Октябрь и Апрель

      Кристина просыпалась медленно, чему способствовала обволакивающая, глубокая, почти невероятная тишина. Открыв глаза, девушка потянулась в кровати. Места было предостаточно, постель мягкая; она уже давно так хорошо не высыпалась. Интересно, который сейчас час?       Приподнявшись на локте, Кристина разглядела в тусклом свете газового ночника стоящие на камине часы. И ахнула – было начало десятого утра... Господи, она же опоздала на работу!.. И только стремительно откинув одеяло, подумала: ей теперь не нужно идти на работу, отныне у неё совсем другая жизнь.       Поразмыслив с минуту, Кристина решила, что выйти из спальни следует в любом случае, и, выбравшись из постели, начала приводить себя в порядок. Напоследок, аккуратно оправив манжеты на домашнем полосатом платье, девушка выскользнула в коридор.       Все выходившие туда двери были заперты, не из-за одной из них не доносилось ни звука. Кристина решила начать осмотр с самого важного помещения в доме – с кухни. Но та оказалась пуста, лишь на столе обнаружилась написанная понятным только его обладателю и молодой переписчице почерком записка, гласящая, что завтрак находится в духовке, а напиток мадам может выбрать по своему вкусу. В подтверждение этого предложения тут же, на столе, стояли коробочки с чаем, кофе и сахаром и полный комплект приборов, необходимых для трапезы. Девушка вздохнула – раздосадовано или с облегчением? – завтракать ей придётся одной.       Впрочем, она позабыла почти обо всём, когда, открыв дверцу духового шкафа, её окутало ароматное тепло пышного омлета с сыром. Поставив чайник, Кристина принялась за еду.       Когда же от вкуснейшего угощения не осталось и следа, она тщательно вымыла и вытерла посуду и распахнула один из шкафчиков, надеясь определить, какой предмет куда поставить...       - Осматриваете свои новые владения? - Голос был неизменно красив, но от неожиданности девушка резко вздрогнула, мгновенно оборачиваясь.       Эрик стоял в дверях кухни, в ещё наброшенном на плечи плаще – видно, только что откуда-то вернулся. Однако Кристина не чувствовала себя в праве спросить, где он был.       - Спасибо за завтрак, - сказала она. – Я вымыла посуду и хотела убрать её на полку.       - Вы помыли посуду? – он, казалось, был удивлён. – Зачем? Не стоило этого делать.       Кристина опустила голову, совсем растерявшись. Кажется, она всё делала правильно... Тогда почему Он недоволен?       - Мес... Эрик, скажите, где у вас хранятся продукты? – она попыталась переключить его внимание со своей непонятной оплошности. – Я хотела бы что-нибудь приготовить к обеду.       - Они в кладовой вон там, - хозяин дома указал на небольшую дверцу возле мойки. – Однако ничего такого не нужно. Пищу я готовлю сам.       - Но не могу же я ничего не делать по дому...       - Оставьте эти глупости, Кристина! – категорично отрезал он, скрещивая руки на груди. – Мне нужна жена, а не домработница.       В тот миг девушка ощутила острое желание убежать, а так как мужчина загораживал путь к отступлению, это обстоятельство толкнуло её на смелость выразить хоть подобие протеста:       - Однако мне ведь нужно чем-то заниматься. Я не смогу всё время... бездельничать.       Кристине почудилось, что её супруг улыбнулся.       - Мы продолжим работу над рукописью. Только теперь вам не нужно будет просиживать часы напролёт с пером в руках. Вполне можно сократить отведенное на эту деятельность время, чтобы вы не переутомлялись. – Немного помолчав, он продолжил уже более мягко: - Ну а вы сами, Кристина, чем бы желали заниматься? Что вам нравится? Если вы любите читать – вся моя библиотека в полном вашем распоряжении.        - Благодарю, - губы девушки тронула слабая улыбка.       - А ещё, если память меня не подводит, вы говорили, что интересуетесь музыкой.       - Да, - вздохнула Кристина, - но толком играть на каком-либо инструменте так и не умею. Хотя и хотела бы, - с тихой грустью добавила она.       - Главное, чтобы было желание! – вдруг оживился Эрик. – И коль скоро вы действительно желаете научиться, лучше не терять времени даром. Пойдёмте же.       Золотистые глаза засверкали возбуждённым блеском, и девушка не рискнула отказаться, даже если бы и захотела. В гостиной Эрик подвёл её к роялю – великолепному, отполированному до сияния инструменту – и, схватив стоявшую партитуру, протянул жене один из листов.       - Вы понимаете, что здесь написано?       - Если честно, - смутилась Кристина, - ваш почерк я понимаю лучше.       - Полагаю, - иронично фыркнул он, - я могу принять это за комплимент, дорогая.        Далее Эрик усадил её за стол и, сев рядом – однако даже их одежда не соприкасалась, - придвинул нотный лист. Он начертал несколько знаков, давая соответствующие пояснения; девушка же вбирала всё с напряжённым вниманием, через время словив себя на том, что слушает мужа с таким интересом, будто он рассказывал не сухой учебный материал, а увлекательную историю.       В итоге, на первый раз так и не допустив свою жену-ученицу к инструменту, он сказал, что на сегодня будет достаточно, а Кристина может до обеда отдохнуть. Когда же она сообщила, что намеренна разобрать свой чемодан, Эрик посоветовал составить список необходимых вещей – Жюль приобретёт всё, что нужно.       Поблагодарив, Кристина ушла к себе, надеясь создать уют в своём новом жилище.       Впрочем, медленно шли дни, а уютней в подземном доме девушке не становилось. И дело было не в том, что они находились в нескольких десятках метров ниже мостовой; просто там Кристина чувствовала себя... непонятно кем. Ей казалось, что и после вступления в брак, их с месье отношения практически не изменились: он по-прежнему обращался с ней с подчёркнутой прохладной вежливостью; единственная разница заключалась в том, что ныне девушка жила в доме своего нанимателя. Причём жила скорее, как гостья, но не хозяйка - Эрик сам готовил еду и не позволял ей трогать его вещи, он вообще освободил супругу от домашних обязанностей...       Да, Кристина помнила, что ему нужна жена, а не прислуга, но в собственных глазах она выглядела едва ли не содержанкой, каковую её покровитель одаривает одеждой и мелочами, в разы превышающими запросы из скромного списка, разве что ничего не требует взамен. Или даже не кокоткой, а вовсе какой-то скульптурой, что должна служить украшением его логова.       Пусть с самого начала то был необычный союз, но девушка плохо понимала, чего в целом от неё ждут. Её муж сказал, что желает общества, но и общение их было ограниченно: девушка понемногу переписывала его научный труд; вышивала в гостиной, пока он работал за столом; только во время занятий музыкой они обменивались какими-то фразами, и то больше говорил Эрик, она же внимала его наставлениям с прилежанием. И страхом. Нет, девушка не опасалась какого-либо насилия со стороны мужа; она боялась разочаровать его, как не может оправдать ожиданий особа, которую подобрали лишь потому, что не имелось иных, лучших вариантов...

* * *

      В двадцатых числах декабря Кристина чувствовала себя совсем тоскливо. Однообразные дни, замкнутое пространство, отсутствие солнечного света – всё это ввергало её в состояние подавленности и уныния. Впрочем, жаловаться своему супругу девушка не смела, страшась, что он сочтёт её неблагодарной. Единственный лишь раз она заговорила о том, что хотела бы навестить матушку, но поддержки в своей просьбе не нашла.       - Сейчас слишком холодно, - строго заявил Эрик. – Когда погода улучшится, я отвезу вас.       Кристине ничего не оставалось, как подчиниться. И ждать... когда улучшиться погода... ждать долго, при учёте того, что бОльшая часть зимы была ещё впереди.       Однажды, наводя порядок на письменном столе, девушке на глаза попалась затерявшаяся среди кипы бумаг театральная программка. Осторожно, словно то был секретный документ, Кристина вытащила сложенный книжицей листок и принялась изучать. Это оказалась брошюра, анонсирующая большой предрождественский концерт, с участием лучших артистов знаменитой Гранд-Опера. Бегло скользнув по списку запланированных номеров, девушка уловила знакомое имя – в качестве исполнительницы балетной партии Сильфиды значилась Маргерит Жири – и не смогла удержаться от радостно-изумлённого вскрика...       - Что вызвало у вас такой экспрессивный интерес, моя дорогая?        Эрик по-кошачьему бесшумно вошёл в гостиную. Кристине пора бы привыкнуть к его манере появляться внезапно, как призрак, но она продолжала каждый раз невольно вздрагивать.       - Я смотрела оперную программку, - с робостью, находившей на неё почти всегда, когда требовалось говорить с мужем, ответила девушка. – И было приятной неожиданностью увидеть там, помимо прочих, имя моей приятельницы Мэг.       - Стоит ли удивляться? – небрежно повёл плечом Эрик. – Мэг Жири – подающая большие надежды танцовщица. Впрочем, почтенные директора Оперы настолько близоруки, что порой не могут разглядеть талант, пока не получат прямую... подсказку, - загадочным тоном добавил он. И подойдя к Кристине, перехватил афишку из её рук. – В целом же, в этом году программа гала-концерта составлена недурно: будут арии из «Волшебной флейты» Моцарта и «Фауста» Гуно. – Он устремил на жену пронзительный взгляд. – Вы желали бы пойти туда, Кристина?       - А это... возможно? – её лучистые глаза засияли, будто омытые весенним дождём фиалки. – Если да, то я с удовольствием...       - Прекрасно. - Его губы, видимые под нижним краем «домашней», открывающей низ лица, маски, сложились в довольную линию. – Завтра вы затмите всех, как истинная Царица ночи.       Что означают Эриковы слова, девушка поняла только на следующий день, стоя в своей комнате перед встроенным в дверцу шкафа зеркалом. Из его серебристой глади на неё смотрела красавица-незнакомка, в отражении коей совершенно негаданным образом проступали черты Кристины. На ней было сшитое по последней моде вечернее платье из золотистого шёлка, расшитого мельчайшим бисером; тугой лиф, украшенный искусным орнаментом из букетиков роз, соблазнительно открывал ключицы и плечи – по мнению девушки, даже слишком, поэтому она постаралась подтянуть повыше короткие рукава, выполненные в форме распустившихся пионов. Гладкая юбка, дополненная модным турнюром, сзади волнующе округлялась, впереди же колыхалась при каждом шаге плавными волнами, словно струящееся растопленное золото. Свои пышные волосы Кристина уложила в высокую причёску, скрепив заколками в виде цветов.       - Моя жена - воплощённое очарование, - мелодичный голос коснулся слуха мягко, как шёлк.       Эрик застыл на пороге спальни. Его пристальный взор изучающе скользил по силуэту девушки, и в мерцающих золотыми искорками глазах читалось глубокое... восхищение?       - Но, пожалуй, кое-чего не хватает.       Он грациозной поступью приблизился к Кристине и встал у неё за спиной. Внутри всё натянулось струною – месье ещё никогда не находился так близко. Внезапно он, вскинув руку, совершил пред глазами жены замысловатое движение, а в следующий миг её ключиц коснулось нечто прохладное. Кристина метнула взгляд в зеркало – на её шее красовалось изящное колье: оплетенные золотом каменья чайного цвета крупными каплями будто стекали вниз, в декольте.       - Винный топаз удачно оттенит ваши прекрасные локоны, дорогая. – Его дыхание опалило кожу, и девушка, чувствуя, как заливается жгущим румянцем, невольно дрогнула; Эрик, поняв её движение по-своему, тут же помрачнел: - Нам пора выходить. Идёмте же! – и резко шагнул прочь.       Велев Кристине поплотнее укутаться в меховое манто, хозяин подземелий вывел её из дому, однако, к облегчению девушки, не усадил в лодку, а повёл в один из выходящих на берег озера туннелей. Каменные коридоры то шли прямо, то под крутым углом поднимались вверх, иногда сбегали вниз - казалось, путешествие не будет иметь конца, как в лабиринте Минотавра.       Вдруг Эрик порывисто остановился и прижал руку к одному из камней кладки. Раздался скрипучий звук и – вуаля! – перед глазами Кристины явился вид на театральную ложу.       - Это моя личная ложа, - проговорил её супруг сурово, но не без гордости. – Ложа № 5. Сегодня она полностью в вашем распоряжении.       - Вы имели в виду в нашем?..       - Я имел в виду именно то, что сказал, - сухо припечатал Эрик, видимо, впав в дурное расположение духа. – Вы будете здесь одна. Моё место рядом, но... более защищено от чужих глаз.       Повинуясь его жесту, Кристина ступила в ложу; за спиной послышался резкий щелчок. Она торопливо обернулась, но успела увидеть только смыкающуюся панель, уже через миг снова превратившуюся в цельную колонну. Сокрушенно вздохнув, девушка уселась в кресло.       Взгляд плавал по огромному зрительному залу; впрочем, в нём не было восторга новизны – Кристина уже не раз бывала в Опере вместе с матушкой, но поскольку случалось это только в тех случаях, когда билеты им доставала мадам Жири, они вынуждены были довольствоваться всегда лишь местами на галёрке. Теперь же театр открывался девушке в ином ракурсе, и она не отказала себе в удовольствии вновь рассмотреть шикарную люстру, лепнину и скульптуры.       Но вот был дан звонок, свет стал меркнуть, поднялся занавес. Представление началось. Открыла действо оперная ария, каковую Кристина слышала впервые, потом выступал дуэт из «Аиды». Девушка, к своему стыду, не слишком хорошо разбиралась в высокой музыке, и хотя ей нравились разворачивающиеся на сцене действия, она с нетерпением ждала номера Мэг.       Юная балерина появилась под конец первой части концерта. Светлая, грациозная, хрупкая – Мэг смотрелась идеальным воплощением недостижимого мифического духа. Все её пируэты, фуэте и пор-де-бра были преисполнены такой гибкостью и воздушностью, что неизменно отмечались публикой щедрыми овациями. Кристина также, искренне восхищаясь подругой, аплодировала от души. Думалось, что ничего более прекрасного в тот вечер она уже не увидит.       Тут, как будто по заказу, после последнего поклона мадемуазель Жири, занавес медленно опустился, а утопающий в пурпурном бархате и сиянии зал зажёгся сотнями огней. Наступил антракт, и Кристина решила размять ноги и пройтись по вестибюлю.       Выйдя в фойе, девушка почти ослепла – не столько от ярко зажженных светильников, сколь от блеска и лоска собравшейся там публики: дамы в роскошных туалетах и сверкающих алмазами гарнитурах, военные в изукрашенных позументами парадных мундирах, месье в щегольских фраках с накрахмаленными манишками... Кристина, прежде не вращавшаяся в столь великосветском обществе, с любопытством разглядывала сие кричащее великолепие, пока её взор не задержался на двух элегантных господах, каковыми были... братья де Шаньи.       В душе всколыхнулось скорее отрицательное, чем радостное чувство, и Даэ намерилась побыстрее ретироваться, но поздно – внезапно оглянувшийся Рауль заметил её. Правда, можно было, затерявшись в толпе, попробовать укрыться в своей ложе... Что Кристина и сделала.       Виконт настиг её прежде, чем девушка успела закрыть дверь с латунной цифрой 5.       - Милая Кристина, как отрадно вновь вас увидеть! – кажется, вполне искренне воскликнул он, входя в ложу. – Однако же, я должен вас пожурить за то, что в прошлую нашу встречу вы так неожиданно исчезли, что даже не дождались моего возвращения.       Девушка опустила глаза. Что она могла на это сказать?..       - Вы великолепно выглядите! – продолжил де Шаньи. Его взгляд пробегал по затянутой золотистым шёлком фигурке, пока недоумённо не застыл на её пальце с обручальным кольцом.       - Да, Рауль, я вышла замуж. – Сама не ведая почему, но Кристина произнесла это со всем достоинством, на которое была способна.       - О! – выдохнул молодой человек, всё ещё ошеломлённый. - Что ж, примите поздравления. Ваш супруг здесь? Я желал бы с ним познакомиться.       - Это не... не совсем уместно, - идея Рауля повергла Кристину в сильное замешательство.       - Отчего же? – Виконт сделал игриво-хитрую мину: - Он что, старый и страшный?       При этих словах девушка побледнела, как полотно; тонкие пальчики вцепились в кресло.       Рауль несколько секунд изумлённо наблюдал её реакцию, после чего черты его приобрели никогда прежде не виданное у него Кристиной, разочарованно-презрительное выражение.       - Как забавно получается, - интонация его соответствовала лицу. – Когда-то крошка Лотти горячо заявляла, что деньги не имеют для неё ни малейшего значения. А теперь, стало быть, давние принципы оказались легкомысленно позабыты. Вы, прельстившись красивой жизнью, отдались на милость какого-то богатого, но отвратительного ста...       - Замолчите, Рауль! – воскликнула девушка с гневливостью, казалось бы, вовсе для неё невозможной. – Как посмели вы говорить мне подобное?! По какому праву обвиняете меня? – её нежные глаза потемнели, подобно весеннему небу перед грозой. – Вы, сын графа, укрытый от всех жизненных невзгод за стенами родового поместья, не знающий ограничений ни в чём... И вы ничего обо мне не знаете. Не знаете, как я жила всё это время; каковы обстоятельства моей жизни теперь. Вы понятия не имеете, что я думаю, что чувствую, что вообще творится у меня на душе! Вы только оскорбляете меня... Я ничего от вас не желаю. Оставьте же меня в покое!..       Не ожидавший подобной отповеди Шаньи остолбенел, только усики нервно вздрагивали.       - Лотти... зачем вы так говорите? – в сильном смущении пробормотал он. – Ведь ради всего, что между нами было...       - Что между нами было? – голосок Кристины зазвенел болезненными нотками... – Именно, было... – и упал, разбиваясь на дрожащие осколки. – Было так давно...       И по детской привычке прижав руку к горлу, девушка, метнувшись мимо поражённо застывшего виконта, выбежала в вестибюль.  Уже был дан звонок, которого она, естественно, не слышала; публика вновь чинно стекалась в зрительный зал, однако Кристина, чудом огибая встречавшихся на пути, почти бежала, бежала куда-то, лишь бы скрыться от посторонних глаз.       Остановилась она, только когда её окутал густой полумрак, и посмотрела по сторонам. То был полутёмный, вероятно, служебный коридор, с выходящими в него дверями, в самом конце же располагалось окошко, через которое проглядывала полная луна. И девушке так захотелось хоть какого-нибудь света, что она, бросившись к окну, решительно распахнула створки.       Её тут же окутал поток декабрьского воздуха, однако лицо, шея, плечи так пылали, что Кристина будто не чувствовала колючего мороза. Боже, как это ужасно! Как же унизительно!..       - Немедленно отойдите от окна!        Тело повиновалось приказу прежде разума – она повернулась. Эрик стоял в шаге от неё, с фосфоресцирующими в потёмках глазами. От всей его фигуры веяло таким пронизывающим холодом, по сравнению с которым зимняя стужа за окном казалась лёгким бризом.       - Одевайтесь! – он резко протянул девушке манто. – Развлечений на сегодня достаточно.       ...Кристина плохо помнила обратный путь до подземного жилища. В голове пульсировали отравляющие, жалящие мысли, свивавшиеся в тугой змеиный клубок; тело, не смотря на тёплое меховое манто, с каждым шагом всё сильней сотрясал противный озноб.       Чуть свободней вздохнуть девушка смогла, лишь переступив порог дома. Однако миг покоя был кратким – пока Эрик не впился в неё мечущим молнии взглядом.       - Не подозревал, что вы водите знакомство с аристократическими фамилиями. С де Шаньи, например, - его тон неприятно кольнул Кристину прозвучавшим в нём ехидством.       - Мы с Раулем познакомились очень давно. Он просто друг детства...       - Друг детства?! – с едким сарказмом выплюнул её супруг. – Друг, который утверждает, что «между вами столько всего было»! – яд в шелковом голосе начал закипать сдерживаемой яростью. – Так, может, ещё много таких вещей – или лучше сказать друзей, - о которых я не знаю, было в вашей жизни? А, Кристина?!       Она пошатнулась, как от пощёчины. И он тоже в чем-то её винит?! Грудь затопило жгучее чувство, в глазах помутилось, от слез либо... Кристина не успела понять – она лишилась чувств.

***

      - Энгльн, мин энгль... – прошептала девушка бескровными губами, так и не открывая глаз.       Эрик довольно хорошо знал шведский, чтобы понять, что она говорит. Однако, кого звала Кристина, называя «ангелом»? По крайней мере, не его. Кто он вообще для неё? Муж? Да уж вернее – мучитель, всего за пару недель брака доведший девушку до нервической лихорадки. Идиот! Истинное чудовище, каковым его всегда считали. Отвратительный монстр... который посчитал вдруг, что имеет право почувствовать себя человеком. Пожелал себе жену, живую, настоящую.       За много лет Эрик примирился с тем, что всегда один, был и будет, поэтому давно уже похоронил мечты о возможном счастье, простом, обычном, как у самого ординарного человека. И со временем его внутренний огонь, пламень, который давал ему силы выживать, не смотря ни на что, не то что стал угасать, но подёрнулся золою, обрастая покровом холодного безразличия.       Но внезапно что-то изменилось. Немыслимо, но случайная девушка из парка, за которой он наблюдал из инстинктивного любопытства, подобно порыву свежего весеннего ветра, как-то разворошила тусклый пепел в его леденеющей душе. Девушка, притягательная в своей печали... Кристина...       Эрик до сих пор не переставал удивляться, как она не побоялась прийти к нему, но девушка, казалось, была создана для столь кропотливой работы. Бесспорно, мадемуазель Даэ обладала весьма ценными для его помощницы качествами, впрочем, не только. Были в девушке какая-то неизъяснимая нежность, чистота, некий особый свет. И лучики этого света, проникнув в его ставшее похожим на голый механизм сердце, перевернули там всё вверх тормашками...       Эрик сопротивлялся, пытался заглушить в себе нелепые чувства, но... Его выстроенная годами линия обороны окончательно прорвалась в тот памятный день, когда, слушая его игру на руде, Кристина расплакалась. Она была так взбудоражена, что ничего не смогла объяснить, но он её понял, почувствовал, будто увидел в ней отражение частички собственной души. В тот же вечер Маэстро вновь услышал её – Музыку. Которая вернулась к нему благодаря Кристине.       С тех пор он стал точно одержимый – разум заполонили дерзкие, безумные мысли: чем удержать девушку, когда их труд закончится? Как и дальше оставить её рядом с собою?.. И сама судьба предоставила шанс, коим он коварно воспользовался. Он давал Кристине нужные средства, она отдавала ему свою руку... без сердца, разумеется... Её сердце не будет биться для Эрика никогда... Не после того, как Кристина, сорвав маску, увидела не только его мерзкое, чудовищное лицо, но и разрушительную мощь кроющейся в нём неистовой тёмной стихии...          - Ангел! Спой мне ещё... - вновь сорвалось с девичьих губ; пушистые ресницы затрепетали, и Кристина медленно подняла веки. Её взор  блуждал по комнате, пока не зацепился на нём. - Эрик... Вы тоже слышали? Чарующий голос, который пел, как поют сами ангелы небесные, - мечтательно проговорила девушка. Но вдруг затуманенный взгляд окончательно прояснился, с каждым мигом всё сильнее окрашиваясь глубоким недоумением. – А почему я в постели? – Она приподнялась на локтях, наморщив лоб, словно вспоминая. – Ах, неужели я упала в обморок?..       - Вы были без сознания более суток, Кристина.       Девушка перевела на мужа полные замешательства глаза. Однако в следующее мгновение тяжело откинулась на подушки. Из горла неожиданно вырвался почти беззвучный всхлип; вслед за ним брызнули слёзы, мгновенно прочерчивая на висках влажные дорожки. Кристина кусала губы, видимо, стараясь сдержаться, а Эрик смотрел на неё с таким безудержным непониманием и изумлением, каковых не испытывал уже очень давно.       - Кристина... почему вы плачете? – спросил едва ли не растеряно.       Она хотела ответить, но потребовалось время, чтобы справиться с рвущимися рыданиями.       - Всё потому, что я... – девушка рвано вдохнула. – Я, наверное, всё делаю не так, - она сокрушённо покачала головой. – Эрик, вы столько для меня сделали, так помогли, женились на бесприданнице, а я... – тяжкий вздох, – я должна отплатить вам за это, быть хорошей женой, что радует мужа. Но выходит, наоборот, доставляю вам хлопоты. Не оправдываю ваших ожиданий.       Если бы сейчас в подземном доме взошло ясное солнце, и тогда Эрик не был так потрясён. Кристина плакала, потому что не радует его?! Её это волнует? И она ещё винит в чём-то себя?..       - Не говорите глупостей, дитя. – Он собирался говорить строго, но в голосе против воли прозвучал неведомый ему самому трепет. – Я не предъявлял к вам никаких особых требований. Единственное, чего я ожидаю от своей жены – это честность. – Эрик помолчал в задумчивости. – Признаться, мне не слишком хорошо известна эта сторона человеческих взаимоотношений...  я не знал нормальной семьи... но если и позволял себе мысли – как если когда-нибудь у меня появится то, что принято называть семейным очагом, - я хотел создать всё с чистого листа.         - С чистого листа... – тихим эхом повторила девушка; ей понравились эти слова.       - Послушайте, Кристина, - меж тем продолжил её супруг решительно и одновременно с искренним сожалением. – Я сознаю, что вёл себя неправильно. Обещал вам, что предоставлю всё необходимое, но не сделал этого... Скажите же, как мне исправить свою ошибку?        - Если вы будете не против, - робко просияла девушка, - то у меня, кажется, есть идея...