рождество

      забудь здесь, свой мир весь

танцуй со мной до последних ног

Иисус так не смог бы

значит, ты мой Бог, ты и есть мой Бог!

последние гости покинули квартиру, и в эту рождественскую ночь они остались вдвоем. на столе стояли недоеденные салаты и пустые бутылки, пахло крепким алкоголем, сигаретами и мандаринами. искусственная елка, оставшаяся единственным источником света, мерцала огнями, и разноцветные блики причудливым калейдоскопом плясали по комнате. Андрей, раскрасневшийся, с растрепанными волосами, вдруг встал с дивана и хлопнул себя по коленям. — Федор, давай потанцуем! Рождество же, — сказал он, ухмыляясь своей фирменной кривой улыбкой. Федор, изрядно напившийся за этот вечер, хотел было отказать, но Андрей попытался состроить умоляющее лицо, и он со вздохом согласился. ему всегда было трудно отказать Андрею, но когда его несчастный мозг был залит алкоголем, это было попросту невозможно. иногда ему казалось, что Андрей этим без зазрения совести пользуется, но, как говорится, он не мог этого доказать. Федя с трудом встал из-за стола и вышел в центр комнаты — голова кружилась, а сохранять вертикальное положение тела казалось невыполнимой задачей. он уже собирался возразить, что это плохая идея, когда Андрей подошел к нему ближе, обхватил руками за талию и положил подбородок ему на плечо. Федя на мгновение застыл, но ему ничего не оставалось, кроме как подчиниться власти Андрея, и он аккуратно расположил свои руки на его спине. они начали медленно двигаться, и в тишине этой ночи все вдруг показалось каким-то нереальным, будто из-за елки сейчас выбежит Мышиный король или что-то в этом роде. — а музыка? — вспомнил Букер, слегка напрягшись. — к черту музыку, — тихо и отчего-то хрипло ответил Андрей, и Федя не стал с ним спорить. они двигались — медленно, неловко, наступая друг другу на ноги, и воздух вокруг, казалось, сгустился сонным маревом, а время остановилось. Федя споткнулся первым, Андрей — за ним. они рухнули на ковер прямо под елку, гирлянда слегка качнулась, а игрушки угрожающе задребезжали. Андрей оказался сверху. его дыхание обжигало лицо Федора, глаза лихорадочно блестели, отражая в расширенных зрачках огни гирлянды. Федя не шевелился, боясь спугнуть мгновение, и молчал. Андрей не вставал, просто лежал, опираясь на локти, и смотрел на Федино лицо, пристально рассматривая. его влажные губы были чуть приоткрыты, взгляд скользил по глазам, скулам и наконец остановился на губах. Федя почувствовал, как кровь приливает к лицу. и не только к лицу. щеки мгновенно покраснели, и он все же отвел глаза. давняя, глубоко запрятанная влюбленность вдруг крайне не вовремя выбралась наружу. возбуждение горячей волной разлилось внизу живота. член напрягся, предательски отозвавшись на близость тела Пиро, лежавшего на нем. легким не хватало воздуха, сердце билось, как пойманная в клетку птица, и он попытался сдвинуться, выбраться из-под него. — дай встать, — пробормотал Федор, голос дрогнул. но Андрей не собирался его отпускать. он прижал Федины запястья к ковру и, внимательно глядя в его глаза, спросил: — Федор… можно я тебя поцелую? Федя замер. хриплый голос Андрея пригвоздил его к полу, как бабочку игла энтомолога, и смысл сказанных слов дошел до сознания только через несколько секунд. его сердце колотилось так громко, что, казалось, Андрей не может его не слышать. — зачем? — с трудом выдавил он. — ты же… не хочешь этого на самом деле. ты просто пьян. Андрей вздохнул, наклонился еще ближе и тихо прошептал ему прямо в губы: — хочу попробовать тебя на вкус. Букер сглотнул. происходящее казалось сном, температурным бредом, а никак не реальностью. ему бы отказаться, притвориться, что все это дурацкая ошибка, шутка, алкогольное опьянение, вышедшее из-под контроля, но Федя слаб и шанс… такого шанса у него точно больше не будет. поэтому он едва заметно кивнул, готовый смиренно принять любые последствия. и Андрей поцеловал его. сначала осторожно коснулся губ, словно пробуя, слегка сжимая. язык скользнул по нижней губе Федора, прося разрешение, и когда тот невольно приоткрыл рот, вошел внутрь. языки столкнулись, и Андрей принялся жадно вылизывать его рот, будто боялся не успеть. Федя не справлялся с его напором, отвечал отчаянно, но рвано, не в силах сосредоточиться на ощущениях. Андрей медленно, неосознанно терся об его бедра, тихо постанывая в поцелуй. у него стоял, и это было очевидно. Федя ничего не понимал, голова кружилась сильнее, чем от алкоголя, и мозг отказывался функционировать. Андрей оторвался от его губ, спустился поцелуями по шее, оставляя влажные следы, и прикусил тонкую кожу на кадыке, от чего Федя застонал, слегка выгибаясь. Андрей отстранился и сел верхом, глядя сверху вниз темными из-за огромных зрачков глазами. — будем продолжать? — какого хуя, Андрей? — Феде не хватало воздуха, он тяжело дышал. — хочу тебя, — просто сказал тот. Букер на секунду закрыл глаза и досчитал до пяти. потом открыл. он прекрасно отдавал себе отчет, что как прежде уже не будет, что, возможно, их дружбе конец. даже если завтра они все спишут на алкоголь, он сам это забыть не сможет, и ничем хорошим это не кончится. не давая себе времени передумать, он ответил: — давай. Пиро быстро расстегнул молнию на своих джинсах, потом на Фединых. дрожащими, слегка холодными пальцами он высвободил его член. от этих прикосновений что-то внутри Феди сжалось. потерявшись в ощущениях, он пропустил момент, когда Андрей достал свой член, и его ладонь обхватила два члена сразу, прижала друг к другу. они были горячими, твердыми, гладкими. Андрей начал двигать рукой — медленно, от основания до головок, размазывая уже выступившую жидкость. было слишком сухо, и это могло бы стать проблемой, но Федя был слишком пьян и слишком давно этого хотел. Федя выгнулся, впиваясь пальцами в ковер и сжимая зубы, чтобы заглушить рвущиеся наружу стоны. движения ускорились; иногда Андрей большим пальцем проходился по головке Феди, дразнил, размазывая выступающую влагу, и каждый раз Федя тихо всхлипывал, не в силах сдержаться. внизу живота горело, напряжение скручивалось тугим узлом и нарастало слишком быстро. Федя зажмурился, выгнулся сильнее и с протяжным стоном кончил, изливаясь горячими толчками. его сперма стекала по пальцам и члену Андрея, делая движения скользкими и гораздо более непристойными. Андрей еще раз провел ладонью вверх-вниз и с тихим стоном, скорее полувсхлипом, кончил, запрокинув голову назад, подставляя лицо мерцающим огням. как в замедленной съемке он с трудом слез с Феди и лег рядом, тяжело дыша. Федя не знал, что сказать, в голове была пустота, в ушах звенело, как от разорвавшегося снаряда. было мокро и холодно. то, что ещё мгновение назад казалось сбывшейся мечтой, рухнуло на него тяжелым, постыдным грузом. — Андрей? — тихо позвал Федя, — ты как? Андрей молчал, его хриплое дыхание было так близко, но Феде казалось, что он уже отдаляется. Федя с трудом повернулся, чтобы взглянуть ему в лицо, но Андрей мгновенно отвернулся, спрятался от его взгляда, закрывшись ладонями. Федя упрямо попытался развернуть его за плечо. — ну ты чего? Андрей глухо, полузадушенно всхлипнул. сердце Феди пропустило удар от осознания: Андрей плачет. он обнял его и уткнулся носом в макушку, тихонько нашептывая, что все будет хорошо. сам он в это верил с трудом, но потребность успокоить Андрея была сильнее здравого смысла. — прости, — произнес Пиро так тихо, что Федя даже не сразу понял, что это не голос в его голове. — за что? — за это. я… — с ужасом Федя подумал, что он сейчас скажет, что не хотел, был слишком пьян и все прочие отговорки, которые обычно в таком случае говорят. сердце билось где-то в горле, и его начинало подташнивать. — ты мне так нравишься… я пытался от этого избавиться, но ты такой… как я мог устоять? — Андрей всхлипнул и сжался ещё сильнее. Федя не верил своим ушам. он протяжно выдохнул и прошептал: — я тоже, — он потянул Андрея на себя и тот, уже не сопротивляясь, повернулся к нему лицом. — тоже не смог устоять. Федя улыбнулся и поцеловал Андрея в уголок рта. его лицо было мокрым от слез, но глаза сияли. Федя нежно провел ладонью по щеке Андрея, потом наклонился и коснулся губами влажной кожи, желая стереть следы грусти. Пиро глубоко, прерывисто вздохнул, расслабляясь, и потянулся за поцелуем. они целовались медленно, осторожно, губы едва касались губ, словно впервые. они изучали друг друга неспешно, вдумчиво. Федины пальцы путались в растрепанных волосах Андрея. Федя закрыл глаза и подумал, что готов пролежать так до утра, а может, и всю жизнь. рядом с Андреем он наконец чувствовал себя дома. не как в этой съемной квартире с искусственной елкой и недоеденными салатами, а по-настоящему — там, где тепло, спокойно и можно быть собой. они лежали под мигающей елкой, прижавшись друг другу, и Феде казалось, что между ними родилось что-то невыносимо ценное и хрупкое — как только что вылупившийся птенец, которого хотелось спрятать в ладонях от холода, от чужих взглядов и злых людей. Андрей уткнулся носом ему в шею, и, несмотря на то, что за стенами этой квартиры дремала равнодушная реальность, здесь, среди осколков праздника, он наконец обрел то, о чем даже боялся мечтать, то, что искал всю жизнь. Федя чувствовал разливающееся в груди тепло, острое, щемящее чувство, и не мог представить, что когда-то сумеет это отпустить. в абсолютной тишине было слышно только их общее дыхание, и мерцание огней освещало не только комнату, но и нечто, возникшее между ними в эту светлую ночь. это была не ошибка, не опьянение, не сон. это было начало. и Федя позволил себе поверить — вот она. их жизнь. их любовь. их маленькое рождественское чудо.