Тени плетущие тишину

Исао окунулся в пронизывающую прохладу комнаты для допросов, освещенной безразличным светом люминесцентных ламп. Поглощающие звук панели на стенах безжалостно гасили любые посторонние шумы, создавая абсолютную изоляцию от внешнего мира, здесь не было ни единой детали, способной отвлечь или подсказать. Посреди помещения стоял непритязательный металлический стол. Не было ни аппаратуры для записи, ни микро устройств - лишь гнетущее чувство прицельного внимания. Он занял место на стуле напротив входа, демонстрируя полное спокойствие, будто заглянул к давним друзьям. «Лимб» не искал союзников - им это было не нужно. Там жили люди с острым умом и ещё более острыми углами характера: каждый словно выточен из цельного куска камня - упрямый, независимый, а поступки порой казались парадоксальными. И Исао, сидящий сейчас здесь, был одним из них: он не просто игнорировал напряжённость ситуации - он её не замечал. Наручники, сковывающие запястья, казалось, совершенно не стесняли его движений, он лениво перебирал ногой, изучая потолок. В соседней комнате, за стеклом, замаскированным под зеркало, наблюдали за происходящим первая группа, а также - Мики. Себя выдала невольная складка на лбу Лу, когда она бросила взгляд на своих спутников. Ее недоумение по поводу их настойчивого желания присутствовать при допросе. Ведь можно было обойтись подробным отчетом позже, но нет, каждый из них нашел причину оказаться здесь, и теперь они молча наблюдали, как разворачивается сцена. Рио столкнулся со стеной из сарказма и показного безразличия. Его вопросы звучали четко, по списку, интонация старалась надавить, подчеркнуть всю серьезность ситуации. Но допрашиваемый лишь отмахивался, отвечал кратко или пускал колкие замечания. Было ясно: он не желал сотрудничать, или, не желал сотрудничать с командиром.  Рио разочаровано выдохнул, его кулаки сжались под столом, а затем направился к выходу, захлопнув дверь чуть сильнее, чем предписывалось. — Наглец, — пробормотал он тихо, говоря, скорее, самому себе, нежели кому-то другому. Кай приблизился к нему: — Могу ли я заняться допросом, командир? Рио неопределённо махнул рукой: — Я за полчаса ничего не добился, кроме того, что его любимое животное - это древолаз, и того, что он ожидает токпокки на ужин. Хару поднял бровь: — Древолаз? Это вообще что? Лу поправила: — Это не животное, а земноводное. Лягушка. Х:— Кто в здравом уме выберет такое в любимчики? Мива:— Что вообще происходит у него в голове? Р:— Понятия не имею. Но он говорил о лягушке с таким воодушевлением… Х:— Дальше он скажет, что токпокки ему должны доставить лично из Сеула, с подписью шеф‑повара. Р:— И с сертификатом подлинности. К:— Откуда ты знаешь, кто такие древолазы? Л:— Проходила зоологию. Рио, слегка наклоняясь к Каю: — И была отличницей, — он подмигнул Лу. — Разрешаю заняться допросом. Как разберетесь с ним, дайте знать. Будут проблемы-пишите. Кай направился к Исао, но не уселся сразу напротив, а задержался у стола, внимательно изучая его. Тот, наконец, оторвал взгляд от потолка. — Кого‑то ты мне напоминаешь… — медленно протянул он, слегка наклонив голову. — Не могу вспомнить точно, но где‑то я уже видел знакомую физиономию. Кай лишь приподнял бровь, не придавая значения его словам. — Исао, мы оба понимаем, что это не светская беседа. Нам нужна любая информация: на кого ты работал и для чего это было нужно. Он сделал короткую паузу, чтобы тот мог осмыслить сказанное, и продолжил: — Взамен ты получишь нашу защиту. Но это возможно только в том случае, если ты будешь откровенен. Может…мы поможем друг другу? Парень откинулся назад, внимательно разглядывая следователя. Затем, внезапно сменив направление беседы, небрежно спросил: — Как там поживает любопытная пташка? Я соскучился, — голос Исао стал чуть мягче, почти мечтательным. — Хотел бы её увидеть. — Ответишь на вопросы и, может быть, мы подумаем над этим. Мики расположилась в затемненном уголке, избегая освещения. До нее доносились все слова, и упоминание о ней самой прозвучало как удар. Она обхватила себя руками, словно пытаясь сохранить целостность. — Начнём с начала. «Лимб» стоит за всем этим? — А? Я уже говорил, что нет, — он лениво пожал плечами. — То есть только вы трое? — Да. — Как на вас вышли? В самом комплексе? Исао с интересом разглядывает Кая, изучая каждую деталь его лица. Пауза затягивается. — Ладно. Кто они? Молчание. — Что они вам предложили? Исао с сарказмом, растягивая слова: — О-о-о, стандартный набор, прям как в фильмах: свобода, ресурсы, власть…Им было известно о нашем недовольстве нынешним положением. Наши уязвимости и стремления, — он почесал затылок. — Но мне просто стало скучно от однообразия дней. Кай нахмурился, пытаясь уловить суть: — Для тебя это какое‑то развлечение? — А что, не похоже? Мир - большая игра. Кто‑то в шахматы играет, кто‑то в политику. А я предпочитаю импровизировать. — Скажи имена. — Что-то запамятовал. Может, у меня амнезия? Кай делает глубокий вдох и решает сменить тему. — Что ты знаешь о проекте «Эрабу»? В глазах беглеца мелькает острый интерес и он чуть наклоняется вперёд, а улыбка становится шире. — Название соответствует действительности, не так ли? — Создать и отобрать… — Лучшего ‘проводника’! А ты быстро схватываешь! Как думаешь, у них получилось? — он подмигнул, давая понять, что ответ на этот вопрос не требуется. — Нам нужна была только девушка. Но планы изменились в самый разгар событий! — Что помешало вашим планам? Исао прищуривается, словно оценивая, сколько ещё можно сказать: — Кто знал, что ты почтишь нас своим присутствием. Будто сама судьба тебя подбросила! И я даже рад, не буду скрывать. — Почему я? Исао понижает голос почти до шёпота, а глаза засверкали: — И самое удивительное, знаешь что? Я долго размышлял: почему именно ты. И пришел к выводу, что вы знаете друг друга лично. Это не просто совпадение. Не просто так ты их спугнул. Кай плавно встал со стула. Его лицо оставалось невозмутимым, но его это явно выбило из колеи. — Сделаем перерыв. Исао проводил его взглядом и громко, с нарочитой обидой, произнёс: — Мне бы хоть воды, блять! Да и голоден я, вообще-то. Вы держите меня здесь, задаете вопросы, а о моих базовых потребностях забыли! Я три дня ничего не ел, между прочим!                                       *** — Что он имеет в виду? — Что, если это Норд? — Почему ты так решил?  — Ну а кто же ещё, Лу? Они же не знали, что откажусь от должности капитана и буду в твоей группе, — в его голосе появилась нотка раздражения. Она мягко коснулась его плеча, понизив голос и стараясь говорить как можно спокойнее:  — Давай не будем спешить с выводами. Мы пока знаем слишком мало. Он выдохнул и зарылся рукой в волосах: — Ты права, но…ещё при моём уходе оттуда начался дурдом. Что если…что теперь там творится? — он склонился над столом. — Это мы выясним следующим делом. Пока оставим догадки, — вмешалась Мива. Кай посмотрел на Лу и в его глазах читалась тревога, которую он больше не пытался скрыть. — А если бы я не поехал с вами?  Лу положила свою руку поверх его и не стала произносить пустых слов утешения. Во время перерыва Лу сказала дежурным принести Исао еду, надеясь, что утоленный голод пробудит в нем большую разговорчивость. Мики вызвалась выполнить поручение и заодно попросила капитана разрешения поговорить с ним, и Лу, хоть и неохотно, согласилась. — Будь осторожна. Внимательно следи за его реакциями, за тем, что и как он говорит. Если что-сразу уходи. Поняла? Мики кивнула, принимая наставления. По пути к нему, она несколько раз проделала дыхательную гимнастику, морально готовясь к предстоящему разговору. Исао, до этого сидевший, развалившись на стуле, мгновенно оживился. Его губы расплылись в самой очаровательной и, в то же время, пугающей, улыбке. — Сама пташка принесла мне угощение? Неужели я так хорошо себя вёл, что удостоился такой чести?  Мики поставила поднос на стол и села напротив. — Теперь мы, кажется, поменялись ролями, — её взгляд упал на наручники. — Приятно видеть меня вот так? Признайся, в глубине души ты сейчас испытываешь что‑то вроде…удовлетворения? — Удовлетворения? Нет. Скорее… облегчение. Он рассмеялся. — Ты скучала? Могла бы просто оставить еду, но нет, ты сидишь тут. Значит, всё‑таки скучала. Немного. Хотя бы самую малость. — Скучала? По тебе? Не смеши, — фыркнула девушка. — А если серьёзно, — он приподнял бровь, — почему ты здесь? — Составляю компанию. Потому что так принято - проявлять элементарное… дружелюбие. Даже к… — …к преступникам? — подхватил красноволосый. — Или к тем, кто когда‑то держал тебя в заложниках? — К людям, — твёрдо закончила Мики. — Независимо от обстоятельств. Исао задумчиво кивнул, потом взял с подноса кусочек фрукта и медленно надкусил. — Ты же знаешь, что нравишься мне? Не отшатываешься, не смотришь с отвращением. Ты смотришь… с интересом. Как будто пытаешься разгадать ребус. Мики выдержала его взгляд: — Может я и правда пытаюсь. — Не думаешь, что это может быть опасно? — Опасно? — она усмехнулась. — Ты в наручниках, Исао. Кто тут должен бояться? — Вот именно. Я в наручниках, а ты всё равно нервничаешь. — Ешь. Я здесь не для того, чтобы играть в твои игры. — Я всё ещё помню тот момент, когда ты была настолько беззащитной, лежала и ничего не могла сделать. Или, может, просто не хотела ничего делать? Она уже собралась уходить, когда Исао позвал её: — Мики. Она обернулась. — Подай воды, пожалуйста. Стакан стоял будто нарочно вне зоны досягаемости. Она молча подошла, демонстративно подняла его и медленно вылила жидкость перед его носом. — Пей так, — развернулась и вышла из комнаты, не взглянув на него. Он смотрел на мокрый стол, а затем его плечи затряслись от беззвучного смеха. Он закрыл лицо руками, но плечи продолжали сотрясаться. Когда он наконец опустил ладони, на его лице читалось…восхищение? Глаза блестели, губы растянулись в широкой, восторженной улыбке.                                       *** (Radiohead - exit music) Кай вновь сидел перед Исао. Тот скучающе перебирал пряди волос, опуская их к носу, оценивая, насколько они отросли. — Что, опять будем играть в ‘вопросы‑ответы’? — Может, ты вспомнил, кто стоит за всем этим? Исао закатил глаза: — Это большой игрок. Он так и будет держаться в тени, выжидая удачного момента. И вообще, я говорил об этом. — Ты не говорил. — Как это? Я вам всё перед уходом сказал. Кай окончательно растерялся: — Кому «вам»? — Ах, вы не в курсе? Вот незадача… Лу бросила ошарашенный взгляд на Хару и Миву: — Какого чёрта вы соврали? Вы его отпустили?! — Лу, послушай, мы… Но не успела она договорить, как Исао небрежно бросил: — Ах, кстати, как там блондинчик? Тору знатно его отпиздил. — Откуда ты знаешь? — Он что, не рассказал? Я избавился от того мудака, чтобы ваш дружок смог выбраться. Видимо, постеснялся признаться, что обязан мне жизнью. Кстати, запишите это в мой послужной список. — Ты хочешь сказать, что спас его? — голос Кая звучал недоверчиво,  даже, растерянно. Исао откинулся на спинку стула, усмехнулся и небрежно поправил волосы. Прогремел выстрел. На лбу, чуть выше переносицы, появилось небольшое отверстие. Ни судорог, ни последних вздохов. Внезапная, абсолютная неподвижность. Катана выскользнула из разжавшихся пальцев. Тору покачнулся и рухнул на землю рядом - лицом вверх, с широко раскрытыми глазами, в которых больше не было ни насмешки, ни угрозы, ни жизни. Исао держал дымящийся пистолет. Лицо было спокойным, безразличным. Он шёл мимо лежащего на полу Акио, не проявляя ни капли интереса к его судьбе. — Почему? — прошептал в спину уходящему, вложив в этот вопрос всё своё недоумение. Он замер, уловив звук голоса, но не обернулся. Только лёгкая заминка в шаге. Затем он продолжил путь, так и не произнеся ни слова, и скрылся за воротами.  После того как Исао закончил, Кай оцепенел. Он перевёл взгляд на стекло. Он точно знал, что она, стоящая там, слышала каждое слово. В груди появилось гнетущее ощущение. В этот же миг Лу почувствовала, будто почва ушла из-под ног. Головокружение накатило внезапно и так сильно, что перед взором замелькали темные пятна. Вдох превратился в мучение – воздух отказывался заполнять легкие. Она пыталась взять себя в руки, но тело отказывалось повиноваться. Внутренний мир перевернулся: она не могла поверить в сказанные слова. Мики непроизвольно прикрыла рот рукой. Ее взгляд мгновенно метнулся к Хару. В этом безмолвном обмене взглядами содержалось больше, чем могли выразить любые слова: подтверждение их правильного выбора. Мива сделала шаг к Лу, протянув руку. Однако она, даже не взглянув на нее, оттолкнула. Развернувшись, она стремительно покинула помещение. Почти сразу же быстрый шаг перешел в бег. Она мчалась по коридору, не разбирая пути, слыша лишь вибрирующий гул крови в ушах и неистовый стук сердца. Пальцы дрожали, когда она в отчаянии вызывала лифт. Кабина спускалась невыносимо медленно. Прижавшись к стене, она старалась успокоить панику, охватившую ее. Двери распахнулись. Она выскочила наружу и помчалась мимо вереницы комнат. Наконец, нужная дверь. Толкнув ее с такой силой, что она распахнулась и ударилась об стену, Лу ворвалась внутрь. Она на секунду замерла, затем подошла к стулу, опираясь на его спинку, сжимая ее так, что костяшки пальцев побелели. В груди бушевала буря: растерянность сменилась слепящей злостью, сдавившей ее. Перед глазами мелькали картины того, что могло произойти, и от этого кровь стучала в висках. — Ты мог умереть, — прошептала она, и голос дрогнул. — Ты действительно мог умереть, сукин ты сын… — слова вырвались хрипло, с надрывом, а затем голос окреп, наполняясь яростью. — Я же могла потерять тебя, а ты просто… Она резко выпрямилась, глаза сверкнули. Резким движением Лу швырнула стул к окну. Он с грохотом врезался в стекло, которое разлетелось на сотни осколков, разлетевшихся по коридору с мелодичным звоном. Острые брызги усеяли пол, поблескивая в свете ламп. На звук сбежался медперсонал: медсестры и врачи выглядывали из соседних комнат, растерянно переглядывались, не понимая, что произошло. Одна из медсестёр шагнула к двери, но Лу вскинула руку, её лицо исказилось от гнева и боли: — Пошли все вон! — выкрикнула она. — Нахуй все отсюда! Сейчас же!  Медсёстры отпрянули и скрылись за стеной. Лу осталась одна. Она подошла ближе к кровати и присела. Дрожащими руками она взяла тёплую ладонь, сплела свои пальцы с его, прижала к губам. — Ты мог умереть, — прошептала она, голос надломился. — Но ты здесь. Лежишь и дышишь. Дышишь… — она сжала его руку крепче. — Какого чёрта ты лежишь? Просыпайся! Проснись! Проснись, пожалуйста… Её голос сорвался, переходя от крика к приглушённым рыданиям. Слёзы текли по щекам, орошая их сплетённые пальцы. Лу, склонившись над кроватью, прижалась лбом к краю матраса, всё ещё не выпуская его руки. Она вновь подняла взгляд, впиваясь в лицо перед собой, и прошептала, уже более тихо, полное отчаяния и мольбы: — Ну же… Открой глаза. Просто открой глаза. Прошу тебя… Лу вновь сжала его ладонь, стремясь передать через это касание всю свою скорбь и страх - всё то, что раздирало её на части. Она ощутила, как чьи-то бережные руки начинают осторожно поднимать её за плечи. Лу не стала сопротивляться, наоборот, разжала пальцы и уткнулась лицом в чьё-то плечо. Он мягко приобнял её, одной рукой ласково гладя по волосам. — Тише, малышка, тише, — шептал Рио ей на ухо, и его голос звучал так тепло и умиротворяюще, что дрожь в её теле постепенно начала стихать. Лу почувствовала, как сковывавшее её до этого напряжение медленно отступает. Рио перевёл взгляд на ложе. Акио выглядел так, словно просто уснул. Его черты не утратили цвета, сохраняя тёплый, здоровый румянец-будто он не в коме, а просто отдыхает, набираясь сил. На запястье виднелась капельница, но она не нарушала общей картины покоя, лишь тонко намекала, что за этим безмятежным видом скрывается борьба, которую он ведёт где‑то глубоко внутри.