Настенька из "Морозко" и тонкости национального виктимблейминга. В защиту Настеньки

      Мои хорошие, дорогая постоянная аудитория и дорогие гости! Здравствуйте, с прошедшими вас зимними праздниками! Рада приветствовать снова на огоньке. Давно я вынашивала идею статьи в защиту Настеньки из «Морозко». Очень давно вынашивала. Вот и решилась написать, а потом и выложить. Все наверняка читали в детстве русские народные сказки, наверняка многие и смотрели советскую экранизацию «Морозко» с Инной Чуриковой в роли Марфуши и с Натальей Седых в роли Настеньки. Чурикова для меня просто икона, так отжигать на съёмочной площадке и сделать свою героиню максимально отталкивающей — это нужен тоже талант. Хотя сама Инна Чурикова очень переживала, что эта роль Марфуши к ней намертво прилипнет и даже противоположный пол будет в ней видеть только Марфушу. Что до Натальи Седых, при её опыте в кино, она в итоге сосредоточилась на балете. Но много кто в СССР находили Наталью Седых обладательницей какой-то неземной и воздушной красоты. А ведь снялась в этой картине режиссёра Александра Роу Наталья совсем ещё юной пятнадцатилетней тинейджеркой. Что меня раздражает, так то, что героиня Натальи Седых (Настенька) вызывает в людях по сей день столько враждебности и столько негатива из-за голоса актрисы. Многим не нравится, видите ли, что Настенька в фильме говорит высоким и тонким голосом. Чего только про Настю в исполнении Натальи Седых не пишут! И на экране она как умственно отсталая, коматозная, полудохлая, приплетают аутизм, называют героиню дебилкой. Зато абьюзерша мачеха и хабалка Марфуша ни у кого вопросов не вызывают… Ни в коем случае не хейт к Инне Чуриковой. Она по-прежнему моя любимая актриса посмертно. И я всегда буду ею восхищаться, уважать её. Причём в любых ролях она мне очень нравится. Особенно в роли баронессы Мюнхгаузен и в фильме «Начало». Вот в фильме «Начало» мне Инна Чурикова особенно глубоко запала. Не Марфушенькой из «Морозко» единой. Всё же очень важно отделять актрису от героини, которую она играет на экране или на сцене. Не переносить своё отношение к Марфуше на Инну Чурикову и при этом не оправдывать любую дичь со стороны Марфуши из-за того, что её играет прекрасная Инна Чурикова. И давайте не будем хейтить Настеньку, швыряясь виртуальными метафорическими камнями в жертву семейно-бытового насилия со стороны мачехи с сестрицей, только из-за того, что кому-то голос актрисы Натальи Седых не нравится. Меня вот голос актрисы не напрягает. Да и несовершеннолетняя была на момент съёмок «Морозко» Наталья Седых, ребёнок совсем… Да и с ролью своей она справилась отлично, а ведь в столь юном возрасте это большая ответственность. И Наталья Седых эту ответственность отлично вывезла. Но для меня никогда не будет понятно, почему для некоторых категорий зрителей «Морозко» Настенька «не заслужила» сочувствия как жертва домашнего насилия лишь по той причине, что хейтерам Настеньки не нравится голос сыгравшей её актрисы. Да, у Настеньки высокий и тонкий, полудетский голосок. Ну так и играла Настеньку девочка годов пятнадцати. Ведь даже в случае вымышленных героев и героинь многим приятнее ассоциировать себя с силой и властью, чем с уязвимостью и бесправием. Хотя многие люди путают хабалистую и наглую быдло-натуру с силой по незнанию. Что ж, мне очень жаль. Зато несовершеннолетняя девушка Настенька вызывает лютое отторжение за то, что она как-то «неправильно себя от насилия в семье защищает». Ну а что бы могла сделать Настенька против мачехи и сводной сестры, которые даже поодиночке сильнее её физически? Да с этих двух мегер сталось бы её избить, покалечить, лицо ей изуродовать. Да мало ли, что в башку психопатам абьюзивным придёт. Всё что угодно прийти может. И какие тогда были бы шансы у Настеньки удачно выйти замуж и свалить от семейства в более менее нормальную жизнь? У нас же в большинстве своём люди на бессознательном уровне лукисты. Много кто судит по внешности. Если бы мачеха и сводная сестра покалечили Настю, а то и лицо ей обезобразили, максимум она имела шансы батрачкой за еду и кров у кого-то по хозяйству пахать или в каком монастыре — если бы её туда приняли. А могла бы и в худшем случае на паперти просить подаяния, могла бы и побираться — прося мелочь на хлеб у добрых людей. Как бы грубо ни прозвучало, но будем реалистами — много кто куда охотнее пожалеет молоденькую девушку с миловидным личиком, а то и очень красивую. Если бы Настенька нашла в себе силы сбежать, то одинокой девушке во внешнем большом мире за порогом родимой избы очень опасно. Есть риск стать жертвой каких молодчиков обезбашенных, разбойников, торговцев людьми (включая и сутенёров всех мастей). Настенька явно по фильму подросток. Это по сути ещё вчерашний ребёнок, не знающий до конца реальной жизни. Она в доме отца и мачехи только жестокое обращение от той же мачехи и Марфуши видела. Вечно они её придирками тупыми изводили на пустом месте. Что Настенька ни сделает — всё не так и скверно. Зато Марфуша там кумир семьи… Зато перед Марфушей мать на полусогнутых приплясывает и даже отец Настеньки. К слову о тупых придирках и приказах… Мачеха заставляет Настю таскать воду к старому и иссохшему пню, поливать его — пока он не зацветёт… Да и вязать чулки для Марфуши заставить девушку, выгнать её на улицу вязать — лишь бы дитачку еле слышный звук спиц не разбудил. К тому же угрожать повыдёргивать Насте все волосы, если до утра не довяжет. В этих сценах Настеньке удаётся уговорить петуха Петю, месяц и зарю, чтобы они отсрочили утро, пока она не довяжет чулки. Многие люди недоумевают, почему Настенька терпит абьюз в семье от Марфуши и мачехи, хотя она якобы повелевает силами природы и даже временем. С этого места вот сейчас объясню подробнее. Настенька силами природы не повелевает. Нет у неё такой власти над высшими силами. Она может только попросить их о помощи, но решение об исполнении или в отказе только за ними. И то высшие силы пошли Настеньке на уступки за то, что она их попросила очень вежливо, плюс они знают — какая ужасная жизнь у Настеньки, банально жаль им девчонку. Вот и проявили снисхождение. Нет у Настеньки такой силы и таких полномочий божественным силам приказывать, даже если она в сказке. Видимо, люди не все выкупают контекст — когда эта сказка вообще создавалась, и какой правовой статус был в те времена у девушек сословия вроде Настеньки, где удачно выйти замуж — единственный социальный лифт. Ничего, что во времена и в края Настеньки на тот момент права человека и феминизм ещё не завезли? Многие же сейчас считают себя правомочными брезгливо поплёвывать на Настеньку со своих колоколен двадцать первого века. Тогда и я тоже выскажусь в защиту Настеньки с позиции женщины, живущей в 2026 году этого самого двадцать первого века. Судить о старинной сказке с позиции современности, так по полной. А то для хейтеров Настеньки это работает только тогда, похоже, когда эту героиню надо полить грязью. Возьму на себя труд защитить Настеньку как раз через призму жительницы современного города. После этого уже можно будет переходить к истокам происхождения сказки «Морозко», наконец-то будем рассматривать эту старую сказку из числа русских народных, какое значение она имела у наших предков. Уходя своими корнями в самую глубь веков… Когда на Русь ещё не завезли Христианство в принудительном порядке с подачи князя Владимира (Красно Солнышко). Хотя я бы ему дала куда более точное, более грубое и резкое прозвище, с учётом всего, что этот исторический антигерой совершил… Не нужно сравнивать Настеньку с жительницами нашей эпохи и нашей страны, которые хотя бы относительно могут быть защищены законом от насилия в семье. Да и то в России практика защиты женщин и детей от насилия на всех уровнях оставляет желать лучшего. У нас вот уже, считайте, свыше десяти лет, если не двадцать, саботируют принятие закона о противодействии семейно-бытовому насилию. Россия до сих пор не ратифицировала Стамбульскую конвенцию по борьбе со всеми формами насилия над женщинами. И чего тогда от Настеньки требовать, которая в историческом и правовом контексте её эпохи находится в намного худших условиях, чем мы? У нас хотя бы есть те самые права, которые для нас отвоевали феминистки прошлого и пытаются за нами удержать феминистки настоящего. Мы хотя бы можем: получать образование в школах и в колледжах с университетами, получать образование на профессиональных курсах; мы хотя бы можем свободно выходить замуж или не выходить замуж вообще; мы можем сохранять за собой право оставлять с собой детей после развода; мы можем работать без разрешения родственников-мужчин и можем сами распоряжаться своими доходами с собственностью — движимое и недвижимое имущество; мы можем иметь права на творческую и научную, на интеллектуальную собственность, мы можем оформлять на себя патенты и заниматься бизнесом; мы можем в равной степени с мужчинами вступать в права наследования и наследовать; мы можем путешествовать без разрешения родственников мужского пола; мы можем носить хоть топики и джинсы — и нас за это не забьют камнями (если это не ультра-патриархальный регион), нас не забьют до смерти за неправильное ношение тряпки на голове — как было с Махсой Амини. Но Махса Амини — не из России. Мы сейчас можем открывать в банках счета на своё имя и единолично средствами на этих счетах владеть. А теперь вспомните Настеньку. Какой минимум из этих прав, какие есть у нас, был у Настеньки в её эпоху? Настенька выживает в обществе, где у её социальной группы прав как у столешницы. По социальному и половому признаку. Это девочка из простой крестьянской семьи в России ещё времён царей… Если не ещё более ранних времён, когда вместо империи были разрозненные и независимые княжества во главе с князьями… Сказка про «Морозко» очень старая. И появилась она намного раньше авторов, которые её записали, переработали и издали… Это русская народная сказка так-то… Но раз многие судят о Настеньке и осуждают её с современной колокольни… Причём с позиции людей, которые ещё как-то могут себя защитить. Обиднее всего мне читать неприязненные комменты в сторону Настеньки от женщин. В случае мужчин всё понятнее. Многим мужчинам эмпатию к женщинам отшибает в ходе мужской гендерной социализации. Благо, что не всем. Ну а женшины-то куда? Что за удовольствие такое весьма сомнительное — с презрением поплёвывать на другую женщину, даже ещё на несовершеннолетнюю девчонку совсем? Как будто эти женщины сами не рождены женщинами, не были девочками и не взрослели, не сталкивались с обидами и притеснениями, не сталкивались с насилием? Как будто бы у этих женщин нет сестёр и матерей, дочерей и племянниц, крестниц, бабушек, внучек? Хоть какие-то должны быть представления о женской солидарности, когда уязвимой и слабой нужно протянуть руку помощи, поддержать и защитить. Это женская солидарность здорового человека. Столько белопальтовости и презрения к Настеньке, хотя она заслуживает больше сострадания, хотя бы каплю. Если уж в чьих-то глазах она не заслужила сопереживания и эмпатии… Пусть даже Настенька из «Морозко» — вымышленная героиня. Но разве не заслуживают женщины и дети защиты и помощи, когда они находятся в ситуации насилия? А Настенька — и то, и другое одновременно. В сказке и в фильме это девчонка-подросток на пороге взрослости, вот только взрослеть ей пришлось в Аду. Потому что отец Настеньки оказался слаб морально и физически, он никакая не опора и не защита своей дочери, хотя по идее должен был защищать своего ребёнка от насилия со стороны своей новой жены и со стороны своей падчерицы Марфуши. Но отец Насти пляшет под дудку жены и её избалованной дитачки Марфуши, не смея им возразить. Насте в семье отвели роль изгоя и груши для битья. Таким образом Настенька тащит на себе мачеху и Марфушу как захребетниц, которые палец о палец не ударят, тащит на себе безвольного и инфантильного отца, вывозит сама себя, помимо этого вывозит на себе домашнее хозяйство и рукодельничает, да бегает на побегушках мачехи и сводной сестры — выполняя их тупые приказы. Вдвойне обидно, если Настенька стала по факту славянской рабыней Изаурой в собственной избе, куда отец привёл мачеху и Марфушу. Тогда вообще не понятно, с какого рожна папаня Насти безропотно терпит, как его новая жена и её дочка издеваются над Настей каждый день. Получается, что даже родной дом Настеньки и её отец ей не опора, отец слишком слаб по всем фронтам и не может её защитить, даже не пытается. Пассивность отца Настеньки и отсутствие с его стороны попыток долгое время защитить свою дочь можно было бы объяснить (но ни в коем случае не оправдать!) — окажись Настин батя в доме второй жены сам примаком, который вместе с дочкой сам после женитьбы в чужую избу въехал. Ну и мачеха с Марфушей считают, что если Настенька и отец живут в их избе, то пусть на полусогнутых перед ними пляшут и в ноги кланяются. Что опять же, абьюза с их стороны не оправдывает ничуть. Настенька просто вынуждена спасать сама себя. Теми ресурсами скудными и мизерными, которые у неё есть. Настенька старается лишний раз не отсвечивать, не обострять конфликтов с идиотками и не обострять ситуацию ещё больше, прикидываться ветошью и избрать тактику серого камня (стать скучной и не интересной для своих абьюзеров). Читаем книги Тани Танк. Настенька прекрасно поняла, что если расстановка сил не в твою пользу, нужно залечь на дно и затаиться, нужно убедить агрессоров в твоей покорности и неспособности им противостоять, потому что малейший намёк на способность жертвы противостоять агрессорам приводит к эскалации насилия со стороны агрессоров… Настенька осознаёт, что ситуация не в её с отцом пользу. Отсюда и её такое покорное, незлобливое и услужливое поведение. Ещё будучи девочкой, Настя научилась выживать в обстановке семейно-бытового насилия. И у неё выработались свои защитные механизмы. Кто-то назовёт Настю терпилой. Но эти люди не были в её ситуации и имеют больше рычагов для защиты себя, чем девочка-крестьянка из «Чудесной и скрепной Какраньшии». Чисто обвинения Настеньки от её анти-фанатов и анти-фанаток в духе Регины Тодоренко: «А что ты сделала, чтобы тебя не били?». Но лично у меня вызывает уважение то, что Настенька осталась хорошим человеком и сохранила в себе доброту в бесчеловечных условиях. Настенька не стала такой же как быдло-хабалка Марфуша и как её деспотичная мачеха. Она осталась верной себе и своим принципам доброты с состраданием к ближним. Вспомните сцены, как мачеха хотела удачно сосватать Марфушу. До этого Настю запрягли стряпать по хозяйству, канифолить избу, готовить для гостей из жениха и его матери со свахой. Потом мачеха по указке Марфуши превратила Настеньку в огородное пугало — вымазав девушке сажей и копотью лицо, замазав брови девушки сметаной, а на голову повязав старую половую тряпку. Да ещё Марфуша требовала от матери, чтобы та Насте косу отрезала. А коса у актрисы Натальи Седых шикарная. Кто угодно обзавидуется. В старину густая и длинная коса считалась большой гордостью для девушки. Даже в косу вплетали больше лент и конских волос, чтобы визуально сделать косу гуще. Лишиться такого богатства как длинная и густая коса по тем временам — это удар по самой девушке, по её женской гордости и красоте. Это снижало шансы, что девушка кому-то приглянется. А ещё волосы могли состричь и даже сбрить в знак позора… Или же волос можно было лишиться из-за болезни. А по тем временам особенно здоровые и красивые девушки имели больше шансов найти хорошую партию, чем больные и пережившие потерю красоты девушки… Да и вспомнить выражение «коса — девичья краса». За волосами старались хорошо ухаживать. И тут понятно, почему Марфуша так ратовала за то, чтобы сперва как пугало её мать Настю вырядила, а потом и вообще косу ей отрезала. Уж на что мачеха у Насти та ещё тиранша и деспотша, та ещё придурочная тварь и садистка, но даже она в страхе кинулась Настю защищать от того, чтобы ей отрезать косу. Правда, с формулировкой, если Насте косу отрезать — за что тогда её таскать… Не из большой любви мачеха не дала Марфуше отрезать Насте косу, ну и на том спасибо. Марфуша же не может вынести того, что пока мать её сватает и пытается привечать к родной дочке женихов, все эти женихи заглядываются на Настю. Сделаю важную оговорку — Инна Чурикова всегда была сама по себе красивой женщиной, а в чучело огородное её превратили для роли Марфуши. Навела, значит, мачеха бьюти-практик на лице Марфуши… В самые богатые одежды вырядила — какие дома нашлись. Лицо Марфуше выбелила и соком свёклы румяна сделала, губы подкрасила, брови густо чёрным намалевала, косу привязала искусственную к натуральным волосам Марфушки… Марфушенька ещё дико ущемлялась, что природная Настькина коса гуще, чем искусственная и купленная на ярмарке коса Марфуши. Внутренняя мизогиния Марфушечки к Настеньке как она есть. А ещё зависть чёрная. Когда нет уверенности в себе, когда тебя сжирают комплексы собственной неполноценности, самое то — изводить другую девушку, которую ты считаешь лучше себя. Стремиться обесценить другую девушку, чтобы сберечь от уязвления собственное раненое Эго, чтобы как-то утолить свою нарциссическую зависть. Но вы не забывайте, в какую эпоху живут и действуют все участники и участницы особенно этого произведения. Когда женщины как социальная группа занимают относительно мужчин по законам положение холуек бесправных, их шансы удачно устроиться и по миру с протянутой рукой не пойти, на улице не помереть с голоду — это удачно выйти замуж. Потому что чем ресурснее муж — тем лучше будешь жить ты и твои дети, если ты уж родилась женщиной в ту эпоху. У кого власть, кто доминирующий в обществе класс, у тех и ресурсы для выживания и для комфортной жизни в целом. Вот и готовы Марфуша с мачехой чуть ли не в горло Насте вцепиться, конкурируя с ней за мужское внимание и одобрение, за возможность найти того самого ресурсного мужика и выйти за него замуж. Мачеха хочет как можно выгоднее пристроить Марфушу. А Настя ей как бельмо на глазу. Хотя она на себе тянет хозяйство большое и аж двух бытовых паразиток. Да ещё безвольного батю. В сценах сватовства мачеха и Марфуша всячески унижают Настеньку перед свахой, женихом и его матерью. А там такой жених… Типичный додик местечковый. Ни рыба, ни мясо. Уж сколько Настя гадостей про себя выслушала… Вроде «У нашей дуры ни лица, ни фигуры». Настеньку мачеха расписывает как юродивую дурочку и ходячее недоразумение. Зато свою Марфушу расписала как первую даму на деревне (а в деревне пять домов). И красавица, и нрав кроткий, работящая, трудолюбивая, хозяйственная, рукодельница… Только всё это описывает Настю, но не Марфушу. И бедной Настёне приходится терпеть весь этот тупорылый и бездарно разыгранный цирк. Но сколько верёвочке не виться, а конец один… Жениху вдруг вкусного блюда из гусятины захотелось. Мачеха и Марфа хотели Настю запрячь, но вроде сваха или мать жениха захотели, чтобы Марфа сама управилась. Та самая Марфушка, которая тяжелее жратвы и гребней с зеркальцем в доме ничего не поднимала. Хотела Марфушенька-душенька гусей изловить, да сама в пруду около дома чуть не утонула, куда упала — за гусями погнавшись. И пошла бы на дно Марфуша в своей куче одёжек, кабы Настенька не полезла в воду её спасать. И ведь Настька не испугалась, рискнула собой ради сестрицы сводной, от которой добра никогда не видела. Спасла Марфуше жизнь. Но вот неувязочка… Когда Настя помогла Марфе добраться вплавь до мостков, Марфу пытались за косу вытянуть искусственную, а коса и оторвалась. Не умеет мачеха косы накладные крепко привязывать. Да и мэйк весь фирменный у Марфушки смылся. А с лица Насти смылись все сажа и сметана, которыми ей мачеха лицо вымазала. Даже в этой сцене можно увидеть простую как два пальца об асфальт мораль: в экстренной ситуации стало ясно, кто есть кто. Всё наносное и ненастоящее исчезло. Да и жених с матерью тут подумали и решили, что вообще-то хорошо бы свадьбу с Настенькой сыграть… И тут уж мачеха с Марфушей сильнее обозлились на Настю. И уже после этого мачеха стала требовать от мужа, чтобы он родную дочку на санях в лес отвёз и там под деревом бросил. А папанька у Насти бесхребетник же, во всём жену слушается. Подумаешь, она ему сказала дочку родную в лес отвезти и там под сосной, ну или елью бросить на съедение волкам с медведями. У нас тут проблема — вместо Марфуши те женихи, которым её сватают, заглядываются на Настю! (Огромная табличка «САРКАЗМ»). Можно сказать и так, что отец Настеньки — молчаливый соучастник абьюза жены и Марфуши по отношению к его собственной дочери. Не заступаться за своего ребёнка — это вообще дно. Настенька, если приглядеться, довольно живая героиня. Отец занял позицию пофигизма. Типичный флегматик и приспособленец. Ему и так хорошо. Сидит себе в уголке. И постоянно говорит: «Угу. Угу». А Настенька хрупкая девушка, не поляница, не богатырша. Она физически слабее этих нахалок. Будешь сопротивляться и права качать — задавят, забьют. Их двое. Она одна. Да и более злые, нахальные и так далее. Старуха в семье установила избирательный матриархат. Настеньки он не касается. Настенька работает и подчиняется, чтобы выжить. Но в разговорах с другими людьми она проявляет чувство юмора, остроумие, смекалку и храбрость. Она насмешливо замечает Иванушке: «Только я тебе не пара. Хвастаться не умею». И потом подкалывает его, что медвежья шерсть прорезалась. Настенька заступается за медведицу, у которой дети малые. Думаю, что причина в том, что она росла без матери, и не хочет такой судьбы даже для медвежат. Иван, который был единственным и избалованным сыном, не придаёт этому значения. Его мать не вышла замуж и не променяла ребёнка на штаны. Старик предпочёл отмалчиваться и принести дочь в жертву своему спокойствию. И мать давала Ивану правильные советы. Жалко, что про эту женщину забыли. Даже на свадьбе её не показывают, если я не ошибаюсь. Настенька прямо говорит Морозко, что он злой и безжалостный, когда от его посоха насмерть заледенела птичка. Она любит животных. Из-за кота она чуть не погибла. Думаю, что это обусловлено тем, что её единственным защитником и другом была маленькая собачка Тяпа. Тяпа защищала Настеньку и имела более твёрдый характер и любящее сердце, чем биологический отец Настеньки. А теперь маленько мы отступим от темы того, что Настю не защищает от мачехи и Марфуши её слабохарактерный и амёбоподобный отец. Углубимся в корни сказки «Морозко»… Прошу обратить внимание на книгу Олеси Яжук «Веретено Бабы-Яги». «Морозко» остается одной из самых популярных зимних историй русскоязычного пространства на протяжении уже многих лет. Но сказка вызывает много вопросов. Почему старик так безропотно отвозит в лес родную дочь? Почему мачеха отправляет на мороз и свою родную дочь, зная, что она может не вернуться живой? Почему главная героиня, даже замерзая, не пытается согреться? В сказке мы видим семью — старика и старуху с дочерями от прошлых браков. В один день мачеха решает, что старикову дочь надо отвезти в лес и оставить на лютом морозе, и муж ей никак не препятствует. На первый взгляд мачеха желает смерти стариковой дочери. Но почему? Лишившись падчерицы, старуха была бы вынуждена работать за троих и выполнять абсолютно всю женскую работу в доме, тогда как сама она уже немолода, а её дочь ленива. В сказке «Морозко», как и во многих других, до нас доносятся отголоски древних ритуалов и обрядов. Эта история рассказывает об обряде инициации, причем о женской, которая возникла раньше мужской. Сама сказка древнее многих других подобных историй, поскольку девушек отправляют просто в лес: нет даже ритуального дома — привычной избушки, и сам обряд проходит под деревом. Чтобы считаться взрослым в современном обществе, человеку достаточно стать совершеннолетним. В архаическом обществе путь к взрослой жизни был сложнее. Начинался он с наступления половой зрелости, и без разницы, в каком возрасте это произошло: в 11, 13 или 15 лет. После этого неофита подвергали испытаниям, чтобы он мог доказать, что он… человек. И дело здесь не в доброте или благородстве — это современные трактовки слова. Инициация требовала от неофита доказать, что он не животное, не зверь. Он должен был пройти испытания, не дав воли звериным инстинктам». Кину ещё цитату из книги. «Детали испытания и их длительность могли различаться в зависимости от сезона или региона. Например, зимой неофитов испытывали морозом, а летом — жаждой и голодом при изобилии еды. После прохождения человек получал метку, например, знак на коже. Однако в некоторых обществах было принято отрубать мизинцы или выбивать клыки. Нам неизвестно, какую метку и каким образом получила старикова дочь, но она выжила и вернулась домой, а значит, инициацию прошла успешно. В свете всего этого образ старухи уже не выглядит таким зловещим. Мачеха просто понимает, что у падчерицы начались менструации, следовательно, ей необходимо пройти инициацию. После этого девочка будет считаться взрослой, сможет выйти замуж, иметь детей, полноценно участвовать в делах и обрядах рода. Естественно, муж ей не противоречит и покорно везет свою дочь в лес. Старикова дочь сидит под деревом и начинает замерзать. Позднейшие пересказы делают акцент на том, что она плохо одета, а в северных вариантах сказки девушка и вовсе сидит босой, в одной рубашке без опояска. Она знает, для чего прибыла в лес, поэтому ведет себя правильно: отрицает в себе звериные инстинкты, не пытается согреться, даже подавляет в себе желание взвыть, когда мороз становится сильнее. По сюжету одной из афанасьевских сказок старик, оставив дочь, набирает в лесу хвороста, но не возвращается к ней, не разводит костра, не пытается ее согреть. Он знает, что его дочь проходит посвящение в люди и потому отправляется домой. Для него, для семьи, рода и общины она временно умерла, ушла в мир мертвых и либо вернется взрослой, либо не вернется вовсе… Вот что пишет Олеся Яжук про реальные обряды: «Почти окоченевшая девушка слышит: «Тепло ли тебе, девица?» — и это не издевательство, а часть ритуала. Её ответ: «Тепло, Морозушко» — это не ложь и не выражение покорности. Это демонстрация того, что прямо сейчас девушка отвергает инстинкт самосохранения. Словесная формулировка здесь необходима: происходит переход из отроческого состояния во взрослое, после чего человек получит право на слово, которое теперь будет учитываться — на совете племени или общины, в семье, во время ритуальных действий. Современному человеку сложно понять, к чему такая суровость. Исследование Софьи Агранович показывает, что инициационные испытания, в этом случае морозом, для архаической женщины были своеобразной школой, где она получала знания о существующих в её обществе табу, в частности о половых запретах и о чувстве стыда. А это не что иное, как зарождавшееся в архаике понятие нравственности, которое закладывалось и воспитывалось через ритуал. Ритуал позволял прожить и прочувствовать то, что случится при нарушении табу, но что еще невозможно было передать одними словами. В сказке во время беседы с Морозко падчерица «едва дух переводит», «уже окостеневать стала», «чуть-чуть (с трудом. — О. Я.) говорит», но взаимодействует с тем, кто проводит инициацию, правильно — и это спасает ей жизнь. Испытание, заставившее её застывать от мороза, дало ей понимание страха, которое могло трансформироваться в стыд при неблаговидных действиях. С помощью ритуала инстинктивный страх превращался в иррациональный, чтобы человек испытывал ужас при нарушении табу, а затем — в стыд, привитый обрядом перехода. Как уже отмечалось выше, постепенно инициацию заменили христианские обряды, но её отголоски на Русском Севере сохранялись в бытовых деталях. Например, в Вологодской области существовал ритуал первой кудели. Первый клубок ниток, спряденный девочкой из самой грубой кудели, бросали в печь (причем делала это бабушка). Пока клубок горел, девочка должна была сидеть «голым задом» в снегу. Считалось, что такой урок поможет ей хорошо делать свою работу и прясть тонкую нить, то есть вести себя правильно, как того требовало крестьянское сообщество. В печи также сжигали тряпочку-прокладку, которую девочка использовала при своих первых месячных. Саму девочку — либо мать, либо старшие сестры — сажали на снег, и она находилась на холоде, пока ветошь не сгорит полностью. Инициация на морозе нашла отражение в языке. Софья Агранович и Евгений Стефанский доказывают, что слова «стужа» и «стыд» произошли от одного корня. Этимологически однокоренными могут считаться «мороз» и «мерзкий» (в значении «неправильный», то есть отвратительный для человека при знании социальных запретов). В Рязанской области еще в 1930-е годы на Святки ряженые ходили по избам, где проводили посиделки. Там они щипали девушек, плясали с ними, а перед тем, как отправиться в другие дома, выволакивали во двор тех, что на выданье. Там «деды» задирали девушкам подолы и натирали им снегом между ног. Ряженые воспринимались как предки, а их действия — как часть святочных игр, которые должны обеспечить счастливое замужество. Любая девушка, выведенная таким образом на мороз, испытывала стыд, но подобные манипуляции не считались зазорными. Олег Трубачев сопоставляет глаголы «знобить» (дрожать от холода или простуды) и «зябнуть» (мерзнуть) с существительными «зима» и «зябь» (поле, распаханное с осени для того, чтобы засеять его весной). И все эти понятия он связывает с индоевропейским корнем — gen — «рождаться», «быть рожденным», «прорастать», «давать ростки». В контексте обряда перехода мы видим второе рождение человека, который уже сам готов дать потомство. Можно вспомнить также глагол «колотить», имеющий два значения: «дрожать от сильного озноба» и «бить». Этнографические исследования обычаев Полесья дают такой пример: когда у девочки обнаруживались первые менструации, мать её обязательно била. Это пережиток инициации — обычай, при котором старшая женщина причиняет боль младшей, после того как та достигает полового созревания. Само действие сохранилось, а вот смысл его уже давно был утрачен. Сказка «Морозко» интересна уже тем, что мы видим в ней сразу несколько женских инициаций: две, а иногда три девушки пытаются стать полноценными членами своего общества, но проходит обряд только одна из них. Мачехина дочка (либо две дочки, как в другом сюжете) погибает. Причина кроется в том, что во время испытания она ведет себя неправильно: хлопает руками, чтобы согреться; пускается в неподобающие месту и случаю разговоры, что считалось недопустимым. В смягченных пересказах сюжета никто не погибает. Старикова дочь получает богатое приданое, то есть возможность хорошо выйти замуж, а старухина — антиприданое и осмеяние, то есть знак, что хорошего брака ей ожидать не стоит». Вот, собственно, про что сказка «Морозко» именно с точки зрения нашей культуры. Сказка «Морозко» с точки зрения психологии — уже совершенно другая степь. Но от описания обрядов, через которые проходили взрослеющие девочки, переживая инициацию, заставили меня ужаснуться. Жуткие вообще традиции этих инициаций… Как девочки от циститов и воспалений придатков не загибались?.. Это для нас подробности этих обрядов жуткие, чудовищные и варварские, издевательства над детьми и повод вызвать полицию с органами опеки, а ещё вызвать отдел по делам несовершеннолетних. Во времена сочинения этой сказки, до христианизации Руси, на это смотрели иначе. Вот беда, когда кумиром людей впринципе, а не только женщин, становится Марфуша. Вот не нужно путать мягкость и доброту с глупостью и слабостью. И не нужно путать нахальство, хабалистость с сильным характером и умением жить. В реальной жизни цацкаться с таким хамлом как Марфуша никто не будет. В экранизации сказки от Александра Роу Марфуша инициацию провалила, Морозко выбесила, за хамство и нахальство с наглостью приданое для замужества и богатство не получила, жених ей тоже не обломится богатый. Приехала Марфуша с позором домой в санях, которые свиньи тащили. И это ещё гуманный вариант для Марфуши. Её негативные черты характера только высмеяли, а в оригинале Морозко её заморозил к чёртовой матери. Потому что нефиг хамить представителям божественных сил, которые Морозко олицетворяет. В более ранних вариантах это вообще суровый Карачун. Такой и заморозить может, если не уважишь. Марфушенька забыла просто, что владения Морозко — это не изба и не у маминой юбки сидеть. Весь мир Марфушеньке дуть во все места тёплым воздухом не будет. Так что Марфуша радоваться должна, что вообще в экранизации Александра Роу живая осталась. Не стоит качать права с представителями высших сил и хамить им, во избежание трагедий. Морозко — это не маменька. Нянькаться с хамоватой и наглой, беспардонной девицей не станет. Вот поэтому награду в виде мужа Иванушки, богатое приданое и золото-бриллианты получила Настенька. Потому что знает, как себя вести с высшими силами при прохождении в инициацию во взрослую жизнь. Настенька знает на своём опыте, что не нужно и опасно идти на конфликт, когда силы неравны, а противник явно сильнее. Настенька не гневила Морозко (Карачуна) и вела себя обходительно. Не хамила, не вела себя нагло и как быдло. Не качала права перед носителем божественных сил, который намного могущественнее, чем она. А мать Марфуши, мачеха Насти, своей дочери медвежью услугу оказала… «Иль враг умело так беду подстроил, Иль глупый друг услугу оказал»… Марфуша выросла бытовой импотенткой, которая ничегошеньки не умеет делать по хозяйству. В обществе вести себя не умеет, без мамки своей она ничего не стоит. Королевишна она только в доме родителей и при юбке своей матери. Без своей маманиты Марфуша не представляет из себя ничего. Марфушу не то что в социум отправлять жить самостоятельно нельзя. Её из дому выпускать опасно. Весь окружающий мир — это не маменька, которая над тобой всю жизнь трясётся и носится с тобой как курица-наседка с яйцом. В отличие от Марфуши, Настенька это прекрасно понимает. А вот что касаемо фан-базы Марфуши, то тут уж мне становится очень грустно. Они явно себе выбрали не самого лучшего кумира для подражания и ролевой модели. Ошибочно думают, что если будут в жизни себя как Марфуша вести, то их в жизни ждёт богатство и успех. Вынуждена разочаровать. Никто из адекватных людей не станет добровольно поддерживать общение с токсиками, которые даже себя в обществе и с людьми вести не умеют. Зато имеют вагон огромных притязаний при отсутствии ума и каких-то талантов. Как в песне у Александра Пушного поётся: «Ни мозгов, ни денег». Такие как Марфуша — активно бездарные посредственности, воспитанные такими же родителями. Что Марфуша умеет по необходимому базовому стандарту её эпохи и социума? Стряпать она умеет? Подметать и мыть полы в избе? Плести лапти и корзины? Вычистить печку? Ходить за скотиной? Да хотя бы воды принести для хозяйства и посуду помыть? Рукодельничать Марфуша умеет? А ведь приданое девушка также должна была уметь и сама приготовить. Шить должна была уметь, вязать, вышивать, прясть, ткать. Но Марфуша ничего не умеет. Она себя не может в быту обслужить. Настенька за мачеху и Марфушу пахала как каторжная. Тогда чего удивляться, что в экранизации и в оригинале сказки прекрасно в жизни устроилась Настенька, а не хабалка вокзальная Марфуша? Настенька свой хэппи энд честно заслужила. Чего про Марфушу не сказать. Марфуша — это очень наглая, грубая, хамовитая и беспардонная особа, да ещё с дурным характером, огромные притязания и амбиции при полном отсутствии у Марфуши каких-либо примечательных способностей. И нравится многим Марфуша по большей части из-за таланта потрясающей Инны Чуриковой, а ещё из-за извращённых понятий из психологии о личных границах с проговариванием своих потребностей. В самой популярной психологии нет ничего плохого, если не выворачивать её до не узнаваемости и не доводить до абсурда. И, если говорить откровенно, я охотнее сдружилась бы с Настенькой из «Морозко», чем с Марфушей из этого фандома. Настенька как человек намного лучше, добрее, приятнее и умнее. А что себя не защищала в доме мачехи, зато была готова отстаивать других людей и животных… Так умение разумно свои границы защитить с опытом приходит. Не сразу Москва строилась. Зато такая Настенька тебе нож под рёбра и в спину не всадит, не будет на тебе вымещать больное эго. Она умеет быть надёжной и верной, чуткой, отзывчивой, когда надо — и смелость может проявить. На просторах ВК я встречала статьи из разряда «Придуши в себе Настеньку». В корне не согласна. Не стоит душить в себе доброту, эмпатию, порядочность, отзывчивость и чуткость к чужой боли. А вот научить свою внутреннюю Настеньку себя отстаивать, в нужные моменты и когти с зубами в дело пустить — это да. Полезное умение. Я бы сказала, что Настеньку в себе надо не придушить, а прокачать. Вот такие дела, котаны и котанессы. Добрых снов, мои дорогие. И до новых встреч!