Октябрь и Апрель

      - Поздравляю от всей души, дорогая Кристина! Счастья, достатка, чтоб дом - полная чаша! – щебетала Антуанетта Жири, расцеловывая девушку в обе щеки. – Я уверенна, что мадам Валериус была бы очень рада, видя вас нынче. Такая красивая невеста!        Кристина натянуто улыбнулась, невольно опуская взор на свой свадебный наряд. Её платье, внешне простого кроя, выглядело одновременно элегантным и роскошным: глянцевый атлас цвета топлёного молока, подобно мягкому металлу, безупречно обтекал точёную фигуру девушки, обрисовывая тонкость талии и стройность бёдер. Украшающие корсаж и переднюю планку юбки, сияющие жемчужные пуговицы, расстёгнутые на груди и ниже колен, приоткрывали нижний слой платья из переливчатого шёлка, восхитительно мерцавший при каждом движении. Довершали образ высокие атласные перчатки и падающая с венка газовой волной длинная фата.       - Теперь моя очередь! – К невесте подошла дочь мадам Жири Мэг – изящная блондинка с гибкой фигуркой, обладающая всеми данными, чтобы занять место будущей прима-балерины Оперного театра. – Поздравляю тебя со вступлением в брак и желаю всего самого наилучшего! – сказала, также целуя новобрачную в щёчку. – Кристина, ты ведь счастлива, да? – спросила Мэг шёпотом, прежде чем запечатлеть поцелуй на второй.        Даэ столь сильно сжала черенок свадебного букета, что шипы составляющих его белых роз больно кольнули пальцы. Зачем Мэг спрашивает об этом? И нужен ли ей честный ответ?       - Месье обещал мне, что сделает всё, чтобы я чувствовала себя счастливой, - уклончиво ответила Кристина, отводя взгляд.       Следующим к невесте приблизился до этого скромно стоявший в сторонке Жюль Бернар.       - Примите и мои поздравления, мадам. Пусть в вашем союзе всё будет благополучно, - последние слова он произнёс так, словно и сам не слишком верил в то, о чём говорил.       Когда же все приглашённые гости, в лице упомянутых трёх человек, исполнили свой долг, поздравив молодую чету, жених - в безукоризненном фраке, белом галстуке и бежевой кожаной маске, что в полумраке церкви можно было принять за нормальное лицо – решительно оттеснил всех от своей законно венчанной жены и, предложив той руку, повёл к выходу.       Кристина покорно шла рядом с ним, глядя прямо перед собой и нисколько не интересуясь пышным внутренним убранством главного нефа, через каковой они проходили. Признаться, она даже названия храма, где только что прошла брачная церемония, не помнила.       Быстро спустившись по церковным ступенькам к уже ожидавшему их экипажу, нынешние супруги сели внутрь, и возница, вероятно, заранее знавший адрес, стегнул лошадей.       Карета бойко покатилась по улицам вечернего Парижа. За окошком бесконечно плыли огни, казалось, никогда до конца не засыпающей столицы, но девушка их будто не замечала – всё её внимание сосредоточилось на поблескивающем с безымянного пальца обручальном кольце, украшенном лишь гравировкой с переплетением инициалов. Однако распознавание этих символов ускользало от сознания Кристины; голова была тяжёлой и пустой, всё внутри словно замерло в предвестии чего-то неведомого, но неизбежного.       И вот экипаж остановился. Первым выбрался месье Эрик, девушка последовала за ним. Подняв глаза от скользких булыжников мостовой вверх, она удивлённо ахнула: они стояли не перед знакомым домом по улице Риволи, 13, а у начала небольшого переулка, одну из сторон которого составляло громадное здание Парижской Гранд-Опера.       - Почему мы приехали сюда, а не... – в полнейшем недоумении проговорила Кристина.       - А не на Риволи? – месье, очевидно, ждал подобного вопроса. – Та квартира принадлежит не мне, а одному моему... хм... знакомому, родом из Персии. Как раз туда он и уехал на время, в связи со сменой там власти. Впрочем, это не представляет для вас интереса... Итак, наш Перс попросил меня присмотреть за его парижским жильём, и оказалось, что там весьма плодотворно работается, - хмыкнул он. – Однако моё жилище находится в другом месте. Прошу! – совершив указующий жест рукой, Эрик направился в ту самую тёмную улочку, увлекая Даэ за собой.       Через пару десятков шагов он остановился у неприметной ниши в стене и, достав большой ключ, отворил им скрывавшуюся там калитку. Они ступили под низкий свод, тут же оказываясь в темноте. Но месье, видимо, знал это пространство, как свои пять пальцев: минута шуршания – и в его руках засветился фонарь, выхвативший из мрака... круто уходящую вниз лестницу.       - Смотрите под ноги, Кристина, ступеньки здесь истёртые, - предупредил мужчина. – А ещё лучше - держитесь за мою руку, - и он протянул ей неизменно затянутую перчаткой ладонь.       Девушка обхватила его длинные твёрдые пальцы, и они начали свой необычайный путь. И чем ниже спускались, тем сильнее Кристину вновь охватывало чувство нереальности того, что разворачивается перед её глазами: непроглядная тьма впереди и позади, влажно отсвечивающие стены из мощных каменных блоков, жутко гулкое эхо шагов, направляющихся в какую-то невообразимую бездну – всё это было похоже на переполненный ужасами готический роман... быть героиней которого девушка ни капельки не желала. Единственным, что хоть немного её успокаивало, была надежда, что ещё чуть-чуть, и коридор снова пойдёт вверх, выводя их...       Внезапно они вышли на довольно ровную площадку, и Кристина старательно завертела головой в поисках ожидаемой лестницы, ведущей наверх. Поражённый вздох сорвался с её губ, когда в мутной черноте, отражая блики светильника... засверкала вода.       - О, Господи!..       - Это подземное озеро, - едва ли не весело сообщил Эрик. – Я зову его Авернским.       - Подземное? – испуганно прошептала девушка. – Значит, мы действительно спустились?..       - Да, мы находимся под Опера Гарнье. Но не спрашивайте сейчас, откуда здесь взялся этот водный резервуар, все вопросы – позже. – Во время своих пояснений мужчина быстро отвязал от каменной тумбы верёвку, и лишь тогда Даэ заметила покачивающуюся у края своеобразного причала лодку. – Садитесь! – он подал ей руку, помогая забраться внутрь.       Кристина судорожно вцепилась в борта рывками двигавшейся лодки, со страхом глядя на колышущуюся, похожую на чернила воду. Казалось, упади туда что, уже никогда не выплывет.       Вскоре лодка остановилась у такого же, выложенного каменными плитами, берега. Месье Эрик ловко выпрыгнул на твёрдую поверхность и, закрепив верёвку в толстом стальном кольце, обеспечил своей спутнице безопасный выход на ступеньки «набережной».       Всю водную часть путешествия Кристина была так напряжена, что только сейчас обратила внимание на исходящий сбоку свет. Она поглядела в ту сторону – высоко вделанный в камень светильник освещал сложенную из гладкого кирпича стену с выдающимся порталом входа. То выглядело словно театральная декорация, изображающая жилой дом, если бы не... отсутствие каких-либо оконных проёмов. Входная дверь, причём весьма мощная, была, а окон – нет.       Эрик жестом указал девушке следовать за ним. У двери он совершил некие странные манипуляции и, не воспользовавшись хоть каким-нибудь ключом, отпер железную створку.       - Если я не ошибаюсь, - сказал, вглядываясь в Кристину искристо-мерцающими глазами, - есть такая традиция: свою молодую жену в дом следует вносить на руках... – И не став ожидать ответа упомянутой жены, подхватил её на руки.       Девушка приглушённо взвизгнула, изумлённая, как стремительностью его действия, так и той лёгкостью, с каковой мужчина поднял её вверх. В его движениях угадывалась недюжинная сила, довольно неожиданная, при учёте свойственной ему худобы.       Между тем, Эрик перенёс свою ношу через порог и бережно поставил на ноги. Внутри помещения было темно, лишь на пол, тоже из камня, падала полоса света от наружного фонаря. Месье коснулся ладонью стены – тотчас же вспыхнул яркий свет нескольких газовых рожков, давая Кристине возможность осмотреться.       Они находились в начале достаточно длинного коридора, в который, размещаясь только по правую сторону, выходило несколько дверей, и лишь одна из них располагалась в самом конце, напротив входа в дом. Тут же в стену была встроена вешалка, куда хозяин дома уже повесил свой плащ и шляпу. Кивком головы он повелел девушке последовать его примеру. Что та и сделала, передав мужчине светлое манто, приобретённое как раз для дня свадьбы.       - Полагаю, небольшая экскурсия будет отнюдь не лишней, чтобы вы могли более свободно чувствовать себя в новом доме, - предложил Эрик. – Кстати, ваши вещи уже здесь.       Кристина поблагодарила, и они, под водительством месье, двинулись по коридору. Первая дверь вела на кухню, далее была гостиная, потом – библиотека. Следующей располагалась комната хозяина дома, однако он не стал отворять её, ограничившись туманным комментарием, что девушке она придется не по нраву. За последней же дверью, в торцевой стене, оказалась спальня, отведенная для самой Кристины. Месье Эрик с напускным флером торжественности распахнул дверную створку, и девушка заглянула через порог с тревожным любопытством.       То была небольшая комната, обставленная в так называемом стиле Луи-Филиппа: с камином, резной мебелью и огромной, под пурпурным покрывалом, кроватью по центру. Слишком большой, как для одного... У Кристины в груди словно что-то оборвалось.       - Ваши чемоданы я поставил в дальнем углу за камином, - уведомил месье, но когда Даэ помыкнулась было внутрь, он, разгадав её намерения, преградил ей путь. – Вещами вы займетесь позже. Прежде следует отметить заключение нашего союза.       Эрик опять провел девушку в гостиную. Она, осматриваясь, повела головой по сторонам, однако всё убранство комнаты сливалось перед глазами в единый тёмный фон, пронизанный огненными точками зажженных свечей. В её поле зрения задержался только громадный, отблескивающий черным лаком рояль, и в другой раз Кристина, несомненно, уделила бы столь величественному инструменту надлежащее внимание, но теперь её восприятие затмевало неприятное холодящее чувство, неотступно заполоняющее всё внутри.       - Чем желает угоститься моя жена? – вывел девушку из оцепенения бархатный голос. – Шампанским или токайским из королевских погребов Кенигсберга?       Она подняла глаза на стоявшего в шаге от неё Эрика. Новая маска открывала рот и бледный костистый подбородок – это было непривычно, но в то же время давало больше шансов распознать его настроение. Которое сейчас, кажется, было весьма недурственным.       - А можно мне чай? – робко попросила Кристина.       - Чай? – уголок тонких губ приподнялся в усмешке. – Впрочем, как вам угодно, мадам.       Когда же месье – у неё даже мысленно язык не поворачивался употребить слово «муж» - отправился на кухню, девушка, ощущая слабость в коленях, опустилась на краешек дивана.       До недавнего момента собственный разум будто оберегал её, но когда она увидела то ложе... ложе, каковое ей нужно разделить с тем, кому она теперь принадлежала… Кристина не могла вспомнить, когда ещё ей было так страшно.       Хотя сейчас её пугали не столько детали предстоящего таинства (о том, что именно происходит между супругами за дверью спальни, девушку никто не просветил, поэтому о любовном действе она имела весьма смутное представление), сколько вопрос иного свойства: каким будет с ней месье Эрик? Вряд ли он окажется ласковым, ибо стоит ли ожидать от такого сурового человека особой нежности?.. Или грубым? Однако за всё время их знакомства месье никогда не допускал по отношению к своей подопечной каких-либо проявлений жестокости, и маловероятно, что он станет совершать нечто, что может преднамеренно её обидеть. Тогда, холодным и равнодушным, каковым бывал чаще всего?.. Ох, совсем не таким представляла Кристина Даэ своего будущего мужа... А ещё и маска!.. Пожелает ли Эрик оставаться в ней, или захочет снять? От этой мысли по телу девушки прокатилась леденящая дрожь.       Коротко говоря, к тому часу, когда её супруг возвратился в гостиную с чайным подносом, Кристина находилась на грани умопомрачения: и чем настойчивей одна часть души увещевала девушку, что она должна пережить предначертанное с честью, как это выдерживают миллионы других женщин, тем сильнее часть вторая подстрекала Кристину броситься месье в ноги и умолять, чтобы он вообще её не трогал.       Тем временем Эрик подал ей чашку чая и, принимая её, девушка едва ли могла сдержать дрожь в руках. Как не старалась Кристина себя контролировать, становящиеся всё более стылыми пальцы просто ходили ходором, и пока она заставила себя выпить хотя бы половину напитка, чашка несколько раз предательски стукнулась о блюдце. В конце концов, новобрачная торопливо поставила посуду на столик, не в силах поднять глаза на сидящего напротив мужа.       - Сегодня был весьма напряжённый день, - проговорил месье вполне ровно. – Вы, верно, устали. Пойдёмте, я отведу вас в спальню.       При слове «спальня» по спине Кристины промчался колючий холодок. А Эрик поднялся и, на правах хозяина, вышел из гостиной первым; девушка на негнущихся ногах поплелась за ним.       Мужчина остановился у двери её комнаты и, ухватившись за дверную ручку, повернулся к Кристине. Он окинул её долгим и внимательным взглядом, словно невиданное доселе создание.       - Вы... вы ведь будете добры со мной, правда, месье? – почти плача, прошептала девушка.       Его искрящиеся глаза вспыхнули огнём, но тут же подёрнулись непроницаемым пеплом.       - Смотря, что вы подразумеваете под добротой? – сардонически ухмыльнулся он и далее, кивнув каким-то своим мыслям, решительно толкнул створку двери. – Заходите!       Кристина, чувствуя, как подкашиваются ноги, вынудила себя переступить порог, в ту минуту, как никто другой понимая, что ощущает приговорённый, поднимаясь на эшафот. Замерев посреди комнаты, она невольно зажмурилась, в панике ожидая того, что последует...       - Сядьте у огня, Кристина, - донесшийся до неё голос, чудилось, был полон печали.       Она повернулась и, пройдя в указанном направлении, опустилась в стоявшее у камина кресло. Пары у того не было, поэтому Эрик остался стоять, облокотившись о боковую часть камина.       - Признаться, я собирался отложить этот разговор до завтра. Но, видимо, ради вашего спокойствия, нам лучше объясниться сегодня. – Его длинные пальцы выбили на мраморной полке нервическую дробь, а глаза остановились на трескающихся от жара поленьях. – Я вполне осознаю причины, по которым вы согласились выйти за меня замуж. И я даже догадываюсь, какие мысли нынче терзают вашу душу... Но вам не следует бояться, Кристина. – Эрик поднял на неё взгляд, что сейчас, отражая полыхающее пламя, сверкал поистине огнистым блеском. – Я никогда не коснусь вас.       Теперь Кристина вскинула на него свои прозрачные фиалковые глаза, внезапно потемневшие от невыразимого неверия.       - Я не совсем вас понимаю... - в ошеломлении вымолвила она. – Закон даёт вам все права...        - Права?! Сама природа лишила меня подобных прав! – резко взвился он с едкой горечью. – Я давно презираю человеческие законы, моя дорогая. Впрочем, не один из них не позволяет поддавать женщину такому испытанию, как близость с живым мертвецом... Я не для того женился, чтобы так вас мучить.       - Тогда зачем вы на мне женились? – вопрос сорвался с девичьих губ сам собою.       Миновало не одно мгновение, прежде чем Эрик заговорил:       - Я живу на этом свете уже более сорока лет, и практически всё это время был один. Я к этому привык, даже сам избегал взаимодействия с родом человеческим...  Однако сейчас мне всё сложнее выносить своё одиночество! - он мучительно вздохнул. – Я сумел накопить столько средств, что не потрачу их и до конца своих дней. Но я не хочу встретить закат жизни, будучи по-прежнему совершенно одиноким, мне необходимо, чтобы кто-то был рядом... – Эрик снова пронзительно глянул на застывшую в кресле девушку. – Мне нужно общество. Ваше общество, Кристина. Я даю слово, что не стану злоупотреблять вашим расположением, - всего несколько часов в день; всё остальное время вы сможете проводить по своему усмотрению. Вы ни в чём не будете нуждаться – я обеспечу вас всем необходимым, вам стоит только попросить.       Он замолчал, испытывающе взирая на девушку. Кристина же находилась под таким впечатлением от всего произошедшего и услышанного, что просто не могла говорить.       - Месье Эрик, – подала голос она, не в состоянии выдержать прямого взгляда обжигающих глаз своего визави. – Я не знаю даже, что вам сказать...       - Сейчас я ничего от вас и не требую, - повёл плечом он. – Пожалуй, кроме одного... Вы моя супруга теперь, поэтому прекратите называть меня месье. Зовите меня просто по имени. Эрик.       - Хорошо, ме... Эрик, - слабо, почти обессилено, кивнула девушка.       - Вот и прекрасно, - на истончённых губах мужчины мелькнуло некое подобие улыбки. – А сейчас, дорогая, отдыхайте.       Отвесив церемониальный поклон, он уже собирался уходить, но у двери задержался и добавил новым, неслыханным Кристиной прежде, тоном:       - Спокойной ночи, моя милая, живая жена.       Не дожидаясь ответного пожелания, Эрик покинул спальню, которой, очевидно, было не суждено стать супружеской.