Тени плетущие тишину

На земле, прижимая к себе своего дорогого друга, плакала Лу. Слёзы потоком струились по её щекам, падая на его окровавленное лицо. Ее дрожащие пальцы аккуратно касались щеки, осторожно поправляли слипшиеся от крови волосы, словно пытаясь изменить неизбежное. — Акио… Акио, посмотри на меня. Первой из оцепенения вышла Мива. Слезы градом катились по ее лицу, когда она резко развернулась к Хару, схватила его за одежду и с силой встряхнула: — Что вы стоите?! — её голос сорвался на крик. — Мы должны что‑то сделать! Хару мягко взял ее за запястья, притянул к себе и крепко обнял, не позволяя вырваться. — Мы ничего не можем, детка, — тихо, но уверенно произнёс он. — Мы не успеем. Он прижал ее голову к своему плечу, успокаивающе поглаживая по волосам. Мики сидела у машины, обхватив себя руками. Она была парализована, не в силах заплакать. В голове неотступно крутилась одна и та же мысль, повторяясь вновь и вновь: «Это моя вина. Я во всем виновата». Всё затихло. Кай стиснул челюсти, его пальцы сжимали коммуникатор до побелевших костяшек. Он понимал правоту Хару - Эхо было недостижимо далеко. Но сидеть сложа руки было выше его сил. Дети, до этого находившиеся в машине под присмотром Тэтсу, теперь направлялись к ним. Рен, ведя за руку свою младшую сестру, решительно двигался в сторону взрослых. — Нет, нет, идите обратно в машину! — отрывисто скомандовал Кай, выставив руку. Его голос прозвучал резче, чем предполагалось, но он не желал, чтобы дети видели происходящее. — Позвольте помочь. Она хочет помочь вам. Он слегка сжал руку девочки, и та кивнула, глядя непосредственно на Лу и Акио. В её больших янтарных глазах читалось сострадание и необычная для ребёнка решимость. Кай замялся, не понимая, что происходит. Сделав небольшой шаг назад, он уступил дорогу. Акио не подавал признаков жизни, лишь еле уловимое дыхание свидетельствовало о присутствии. Он уходил, находясь в объятиях того, кто был ему дороже всего. Жизнь медленно покидала его. Ран ласково обхватила их сплетённые пальцы и закрыла глаза. Лу была сбита с толку. Ей хотелось отодвинуться, укрыть ребёнка от этого зрелища, но какая-то неведомая сила держала её на месте. И вдруг она почувствовала странную слабость-не болезненную, а скорее опустошающую, будто из неё что-то вытягивали. Одновременно она наблюдала, как крошечные повреждения на лице Акио на её глазах исчезают: царапины светлели, кровотечение останавливалось, а кожа под ними регенерировала. Лу охватило странное недомогание, которое нарастало постепенно. Сначала это было легкое, едва уловимое ощущение, похожее на легкую дрожь, но затем оно усиливалось, распространяясь от ее конечностей к центру тела, к голове. В ушах возник шум, и звуки окружающего мира начали затухать Ее попытки сфокусироваться на лице Ран оказались тщетными – оно начало расплываться перед глазами. Контуры стали нечеткими, цвета потеряли яркость, словно перед ней медленно опускался полупрозрачный занавес. Она хотела что-то сказать – выразить благодарность, удержать, предупредить, но слова застряли в горле, не находя выхода. Зрение окончательно померкло. Все исчезло в одно мгновение, будто кто-то резко выключил свет и звук. Кай заметил, как тело Лу обмякло. Он успел подхватить ее, предотвратив удар о твердую землю. Осторожно, с нежностью, он усадил ее, прислонив к себе, и обнял, поддерживая за плечи. Одной рукой он обхватил ее затылок. Его пальцы задержались на ее запястье - пульс был слабым, но ровным. Он слегка приподнял её голову, вглядываясь в бледное лицо. Ресницы дрогнули, но веки не раскрылись. Рен потянул сестру за плечо: — Ран, достаточно! Отпусти! Девочка вздрогнула, открыла глаза и, словно очнувшись, разжала пальцы. Бледность её лица была разительной, под глазами залегли синеватые тени. В тот же миг Хару и Тэтсу бросились к Акио. Хару опустился на землю рядом с ним, проверил пульс на шее и осторожно поднял веко, наблюдая за зрачком. Тэтсу, с дрожью в руках, бережно исследовал его, стараясь не причинить боли. Они ещё не успели осмыслить произошедшее, как Шиничи, стоявший поодаль и вглядывавшийся в темноту, выкрикнул: — Вы видите!? — его голос дрожал от волнения и надежды. Все повернули головы. Вдали, сквозь полосу деревьев, проступили два ярких света - фары приближающейся помощи.                                   *** Акио удалось избежать смерти, но врачи констатировали: кома. Его подключили к капельнице для восполнения жидкости и питательных веществ. Тяжёлая аппаратура не потребовалась: сердце билось ровно, дыхание оставалось самостоятельным, давление держалось в норме. В тот роковой момент, когда Ран направила поток силы через себя, запустился механизм регенерации. Самые поверхностные повреждения - ссадины, мелкие порезы, синяки - исчезли почти сразу, словно их и не было: кожа на этих участках уже выглядела здоровой, без малейших следов недавней травмы. Глубокие же раны, хоть и сохранялись, явно шли на поправку: края постепенно стягивались, воспаление спадало, а ткани восстанавливались. Будто организм работал на ускоренной перемотке. Уже через неделю картина изменилась. Тело Акио выглядело так, словно он не пережил смертельную схватку- никаких гематом, никаких воспалённых рубцов, никаких следов борьбы. Особую тяжесть ситуации придавала лишь травматическая ампутация - правая рука отсутствовала по локоть. Рана в месте отсечения была обработана и забинтована, но сам факт потери конечности говорил о том, через какой кошмар пришлось пройти Акио. Иоши долго изучал медицинские записи, сверялся с техническими спецификациями и днями напролёт пропадал в своей мастерской. И уже вскоре, он объявил, что разработал прототип бионической руки специально для друга - лёгкую, чувствительную, с тонкой настройкой моторики. Устройство учитывало особенности физиологии Акио и могло, с вероятностью девяносто девять процентов, компенсировать утраченные функции. Однако установить протез пока не представлялось возможным. Врачи настаивали на выжидательной тактике: прежде всего нужно было дождаться пробуждения. Иоши понимал это, но всё равно держал готовый прототип под рукой. — Всё готово, дружище. Мы ждём тебя. Лу разместили в соседней палате - её состояние тоже вызывало опасения. После оттока силы она потеряла сознание и не приходила в себя два дня. Организм словно отключился, чтобы восстановиться. Кай и Тэтсу, не сговариваясь, по очереди дежурили у обоих. Каждый из них словно взял на себя негласную обязанность быть рядом и, хотя никто не распределял смены, они интуитивно понимали, когда пора подменить другого. Когда же Лу очнулась, она не могла сфокусировать взгляд, мышцы не слушались, в голове шумело. Постепенно ощущения возвращались: она различила белый потолок, услышала тиканье часов, почувствовала запах антисептиков. Брат, заметивший движение, тут же позвал медсестер. Как только силы немного вернулись, Лу потребовала отвести её к Акио. Её просили сесть в кресло, но она противилась ссылаясь на то, что - ‘Я могу и сама, уберите это’. Лу долго смотрела на лицо, выискивая малейшие признаки пробуждения. С тех пор она приходила каждый день. Усаживалась рядом, поправляла одеяло и начинала рассказывать о мелочах: что за окном опять пошёл дождь; как Мива из пирога сделала уголь; как Хару и Тэтсу на дежурстве курили и их застукал Рио. Она делилась всем - новостями, слухами, забавными случаями.  В глубине души она твёрдо знала: он скоро очнётся. Просто нужно время. Переживать было не из‑за чего, убеждала она себя и других. И потому не ходила с поникшим видом, не опускала плечи, не прятала глаза. Тем временем Кай старался заботиться о Лу. Он не пытался вытеснить Акио из её сердца. Он понимал, что никто не заменит ей того, кто сейчас лежит с закрытыми глазами, и не стремился занять его место. Но он мог стать кем‑то другим. Лу, стремясь ненадолго сбежать от всех, незаметно покинула комплекс. Окинув округу беглым взглядом, она ускорила шаг, направляясь по заброшенной тропе к городской окраине. Кай, заметив её с башни дежурного, последовал за ней. Он ехал не спеша, используя изгибы дороги как укрытие, пока не оказался на безлюдной парковке возле старого, покинутого супермаркета. Место выглядело угнетающе пустынным: растрескавшийся бетон, проржавевшие ограждения, одинокий, нефункционирующий автомат с газировкой. И тут он заметил Лу. Она сидела на бордюре, скрестив ноги. В руке дымилась сигарета - она медленно затягивалась, потом выпускала дым в сторону, не сводя с Кая взгляда. Подъехав ближе, он вышел из машины и направился к ней. Лу молча протянула ему пачку – жест, казавшийся более формальным, чем искренним. Кай лишь покачал головой и сел рядом. — Ты ведь не куришь. Лу чуть приподняла рукав кофты, обнажая предплечье. Чуть выше запястья виднелся порез - неровный, с едва заметными красными краями. Она указала на него, потом снова затянулась и выдохнула дым, глядя вниз. — Прошла неделя. Обычно такое заживало за три дня, а сейчас…я сломалась. В её глазах читалась не тревога, а скорее усталое удивление - будто она впервые столкнулась с тем, что её тело не всесильно. Кай, заметив её состояние, мягко сказал: — Надо подождать. Твое тело ещё не восстановилось толком. Лу, выпустив кольцо дыма, задумчиво проследила за ним и, кивнув, согласилась: — Да, наверное, ты прав. (Jesse Jo Stark - Fire of love) Они сидели в тишине, нарушаемой лишь шелестом листвы и лёгким ветром, который гонял мусор по пустой дороге. Внезапный крик птицы заставил Лу резко поднять глаза к небу. Кай уже направлялся к машине, и обернулся, чтобы позвать её, но резкий удар ногой в живот отбросил его назад. Он тяжело ударился спиной о кузов. Холодное лезвие мгновенно замерло у его горла. — Воу‑воу, капитан. Что за… — Что он сказал тебе тогда? Несколько долгих секунд он смотрел на неё, прежде чем тихо ответить: — Присмотреть за тобой.  Ты соврал мне. — Лезвие чуть сильнее прижалось к коже. — Ты сказал, что с ним всё хорошо. Ты знал, что он умирает. — Лу, успокойся… — он осторожно отодвинул лезвие пальцем в сторону. Она отступила на шаг, но катану не опустила. Глаза горели болью и обидой. — Успокоиться?! — голос сорвался. — Что, если бы ты не вытащил его оттуда? Что, если бы это была последняя возможность попрощаться?! Ты бы отнял у меня это! Кай медленно поднялся, держа руки на виду. — Лу, тише. Я не хотел подвергать тебя опасности. Ты бы сорвалась туда сломя голову, и тогда… — И что?! Я бы не справилась?! Он попытался сократить расстояние.  — Не подходи! Кусты рядом резко затрепетали, и из них взмыла птица, громко хлопая крыльями. Лу на долю секунды отвлеклась. Этого хватило. Кай молниеносно выбил катану из её руки. Оружие со звоном отлетело в траву. Он попытался взять её в захват, но Лу ударила локтем ему в бок, развернулась и обрушила на него град ударов. Кай только блокировал и уклонялся, просто давал ей выплеснуть всё: боль, злость, отчаяние, накопившееся за последние дни. Наконец, одним точным движением он поймал её руку, развернул и мягко прижал спиной к капоту машины. — Я знаю, что ты сильная. И я знаю, как много он для тебя значит. Но ты тоже важна. Для него. Для всех нас. Если бы с тобой что-то случилось… он бы этого не простил. Я бы не простил себе. Гнев в глазах Лу постепенно таял, сменяясь чем-то другим - растерянностью, усталостью и тем глубоким, давно сдерживаемым чувством, которое они оба боялись назвать вслух. Кай медленно поднял руку и очень нежно стёр большим пальцем слезу, скатившуюся по её щеке. Сердце Лу пропустило удар. Он подался вперёд и замер в миллиметре от её губ, словно спрашивая разрешения. Первый поцелуй был робким, почти невесомым - как лёгкое касание ветра. Всего секунда, но в ней уместилась вся нежность, которую он прятал неделями. Кай чуть отстранился, ища в её глазах ответ. Лу затаила дыхание… и сама потянулась к нему. Второй поцелуй стал глубже. В нём смешались тоска, облегчение, боль и отчаянное желание быть ближе. Лу приоткрыла губы, отвечая, и тихо всхлипнула ему в рот. Её пальцы неуверенно коснулись его шеи, скользнули вверх и запутались в волосах на затылке. Кай издал низкий, дрожащий вздох и прижал её к себе крепче. Одна его ладонь легла на её спину, вторая на талию, проводя вдоль позвоночника. Лу вздрогнула всем телом, словно натянутая струна. Губы слились в третьем поцелуе - жарче, чем прежде, а языки кружились в танце. В воздухе повисло что‑то новое - обжигающее. Под звуки их зацелованных слов они медленно перемещались вдоль машины, не разрывая объятий. Шаг за шагом. И сами не заметили, как оказались на заднем сиденье.  Салон наполнился их прерывистым дыханием, запахом кожи и едва уловимым ароматом одеколона. Лу откинулась на сиденье, увлекая его за собой. Он склонился над ней, опершись на локоть, заворожённо вглядываясь в черты её лица: в трепет ресниц, приоткрытые губы, румянец, разлившийся по щекам, словно отблеск далёкого костра. Его лоб коснулся её лба, а затем губы заскользили вдоль виска, к щеке, оставляя за собой дорожку тепла. Лу закрыла глаза, глубоко выдохнула, растворяясь в ощущениях, будто погружаясь в мягкую, ласковую волну. Тепло внутри нарастало, разгораясь тихим, ровным огнём. Лу выгнулась, тихо застонав, когда он прикусил чувствительную кожу у ключицы. Одежда постепенно исчезала. Его губы прокладывали путь от груди, затем к животу, а пальцы аккуратно освобождали от бретелек. Он приподнялся, и поцелуи побежали по её ноге - от колена к внутренней стороне бедра. Лёгкое покусывание, след зубов, едва ощутимый, и снова возвращение к губам, пока ладонь скользила между её бёдер.  Лу сделала глубокий вдох, подавшись навстречу его ласкам. Её руки скользили по его спине, очерчивая линии лопаток, а ногти чуть царапали, вырывая тихий стон. Тела переплелись, двигаясь в едином ритме-то замедляясь, даря мгновения сладкой паузы, то ускоряясь, увлекая их глубже в водоворот ощущений. — Смотри на меня, — тихо попросил Кай, переплетая их пальцы. Затем Лу приподнялась и плавно оседлала его, опустив колени по обе стороны от его бёдер. Она замерла на миг, чувствуя, как их обнажённые тела сливаются в одно целое. Её ладони легли ему на плечи, потом медленно скользнули вдоль сильных рук. — Обними меня… — прошептала она, наклоняясь так близко, что её волосы упали ему на грудь, а дыхание коснулось губ. Кай тут же обхватил её руками, ладони легли на спину, потом на ягодицы, слегка сжимая и направляя её движения. Их ритм был плавным, глубоким. С каждым движением дыхание становилось тяжелее, стоны громче, поцелуи жаднее. Лу чуть отклонилась назад и её движения стали увереннее, смелее. Кай смотрел на неё снизу вверх. Лёгкий стон сорвался с её губ, когда он слегка изменил угол, усилив ощущение близости. На поверхности запотевшего стекла остались отпечатки - то её ладонь прижалась к прохладной поверхности, то его рука скользнула вдоль края, оставляя влажный след.                                   *** Лу очнулась от лёгкого прикосновения солнечного луча. Она открыла глаза и огляделась по сторонам.  С кухни доносился знакомый, любимый аромат приправ. Кто-то явно с заботой старался приготовить завтрак. Она плюхнулась обратно на подушку, прикрыла запястьями глаза, пытаясь собрать всё в кучу. Приближались шаги - мягкие, осторожные, кто‑то старался не потревожить её пробуждение. Дверь тихонько приоткрылась, и в комнату вошёл Кай. В руках он держал поднос с глубокой керамической тарелкой. — Привет, — улыбнулся он, ставя поднос на тумбочку. — Как себя чувствуешь? — Если честно… отвратительно, — тихо призналась она и приподняла на локтях. Кай сел рядом и осторожно провёл ладонью по её щеке, убирая прилипшую прядь. — Я сорвалась, накричала…—пальцы сжались в складках одеяла. — И это нормально, — перебил он. — Тебе не за что извиняться. Отдыхай сегодня. Он наклонился и нежно поцеловал её в лоб. Лу почувствовала, как внутри что‑то смягчается. Не боль, нет, но острая кромка вины и стыда словно сгладилась, стала менее колючей.                                      *** Капитан, расположившись на краю стола, покачивала ногой. Её присутствие, лишенное всякой суеты, буквально давило на окружающих, сгущая атмосферу в комнате. Она не собиралась кричать или не жестикулировать, лишь обвела взглядом собравшихся перед ней и заговорила, чеканя каждое слово: — Ну что ж, давайте обсудим насущный вопрос. Какого чёрта вы солгали мне насчёт Исао? Вы сказали, что он сбежал. Но это не так, верно? Вы знали, где он, и позволили ему уйти. Более того - вы его отпустили. Мики вскочила с дивана, даже чуть не споткнулась, но устояла на ногах. Её лицо залилось краской, голос зазвучал торопливо, сбивчиво: — Это была моя идея. Я настояла отпустить его. Даже несмотря на то, что он сделал, я просто…почувствовала, что так надо. Я не могла объяснить почему, но внутри что‑то подсказывало: это важно. Лу приподняла бровь, на лице застыло выражение чистого недоумения. «Серьёзно?» Она посмотрела на Хару. Тот, закрыв лицо руками, тихо застонал и покачал головой. Затем переглянулась с Тэтсу. В его глазах буквально читалось: «Ситуация - сюр» Он вздохнул, шагнул вперёд и развёл руками: — Знаю, знаю-это звучит странно. Но раз уж это была её идея, я её поддержал. И других убедил прислушаться. Лу обратилась к Миве. Та криво улыбнулась, пожала плечами и неловко рассмеялась:  — А? Ха-ха…Да, я тоже согласилась. Ну, знаешь…она говорила так убедительно… Лу зажмурилась, зажала переносицу пальцами, словно пытаясь справиться с наступающей головной болью. Затем выдохнула и с горькой иронией произнесла: — Господи… Команда недоумков? Вы смеётесь? Вы хоть понимаете, что поставили под угрозу весь комплекс? Хару наконец убрал руки от лица.  — Лу, прости. Я сомневался, но… поддался общему настрою. Это не оправдание, просто… я хотел верить, что мы поступаем верно. Лу вздохнула, прикрыла глаза на мгновение, затем снова посмотрела на всех и оттолкнулась от стола.  — Хорошо. Только одно спасает вас. Тот факт, что ваш безрассудный поступок, вопреки всему, спас Акио. Вам просто несказанно повезло, что вы почувствовали, что отпуская врага, он случайно не убьёт кого‑нибудь из нас. Мики вздрогнула, открыв рот, чтобы что-то сказать, но осеклась. Её глаза расширились - она только сейчас в полной мере осознала, насколько рискованным был их шаг. Лу обвела взглядом всех по очереди, подчёркивая каждое слово: — Вы действовали наугад. Без плана, без гарантий. И чудом - слышите? - чудом это сработало. Теперь она смотрела на брата. В её глазах читалось нечто большее, чем просто упрёк. Тэтсу опустил глаза, сжал челюсти.  — Я понимал риски. Правда понимал. Ты помнишь наш разговор и знаешь моё мнение по этому поводу. Лу надкусила щёку изнутри. Старая привычка, выдававшая её внутреннее напряжение. Её взгляд метнулся к Мики: та замерла, словно испуганная птица, в глазах – смесь вины и надежды. Затем Лу снова посмотрела на Тэтсу. Несколько долгих секунд она изучала лицо брата - черты, такие знакомые с детства, упрямый изгиб губ, твёрдость во взгляде. Он всегда был таким - не боялся пробовать, ошибаться, брать на себя ответственность за последствия. Хару поднял голову: — Лу, мы все виноваты и готовы… Капитан резко махнула рукой: — Все свободны. Идите отсюда.                                      *** — Ну и ну… Нам просто несказанно повезло. Просто…пиздец как повезло, если честно, — Мива первой нарушила молчание, откинув с лица волосы. Хару нервно усмехнулся и оглянулся, будто проверяя, не подслушивает ли кто. — Ага. Если бы Лу решила нас наказать - мы бы сейчас не отдыхать шли, а дежурить три смены подряд. Они свернули за угол, и перед ними открылся вход в зону отдыха и спокойствия. — Слушай, — продолжила она тише, — мы реально могли всё испортить. Если бы Исао… — Давай не будем уже об этом думать, детка. Он сделал шаг ближе, осторожно взял Миву за руку и притянул к себе. Она обвила руками его шею, отвечая на поцелуй. Всё напряжение последних часов словно растворилось - остались только мягкий свет зелёной зоны, шёпот воды из фонтана и ощущение, что, несмотря на угрозы извне, здесь и сейчас они в безопасности. За столиком, что располагался недалеко от барной стойки, сидели Шиничи и Юка. Юка, устроившись на диване, неспешно наслаждалась своим коктейлем, лениво втягивая напиток через трубочку. Время от времени она обращала свой взор на Шиничи, одаривая его лёгкой, сдержанной, но тёплой улыбкой, -и кивала, показывая, что слушает. Шиничи восседал напротив, его поза выражала полное расслабление, он удобно откинулся на спинку дивана. В его руке покоился бокал, наполненный янтарным напитком, который он время от времени неспешно пригубливал. Белоснежная рубашка с закатанными до локтей рукавами открывала сильные предплечья, а чёрные джинсы идеально сидели, подчёркивая непринуждённую позу. Волосы были аккуратно уложены, будто он заранее знал, что этот вечер может принести что‑то особенное. Он рассказывал что-то, его речь была плавной, без излишней жестикуляции, лишь изредка подчёркивая свои слова едва заметными взмахами руки. Было ясно, что алкоголь уже оказал своё расслабляющее действие. Заметив улыбку спутницы на его шутку, его лицо озарилось искренней радостью. Неторопливо поставив бокал на столик, он слегка наклонился вперёд. — Может, закажем ещё? Она чуть наклонилась вперёд, опираясь локтем на подлокотник дивана: — На сегодня мне хватит алкоголя. Не хочу завтра проснуться с головной болью и понять, что была с тобой всю ночь. — Она чуть прищурилась, в глазах заплясали лукавые искорки. В этот момент Шиничи заметил подошедших Миву и Хару. Он широко улыбнулся и жестом пригласил их присоединиться. — Он тебе ещё не надоел? — Предатель! — Шиничи шутливо ткнул пальцем в сторону Хару. — Пошёл вон тогда, раз такой. — Да ладно тебе, — Хару откинулся на спинку дивана. — Мы тут все выговор получали, пока ты пытаешься соблазнить капитаншу. Шиничи как раз делал глоток из бокала и тут же поперхнулся, закашлялся, поставив бокал на столик: — Да ну?! На сколько всё плохо? Меня уже разжаловали? Или сразу в карцер? Хару тяжело вздохнул, опустил плечи и сделал вид, что ситуация катастрофическая: — Ну-у-у…там пиздец. Лу не была в восторге, конечно.  Мива толкнула его локтем в бок: — Хватит пугать. Всё нормально, Шин. — Да, просто не надо больше слушать бабу. Мива замахнулась для профилактического удара, но Хару успел заключить её в объятия и рассмеялся. Шиничи откинулся на спинку дивана, расслабленно раскинув руки: — Фух… пронесло… — Он подмигнул Юке. — Видишь? Я не какой‑то там нарушитель дисциплины. Хару усмехнулся: — Самоуверенности хоть отбавляй. Компания продолжила непринуждённо общаться и попивать напитки. Обстановка наполнялась уютом: кто-то запустил фонограф, и по пространству разлились спокойные, мелодичные звуки, где выделялись нежные переливы саксофона и размеренным ритмом ударных. Вокруг оживала привычная вечерняя жизнь комплекса: за соседним столиком двое служащих в форме оживлённо беседовали о недавнем патрулировании у лесного массива. Чуть поодаль группа молодых специалистов оживлённо спорила, а у барной стойки пожилая пара делилась впечатлениями о прошедшем дне. Юка, расслабившаяся после очередного коктейля, внимала очередной истории Шиничи, изредка вставляя короткие реплики. Внезапно на её коммуникаторе появилось уведомление. Она прищурилась, пытаясь разобрать текст, но через пару секунд лишь слегка сморщилась и отложила устройство экраном вниз. Спустя около десяти минут к их компании подошла лейтенант - девушка с короткой аккуратной стрижкой и строгой, но не лишённой обаяния внешностью. Она обвела взглядом присутствующих, задержалась на Юке и, слегка наклонившись, тихо произнесла несколько слов, жестом приглашая её следовать за собой. Юка нахмурилась, покачала головой и жестом показала: «Ещё пять минут». Лейтенант скрестила руки на груди и покачала головой. Она подняла ладони в жесте отступления и медленно начала подниматься, но в последний момент потянулась за бокалом, чтобы допить напиток. Лейтенант, сохраняя спокойствие, мягко взяла её за локоть и потянула за собой. Юка поставила бокал на столик, бросила через плечо: «Всем пока!», и позволила увести себя. Хару тут же хитро взглянул на Шиничи и поддел: — Ну, как свидание прошло? — Да как обычно. Вежливые улыбки, обмен шутками… Похоже, наше общение останется на уровне дружеских бесед. Он сделал глоток, окинул зал взглядом и внезапно его внимание привлекло что-то у соседнего столика, расположенного возле панорамного окна. Там сидели две девушки. Они выделялись даже в этой пёстрой толпе: элегантные, с безупречным макияжем. Одна обладала золотистыми волосами и лучезарными глазами, другая – гладкой чёрной стрижкой и дерзкой улыбкой. Несмотря на мир, где опасность подстерегает на каждом шагу, они словно жили по своим правилам:находили повод для веселья, умели наслаждаться моментом и не позволяли тревогам затмить радость жизни. Шиничи, улыбаясь, подмигнул им. Они тут же отреагировали, и стало предельно ясно, что они знакомы. Одна из них что‑то сказала подруге, обе рассмеялись, встали из‑за столика и направились к выходу, бросая на него многозначительные взгляды. Хару проследил куда он смотрит и не смог удержаться от восклицания: — Да ты гонишь! — Что ж, кажется, мне пора!  Мива, не сдержав смеха, сказала:  — Похоже, наше «несчастное влюблённое сердце» быстро нашёл утешение. Шиничи, махнув рукой, направился вслед за девушками и растворился за дверью под аккомпанемент продолжающей звучать в зале джазовой музыки.