Ты и я.

Кофта лежала на спинке стула, сложенная небрежно, будто кто-то просто отбросил её, пытаясь уйти не только из квартиры, но и из самой себя. Честер замер на пороге, глаза медленно скользили по комнате, будто боялись заметить что-то лишнее, что могло окончательно сломать его. В воздухе пахло ей - слабый запах табака, сладость карамели, остатки её парфюма, смешанные с домашней пылью. Всё это одновременно грело и жгло. Он подошёл ближе, осторожно, будто комната могла развалиться при резком движении. Взгляд его зацепился за кофту. Она была мягкой, слегка растянутой, с узорчатыми швами, знакомыми до каждого сантиметра. Он сжал ткань пальцами, а затем неосознанно поднёс к лицу, чтобы вдохнуть её запах. Запах накрыл мгновенно не резкий, не яркий, а живой, как сама Мэнди. Он почувствовал её присутствие даже там, где её уже не было. Табачный дым, лёгкая сладость, что-то интимное и личное и одновременно больно до невозможности. Честер закрыл глаза, сердце ёкнуло. -Чёрт… - тихо пробормотал он, почти шёпотом, чтобы звук не разорвал тишину комнаты. Он сел на край кровати, прижимая кофту к груди. Пальцы сжимали ткань, словно удерживая её, словно это могло удержать ее саму. Мысли переплетались, цепляясь друг за друга: Я должен был остановить её. Я должен был сказать что-то другое. Я опять всё сделал не так. Вина, смешанная с бессилием, душила его. Он винил себя за всё и сразу - за признание, за то, что остался, за то, что вообще оказался рядом, когда она была такой хрупкой. В это время Мэнди уже находилась в своей квартире. Дверь захлопнулась за ней слишком громко, но она этого даже не заметила. Она скинула обувь, не разуваясь полностью, прошла вглубь комнаты и остановилась. Тишина ударила прямо в голову. Не спокойная, а глухая, давящая, где каждая мысль звучит громче, чем должна.

— Я опять всё испортила… — вырвалось срывающимся голосом. Она провела руками по лицу, потом по волосам, резко, будто сама пыталась выцарапать из себя боль.

— Он… он правда важен для меня, — выдохнула она, слова давались с усилием, будто вытаскивала их из себя силой. — А я что сделала? Снова оттолкнула. Как всегда.

Она шагала из угла в угол, шаги быстрые, рваные, сердце колотилось так, будто сейчас выскочит из груди.

— Почему я не могу просто… нормально? — почти крик. — Почему, когда кто-то становится близко, мне хочется убежать?!

В груди сжималось, мысли накрывали одна за другой, без передышки. В голове вспыхивали образы: его руки, голос, взгляд не жалящий, не оценивающий, а видящий, понимающий.

— Я же видела, — почти шёпотом. — Видела, как ему было больно…

Волна вины накрыла её полностью. Тяжёлая… не та, от которой хочется извиниться, а та, от которой хочется исчезнуть. Она опустилась на пол, прижавшись спиной к дивану, колени подтянула к груди, обхватила их руками, будто удерживая себя целой.

— Я снова это сделала… — почти беззвучно. — Снова осталась одна. Сама.

Мысль о Честере резанула острее всего. Не как романтический образ, не как «парень», а как человек, который был рядом и которого она оттолкнула.

— Блять. — закрыла лицо ладонями. — Мне же с ним было спокойно.

Слова повисли в воздухе. Она не осмелилась закончить фразу, боясь признать себе, насколько сильно ему доверяла. Внутри всё сжалось до комка, дыхание стало резким, руки дрожали. Она тянулась к сигаретам почти автоматически, щёлкнула зажигалкой. Первый вдох был резким, жадным. Дым обжёг горло, но давал хоть крошечную паузу от того, что творилось внутри.

— Я снова всё испортила… — повторила, глядя в пустоту. — И теперь уже правда.

Честер всё ещё держал её кофту, сжимая ткань пальцами. Он закрыл глаза, ощущая каждое мгновение её отсутствия, пустоту, что осталась после неё в комнате. Внутри — страх, боль и слова, которые он не успел сказать. И никто из них ещё не знал, кто сделает следующий шаг. Он держал её кофту в руках дольше, чем собирался. Он собирался просто отдать её, но не мог пройти мимо. Запах, который остался на ткани, был слишком сильным, слишком… живым. Он вдохнул, и сердце сжалось - это был запах Мэнди, запах её кожи, её духов, её тепла. Он ощущал странное трепетное чувство, будто через ткань он мог снова прикоснуться к ней, почувствовать, что она рядом, хотя на самом деле её не было. Он сжал кофту пальцами, нежно, но с какой-то болезненной настойчивостью, будто если отпустит, отпустит и её. Каждый изгиб, каждая складка были живыми, хранили память о вчерашнем вечере, о том, как она лежала рядом, о её дыхании, о том, как спокойно и безопасно было тогда. Его ладони дрожали, дыхание учащалось, сердце билось сильнее. Он почти осознал, что это - тактильный голод, жажда присутствия Мэнди, которая была почти болезненной. — Да… мне нужно отдать… — пробормотал он себе, — но пройти мимо… не могу. Каждый шаг к её дому давался тяжело. Мысли скачут, будто внутри него борются два человека: один говорит «придётся просто отдать кофту», другой кричит: «Я не могу ждать, мне нужна она, сейчас». Честер понимал, что если не зайдёт, если не увидит её хотя бы на секунду — он взорвётся. Когда он подошёл к её двери, она была слегка приоткрыта. Он осторожно постучал. Тишина. Он прислушался, тихий скрип пола. И вдруг дверь распахнулась, и Мэнди буквально бросилась к нему.

— Чес… — выдохнула она, её голос срывался в слёзы.

Он обнял её, осторожно, как будто боится резкого движения. Ладони скользили по её голове, гладили волосы, пытаясь унять рыдания. Его дыхание ровное, её — рваное и хаотичное, но в этом контрасте было что-то успокаивающее, как будто сама природа пыталась восстановить баланс. —Всё хорошо, солнышко… — тихо сказал он. — Всё хорошо, я здесь. Она прижалась сильнее, спрятав лицо в его груди, слёзы текли, оставляя влажные следы на его рубашке. Он ощущал каждое её всхлипивание, каждый дрожащий вдох. Её тело медленно расслаблялось, и хотя она всё ещё дрожала, было видно, что присутствие Честера постепенно стабилизирует её хаос.

— Я… я опять всё испортила… — тихо прошептала она. — Я… не могу себя контролировать…

Честер слегка отстранился, но не отпускал руки. Он осторожно протянул кофту. — Вот… твоя. Мэнди взяла её, сжимая в руках, словно держала спасение. На мгновение она посмотрела на него, глаза блестели от слёз.

— Прости, Чес… — тихо начала она. —

Я… вчера… это… не было ошибкой.

Её слова прозвучали шёпотом, но в них было слышно облегчение и тревогу одновременно.

— Честер… я не понимаю, что со мной. Я то грублю тебе, то веду себя слишком мило… — слёзы снова потекли по щекам, она спрятала лицо в ладонях. — Я не могу это контролировать…

Честер посмотрел на неё с мягкостью и одновременно с серьёзностью. Его руки коснулись её плеч, как будто хотели сказать без слов: «я рядом». — Мэнди… — начал он тихо. — Я, конечно, не психолог, но мне кажется, что тут я не смогу помочь. Обратись к специалисту. Он сможет помочь тебе разобраться в себе. А я… я буду рядом. Ты всегда можешь мне высказаться, я буду слушать. Мэнди замерла, впитывая его слова. Внутри было одновременно облегчение и страх — страх довериться, страх открыть себя полностью. Она посмотрела на Честера и впервые за долгое время ощутила лёгкий проблеск надежды.

— Я… подумаю над твоим предложением… — тихо сказала она, отводя взгляд.

Честер кивнул, стараясь скрыть свои эмоции. Он понимал, что для неё сделать шаг к специалисту, это не слабость, а смелость. Он хотел остаться, но знал, что нужно дать ей пространство. — Хорошо. Подумай. Я вернусь, когда тебе будет удобно. Он сделал шаг к двери, но Мэнди внезапно обняла его, крепко, почти цепко. Сердце Честера дрогнуло…несмотря на срывы, слёзы и хаос, между ними всё ещё была связь.

— Спасибо… — прошептала она, прижимаясь к нему.

Он провёл ладонью по её голове, чуть касаясь волос, и ответил мягко: — Всегда, солнышко. Всегда буду рядом. Они стояли так несколько мгновений, впитывая присутствие друг друга, прежде чем Честер отошёл к двери. Его взгляд оставался на Мэнди — на её сомневающемся, усталом лице, на руках, сжимающих кофту, на всём, что делало её хрупкой и одновременно живой. — До встречи, Мэнди… — тихо сказал он, уходя. Она осталась на месте, ещё крепко сжимая кофту. Внутри была пустота, но уже не такая страшная, как раньше. Было чувство, что возможно, всё не потеряно, что есть шанс разобраться, понять себя и дать себе право доверять. Она впервые за долгое время вдохнула глубоко, ровно, позволив себе ощутить тонкую, но реальную надежду. Её мысли начали проясняться, и впервые за долгое время она поняла, что даже ошибки не разрушили того, что связывает её с Честером.