Похмелье королевы колледжа

      Прошло минут десять с момента, как Тайлер ушёл. Или пятнадцать. Я не знаю. Пульс стучит в висках так громко, что заглушает даже бас за стеной. Я до сих пор сижу на грязном полу мужского туалета и не могу пошевелиться. Всё, что произошло, не имеет никакого смысла. Я просила девочек не отходить от меня ни на шаг. Ни на один чёртов шаг. И что теперь? Что скажут Шона и Тиффани, когда увидят… вот это?       Пакет лежит рядом, как чужой багаж. Смотреть противно. Но, увы, я не могу находиться в мужском туалете вечно. Неохотно сдирая с себя остатки платья, на которое было потрачено две стипендии, я всеми силами пытаюсь не смотреть вниз. Быстро поднимаю ногу... и моментально жалею об этом. Что-то... шевелится между бёдрами. Madonna... Это, должно быть, сон. Это кошмар, да? Я сплю, а всё, что сейчас происходит, – просто бред при температуре 40. С минуты на минуту я проснусь в своей съёмной квартире, опять накрашусь и поеду по своим делам. Так ведь? Да?! Однако ощущение чего-то нового между ног, чего там явно быть не должно, не отпускает меня. Я медленно сглатываю. Моя непривычно большая рука нащупывает в пакете боксеры. Ёбаные боксеры. Кучу раз видела их на парнях, но... нет, я не могу это надеть! Как они вообще...? Ох, заткнись, Стефани, у тебя нет времени на то, чтобы распускать нюни.       Скрепя сердце я всё же надеваю трусы, и мой взгляд падает на футболку. Белая, слегка помятая, ничего необычного. Единственное, она велика мне. Хотя... Нет, уже не велика. Придётся обновлять весь свой гардероб. Спасибо, Тайлер. Рукава немного жмут. Да и вообще слишком много складок. Это нормально... было, когда у меня имелись грудь и талия. Сейчас есть только эти... мышцы? Ну, то есть, я и до этого занималась спортом, но я не выглядела как внебрачный сын Шварценеггера!       Это неправильно. Ничего из этого не должно быть на мне. Ни эта серая потная толстовка, ни эти джинсы, которые жмут не в тех местах, ни кеды 43-го размера. Как мне выходить на люди в таком прикиде? Притвориться студентом по обмену? Звучит как план. Немного хреновый, но всяко лучше, чем сразу сказать «Привет, это я, Стефани Моретти, только без каблуков и сисек!»       Надо выбираться отсюда, пока не поздно. Я поднимаю сумку с пола. Слава Богу, она цела и Тайлер не успел ничего украсть. Снова подхожу к раковине, дабы привести себя в чувства. Холодная вода освежает. Какая-то неведомая сила заставляет меня опять посмотреть в зеркало. Кадык, едва заметная щетина на лице. На мне до сих пор макияж, который теперь больше похож на клоунский грим. Губы дрожат. Дыхание с трудом восстанавливается. — Я навсегда останусь твоей дочерью, верно? — шепчу я.       Слышна вода, непрерывно капающая из-под крана, радостные крики толпы на танцполе. И только я стою тут как вкопанная.       Внезапно дверная ручка поворачивается. Я быстро надеваю капюшон, молясь, чтобы никто не увидел мою поплывшую тушь. Входит Эндрю. Высокий, мускулистый, с привычным выражением превосходства на лице. Типичный заносчивый тип, строящий из себя «альфа-самца». Сердце бьётся как сумасшедшее, пока я судорожно намыливаю руки, снова и снова.       Он подходит к соседней раковине. В воздухе чувствуется запах его дешёвого парфюма — того самого, который Тиффани считает «сексуальным». Эндрю по-хозяйски плюёт в раковину. — Ну и тусовка сегодня, — он поворачивается ко мне. — Слышь, парень, у тебя сигарет не найдётся? Уйди, просто уйди. — Н-н-нет, я не курю, — бормочу я, не поднимая глаз. Эндрю внимательно смотрит на меня. Я слегка прикусываю губу, изо всех сил стараясь игнорировать его взгляд. И тут он выдаёт: — Слушай, а мы раньше не встречались? Ты случайно не тот студент из параллельной группы, которого оставили на второй год? Он подходит на шаг ближе. Я упираюсь в стену, на секунду затаив дыхание. Между нами всего несколько сантиметров. — Не... не думаю. Я... Я переехала, э, переехал в Ричмонд совсем недавно. Эндрю ненадолго прищуривается, отходит и усмехается. — Недавно, значит? Как скажешь, чел. Он разворачивается к двери, готовый уйти, но в последний момент бросает на меня взгляд боковым зрением. — А, кстати, если ты вдруг наткнёшься на шатенку в розовом платье по имени Стефани, скажи ей, чтобы написала своим подругам. Моя девушка за неё волнуется. Эндрю выходит, и я снова остаюсь одна. — Чел. Он назвал меня «чел». — глубокий вдох — Но ничего. Я многое пережила. Выберусь и из этого дерьма. Мой взгляд опускается вниз, на грязный пол, на лениво завязанные кроссовки и широкую грудную клетку. — Наверное...       Закидываю сумку на плечо и выхожу из кабинки. Капюшон глубоко надвинут. Сердце колотится. Музыка по-прежнему не стихает. Пробираясь сквозь пьяную и весёлую толпу, я замечаю Тиффани. Она судорожно печатает что-то на своём телефоне. Её губы поджаты, тушь немного размыта. Эндрю сидит рядом, рука на её талии. Что-то бормочет. Шоны поблизости нет. Я останавливаюсь. Телефон вибрирует от уведомлений. Подхожу на шаг ближе к этому дивану, на котором они сидят. На секунду мне хочется подбежать и обнять Тиф. Успокоить её; но вместо этого я просто стою посреди клуба, словно меня это вообще не касается. И может быть, так оно и есть.       Толчок в плечо снова приводит меня в реальность. Надо найти выход из клуба. Срочно. На выходе стоит охранник — здоровый, с тату на шее. Тот самый, что два часа назад изучал мой паспорт, будто искал государственную тайну. Сейчас он едва смотрит в мою сторону. — Документы, — говорит он, тянясь к дверной ручке. Я замираю на долю секунды. В сумке лежит ID. С моей фотографией. С моим именем. — Сумка, — я указываю на неё, не поднимая глаз, — она, э... моей девушки. Попросила забрать. Охранник смотрит на клатч в моей широкой ладони. Потом на меня. Пауза длиной в вечность. — Проходите. Серьёзно? И это всё? Никакого "мы не можем пропустить вас без документов". Никакого "подождите, я уточню". Просто "проходите"? Парням действительно проще живётся.       На улице холодно. Гораздо холоднее, чем я ожидала. Или это просто кожа другая, не знаю. Такси приехало быстро. В салоне пахнет хвоей, а кожаные сиденья на удивление мягкие. Водитель молчит — и слава богу. За окном проплывают знакомые перекрёстки, витрины, тот же бар напротив с неоновой вывеской, где мигает буква "а". Мигала тогда, мигает сейчас. Вижу кофейню на углу Мейн-стрит, где мы ели с мамой, когда только переехали. Мама. Интересно, как она сейчас. Чёрт, как мне вообще объяснить ей всё это?       Я прислоняюсь лбом к холодному стеклу и закрываю глаза. Телефон пищит от новых сообщений. Уже знаю, что там написано: "Стефани, ты где???", "Привет, красотка, пойдёшь со мной на свидание? ;)", "Эй, ты видела новый пост в подслушке?" Всё как обычно. Всё на своих местах... Кроме меня.       Доезжаю до дома. Консьерж бросает на меня вопросительный взгляд, но когда я называю квартиру, на его лице появляется лёгкая понимающая ухмылка. Дверной проём. Съёмная квартира. Босоножки у двери. Купила недавно, надела их всего раз... Надо принять душ.       Две зубные щётки в стакане. Набор бомбочек для ванны на нижней полке. Вода холодная. Освежает. Капли стекают вдоль шеи, вниз по ключицам. Аромат лавандового геля наполняет комнату. В голове проносятся слова бывшего из Лондона: «ты сама виновата, что позволила... неудивительно, что твой папаша тебя бросил». Как я могла так облажаться? Всё, к чему я стремилась, рухнуло за одну ночь, как в каком-то дешёвом романе. «Не смотри вниз. Только не смотри вниз.» — думаю про себя, пытаясь ровно дышать. Бесполезно. Это тело... оно не может быть моим. У меня нет волосатых ног, узких бёдер или... всего остального. Эти руки с шероховатой кожей и выступающими венами не мои. Они... мужские. Мужчины.       От них всегда ожидаешь худшего. Мужчины либо создают проблемы, либо убегают от них. При этом какого-то хрена им всё сходит с рук. И вместо того, чтобы тихо радоваться своей привилегии, они, сука, ещё жалуются! Я разбила тебе сердце, Тайлер? Добро пожаловать в реальность! Не все девушки мира хотят быть с тобой. Я сжимаю руку. Адреналин струится по жилам, проникая в каждый сантиметр тела. — Жалкий ублюдок. Решил потешить своё хрупкое эго, превратив меня в это? Ты хоть представляешь, с кем связался? Я за три года поставила на колени весь этот сраный кампус. Думаешь твоя месть что-то изменит? Кулак со всей силы врезается в плитку. Раздаётся глухой удар. На стене остаётся едва заметная вмятина. Вода из-под смесителя не перестаёт идти. Я тяжело дышу, упираясь лбом в мокрую стену. — Я прикончу тебя. Даже без красивого лица. Даже без фигуры. Даже с этим… членом, мать твою.       Голос срывается на последнем слове. Я простояла в ванной где-то пять минут, прежде чем вылезти. Укутавшись в полотенце, я быстро прохожу в спальню. Повсюду развешаны плакаты с Бритни Спирс и бумажные заметки, в углу стоит коврик для йоги, а на столе – книги по психологии, на спинке стула висит чья-то куртка. Уже не помню, кто оставил её, но она мне велика... по крайней мере была. Я ложусь на кровать, пытаясь заснуть. Может, это всё же сон? Или бредни после пьянки?       Но как только я провожу рукой по плоской груди, я понимаю: завтра жизнь не будет прежней.