Временный партнёр

С момента их второй встречи в квартире Бомсока прошло почти две недели. И все эти дни Чонгук провёл в изматывающем марафоне, стараясь отработать последние смены в кофейне и спортзале, а также успеть доделать индивидуальный курсовой проект. Совмещать учёбу в университете, изнурительные подработки и внезапно образовавшийся график съёмок было физически невозможно, потому ему ничего не оставалось, кроме как уволиться. Финансовый вопрос, к его облегчению, был закрыт быстро и легко, когда он узнал, что за каждую полноценную съёмку ему положен гонорар, размер которого в полтора, а то и в два раза превышает его месячную зарплату внештатного работника. Это ставило жирную точку в любых сомнениях, хоть и добавляло больше ответственности. Тем не менее выбор был сделан, и вот, спустя две недели, Чонгук стоял перед массивной дверью пентхауса Тэхёна. Он несколько раз глубоко вздохнул, поправляя ворот своего объёмного худи. «Это просто работа, Чонгук. Ты пришёл обсудить сценарий», — как мантру, повторял он про себя, прежде чем нажать на кнопку звонка. Дверь открылась почти мгновенно. Тэхён стоял на пороге, прислонившись плечом к косяку. На нём были широкие струящиеся брюки молочного цвета и такая же свободная рубашка, расстёгнутая на две верхние пуговицы. Он выглядел так, будто только что проснулся, но его взгляд был подозрительно бодрым и неприкрыто изучающим. — Привет, — он скользнул глазами по фигуре парня, задержавшись чуть дольше на неприлично плотно облегающих бёдра скини. — Ты сбиваешь меня с толку своим гардеробом, — на его губах промелькнула едва заметная тень удивления, тут же сменившаяся привычной ухмылкой. — Проходи. — Привет, хён, — поздоровавшись, Чонгук стянул с себя капюшон и маску и последовал за мужчиной. Квартира Тэхёна повергла его в искреннее замешательство буквально сразу же, как только он переступил порог гостиной. Чонгук ожидал увидеть что угодно: строгий минимализм, элегантную классику, современный дизайн, однако стал свидетелем весьма нестандартного интерьера, представляющего собой странный симбиоз жилого пространства и частной художественной галереи. Панорамные окна в пол открывали захватывающие виды на Сеул, который отсюда, с высоты птичьего полёта, казался лишь красивой декорацией к жизни хозяина этого места. Вместо привычных обоев — голые стены из полированного тёмного бетона, на которых, вопреки логике дизайна, висели массивные тяжёлые рамы с классическими полотнами, соседствующие с дерзким неоэкспрессионизмом. Почти в каждом углу стояли видавшие виды антикварные объекты: от старинного выцветшего граммофона и винтажного саксофона до огромного винилового проигрывателя со стопками редких пластинок по истории джаза. Повсюду были разбросаны детали, выдававшие в Тэхёне человека с крайне специфичным вкусом: бархатные кресла и необычной формы диван глубокого винного цвета, причудливые лампы, отбрасывающие длинные тени на стены и потолок, расставленные в идеальном беспорядке фарфоровые статуэтки двух обнажённых мужчин античной эпохи. Чонгуку казалось, что он попал в музей, где малейшее неосторожное движение может разрушить этот хрупкий, выверенный до миллиметра мир. Здесь не было ощущения того самого привычного домашнего уюта, который испытываешь, находясь в простых и незатейливых интерьерах, но была совершенно другая, уникальная атмосфера, делающая это место по-своему притягательным. — Ты голоден? — голос Тэхёна отвлёк его от созерцания сюрреалистичной картины, висящей на стене напротив. — А? — он перевёл взгляд на мужчину, стоявшего у кухонного острова, похожего на монолитный кусок чёрного мрамора. — Нет, я успел поужинать перед тем, как прийти. — Тогда, может, чай или кофе? — Тэхён слегка склонил голову набок, указывая в сторону кофемашины. — Если только попозже, — с благодарностью ответил Чонгук, следуя за ним на кухню. — Как пожелаешь, — мужчина пожал плечами и, мягко улыбнувшись, пододвинул к нему распечатанные листы бумаги. — Это черновик сценария для будущей съёмки. Я бы хотел, чтобы следующий стрим был… более концептуальным. Чонгук опустил заинтересованный взгляд на текст. Заголовок гласил: «Границы дозволенного». — Сценарий предполагает лёгкую игру в доминирование, — Тэхён подошёл ближе, обходя остров и останавливаясь рядом с ним. — Мы будем исследовать тему контроля по установленным заранее правилам. — И… как далеко заходят эти «правила»? — не поворачивая головы, спросил Чонгук, чувствуя, как по телу пробегают мурашки от стремительно сократившегося расстояния между ними. — Это целиком и полностью зависит от тебя, Чонгук-а, — рука Тэхёна легла на стол рядом с его рукой, но не коснулась её. — Ознакомься с информацией, содержащейся в этих бумагах. Здесь подробно расписано, как проходит сессия и какие практики могут быть использованы во время неё. Сделай соответствующие пометки напротив тех, которые ты считаешь приемлемыми для реализации. — Это… это БДСМ? — Чонгук нервно сглотнул, непроизвольно подобравшись всем телом. — Не совсем, — Тэхён сделал небольшую паузу, стараясь подобрать слова, которые наиболее точно донесли бы суть его идеи. — Проведение настоящей БДСМ сессии предполагает целый ритуал, основанный на принципах абсолютного доминирования, подчинения, садомазохизма и прочих элементов, характерных для данного вида сексуальных практик. Я же предлагаю всего лишь поиграть в это. Сымитировать определённые роли и динамику, где ключевым моментом будут добровольное согласие и, конечно же, чётко определённые границы. Твоя задача — быть максимально честным с собой и со мной, моя — не перейти черту, которая может навредить тебе. — Но как я смогу понять, что для меня приемлемо, а что нет? — Чонгук наконец-то посмотрел на него. В его взгляде читалось полное замешательство и неподдельный интерес. Однако не было и тени испуга или страха. Он действительно не боялся, хотя даже в теории не понимал на что именно собирался подписаться. Чонгук уже доверял Тэхёну и был уверен, что тот не предпримет ничего, что хоть сколько-нибудь сможет навредить ему. — Сначала внимательно прочти всё, что здесь написано, а после я помогу тебе разобраться в этом вопросе на практике. — На п-практике? Но я… я не готовился! — зачем-то соврал Чонгук и растерянно уставился на него, подавляя в себе просыпающиеся ростки паники. — Ну, то есть я, конечно, сходил в душ и всё такое, но… — Этого вполне достаточно, Чонгук, — с улыбкой перебил его Тэхён. Ему до чёртиков нравилась способность этого парня быть одновременно таким прямолинейным и ужасно милым. — Не переживай, сегодня мы не будем заниматься полноценным сексом, — он протянул руку, проведя ею по чужому виску. — Читай, а я пока схожу переоденусь во что-нибудь более подходящее, —развернувшись, он зашагал прочь из кухни. И только после того, как его фигура скрылась за дверью одной из комнат, Чонгук смог наконец выдохнуть. Ему бы очень хотелось посмаковать сейчас ощущение фантомного тепла на коже и странного, сладостного трепета от прикосновений мужчины, однако перед ним лежал черновик, который он должен прочесть до возвращения Тэхёна, стараясь не отвлекаться на свои непрошеные фантазии. Черновой вариант сценария оказался разделён на две части. Первая состояла из вполне понятного и достаточно детального описания места съёмки, локаций, дресс-кода актёров и их начального взаимодействия. Чонгуку потребовалось не больше пяти минут, чтобы ознакомиться и перейти ко второй, основной части, с ещё более структурированным текстом и подробным описанием видов сексуальных практик. «Раздел 1. Ограничение подвижности» «Раздел 2. Сенсорная депривация» «Раздел 3. Температурные игры»… От одних только названий глав у Чонгука спирало дыхание и предвкушающе скручивало низ живота, пульсируя в такт участившемуся сердцебиению. Чем больше он читал, чем глубже погружался в эти описания, тем отчётливее воображение подставляло в каждую сцену Тэхёна. «Это просто работа, — жмурился он, отчаянно пытаясь отогнать от себя всплывающие в голове картинки. — Просто имитация для зрителей. Актёрская игра, не более». В попытке отвлечься Чонгук взял со стола ручку и, следуя наставлениям Тэхёна, начал помечать те пункты, содержание которых не вызывало в нём внутреннего сопротивления, а значит, вполне подходило для того, чтобы попробовать испытать их на себе. Он не знал наверняка, как именно отреагирует на ту или иную «игру», но чувствовал по этому поводу не типичный и понятный страх, а трепещущее волнение и плохо скрываемое предвкушение. Закончив, Чонгук с облегчением выдохнул и, отложив всё в сторону, машинально взглянул на часы, отметив про себя, что прошло около получаса, а Тэхёна всё ещё не было. Но не успел он подумать о причине его задержки, как услышал доносящиеся из гостиной звуки неторопливых шагов, а затем и голос: — Чонгук, — позвал мужчина низким, обволакивающим и до жути спокойным тоном. — Бери черновики и иди сюда. Парень непроизвольно вздрогнул, поспешно схватил листы и, стараясь унять непонятно откуда взявшуюся дрожь в коленях, направился в сторону гостиной. Тэхён ждал его, вальяжно расположившись в глубоком кресле, обтянутом бордовой обивкой. Его новый образ мгновенно выбил почву из-под ног Чонгука. Это не был тематический костюм из латекса или кожи, но от него веяло такой подавляющей властью, что дышать стало невыносимо трудно. На мужчине красовалась полностью распахнутая рубашка из тяжёлого чёрного шёлка с рукавами, закатанными до локтей, открывающими вид на крепкие предплечья с выступающими венами. Брюки из плотной костюмной ткани сидели слишком безупречно, а на талии виднелся широкий кожаный ремень с массивной, но минималистичной серебряной пряжкой. На обнажённой смуглой груди Тэхёна висел тонкий длинный кожаный шнурок, вдвое обёрнутый вокруг шеи, а пальцы украшали несколько тонких серебряных колец. — Подойди, — он взглядом указал на место перед собой. — Позволь мне взглянуть, что ты выбрал. Чонгук медленно приблизился и так же медленно протянул бумаги, молясь всем святым, чтобы не рухнуть прямо сейчас на колени перед своим личным божеством. — Хм, — Тэхён поднял глаза и посмотрел на него с лёгким прищуром. — Ты смелее, чем я ожидал, Гук-и. — Он отложил бумаги рядом с собой, возвращая всё своё внимание на покорно стоящего перед ним парня. — Раздевайся, — произнёс он следом таким будничным тоном, будто просил передать ему чашку кофе. — Ч-что? — голос Чонгука дрогнул, а пальцы против воли вцепились в манжеты собственного худи. — Разденься, Чонгук. До трусов, — повторил Тэхён уже более настойчиво, не сводя прямого взгляда с краснеющего лица напротив. Чонгук сглотнул образовавшийся в горле ком и, почти не дыша, ухватился за края своей чёрной толстовки. Плотная ткань скользнула вверх, обнажая подтянутый живот, а затем и грудь. В прохладном воздухе пентхауса его тело тут же покрылось россыпью мурашек, а соски мгновенно затвердели, выдавая его волнение с головой. Тэхён не шевелился. Его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций, лишь глаза продолжали сканировать холодным взором профессионала медленно обнажающегося парня. И только когда Чонгук остался стоять перед ним в одном нижнем белье, пытаясь инстинктивно прикрыться руками, он резко подался вперёд. — Руки по швам! — Тэхён поднялся с места и медленно зашёл ему за спину. — Розовые? — спросил он с дразнящей ухмылкой, имея ввиду надетые на парня бо́ксеры от Calvin Klein, — Очаровательно, — на выдохе прижимаясь вплотную и опаляя горячим дыханием беззащитно открытую шею. — С этой секунды ты будешь делать только то, что я тебе скажу. Никаких вольностей, никакой инициативы, никаких лишних движений без моего разрешения. Кивни, если понял. Парень послушно кивнул, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, грозясь пробить рёбра насквозь. Он стоял, напряжённый до предела, ощущая тепло чужого тела за спиной и кружащий голову терпкий запах сандала и кожи. — Ты отметил «обездвиживание», — пальцы Тэхёна взметнулись к собственной шее, одним ловким движением развязав тонкий шнурок на ней. — Руки за спину! Чонгук мгновенно подчинился и завёл руки назад, а Тэхён тут же ловко перехватил их и зафиксировал его запястья, обмотав вокруг них кожаный шнурок. Когда он затянул узел, Чонгук невольно вскрикнул: теперь его плечи были слегка отведены назад, выставляя вперёд живот и грудь. — Слишком туго? — Тэхён чуть потянул на себя свободный конец шнурка, заставляя Чонгука прогнуться и прижаться лопатками к его груди. — Можешь ответить. — Н-нет… — выдохнул парень, стараясь не смотреть на отражение в панорамном окне, в котором выглядел как самая настоящая беспомощная жертва, попавшая в капкан искусного охотника. Тэхён удовлетворённо кивнул и, не выпуская свободный конец шнурка из рук, медленно обошёл его, остановившись прямо перед ним. Свободной ладонью он провёл по напряжённому прессу Чонгука, спускаясь к кромке белья и, слегка дёрнув шнурок вверх, заставил его приподняться на носочки. — Ты дрожишь, малыш. Это страх или предвкушение? — Тэхён приблизился так, что их губы разделяли считанные миллиметры. Чонгук сглотнул, чувствуя, как участившийся пульс бьёт в самые кончики пальцев. — Твой следующий выбор — body worship. — Он нежно, почти невесомо провёл кончиком носа по щеке парня, вдыхая запах его разгорячённой кожи. — И какая же часть моего тела нравится тебе настолько, что ты готов поклоняться ей? — шнурок в его руке слегка натянулся, не давая возможности отстраниться даже на дюйм. Чонгук зажмурился от окатившей его новой волны смущения и стыда. Признаться в этом сейчас, в столь уязвимом состоянии, казалось невероятно сложным шагом. Но пригвождающий к полу взгляд Тэхёна, его невыносимая и такая опьяняющая близость выжигали в нём любые остатки сопротивления. — Твои… руки, х-хён, — выдохнул он, едва слышно, словно это была самая постыдная тайна в его жизни. Тэхён на секунду замер, а затем низко, гортанно хмыкнул. Он ослабил натяжение шнурка, позволяя Чонгуку полностью опустить пятки на пол, и медленно поднял свою правую руку, выставив её перед его лицом. Тонкие длинные пальцы, выступающие вены на тыльной стороне ладони, холодный блеск серебряных колец и закатанный рукав чёрного шёлка, обнажающий предплечье. Чонгук заворожённо смотрел на это великолепие, не в силах отвести взгляд. — На колени! — неожиданно резко приказал Тэхён, делая полшага назад. Чонгук вздрогнул от властного голоса, вернувшего его в реальность. Связанные за спиной руки лишали привычной опоры, поэтому он начал опускаться медленно и осторожно, чтобы не потерять равновесие. Шнурок в руке Тэхёна тут же натянулся, выступая в роли поводка: он не давал упасть, но чётко фиксировал прогиб в пояснице, вынуждая Чонгука держать осанку даже в таком положении. Тихий стук коленей о мягкий ворс дорогого ковра прозвучал в тишине гостиной, как последний выстрел перед его полной капитуляцией. Теперь Чонгук сидел у ног Тэхёна, вынужденный смотреть на него снизу вверх. С этого ракурса тот казался ещё более недосягаемым, похожим на тёмное, опасное и дьявольски прекрасное создание, сошедшее с мрачных полотен эпохи Возрождения. Мужчина одобрительно склонил голову набок, на его губах заиграла торжествующая улыбка. Он медленно опустил свою правую ладонь, остановив её в паре сантиметров от лица Чонгука. — Руки, значит… — тонкие пальцы чуть расслабились, будто приглашая к действию. — Можешь приступать. Чонгук сглотнул, чувствуя, как к щекам приливает жар. Затаив дыхание, он несмело подался вперёд. Кончик его носа коснулся тыльной стороны ладони мужчины, улавливая знакомый, сводящий с ума аромат дорогого парфюма. Затем он чуть приоткрыл губы и оставил первый, невесомый поцелуй на выступающей вене чуть выше запястья. — Смелее, малыш, — глухо отозвались сверху. Чонгук послушно повёл губами дальше, очерчивая поцелуями каждую костяшку, задевая прохладный, гладкий металл серебряных колец. С каждым его прикосновением натяжение шнурка за спиной становилось чуть слабее: Тэхён поощрял его, давая больше свободы для движений, но всё ещё крепко удерживая контроль в своих руках. — Дааа, вот так… — одобрительно прошептал мужчина, когда парень коснулся кончиком языка подушечки его указательного пальца, а затем слегка прикусил её. — Ты отлично справляешься, Гук-и, — он очертил большим пальцем его припухшую нижнюю губу. — Но мне нужно ещё больше. Чонгук шумно выдохнул в раскрытую ладонь Тэхёна, ощущая, как беспощадно его затапливало этим болезненно-сладким подчинением. Он снова подался вперёд, приоткрывая рот, и медленно, заставляя себя смотреть мужчине прямо в глаза, вновь обхватил губами кончик его указательного пальца, отчаянно лаская его языком со всех сторон. Тэхён не двигался, но его взгляд был темнее грозового неба. И когда Чонгук, увлекшись, насадился ртом чуть дальше, задевая губами прохладный металл кольца, он с упоением продвинул палец глубже, заставив парня судорожно сглотнуть. — Соси, малыш, — приказал Тэхён, и, отпустив шнурок, зарылся свободной рукой в его мягкие пряди на затылке. Чонгук чувствовал, как руки начинают понемногу затекать, но даже не думал останавливаться. Послушно двигая головой вперёд–назад, он продолжал посасывать длинные пальцы, ощущая на языке едва заметный солоноватый вкус чужой кожи. Тэхён, наблюдая за тем, с каким фанатичным удовольствием парень предавался этой бесхитростной игре, решил повысить ставки и, убедившись, что тот запомнил стоп-слово, надавил на корень его языка. Первой и самой естественной реакцией тела стал мгновенный спазм. Горло Чонгука тут же сжалось, в груди спёрло дыхание, а в глазах застыла влага. Он шумно прокашлялся, стараясь подавить рвотный рефлекс, и почувствовал, как щёки мгновенно обожгло слезами. Но вопреки собственным ожиданиям, этот физический дискомфорт только сильнее распалил огонь возбуждения внутри него, служа абсолютным признанием доминирования мужчины над ним. Ощущение пальцев Тэхёна глубоко внутри, контролирующих его дыхание и лишающих всякой иллюзии автономии, приносило острое, болезненное чувство беспомощности, которое Чонгук находил пугающе сладким. Потому вместо того, чтобы отпрянуть, он заставил себя расслабиться и покорно принять чужую волю. — Хороший мальчик, — со смесью восторга и удовлетворения заключил Тэхён, медленно извлекая пальцы из плена его рта. Он мог продолжить и совершенно точно не желал останавливаться, чувствуя непреодолимую потребность трахать податливый рот этого мальчишки одними лишь пальцами, однако сегодня перед ним стояла совсем иная задача, а значит, ему надлежало в срочном порядке унять разрастающуюся бурю внутри себя, чтобы разыгравшееся не на шутку возбуждение не испортило все планы. — Самое время перейти к следующему пункту твоего списка, — Тэхён осторожно отпустил волосы парня, но взгляд остался прикованным к его раскрасневшемуся лицу, которое сейчас выглядело по-особенному красивым. — Фейсситтинг. — Он отошёл чуть в сторону и плавно опустился спиной на ковёр, ложась прямо на него. Его тёмные глаза пристально следили за каждым мимолётным изменением на лице Чонгука, за тем, как расширяются его зрачки от осознания того, что именно ему предстоит сделать. — Иди ко мне, малыш, — негромко скомандовал Тэхён, закидывая руки за голову. Чонгук почувствовал, как сердце ухнуло куда-то в пятки. Неуверенно, слегка покачиваясь, он поднялся на ноги и, сделав робкий шаг вперёд, оказался аккурат над Тэхёном. — Ну же, не заставляй меня ждать, — мужчина смотрел на него абсолютно спокойным, но выжигающим дотла взглядом. — Ты же знаешь, что делать? — Да… — сгорая со стыда, еле слышно ответил Чонгук и, перекинув одну ногу через его тело, начал медленно опускаться вниз. Разводя бёдра в стороны, он плавно присел, накрывая лицо Тэхёна своим пахом. Когда тонкая ткань его белья коснулась чужих губ и носа, Чонгук судорожно выдохнул, едва не потеряв равновесие. Горячее, тяжёлое дыхание мужчины мгновенно обожгло чувствительную кожу. Чонгук зажмурился и в темноте закрытых век ощутил, как Тэхён сквозь преграду из ткани уверенно повёл носом вверх, очерчивая контуры его члена. Он тихо, хрипло застонал, пытаясь совладать с дрожью в бёдрах, на внутренней стороне которых покоились чужие руки, надёжно фиксируя его на месте. — Двигайся, малыш. — Каждый вдох Тэхёна, как чистый разряд тока по венам. Не смея ослушаться и окончательно сдавшись своим ощущениям, Чонгук качнул бёдрами вперёд, сильнее прижимаясь к лицу мужчины, и тут же всхлипнул от осознания того, насколько откровенным и пошлым был этот жест. Тэхён под ним утробно зарычал и скользнул ладонями выше, сжимая его узкую талию. Резко потянув парня на себя, он заставил его сесть на своё лицо ещё плотнее, практически перекрывая себе воздух. Чонгук запрокинул голову назад, до боли кусая собственные губы, чтобы не закричать от невыносимого, донельзя острого наслаждения, которое затапливало его с каждой секундой всё больше и больше. Поглощённый водоворотом этих ощущений, он даже не понял, в какой именно момент остался без трусов, лишившись последнего барьера между ними. Тэхён действовал уверенно и властно, забирая всю чувствительность Чонгука под свой полный контроль. Когда он принялся ласкать языком его твердеющей член, парня будто прошибло разрядом тока. Его бёдра мелко задрожали, а связанные за спиной запястья инстинктивно дёрнулись, но сильные руки Тэхёна продолжали уверенно удерживать его на месте, заставляя полностью растворяться в этих невообразимо откровенных ласках. В какой-то момент Чонгук разлепил веки, чтобы посмотреть вниз — туда, где его член из раза в раз входил в идеально принимающий, горячий рот мужчины, вынуждая его терять остатки самообладания. Чонгука трясло без остановки, он то и дело запрокидывал голову, ловя губами воздух и чувствуя, как по спине катятся крупные капли пота. И когда ему показалось, что это и есть тот самый пик запредельного удовольствия, Тэхён решил показать, насколько сильно он заблуждался. Позволив ему и дальше трахать свой рот, мужчина скользнул рукой в расселину между его ягодицами и, нащупав сжимающийся сфинктер, стал медленно проталкивать в него мокрый палец, пока не услышал оглушительный вскрик сверху. В этот момент Чонгук готов был отдать всё, лишь бы это необыкновенное и ни с чем не сравнимое наслаждение длилось вечно. Каждое попадание Тэхёна пальцем по простате, каждое неистовое движение его языка по члену выжигало внутри него абсолютно все постыдные мысли. Возбуждение, тугим узлом стянувшееся внизу живота, стало настолько острым, что перед глазами Чонгука поплыли цветные круги, сигнализируя о том, что конец этой игры неизбежно близок. Почувствовав, как тело над ним натянулось до предела, а дыхание превратилось в прерывистые беззвучные всхлипы, Тэхён сжал чужие бёдра до побеления костяшек на собственных пальцах, фиксируя Чонгука в финальной, самой уязвимой точке. И парень, не в силах терпеть эту мучительную агонию, наконец-то позволил окутавшей всё его тело эйфории взорваться оглушающей, ослепительно-белой вспышкой. Без возможности опереться на связанные руки, он тут же рухнул вперёд, чувствуя, как по его мышцам пробегают волны изнуряюще-сладкого бессилия. Тэхён медленно, успокаивающе повёл ладонями по подрагивающей спине парня, упавшего прямо на него, давая ему прийти в себя. Без спешки, без суеты, не торопя и не обращая никакого внимания на стекающие с собственного подбородка капли чужого семени. Дождавшись, когда дыхание Чонгука выровняется, он аккуратно перевернулся, увлекая парня за собой так, чтобы тот оказался лежащим на боку, уткнувшись носом ему в грудь. Свободной рукой нащупав узел на запястьях Чонгука, он одним отточенным движением потянул за свободный конец шнурка, освобождая его руки. Избавленные от пут пальцы парня тут же вцепились в чёрный шёлк его рубашки, будто ища защиту и долгожданную опору. — Тшш, всё хорошо, милый, я здесь, — тихо, у самого уха прошептал Тэхён, зарываясь пальцами в его взъерошенные волосы и целуя в тёплую макушку. — Ты отлично справился, малыш, отдохни. Чонгук лишь судорожно выдохнул ему куда-то между ключицей и шеей, сильнее сжимая пальцами мягкую ткань рубашки. Его всё ещё бил мелкий озноб — вполне ожидаемая реакция тела на мощный выброс адреналина и последующий резкий спад напряжения. Всё, что ему сейчас требовалось — это тепло и ощущение абсолютной безопасности. Не разрывая объятий и продолжая удерживать парня прижатым к себе, Тэхён аккуратно дотянулся до небольшой тумбочки рядом с собой. Там, как и всегда, лежало всё самое необходимое и заранее приготовленное. Взяв влажные салфетки, он сначала стёр липкие капли со своего лица, а затем полностью переключил внимание на Чонгука. Осторожно выпутавшись из его объятий, Тэхён бережно донёс его до дивана и аккуратно уложил на спину. Следом он принялся промакивать кожу Чонгука влажным тёплым полотенцем. Парень под этими прикосновениями тихо замурчал, подобно котёнку, окончательно расслабив натянутые, как струны, мышцы. Закончив, Тэхён снова лёг рядом с ним и, подцепив край пушистого одеяла, оставленного в ногах, натянул его на них обоих почти до самого подбородка. В получившемся тёплом коконе Чонгук устроился ещё удобнее и, немного завозившись, закинул ногу на бедро мужчины, полностью вжимаясь в его тело. Это было уже во второй раз, когда Тэхён после интимного взаимодействия, не предполагающего никаких личных привязанностей, позволил себе зайти намного дальше обычной заботы о партнёре…

***

После тёплого расслабляющего душа, который окончательно смыл остатки изнурительного сладкого бессилия, Тэхён почему-то не спешил отпускать его домой. И теперь Чонгук, переодетый в одолженную им домашнюю одежду, снова сидел на его кухне, грея руки о большую кружку с только что приготовленным душистым чаем. — Уже слишком поздно, Чонгук-а, будет лучше, если ты останешься у меня, — развернувшись с точно такой кружкой в руках, предложил ему Тэхён, присаживаясь напротив. — Гостевая комната в твоём полном распоряжении. Хорошо, что в этот момент Чонгук не успел сделать очередной глоток, иначе, как минимум, поперхнулся бы от столь неожиданного предложения. Внутри него мгновенно взвилась буря противоречивых эмоций. Он, конечно же, соврёт, если скажет, что не хотел бы этого, но и согласиться означало пересечь ещё одну черту, после которой дистанция между ними сократится до опасного минимума, снова посеяв внутри него ростки несбыточных надежд. Тэхён, наблюдая за колеблющимся парнем, испытывал не меньшее, непривычное для самого себя волнение. Для человека, который всегда чётко разделял работу и личную жизнь, предложение «партнёру по кадру» остаться на ночь шло в разрез с собственными железными правилами и установленными границами, которые он никогда не нарушал. И хотя внутренний голос буквально вопил о том, что он заходит слишком далеко, Тэхён просто не мог сопротивляться своей странной, необъяснимой и эгоистичной потребности продлить нахождение этого удивительного парня в поле его зрения как можно дольше. Он продолжал смотреть на нервно покусывающего губы Чонгука, ожидая услышать от него хоть какой-то ответ, и уже готов был озвучить своё предложение ещё раз, как вдруг тот, опустив свои невозможно большие глаза в пол, несмело кивнул в знак согласия. И то, какое невероятное чувство облегчения, смешанное с глубоким удовлетворением, испытал в эту секунду Тэхён, заставило его одним махом вытеснить из своей головы все рациональные возражения. По крайней мере на ближайшие несколько часов. — Хочешь посидеть на террасе? — добродушно предложил он, желая поскорее сбросить скопившееся между ними напряжение. — Хочу, — не раздумывая ответил Чонгук, одарив его сияющим взглядом и широкой улыбкой. Тэхён, в очередной раз умилившись этой удивительной непосредственности, повёл его за собой через гостиную к широкой стеклянной двери, за которой открывалась просторная широкая терраса. Мягкие диваны с множеством маленьких подушек, небольшие зеркальные столики с подсветкой и несколько кадок с экзотическими растениями создавали поистине уютную атмосферу, которая очень сильно контрастировала с той, что царила внутри квартиры. — Присаживайся, — предложил Тэхён, жестом приглашая парня сесть рядом. Чонгук без лишних слов опустился на мягкие подушки, подобрав под себя ноги, и уже через секунду оказался под тёплым пледом, услужливо накинутым на его плечи Тэхёном. Он молча поблагодарил мужчину и они, не сговариваясь, прижались друг к другу плечами, устремив взгляды на ночной город, залитый бесконечными огнями. Отдалённость от центра и большая высота дарили потрясающее ощущение покоя и уединения, нарушаемое лишь лёгким шёпотом осеннего ветра и далёким, еле различимым гулом мегаполиса внизу. — Хён… — заговорил Чонгук чуть погодя, — Я всё хотел спросить, почему ты выбрал именно такой интерьер для своей квартиры? Ты не подумай, он… он потрясающий, просто очень… необычный. — Ты первый, кому он показался потрясающим, обычно люди называют его безвкусным, — спокойно и с привычной улыбкой ответил Тэхён, не чувствуя себя хоть сколько-нибудь ущемлённым этим фактом. — На самом деле это не какая-то специальная дизайнерская задумка или попытка выделиться, просто мне нравится окружать себя тем, что подпитывает моё воображение. Каждый предмет здесь — не обычная безделушка, а настоящий артефакт со своей историей и характером. А мрачный бетон и, в противовес ему, множество ярких ламп и картин напоминают мне человеческую душу, в которой всегда борются свет и тьма. Чонгук заворожённо слушал его низкий обволакивающий голос. Чуть помедлив, он обернулся и перевёл взгляд вглубь гостиной, где через стекло террасы виднелись идеальные силуэты фарфоровых фигур, которые он заметил ещё тогда, когда только зашёл в чужую квартиру и начал с интересом изучать её. — А те статуэтки… — Чонгук слегка запнулся. — Изваяния двух обнажённых мужчин. Кто они? — Адриан и Антиной, — тихо произнёс Тэхён, проследив за его взглядом. — Одна из самых трагичных и прекрасных историй любви Древнего Рима. — Он поднёс кружку к губам, отпил чай и, вернувшись в прежнее положение, продолжил. — Адриан был могущественным римским императором, а Антиной — его молодым возлюбленным, греческим юношей, в которого он влюбился практически с первого взгляда. Император буквально боготворил юношу, его красоту и верность, а тот преданно любил императора в ответ. По одной из легенд, когда египетские жрецы предсказали Адриану смерть, Антиной добровольно лишил себя жизни ради спасения любимого, утопившись в водах Нила. После его трагической смерти безутешный Адриан увековечил память возлюбленного, заставив весь мир оплакивать свою потерю. Он обожествил юношу, воздвигнул в его честь сотни статуй по всей Римской империи и основал город Антинополь. Для меня они — символ абсолютной любви и безграничного поклонения партнёру, — закончил он, задумчиво глядя в пустоту перед собой. Чонгук слушал, едва дыша. История отозвалась внутри него странной дрожащей струной. Ему внезапно вспомнилось, как всего каких-то пару часов назад он стоял на коленях у ног Тэхёна, заворожённо глядя на него снизу вверх, и как Тэхён принимал его покорность с пугающим упоением. И в этот момент в его голове, как по щелчку, вспыхнула идея, о которой он почему-то не смог смолчать. — Хён… — он опустил взгляд на свою кружку, чувствуя, как к щекам снова приливает жар. — В черновиках, во второй части… был раздел про сюжетные ролевые игры… — Всё верно, — Тэхён заинтересованно вскинул брови, внимательно изучая раскрасневшееся лицо парня. Чонгук сглотнул, собираясь с духом, и наконец поднял на него свои полные предвкушения глаза. — Давай на следующем стриме снимем ролевую игру с участием этих персонажей. Ты будешь Адрианом, а я… твоим Антиноем, — он замер, боясь пошевелиться, ощущая, как по коже бежит колючий мороз от собственной смелости. Или правильнее будет сказать: глупости?.. Тэхён несколько секунд смотрел на него с абсолютно непроницаемым лицом, а затем медленно поставил свою кружку на стол и впился в Чонгука потемневшим взглядом. Он подался вперёд, сокращая и без того шаткую дистанцию между ними, наслаждаясь чужим смятением. — Моим Антиноем? — наконец произнёс мужчина ставшим на тон ниже голосом. — Чонгук, ты понимаешь, о какой степени одержимости идёт речь? Адриан не просто любил этого мальчишку? Он владел им. Это была форма обладания, которая лишала воли обоих, — Тэхён склонился над ним так близко, что отсветы ночного города в его глазах сменились более тёмным, почти осязаемым пламенем. — Никто не знает, что происходило за закрытыми дверями их спальни, но одержимость такого уровня неизбежно превращает сексуальную близость в ритуал, в котором нет места полумерам или простому «удовольствию». Это секс, пропитанный благоговением и, одновременно, всепоглощающим собственничеством. — Он протянул руку и кончиками пальцев невесомо, едва касаясь, провёл по острым скулам парня, заставляя тело вздрогнуть. — Ты готов к тому, что в кадре мы должны показать не страсть, а зависимость: холодную власть императора и экстатическую покорность его фаворита? Потому что, если я соглашусь, я не буду играть в полсилы... Тэхён замолчал, внимательно наблюдая за тем, как чужая грудь вздымается от участившегося дыхания. Чонгук чувствовал, как от этих слов внутри него просыпалось что-то неизбежно опасное и настолько же одурманивающее-сладкое. Мужчина не просто описывал сценарий — он заставлял воображение рисовать картины, от которых во рту становилось сухо, а внизу живота пульсировало тянущим жаром. Его собственная идея теперь казалась ему прыжком в бездну. Но почему вместо того, чтобы отступить, он хотел прыгнуть в неё с разбегу? — Я готов рискнуть, — прошептал Чонгук, заглядывая в тёмные омуты чужих глаз с отчаянной решимостью. — Воля твоя, — глухо отозвался мужчина, медленно отстранившись, позволив им обоим облегчённо выдохнуть. Мог ли Тэхён и дальше пытаться отговорить Чонгука? Мог ли просто ответить ему отказом, не поясняя ничего хотя бы потому, что локация съёмки и их образы уже были согласованы и утверждены, а до самой съёмки оставалось всего два дня? Безусловно, мог. Более того — должен был. Но не стал. И всё, что теперь ему оставалось, — это постараться каким-то непостижимым образом переиграть всё так, чтобы успеть найти к назначенному дню новую локацию, новые костюмы и, очевидно, новые мозги, потому что иначе объяснить самому себе собственное иррациональное поведение было просто невозможно.