга, настолько для него непостижимо загадочна новая. О эти будоражащие воображение загадки! Хагард просто не может пройти мимо. И хотя он понимает, что всего лишь цепляется за шанс насладиться Кингом чуть дольше, чем планировал изначально, отказывать себе в удовольствии он не собирается. — Старший Исполнитель Хагард и правда невероятен! Только он и мог укротить этот мерзкий характер! — Как Вам это удалось? Откроете секрет? — Да что вы заладили! Прохода ему не даете. Миссии бы так выполняли, бездельники! — Ты просто завидуешь. — Послушайте, разве это не значит, что теперь нам всем доступна пробужденная форма Кинга? Я же прав? — Ты идиот. После возвращения в арсенал память ИИ стирается, так что тебе придется с нуля качать с ним близость. — Вот если бы уважаемый Старший Исполнитель поделился с нами… — А это интересно! В инструкции ничего не говорится о запрете на совместное использование ИИ. Владелец может приказать симулякру что угодно — например, временное подчинение другому Исполнителю… Перехватив метнувшийся к говорившему потемневший от гнева взгляд Кинга, Хагард решает, что пора прекращать этот балаган. — Друзья, я думаю, нам не стоит превратно трактовать инструкции. ИИ может принадлежать лишь одному Исполнителю, ведь смена владельца, даже временная, негативно скажется на синхронизации с оружием, а я пока не готов терять навыки полюбившейся мне Косы Ворона. Всю дорогу до дома Кинг хранит молчание, а Хагард с интересом наблюдает за ним. Он дуется? Или напуган перспективой стать гуляющей по рукам игрушкой? Подобные мысли забавляют и умиляют Хагарда, ведь у симулякра нет для них оснований. Стоит Хагарду переступить порог и закрыть дверь, как его моментально вдавливают в нее спиной. Пальцы в мягкой серебряной броне упираются ему в грудь, удерживая на месте, но Исполнитель и не думает сбегать: ему жуть как любопытно, что же задумал симулякр. Льющийся со дна небесных радужек обманчиво спокойный свет в какой-то момент вспыхивает, напоминая проблеск белизны перед раскатом грома, и Хагард делает ставку на гнев. Мышцы инстинктивно напрягаются, но внезапно вес, давящий на грудь, исчезает. Симулякр молча опускается на колени, длинные ловкие пальцы быстро расправляются с ремнем и молнией на брюках Исполнителя, уверенно обхватывают член. Кинг поднимает на Хагарда взгляд, полный болезненной решимости, лишь на секунду замирает и, не прекращая зрительный контакт, открывает рот. Хагард готов поклясться, что никогда еще его так быстро не возбуждал один лишь вид влажно блестящего языка в миллиметре от своего члена. Когда горячий шершавый кончик, робко коснувшись головки, слизывает первую выступившую каплю, ему хочется послать к черту им же самим затеянные игры и скорее погрузиться в манящий девственный рот. Девственный — именно. Мысль, что Кинг никогда никому не отсасывал, не только усиливает возбуждение, но и возвращает игривый настрой, а вместе с ним — способность анализировать. Когда губы, растягивась, смыкаются вокруг его члена и длинные черные ресницы впервые вздрагивают, Хагард самодовольно ухмыляется, запуская пальцы в шелковистые волосы. Он все же ошибся: это был не гнев, а страх. Страх лишиться ценности в глазах хозяина. Каждую миссию Кинг выполняет безупречно не из любви к своей работе и не из уважения к заказчику. Двадцать лет шахта вдалбливала в его мозг рабские установки, считавшиеся базовыми условиями выживания в Крауне, потому Кинг, как никто другой, знает, что слабость, некомпетентность или потеря трудоспособности сведут ценность жизни раба к нулю. Кинг никогда не признается себе в том, что всё ещё следует этим установкам, ведь теперь он свободен от Крауна и сам устанавливает правила. По его правилам работа должна оплачиваться, а размер оплаты напрямую зависит от квалификации работника. Он гордится своей квалификацией и потому раз за разом заставляет себя выходить из зоны комфорта, бросает вызов страху и брезгливости — лишь бы заказчик не усомнился в его ценности. Конечно же Хагард в ней не сомневается. Хагард поощряет усердие Кинга, надавливая ладонью на затылок и глубже толкаясь в послушное горло. Хагард потакает самонадеянности Кинга, безжалостно ускоряясь и игнорируя дрожащие в уголках век слезинки. Хагард великодушно оставляет Кингу его драгоценную иллюзию свободы — эту до смешного забавную и до слёз трогательную гордость трудолюбивого раба. При таком уровне понимания изначальной личности симулякра было лишь вопросом времени, когда Хагард разгадает пробужденную. На самом деле ответ оказался до банального прост: личность вовсе не менялась — она замкнулась на сломавшем ее человеке. Склонность прототипа ко всем видам зависимости, сформировавшаяся в глубокой юности и ставшая фундаментом для архитектуры сознания ИИ, достигла своего пика, намертво привязав симулякра к Исполнителю. Никто точно не знает, что скрывается под термином «пробуждение ИИ». В файлах Хайкроса его описывают как «высвобождение потенциала, заложенного в геноме прототипа». Но даже будь пробуждение чем-то большим, как считает Хагард, он вовсе не так глуп и наивен, чтобы называть чужую заместительную фиксацию любовью. И конечно же он не назовет любовью собственное увлечение Кингом, которое, кстати говоря, уже порядком затянулось. Симулякр напряженно замирает, будто бы подслушанные мысли лишают его мотивации продолжать, упирается ладонью в пах Хагарда, пытаясь отстраниться. Изумление быстро перерастает в гнев: какого черта этот ИИ себе позволяет?! — Ты куда собрался? — в бешенстве рявкает Хагард. — Твоя работа еще не закончена! И обеими руками крепко зажимает бесстыжую седую голову, точно в тисках, начиная яростно трахать. Неудавшийся обломщик хрипит, задыхается, отчаянно колотит кулаками по его бедрам, чем только разжигает злость. В конце концов истерзанная глотка сокращается в приступе рвоты, приводя Хагарда к долгожданному оргазму. Игнорируя панически-умоляющий разбитый взгляд симулякра, он спускает всё в него, а потом грубо отталкивает. Отдышавшись и приведя себя в порядок, Хагард наконец удостаивает взглядом наглеца, скорчившегося на полу в тщетной попытке откашляться. Растрепанный, помятый, заляпанный спермой, с липнущими к лицу спутанными волосами, Кинг выглядит жалко и, что уж душой кривить, очаровательно в своей уязвимости, чтобы продолжать на него злиться. А что, собственно, стало причиной злости? Дерзкая претензия на перехват контроля? Попытка сопротивления, уничтожившая только что доказанную теорию рабской зависимости ИИ? Неужели все дело в его задетой гордости? Хагард разозлился на самого себя, выместив агрессию на Кинге — он никогда не опускался до подобного ребячества. Никогда эмоции не брали верх над разумом, заставляя совершать постыдно нелогичные, контрпродуктивные действия. Не разрушит ли его поступок привязанность Кинга? Десять минут назад этот вопрос насмешил бы Хагарда, теперь же от его уверенности не осталось и следа. Каким-то образом симулякру снова и снова удавалось подкидывать Исполнителю загадки, раздувая пламя интереса из, казалось бы, уже остывших углей. И вот впервые в жизни опытный психолог-манипулятор Хагард, видевший людей насквозь, не может предугадать чужую реакцию. Навязчивое чувство беспомощности закручивается клубком мигрени где-то в центре лба. Он морщится, надавливает подушечками пальцев на переносицу, будто это поможет справиться с болью. Между тем источник хагардовской мигрени наконец-то откашлялся и сейчас неподвижно сидит на полу, поджав под себя ноги и низко опустив голову. Длинные белые волосы, которые так нравятся Хагарду, скрывают от него лицо Кинга, за что Хагард им почти благодарен, ведь он, к стыду своему, должен признать, что боится увидеть на чужом лице обиду и разочарование. — Эй… — вместо слов наружу вырывается жалкий сухой хрип, и Хагард, прочистив горло, делает вторую попытку: — Извини, Кинг, я не… — Хотел? Низкий голос симулякра, несмотря на содранную глотку, звучит чисто и ровно. Почему-то этот факт раздражает, еще раздражает невозможность прочесть эмоции в его голосе. — Да, я не хотел причинять тебе боль, но ты… — Сам напросился? В этот раз Хагарду искренне плевать, что именно вызвало у него очередную вспышку гнева: безразличный тон или безошибочно прочитанные мысли. — Может, хватит договаривать за меня? Он делает решительный шаг к Кингу и вдруг видит, как тот брезгливо передергивает плечами, словно стряхивая с себя слова Хагарда, а потом по телу ИИ проходит цифровая рябь обновления алгоритмов симуляции, удаляя все оставленные Хагардом следы. На пару секунд мозг будто отключается, заставляя отупело пялиться на Кинга: почему, черт возьми, он не воспользовался этой функцией раньше?! Зачем было столько времени терпеть на лице, шее, груди и волосах раздражающую липкость и давиться надсадным кашлем?! Чтобы позлить его? Прежде чем с губ успевает слететь вопрос, Кинг поднимается на ноги и, тряхнув головой, откидывает с лица волосы, наконец, встречаясь взглядом с Хагардом. Честно говоря, обида и разочарование не причинили бы боль так, как эта исполненная презрения самодовольная ухмылка. Хагарду чудится, будто на него смотрит собственное отражение, насмехаясь над унизительной растерянностью оригинала. — В чем дело, Хагард? Не нравится, когда тебя читают? Нет, их сходство ему вовсе не почудилось: все то время, пока Хагард изучал Кинга, Кинг изучал его. Невероятно! Хотя чему он удивляется? Сам же назвал пробужденного симулякра новорожденной душой. У кого еще должен учиться ребенок, если не у того, кто привел его в мир? — Ты все спланировал, — усмехается Хагард, почти испытывая гордость за ученика, — спровоцировал меня на агрессию. И с какой целью? Ухмылка, кривящая губы, тут же исчезает, когда те возмущенно стягиваются в тонкую полоску. — Я не ты, я ничего не планировал, я лишь… — осекшись, Кинг опускает взгляд и как-то разом сникает, обнимает себя за плечи, будто защищаясь, — лишь хотел узнать правду. Окончание фразы звучит настолько тихо, что стой Хагард на полметра дальше, точно ничего бы не расслышал. Эта внезапная перемена в поведении симулякра кажется ему странной. Но тот факт, что доминирующая роль снова возвращается к нему, точно заряд адреналина, заставляет разум искриться энергией. Хагард сокращает между ними дистанцию, с удовлетворением подмечая дрогнувшие плечи и мимолетную тень испуга в глазах, когда Кинг, едва не отшатнувшись, в последнюю секунду успевает удержать себя на месте. — Я никогда тебе не врал. Хагард тянется рукой к его лицу, наслаждаясь разворачивающейся перед ним живописной картиной внутренней борьбы. Эта чистая небесная синева в оковах предательски трепещущих ресниц, которую от него пытаются спрятать под хмуростью сдвинутых бровей, эти приветственно приоткрывшиеся навстречу Хагарду губы, тут же жестоко прикушенные зубами и стоически сжатые, эти длинные жаждущие прикосновений пальцы, с отчаянной силой вдавленные в плечи. Глупый. Он все никак не смирится с тем, что принадлежит Хагарду. Продолжая свой бессмысленный бунт, Кинг грубо отмахивается от его руки. — А себе? Неожиданный вопрос ставит Хагарда в тупик. Но Кинг, похоже, не собирается предоставлять ему время на раздумья, как и возможность избежать его прожигающего насквозь взгляда. — Ты врешь всем вокруг: дружкам-исполнителям, начальству, бедолагам, дающим тебе поручения — все они верят, что ты честный малый, добряк и святоша. А кто ты на самом деле? Помешанный на контроле высокомерный мудак! Ты начал эту игру от скуки и теперь боишься, что она закончится. Но ты устал, Хагард. Ты устал притворяться, тебе нужен кто-то, с кем ты можешь быть собой. Поэтому ты пробудил меня. Давай, скажи, что я не прав, скажи, что я тебе не нужен. — Ты мне не нужен! Кричит Хагард в лицо этой жалкой пародии на человека, возомнившей себя всезнающим телепатом. Это просто какая-то шутка, что тупой ИИ смог вывести его из себя! Снова! — Прочти инструкции и заруби себе на носу, что ты не человек, а всего лишь набор алгоритмов. Ты компьютерный код, мать твою! На обидный выпад Хагарда Кинг лишь недоверчиво хмыкает. — Читал я эти инструкции по дороге сюда. Пятьдесят абзацев про то, что я твоя вещь. Только в них ничего не сказано про «негативное влияние на синхронизацию» и «потерю навыков». Так почему же ты не хочешь делиться мной с другими, а? — Потому что ты мой! Слова срываются с языка прежде, чем Хагард успевает подумать над их формулировкой. Он почти уверен, что собирался сказать «моя вещь» вместо этой пошлой фразы, от которой так и тянет признанием в любви. Он запоздало хмурится, глядя на расцветающую на губах симулякра победоносную ухмылку и чувствуя подступающую к горлу тошноту. — Я не против быть только твоим, Хагард, — произносит Кинг с почти снисходительной покорностью и тихо добавляет: — Если и ты будешь только моим. Все копившееся раздражение и недовольство в один момент лопается внутри, словно мыльный пузырь, исторгаясь наружу фонтаном истерического хохота. — Ты… ты это серьезно? Зачем мне твое разрешение, если ты и так мой? Я могу сделать с тобой все, что захочу! Черт возьми, Кинг, чем ты читал инструкции? Трясясь и задыхаясь от смеха, Хагард опирается ладонями о грудь молча стоящего перед ним симулякра. Лицо его, с каждой секундой становящееся все мрачнее, вызывает у Хагарда новый приступ хохота. И вдруг воздух из легких куда-то разом исчезает, когда в грудную клетку будто врезается грузовик, краем сознания Хагард успевает удивиться, почему это Кинг резко от него удаляется, и только пронзительная боль в затылке от столкновения с бетонной стеной приносит понимание: Кинг стоит на месте — это Хагард отлетел от него со скоростью чертовой пули. А потом Кингов становится четыре, их очертания расплываются отражениями на воде. Сквозь звон в ушах он с трудом различает приближающийся низкий голос: — Пункт восемнадцать: ИИ не может причинить вред Исполнителю. Четыре Кинга собираются в двух, два сливаются в одного. Голубое пламя пляшет на дне огромных радужек, заполняет собой все видимое пространство и накаляет воздух, выжигая из него кислород, когда седовласый жнец, опускаясь на корточки, вплотную наклоняется к лицу Хагарда. — Как видишь, твои инструкции — хрень собачья. Кинг отстраняется, позволяя рассмотреть себя, и, видимо, Хагард слишком сильно приложился головой, потому что ему мерещится в этот миг, будто бледная мраморная кожа сияет, освещенная мерцающими голубыми огоньками следящих за ним внимательных глаз… черт возьми, что это было? Хаос в голове упрямо не желает упорядочиваться, качая сознание на теплых волнах отупляющей эйфории. Кинг только что нарушил главное правило ИИ… Кинг больше не подчиняется его приказам. А подчинялся ли? Может, он все это время водил Хагарда за нос? Хах! И почему его это так веселит? Пугает до чертиков и вызывает просто щенячий восторг! — Снова анализируешь, Хагард? Прикидываешь баланс сил, взвешиваешь плюсы и минусы? Хагард смеется, наплевав на трескучую боль в затылке и наверняка сломанных ребрах. — Признаю: теперь ты знаешь меня куда лучше, чем я тебя. — Ну ты же любишь загадки, — одаривают его обворожительной улыбкой. И Хагард снова не может удержаться от идиотски-счастливого смеха. Интересно, пройдет ли это состояние? — И как давно ты вышел из-под моего контроля? — Какая разница. — Да просто любопытно. Ты все твердишь про честность, а сам-то! Кинг закатывает глаза, будто услышал какую-то очевидную глупость. — Не раскрывать детали и врать — это разные вещи. К тому же ты ни о чем меня не спрашивал. Прекрасный ответ — очень в духе самого Хагарда. Как же мало теперь Кинг имеет общего с прототипом… но ведь именно такого Кинга Хагард страстно желал — не жалкую копию, а совершенно уникальную личность. Настоящий Кинг. Принадлежащий только ему. Кинг, которого теперь он не может позволить себе лишиться. — Ты все еще хочешь быть моим Симулякром? — мыслимо ли, чтобы в его торопливом вопросе звучало столько отчаянной мольбы? Впервые Хагарду плевать. Может быть, потому что впервые притворство не имеет смысла? — О, так теперь тебе нужно мое разрешение? — конечно же симулякр не отказывает себе в удовольствии вернуть должок, а потом добавляет с мягкой улыбкой: — Если ты готов стать моим Исполнителем. — Почему? Я же «помешанный на контроле высокомерный мудак». — Меня все устраивает. Ты любишь устанавливать правила, а я обожаю их нарушать — разве мы не идеальная пара? От его глубокого темного смеха по коже ползут мурашки. Еще есть шанс передумать, ведь так? Смех растворяется в тихом усталом вздохе. Кинг слегка опускает голову, словно над чем-то задумываясь, улыбается своим мыслям с такой теплой нежной грустью, что Хагарду хочется попробовать ее на вкус… но через мгновение он снова пойман в ловушку лазурно-голубых радужек, убаюкан бархатной мягкостью спокойного голоса. — Помнишь наше пари? Тогда ты мне солгал, верно? Свобода для искусственного интеллекта — какая чушь. Только идиот, вроде прошлого меня, мог купиться на нее. Или я сам этого хотел. Но знаешь, Хагард? То, что ты сделал со мной, меня изменило. Мое сознание было заперто внутри алгоритмов системы, не имея возможности выбраться за рамки мышления прототипа. Предоставив мне эту возможность, в каком-то смысле ты и правда подарил мне свободу. А теперь я хочу подарить ее тебе. Ведь что такое свобода, если не возможность быть собой? «Без шансов», — мысленно отвечает Хагард на собственный вопрос, разглядывая свое потрясенное отражение в этих всезнающих глазах. Симулякр собирается подняться, и руки сами хватают его за шею, тянут к себе. Губы Кинга все такие же податливые, все так же охотно впускают язык Хагарда, и в груди загорается знакомый азартный огонь: что, если удастся укротить и эту строптивую личность? Вот только… не спровоцирует ли он тем самым очередной ошеломляющий апгрейд Кинга? Хах, как же возбуждает!

***

— Исполнитель, Вы уверены, что хотите сделать Косу Ворона личным оружием? — от знакомой упертости арсенальной нейросети Хагарда пробивает на смех. Ей определенно стоит познакомиться с Кингом — это будет та еще битва умов. — Должна напомнить, что присвоение статуса именного оружия исключит Косу Ворона из арсенала и закроет Вам доступ к нему. Решение это является окончательным и не может быть отменено в дальнейшем. Вы уверены, что… — Да уверен я, уверен! — весело перебивает ее Хагард, дрожащими от нетерпеливого возбуждения пальцами вводя личный код для подтверждения запроса, — еще никогда и ни в чем я не был так уверен, черт возьми.