Часть 1
8 января 2026 г., 11:39
“Тебе нравится, Тацуми-семпай?”
Ему нравится, даже очень. Иначе он был бы совсем дурак, учитывая, как он этого ждал.
Вид обнаженного Канаме, помимо ремня страпона на его талии и прикрепленного к нему голубого дилдо, просто завораживал. Каждый сантиметр Канаме был просто идеален, а самодовольная улыбка на его лице только больше украшала его. Это был далеко не первый раз, когда они видели друг друга голыми, но для Тацуми каждый раз был как первый.
“Да,” ответил он. Тацуми уверен, что, глазея вот так, он похож на идиота — но также он знает, что Канаме обожает, когда он теряет голову от любви и похоти.
“Я вижу.” Канаме подходит поближе к Тацуми, нависая над ним, пока тот сидит на краю кровати. Вблизи он может получше разглядеть его. Игрушка на его бедрах блестит от щедрого количества смазки на ней. “Долго меня ждал?”
Он понимает, о чем он; его стояк слегка дрогнул от поддразнивающего вопроса. Он почувствовал себя еще больше заполненным внутри, чем раньше, проведя часы с пробкой внутри с тех пор, как Канаме отправил ему фото купленного им страпона. Он хотел сделать ему сюрприз, но был так взволнован, что не мог не сказать Тацуми сразу, как вышел из магазина, так что…
“Вполне.”
Канаме хихикнул, и этот звук каким-то образом сделал Тацуми еще более нетерпеливым. Он наклонился, чтобы шепнуть ему, “Больше ждать не придется. Не волнуйся.”
Тацуми опрокинули на спину, и Канаме забрался на него сверху. Их губы мгновенно встретились. Поцелуй был мягким и воздушным — затишье перед бурей. Он прикрыл глаза, растворяясь в нем, позволяя Канаме овладеть им. Поцелуй не остался невинным: вскоре их языки сплелись, и из них обоих начали вырываться бесконтрольные вздохи.
Одинокая рука скользнула вниз по телу Тацуми, поначалу играясь с его грудью, а затем располагаясь на его длине. Канаме долго не ждет — он неторопливо обхватывает его член и надрачивает ему в мучительно медленном, но приятном темпе. Скулеж Тацуми заставляет его прервать поцелуй от нехватки кислорода. Проблеск ухмылки на лице Канаме, пока их губы соединяет струйка слюны, вынуждает его поддаваться навстречу чужим движениям, словно животное.
“Уже невтерпеж?” язвит он. Он, должно быть, уже знает ответ, видя, как Тацуми тает от одних его прикосновений, даже не дойдя до самого главного. Понизив голос, Канаме шепчет ему на ухо, “Знаешь, ты такой милый, когда в отчаянии.”
В ту же секунду он моментально убирает с него руки, игриво улыбаясь в ответ на жалкий стон, что инстинктивно издает Тацуми. Канаме слезает с него и встает на колени перед ним, надрачивая пластиковый член между своих ног. Внутри Тацуми разгорается пламя, и он встает на четвереньки. Сзади он слышит смесь приятно удивленного смеха и вздоха.
“О, вау… Ты и правда долго ждал, а?” Большой палец обводит края пробки, от чего Тацуми в нетерпении трепещет. Он кивает, слишком смущенный, чтобы посмотреть ему в глаза.
Канаме это не волнует. Он аккуратно берет пробку и медленно вытаскивает ее, Тацуми безудержно стонет. На секунду он скучает по тому чувству заполненности, как две руки хватают его за бедра и напоминают ему, что ждет его дальше.
Тацуми берет ближайшую подушку и сжимает ее, что есть сил. Канаме осторожно пристраивает страпон к его отверстию, еще не проникая внутрь. Ожидание просто убивает его. Он редко бывает нетерпелив, но сейчас он умирает от этого чувства. Можно ли его винить, учитывая тот факт, что он ждал этого полдня?
Затем Канаме толкается внутрь. Тацуми кричит от того, как быстро его заполнили, зарываясь лицом в подушку, чтобы заглушить свои стоны. Хах. Похоже, Канаме-сан тоже не терпелось, подумал он про себя, привыкая к игрушке внутри. Ее размер слегка шокирует его — также, как и тот факт, что большая ее часть так легко в него вошла. Он был не уверен, из-за чего конкретно так вышло: из-за количества смазки или из-за того, как долго пробка была внутри Тацуми. Возможно, от обоих одновременно.
Он оборачивается к Канаме и кивает, говоря, что готов. Он медленно высовывает из него, прежде чем быстро войти снова. Тацуми стонет, все его тело пронизывает от шока, когда страпон вновь входит в него. Ему кажется, будто сзади он слышит язвительный смешок, но он не успевает осознать это, прежде чем движение повторяется. В него снова вбиваются, от чего он теряет голову.
Вскоре темп толчков ускоряется, Тацуми очевидно в отчаянии, и Канаме очевидно наслаждается этим. От подушки избавились по приказу второго, замечание о том, как красиво Тацуми стонет, окончательно избавило его от стыда. Он вцепляется в простынь, пока Канаме продолжает трахать его, крепко держа за бедра.
Движения распаляют жар внутри него, бурля у него в животе; он чувствовал, как приближался к оргазму. С каждым толчком внутрь его член вздрагивал, как будто он вот-вот кончит. Он знает, что он еще не настолько близко, но, ах, ему так хорошо…
Затем Канаме притягивает его бедра к себе прямо во время очередного толчка, задевая то место в Тацуми настолько внезапно, что он даже не осознает этого. Из него вырывается пронзительный вскрик, полный экстаза и похоти, и Канаме без лишних слов понимает, что ему нужно делать.
После этого он раз за разом продолжает задевать его простату, грубо натягивая его на свой пластиковый член, чтобы трахать его глубже. Атмосфера сменяется настолько внезапно, что это ошеломляет Тацуми, но все это неописуемо приятно. Его чувства и тело до краев наполнены удовольствием и наслаждением, жар поглощает все его естество, чем дольше его трахают. Тепло, накапливающееся у него в животе, переросло в бассейн лавы, чуть ли не сжигающий его заживо, чем ближе он подбирается к оргазму.
“Ах…! Канаме-сан, я…”
Это только сильнее подначивает его. Канаме двигается сильнее и быстрее, стараясь довести Тацуми короткими, ободряющими фразочками, от чего тот лишь сильнее тает. Он сам начинает подмахивать бедрами, пытаясь угнаться за темпом Канаме, слаженно работая, чтобы довести его до оргазма. Звуки, что выходят из него с каждым движением, — бессвязны и грязны, но сейчас ему на это плевать. Это то, что ему нужно.
“Пожалуйста, боже… Канаме-сан…!” отчаянно кричит он. Вдохи Канаме становятся все тяжелее, чем сильнее он старается его трахать. Он близко, он очень-очень близко, он чувствует это, он практически там, хотя это еще не произошло, прошу, господи, мне это нужно, нужно, нужно—!
Последнее попадание в его простату, и Тацуми сильно кончает. Белые полосы выстреливают из него, попадая на простынь под ним. Стон, что он издает, гортанный и резкий, ранее ни на что не похожий. С одной стороны, это его слегка смущает, но после оргазма он слишком устал, чтобы волноваться о таком. Он чуть ли не падает на матрас от усталости, не заботясь о бардаке под собой. К счастью, Канаме достаточно благоразумный, чтобы перевернуть его и положить на другую часть кровати.
“Как тебе, Тацуми-семпай?” ласково спрашивает Канаме, заправляя прядь волос ему за ухо. Тацуми не может не хихикнуть от его нежных прикосновений.
“Ах… это было ошеломляюще. Но просто потрясающе,” отвечает он. Он зевает, его веки тяжелеют. “Я вымотался…”
“Знаю… но сначала нам нужно поменять простынь, а потом помыться.”
Тацуми устало бормочет, “Это обязательно?”
“Да, обязательно. Ты ее всю испачкал.” Говорит ему Канаме, в его голосе просачивается легкое раздражение. “Если ты, конечно, не хочешь спать голышом на диване, это ведь моя кровать.”
Ах, с этим он поспорить не может, ведь так?
