Ты и я.

После вопроса Честера палата будто стала меньше. Тише. Даже звуки из коридора куда-то исчезли, словно весь мир специально замолчал. Мама не ответила сразу. Её взгляд медленно опустился вниз, на их переплетённые руки. Пальцы чуть дрогнули. Честер терпеливо ждал ответа, хотя внутри всё сжималось всё сильнее. Он сам не понимал, зачем спросил именно сейчас. Может потому что устал жить в подвешенном состоянии. Может потому что если говорить об этом вслух — значит это уже правда. Мэнди стояла чуть поодаль, крепко сжав рукава своей кофты. Она впервые не знала, куда деть взгляд. Смотреть на маму Честера было тяжело. На его Честера — ещё тяжелее. Наконец женщина тихо выдохнула.

— Когда меня выпишут… тогда и похороним.

Голос был спокойным. Слишком спокойным. Но именно это делало его болезненнее. Честер опустил голову. В груди неприятно кольнуло. Всё внутри будто снова напомнило: «Она правда умерла.» Не сон. Не шутка. Не ошибка врачей. Его младшая сестра больше никогда не придёт домой. Мама отвернулась к окну. Её губы дрогнули, будто она хотела что-то сказать, но передумала. Она крепче сжала край больничного одеяла.

— Я даже… не успела с ней нормально поговорить в тот день… — едва слышно сказала она.

Честер резко зажмурился. Перед глазами почему-то сразу всплыла сестра. Смех. Глупые вопросы. Вечно разбросанные вещи в комнате. То, как она бегала за ним и раздражала специально, лишь бы он обратил внимание. И теперь от этого осталась только память. Он почувствовал, как к горлу снова подступает что-то тяжёлое. Мэнди осторожно посмотрела на него. На секунду она заколебалась, но потом всё же подошла ближе и тихо положила руку ему на плечо. Честер чуть вздрогнул от прикосновения. Раньше он всегда был тем, кто успокаивал её. А сейчас всё наоборот. И самое странное — Мэнди больше не чувствовала неловкости от этого. Ей не хотелось убежать. Не хотелось закрыться. Она просто… хотела быть рядом. Честер медленно накрыл её руку своей ладонью, будто молча благодаря. В палате снова повисла тишина. Но теперь она была не пустой. Скорее тяжёлой и уставшей. Через пару секунд мама Честера снова заговорила:

— А отец где?

— Дома, наверное… — тихо ответил Честер. — Ему вчера тоже плохо было. Но врачи сказали, что серьёзного ничего нет. Женщина медленно кивнула.

— Хорошо…

Она выглядела вымотанной. Даже разговор давался ей тяжело. Но всё равно она держалась удивительно спокойно. Наверное потому что у неё уже просто не осталось сил на истерику. Мэнди осторожно взяла пакет, который они принесли.

— Мы вам сок купили… и печенье.

Мама Честера впервые за всё время посмотрела на неё чуть мягче.

— Спасибо.

— Это она настояла, — тихо сказал Честер, кивнув в сторону Мэнди. Та сразу отвела взгляд.

— Ну… больным же обычно что-то приносят…

— Всё равно спасибо, — повторила женщина.

На секунду в палате стало чуть теплее. Честер смотрел то на мать, то на Мэнди, и внутри появлялось странное чувство. Очень непривычное. Будто, несмотря на весь этот ужас, он всё ещё не один. Мама снова перевела взгляд на Мэнди. Теперь внимательнее.

—Ты всё это время была рядом с ним?

Вопрос прозвучал спокойно, без подозрения. Но Мэнди почему-то растерялась. Она не любила, когда внимание резко переходило на неё.

— Ну… да, — тихо ответила девушка. —Просто… не хотела оставлять его одного.

Женщина несколько секунд молча смотрела на неё. Потом очень слабо улыбнулась.

— Спасибо тебе.

Мэнди даже немного смутилась от этих слов. Она не считала, что делает что-то особенное. Наоборот. Ей казалось, что этого всё равно недостаточно. Честер коротко посмотрел на неё. И впервые за долгое время в его взгляде мелькнуло что-то мягкое. Не боль. Не паника. Что-то тёплое. Но длилось это всего секунду. Потом телефон Честера снова завибрировал. Он достал его из кармана и нахмурился. Отец. — Я выйду, — тихо сказал он. Мама кивнула. Честер поднялся со стула и медленно вышел из палаты. Дверь за ним тихо закрылась. Коридор встретил его холодным светом ламп и приглушёнными голосами врачей. — Да? — устало ответил он в трубку.

— Ты где сейчас?

— В больнице.

— Мама как?

— Уже лучше. На том конце повисла короткая пауза.

— Хорошо… — голос отца звучал уставшим. — Нам нужно будет завтра документы оформить.

Честер прикрыл глаза. Документы. Снова это слово. Слишком взрослое. Слишком реальное. — Угу…

— И… нужно будет решить насчёт похорон.

Честер сжал телефон крепче. — Я знаю. Несколько секунд они молчали. Потом отец тихо добавил:

— Ты как сам?

Этот вопрос неожиданно ударил сильнее всего. Честер хотел по привычке отшутиться. Сказать что-нибудь тупое. Лёгкое. Но сил не было. — Не знаю, — честно ответил он. И впервые за всё время голос слегка дрогнул. Отец тяжело выдохнул.

— Возвращайся потом домой.