my only wish is one more year

      Горго настойчиво поправила на сыне красный шарф — короткий, ласковый жест, не навязчивый в своей заботе (с которой его мать никогда не перебарщивала; то просто сказывались месяца разлуки), чему Мидеймос не возражал, да и не посмел бы. только приспустил ткань, чтобы она не щекотала нос. они вышли в полумрак морозного вечера из магазина, за ними закрылись автоматические двери. Мидей держал в руках пакеты с продуктами, их сегодняшние покупки, на большей части из которых настоял он сам. план рождественского стола у него имелся уже заранее (и нет. они не покупали всё в последний момент, это не в его характере; просто докупали необходимое), и Горго была посвящена в него лишь частично, так как, все-таки, собиралась Мидею помочь — мол, не так уж и часто теперь удается приготовить что-то вместе, как раньше, и Мидей, опять же, даже не думал с ней спорить.              в вечерних сумерках крупные хлопья снега, осыпающиеся с неба, особенно хорошо были видны под ярким, уютно-желтоватом свете уличных фонарей. снег характерно похрустывал у них под ботинками, пока Мидеймос и Горго шли нога в ногу, шаг в шаг (Мидей вынужденно замедлил свой).              — отец сегодня задержится на работе?              женщина кивнула, смотря на мимо проезжающие машины с легким прищуром. она снова не взяла с собой очки — хмурилась теперь. Горго не нравилось, как она выглядела в них, а он же считал её прекрасной абсолютно всегда, о чем и говорил ей. она же реагировала на это как на шутку, смеялась и отмахивалась, иногда щипала за нос, если дотягивалась (ведь Мидей пытался увернуться, пусть и не всегда). да, пожалуй.. принимать комплименты было не в их природе.              — ненамного, не переживай.              он кивнул. Еврипон.. не всегда был хорошим отцом, тем более мужем, но рождество всё равно хотелось встретить всем вместе, хоть излишняя сентиментальность и не была присуща хоть кому бы то ни было из их семьи. просто Мидей знал, что матери от этого будет приятнее, даже если их с отцом отношения сейчас походили больше на сожительство из привычки. её радость всегда была приоритетом, — а как иначе? он ведь её сын — и он ни за что не хотел бы видеть её печальной. тем более сегодня.              когда Мидеймос возвращался в родительский дом, они с Горго не всегда стремились заполнить тишину между ними разговорами, нет. его мать не любила бессмысленные диалоги. они просто позволяли друг другу быть рядом — это то, что Горго научила его ценить с самого юношества.              когда они заходят в квартиру, снег осыпается с рыжих Мидеевых волос.              Горго улыбается, стряхивая с его макушки снежинки легким движением, а после щиплет за покрасневшую щеку. Мидей фыркает, не может не улыбнуться в ответ с тихим ну мам, слетевшим с губ. сняв куртки-шапки, они сразу идут на кухню, и по пути Мидей проверяет телефон. некоторое беспокойство (волнение? нет, не совсем. предвкушение?) в выражении лица сына не остается для женщины незамеченным, и она, чуть погодя, спрашивает, пока вымывает руки:              — Фаенон уже добрался? у них все хорошо?              Мидей чуть дрогнул. моргнул пару раз, подняв на мать взгляд. кивнул, немного удивленный тем, что она разгадала объект его мыслей так сразу и даже не уточняя.              — да, скоро они с сестрой будут здесь.              он надеялся, что цвет его щек будет списан ею на последствия мороза с улицы, пусть это и было лишь частичной правдой.              Мидей приехал сюда один только потому, что его экзамены закончились на неделю раньше, чем у Фаенона, и им пришлось разделиться. он предлагал ему дождаться окончания его сессии и приехать в Кремнос вместе, но, кажется, Фаенон больше него ужаснулся мысли о том, что Мидей меньше времени проведет в кругу семьи, поэтому отказался от этой идеи и сказал, что сам приедет сразу же как сможет, вместе с Киреной. Мидея всё ещё немного беспокоило.. не расстроены ли его родители тому, что рождество их сын и дочь будут справлять в чужом городе, чужой семье? Мидей и сам на прошлое рождество ездил в Элизию Эйдес вместе с ними, да и они всегда старались чередовать праздники и каникулы подобным образом, по возможности. с того самого момента, как произошло знакомство с родителями друг друга.              — тогда давай приступать к готовке, — сказала она, завязывая на себе фартук и бросая Мидею второй, который он успешно поймал, откладывая телефон в сторону.              когда Горго и Мидей начали, небольшая, но уютная кухня их квартиры тут же ожила от запахов и шума, от приглушенных разговоров, что имели смысл для них двоих. из гостиной, где мерцали украшенная ель и гирлянды, доносились звуки рождественской музыки из телевизора, включенного на фон и не более, просто чтобы было. в один момент Горго заговорила:              — признаться, временами я скучаю по тому, как ты помогал мне в ресторане. когда был младше.              Мидеймос взглянул на неё с теплотой. она нечасто представала перед семьей чувствительной, и он относился к подобным моментам с нежностью. как к чему-то хрупкому, хоть его мать, несомненно, была не из хрупких женщин.              — я вернусь, как только закончу с обучением. — сказал он, замешивая тесто для имбирного печенья.              Горго покачала головой.              — я всего лишь ностальгирую, это не должно препятствовать тебе, знаешь же? думаю, у тебя есть дела и поважнее.. чем возиться с нашим с отцом рестораном.              Мидей помолчал. на самом деле, он нигде не видел себя, кроме Кремноса. он в Охемский университет поступил-то скорее случайно, чем намеренно, и даже забыл, что заявку подавал, пока ему не пришло письмо об успешном зачислении. с другой стороны.. если бы не эта случайность, с Фаеноном они бы так и не познакомились никогда, просто не столкнулись бы — слишком разные миры, слишком далеко друг от друга они были. эта мысль неприятно царапнула грудную клетку изнутри, и он повел плечом, закатывая рукава своего свитера по локоть. просто чтобы удобнее было готовить и месить тесто, которое он уже выложил на стол. ответа на повисший в воздухе вопрос (немного инородный в рождественской атмосфере) у него еще не было, поэтому Мидей сказал лишь:              — я люблю наш ресторан и заниматься им. да и переезжать из Кремноса насовсем.. мне точно не хотелось бы, мам.              Горго неспешно, понимающе кивнула. она стояла почти плечом к плечу с сыном, занимаясь глазурью для все тех же имбирных печений, отчего по кухне разносился сладковатый, почти приторный запах.              — знаю, Мидеймос. просто.. может, выбор и не легкий, но его нужно сделать в пользу будущего. даже если кажется, что ты предаешь своё прошлое.. это не так, совсем нет.              Мидей ответил не сразу. думал о сообщениях, что получил недавно, о фотографии из аэропорта, где Фаенон и Кирена улыбались, показывая язык. под фотографией было множество сообщений: о том, что у них все хорошо, о том, что Фаенон скучающе скулит при каждом удобном случае (Кирена отобрала его телефон), о том, что Кирена лгунья, и это все неправда (Фаенон вернул себе телефон). впрочем, Кирене Мидеймос верил. на губах у него появился легкий намёк на улыбку.              — спасибо, мам. я.. подумаю.              когда печенья — в виде звездочек, ёлочек и снежинок, — наконец оказались выложены на противень и поставлены в духовку, Горго и Мидей занялись приготовлением остальных блюд.              * * *              из прихожей раздался щелчок замка и открылась, а после тут же закрылась дверь. Горго наскоро вымыла руки и, вытерев их кухонным полотенцем, вышла на звук; Мидей не пошел за ней, позволяя родителям остаться наедине. с кухни он лишь краем глаз видел, как Горго облокотилась о стену, скрестив руки на груди, улыбаясь на что-то, что Еврипон говорил ей с провинившимся видом, пока стаскивал со своих массивных плеч пальто, промокшее от снега. когда мужчина наклонился и поцеловал жену в щеку, напряжение в её плечах сошло на нет, и она пихнула его под бок — совсем неощутимо, судя по всему.              Мидей фыркнул себе под нос, возвращаясь к плите. тогда же он услышал приближающиеся к нему шаги сзади, после чего на его макушку легла теплая ладонь, растрепав и без того непослушные волосы. Мидей оглянулся на Еврипона.              — с возвращением, отец.              раньше, в юности, Еврипон казался Мидею неприступной скалой, выше которой не мог быть просто никто на земле. сейчас же сам Мидеймос был на полголовы выше Еврипона.              — твоя мать издевается надо мной, ты знал?              Мидей сдержал смешок, когда где-то сзади них тоже вернувшаяся к готовке Горго хмыкнула, но ничего не сказала на это.              — и я всегда буду на её стороне.              Еврипон сокрушенно — смиряясь со своим поражением, — тяжело вздохнул.              — что ж, я даже не могу тебя в этом упрекнуть.              он с любовью оглянулся на жену, а та, сделав то же самое в ответ, показала ему язык.              * * *              когда раздался звонок в дверь, было уже довольно поздно; за окном не было и следа ещё совсем недавно, казалось бы, рдеющего заката на горизонте. Мидей и Горго занимались последними приготовлениями на кухне, когда как Еврипон вызвался помочь с тем, чтобы накрыть на стол, и скрылся в гостиной. Горго с полуулыбкой кивнула в сторону двери, когда Мидеймос на секунду застыл посреди кухни с посудой в руках.       — ну, теперь это точно к тебе. — она забрала у сына из рук тарелки. — иди и встречай.       он растерялся, но то лишь на пару мгновений. в следующую секунду Мидей был уже за порогом комнаты, и в пару широких шагов преодолел расстояние до входной двери, сразу же, без промедления отворяя её — вместе с холодным воздухом впуская внутрь и нечто, что чуть не сбило его с ног. явно замерзшие руки вцепились ему в свитер на спине, и Фаенон чуть не повис на нём, как коала, холодным носом уткнувшись Мидею куда-то в плечо, потираясь о него щекой и не говоря ничего, потому что сила объятий и без того была красноречива. Мидею в первые секунды даже нечем было дышать. только когда он ответил на объятие, приобняв Фаенона и придерживая за спину, хватка на нем ослабла, и он смог нормально вдохнуть. следом за Фаеноном, уже куда осторожнее, заходит Кирена и прикрывает за собой дверь. с улыбкой она кивает на брата:       — а я говорила, — напомнила она о сообщениях, что писала ранее. о том, как Фаенон истосковался.       — я и не сомневался. — Мидей вводит руку в светлые волосы, засыпанные подтаявшим снегом. говорил он вполголоса, ущипнув Фаенона за покрасневшее ухо. — ..я кому говорил шапку надеть? ты замерз.       Фаенон издал такой жалобный тихий скулеж, словно щенок, которого только что пнули ни за что.       — и вовсе не замерз, — отрицал он, однако тут же прижался к Мидеевой ладони так, будто, напротив, искал тепла. — ..ну, или немного. совсем чуть-чуть. согреешь?       не успело пройти и пары минут, как Мидеймос уже тяжело вздыхает, и вздох его спешат поймать губами и ласковым смешком.       — прости, прости, — пара легких, невесомых поцелуев. для большего убеждения. — я так торопился к тебе, что забыл обо всем.       хмурость на чужом лице слегка разглаживается, а в янтарных глазах появляется намёк (лишь намёк!) на веселье. долго ворчать на Фаенона никогда не получалось, сколько Мидей ни пытался. Мидей слегка отстраняется и принимается бережно развязывать его шарф, связанный когда-то давно их общей подругой, Касторией.              — тогда поторопитесь раздеться и проходите.              когда Фаенон наконец уж точно отлипает от него, — с трудом, не без уговоров — Мидеймос помогает Кирене. принимает её сумки, отставляя их в сторону и вешая её куртку на положенное для этого место. после они коротко обнимаются, и Кирена всё равно успевает кончиком пальца поиграть с его ниспадающей набок косой. отстранившись, она мягко улыбнулась и склонила голову набок.              — спасибо тебе за приглашение, Мидей.              он качает головой. в прошлый раз Кирена не смогла приехать, и это была её первая поездка в Кремнос. Мидей видел, как глаза девушки искрятся легким, но вместе с тем же игривым, привычным ей любопытством. вероятно, после праздников она попросит его устроить ей небольшую экскурсию.. конечно же он не будет против. когда-то она точно также проводила его по местам в Элизии Эйдес, рассказывая все неловкие истории, что произошли с Фаеноном в том или ином месте. знай он, что все это известно Мидею, вероятно, пошел бы и лег в сугроб, предпочитая окоченеть.              — пустяки.              как раз в тот момент к ним вышла Горго. на её лице была яркая, теплая улыбка. сдержанная осторожность давно сменилась доверием: она прекрасно видела каким счастливым Фаенон делал её сына, и иначе относиться просто не получалось. хотя первое впечатление Мидеева семья производила не самое дружелюбное, скорее наоборот — отчужденное и холодное, почти опасное, каким мог показаться и сам Мидей, если не попытаться узнать его поближе. а сейчас.. его мама обнимала застывшего (всё ещё смущенного подобным вниманием) Фаенона, и в эти же объятия притягивала поспешившую к ним Кирену, которая, в отличие от своего брата, чувствовала себя куда уютнее в компании Горго (по крайней мере, ей нечего было бояться — это не она встречалась с сыном этой отважной женщины, а значит и не была в зоне риска).              — рада вас видеть. надеюсь, вы хорошо добрались? Мидей переживал.              — я на кухню, — тут же сказал он на октаву выше, чем обычно. да, он переживал, это было очевидно, но когда это озвучивал кто-то другой в его присутствии, и так прямо..              Кирена тихонько рассмеялась, особенно когда Фаенон, моргнув пару раз, — осознавая — тут же пошел, чуть ли не побежал, за Мидеем.              (едва не врезавшись в дверь кухни, которую тот хотел закрыть за собой)              — я с тобой!              — даже не вздумай, ты здесь как гость. я вышвырну тебя, если ты начнешь что-то делать.              — тогда я буду моральной поддержкой?              — …просто помолчи.              Горго и Кирена лишь смотрели им вслед, и женщина скрестила руки на груди.              — ну, думаю, теперь они и сами справятся.              * * *              Кирена зажгла бенгальский огонек, и он заискрился в её руке, как крошечный фейерверк, бликами заплясав в глазах всех присутствующих.              — раз…       Горго всё-таки слегка прижалась к плечу Еврипона, подняв бокал с гранатовым вином. с необъятной, щемящей в сердце любовью и нежностью она поглядывала на сына, чуть склонив голову набок. с тем, что Еврипон приобнял её, ей пришлось смириться.       — два…       под столом Фаенон крепко-накрепко переплел свои пальцы с Мидеевыми, чувствуя, как по тыльной стороне ладони проводят подушечкой большого пальца, медленно, неспешно. он слегка поворачивает голову, и их с Мидеем взгляды в полумраке комнаты, сияющей разве что огнем множества гирлянд, встречаются.       — три…       хватка Мидея крепчает, он улыбается. Фаенон готов поклясться, что его улыбка — это одно из чудес света; то, что, будь Фаенон рыцарем в каком-нибудь фэнтезийном романе, вдохновляло бы его захватывать королевство за королевством и переворачивать миры с ног на голову. он совсем не сразу понимает, что улыбается тоже, да так, что болят мышцы лица.       — с рождеством!       отгремел обратный отсчёт, бокалы всех присутствующих в одну секунду с легким звоном коснулись друг друга, и каждый отпил из своего. за окном внезапно замерцало разными цветами, загремело; начали запускать салюты. Кирена первая направилась к балкону со звонкой просьбой пойти и посмотреть. Мидей сразу за ней, а значит и Фаенон, конечно же, тоже. они так и не размыкали своих рук, пока Мидею не пришлось набросить на плечи Кирены плед, что он подобрал по пути до балконной двери — чтоб та не замерзла, конечно — и он обернулся было к матери, чтобы спросить, не принести ли чего ей, но, увидев Горго в объятиях Еврипона и несколько даже.. завороженно смотрящую на небо, он не стал ей, им мешать. редко когда Горго можно было увидеть столь мечтательно-отвлеченной, так что Мидей по-особенному ценил это мгновение.       за Фаенона переживать было лишним — тот прилип к нему так крепко, что, вероятно, забирал всё его тепло, согреваясь. впрочем, против Мидеймос не был: прилипчивость его была не менее сильной, просто потаенной, и раз уж Фаенон такой назойливый — об этом никто никогда не узнает, ведь он все сделает сам. увлеченный моментом, таким зыбким в своей особенности (все его близкие люди здесь, в рождественскую ночь; смотрят в ночное небо, залитое разноцветными вспышками салютов, и щеки кусает зимний холод), Мидеймос не сразу замечает, как его отводят назад. теперь они стояли чуть поодаль ото всех, уже наполовину в гостиной, а не на балконе, и дрожь в руке Фаенона, снова и всё ещё переплетенной с его, выдавала чужое волнение. не успел Мидеймос повернуться к нему лицом целиком и спросить, в чем дело, как мягкие, слегка обветренные губы встретились с его собственными, поймали несостоявшийся вопрос и ответили на него легким поцелуем. поцелуем, который Мидей принимает, углубляет. и почти чувствует, как вторая Фаенонова рука запуталась в его волосах.       поцелуй, однако, вышел коротким, — Фаенон и без того перенервничал, а пойманными быть им обоим не хотелось, пусть они уже и не подростки давно — но очень и очень правильным. на языках осело послевкусие гранатового вина и имбирного печенья.              в глазах — отражение лиц друг друга и цветные всполохи на ночном небе где-то позади.              — ты успел загадать желание? — внезапно и шепотом, только для Мидеевых ушей, спрашивает Фаенон.              в ответ кивок. их носы соприкасаются на короткое мгновение, и в жесте чувствуется робкое любопытство.              — даже не пытайся, я не скажу, — тем же шепотом и также тихо.              и в самом деле: не было нужды. ведь оно было у них одно на двоих.

«My only wish is one more year,

And then I want them all.»