Брак по расчёту

Нил начал наступление со звонка в 5:25 утра. Мягкий, участливый голос в трубке, полный искренней заботы, поинтересовался, не забыл ли Ичиро о медитации. "Я просто хотел убедиться, что вы проснулись вовремя, мой дорогой! Здоровый дух в здоровом теле, как говорится!" – прощебетал он, прежде чем отключиться, оставив Ичиро наедине с рассветом и зловещим предчувствием. После этого Натаниэль явился в компанию Ичиро в 7:30 утра,за час до прихода Мориямы. – Доброе утро, команда! – огласил Нил в фойе, сияя своей улыбкой. – Я принес кислородные коктейли для мозговой активности и безглютеновое печенье счастья! Он обошел все кабинеты, оставляя на столах стикеры с мотивационными цитатами и собственноручно сложенные из бумаги журавликов. К моменту прихода Ичиро офис напоминал филиал секты позитивного мышления. Ичиро, переступив порог, замер. Его взгляд скользнул по гирляндам из журавликов, по банке с надписью «Энергия любви для лучшего босса» на своем столе, по Нилу, который стоял в позе официанта из психушки с подносом смузи. – Веснински, – произнес Ичиро,– Вы здесь… надолго? – До конца жизни, дорогой! – парировал Нил, делая ударение на последнем слове. – Я понял, что мое призвание – быть твоей опорой. Начинаю с сегодняшнего дня. Я уже изучил твое расписание. В 10:30 у тебя звонок с сингапурскими партнерами. Я подготовил для тебя карточки с визуализацией успеха и заказал на это время доставку суши. – Веснински, – сказал Мориямо тихо. – Ваша энергия… исчерпывающа. – Это комплимент? – радостно спросил Нил. – Это диагноз. Но Нил не сдавался. Он начал слать Ичиро по 50 сообщений в день. Не дурацких картинок, а чудовищно правильных. «Дорогой Ичиро! Прочитал, что температура в офисе ниже 23 градусов снижает продуктивность на 2.3%. Я договорился с обслуживающей компанией о персональном регулировании для твоего кабинета. Целую, твой Натаниэль». «Любимый! Синоптики предупреждают о повышенной солнечной активности. Я положил в твой портфель солнцезащитный крем SPF 50+ и шляпу. Помни о меланоме! Обнимаю». «Солнышко! Проанализировав твое меню за неделю, я обнаружил дефицит клетчатки. Мой личный нутрициолог будет ждать тебя завтра в 8:00 с зеленым смузи. Не опаздывай! Твой любимый». Ичиро начал отвечать на его сообщения односложно, как будто каждое слово стоило ему непомерных усилий. "Принято", "Благодарю", "Я в порядке". Нил ликовал. Капля камень точит! Ичиро держался на удивление долго. Казалось, его дзеновское спокойствие непоколебимо, словно гранитная скала, отполированная веками медитаций. Но Нил чувствовал, как в глубине этих непроницаемых глаз зреет буря. Легкий тик под левым глазом, едва заметная судорога пальцев, сжимающих ручку – признаки надвигающегося краха. Оставалось лишь подлить масла в огонь. В пятницу Нил достиг апогея своей «любви». Он организовал романтический ужин при свечах… в кабинете Ичиро. Прямо перед совещанием с советом директоров. Красная скатерть, два прибора, букет алых роз и Нил в костюме купидона. На фоне всего этого великолепия совет директоров выглядел так, будто их насильно вытащили из камеры. — Ичиро, мой ненаглядный! — провозгласил Нил, нарушая тишину,как только Мориямо и сотрудники появились на пороге. — Я знаю, как ты устаешь. Позволь мне накормить тебя клубникой с шоколадом! Это повысит уровень эндорфинов и улучшит настроение перед сложным решением по поглощению той кампании! Ичиро медленно поднял взгляд, его глаза напоминали два кусочка льда. — Веснински, — прошептал он. — Я всегда восхищался твоим… талантом находить самые неожиданные применения обыденным вещам. И, повернувшись к ошеломленным директорам, добавил: — Прошу прощения за эту… милую интерлюдию. Предлагаю вернуться к обсуждению стратегии. И да, клубнику оставьте себе, Натаниэль. У меня на неё аллергия. После совещания Ичиро, сохраняя невозмутимость, лишь поинтересовался: —Натаниэль, а ты помнишь дату нашей свадьбы?— Нил, озадаченный, промычал что-то невнятное.Шесть месяцев нечеловеческого терпения Ичиро завершились тем, что оба семейства, окончательно устав ждать «притирки», назначили дату. Тихий храм, тридцать гостей, безупречный минимализм.Нил попытался сорвать свадьбу в стиле голливудского блокбастера. Но родители Нила, наученные горьким опытом, предусмотрели всё. В день свадьбы его квартиру взяли в изящную, но железную осаду. Мать, похожая на грозную, но безупречно одетую фурию, лично помогала ему облачиться в строгий смокинг. Отец, молча, стоял у двери, излучая такую тихую, леденящую угрозу, что даже Нил почуял инстинктивный страх. —Одно слово, один неверный жест, сынок, – тихо произнес отец, поправляя ему галстук, – и вместо медового месяца ты будешь изучать тонкости нашего семейного бизнеса в самом удалённом его филиале. В Сибири. Без отопления. —Дорогой, если ты сегодня чихнешь не в такт музыке, твой любимый гараж с коллекцией раритетных машинок превратится в благотворительный фонд имени Ичиро Мориямы. Понял?— Сказала мать , поправляя его галстук.А отец лишь многозначительно похлопал его по плечу, так, что у Нила похрустели кости. Они поставили рядом с Нилом двух невозмутимых «тренеров по этикету» (на деле – бывших спецназовцев в смокингах), которые мягко, но неумолимо блокировали каждую его выходку.Нил умудрился только в самый торжественный момент громко чихнуть и уронить обручальное кольцо, которое покатилось под ноги почтенному монаху. Ичиро, не моргнув глазом, сам поднял его, аккуратно протер платком и надел Нилу на палец. Его пальцы были ледяными. Теперь они жили вместе. И пакости приняли новый, домашний оборот. Ичиро ценил тишину, порядок и эстетику пустоты. Нил объявил войну всем трем понятиям. Он заменил бесшумный японский унитаз на модель с подсветкой, подогревом и шестью режимами биде, издающую приветственные фанфары при поднятии крышки. Нил «из любви» перенастроил все умные системы в доме. Теперь в 3 часа ночи голос ассистента ласково будил Ичиро фразой: «Ичиро-сама, пора пить водичку для баланса кожи!», а жалюзи в его кабинете захлопывались ровно в момент, когда солнце освещало монитор, создавая блики. Пока Ичиро был в командировке, Нил, сославшись на фэн-шуй, передвинул кровать на три сантиметра вправо и подпилил одну ножку. Теперь она издавала тихий, но отчетливый скрип при каждом движении. Нил наивно полагал, что это подорвет священный сон и душевное равновесие мужа. В первую же ночь по возвращении, услышав скрип, Ичиро зажег свет. Нил притворялся спящим. Ичиро молча встал, осмотрел кровать, затем взглянул на Нила. Утром на столе лежала распечатка: чертеж идеально сбалансированной кроватной ножки, расчеты допустимой нагрузки и контакты ортопеда. Записка гласила: «Дорогой супруг. Твоя забота о движении и циркуляции энергий тронула меня. Однако для гармонии важна и стабильность. Ортопед ждет твоего звонка. Возможно, и тебе стоит проверить позвоночник. С беспокойством, твой Ичиро».Нил в ярости швырнул записку в диван. Он проигрывал каждую битву. Но война продолжалась. Завтра он, например, купит говорящего попугая. И научит его кричать: «Ичиро, давай разведемся!» Капля камень точит. Или мозг.