Временный партнёр

Пространство люкса одного из самых дорогих и фешенебельных тематических отелей города поражало своими масштабами, больше напоминая не гостиничный номер, а ожившую декорацию к историческому эпосу с неограниченным бюджетом. Пол, выложенный массивными плитами из полированного белого мрамора с прожилками глубокого золотистого цвета, отражал дрожащие огни сотен свечей, расставленных по всему периметру. Высокие сводчатые потолки поддерживались стройными колоннами с золочёными капителями, а стены были затянуты тяжёлым неподвижным бархатом гранатового цвета. Воздух был пропитан ароматом драгоценных смол, сандала и горького миндаля — запах настолько плотный, что казалось, будто он оседал на коже невидимой вуалью. В центре этого великолепия на возвышении из массивного камня цвета слоновой кости стояла огромная тахта — искусная реплика античного клине, устланная расписными тяжёлыми покрывалами и горами шёлковых подушек в золотых чехлах. У подножия ложа на низких столиках из красного дерева были расставлены серебряные подносы с экзотическими фруктами и массивные кубки с красным вином, украшенные чеканкой. Но самым странным и будоражащим в этой античной идиллии был контраст с современными технологиями. Среди мраморных изгибов и бархатных складок, словно затаившиеся хищники, замерли профессиональные камеры на бесшумных штативах. Их холодные линзы безмолвно следили за каждым углом комнаты, готовые запечатлеть малейшее движение в формате сверхвысокой чёткости. Несколько световых панелей, замаскированных за колоннами, создавали контровую подсветку, которая должна была превратить кожу актёров в сияющий атлас, не нарушая при этом интимную игру теней от живого огня. Каждый микрофон, спрятанный в складках драпировок, был настроен так, чтобы ловить даже самый тихий вздох или шелест ткани. Чонгук стоял посреди этого идеального сочетания первобытной роскоши Древнего Рима и безжалостного вуайеризма современности в немом оцепенении, бегая взволнованными глазами по своему отражению в одном из ростовых зеркал, не попадающих в кадр. Костюм Антиноя, сшитый за безумно короткие сорок восемь часов, был настоящим произведением искусства и одновременно — венцом его собственной уязвимости. На нём была лёгкая полупрозрачная туника из тончайшего белого шифона, которая едва прикрывала оголённые бёдра и крепилась на одном плече золотой фибулой. Вся правая сторона груди и подтянутый живот оставались обнажёнными. Запястья и предплечья украшали массивные золотые браслеты-каффы, а на голове покоился тонкий позолоченный венок в виде сплетённой виноградной лозы. На нём не было больше ничего — ни обуви, ни даже нижнего белья. Он чувствовал себя абсолютно беззащитным, но вместе с тем - необъяснимо и одурманивающе возбуждённым. Чонгук знал, что трансляция уже запущена. Ему сообщил об этом голос Тэхёна из смежной комнаты. Они ещё не видели друг друга, намеренно оттягивая момент первой встречи в новых образах до начала съёмки. Потому он, следуя прописанному в сценарии сюжету, послушно ждал мужчину, стоя на коленях у подножия клине. А уже в следующее мгновение его сердце выбило оглушительный, рваный ритм, когда тяжёлая портьера отошла в сторону и в «покои» вошёл Он. Чонгук медленно сглотнул, забывая, как дышать. Образ императора Адриана сидел на Тэхёне как влитой, выбивая из-под ног последние остатки реальности. Тёмный шёлк его одежд с прошлого раза сменился тяжёлой, спадающей безупречными складками, то́гой глубокого пурпурного цвета с золотистым шитьём по краям. Грудь мужчины была частично обнажена, демонстрируя смуглую кожу, а на широких плечах покоилась кожаная портупея с золотыми пряжками. Его длинные пальцы, свободные от современных серебряных колец, теперь украшали массивные перстни с печаткой. Его взгляд — холодный, властный, сканирующий — мгновенно пригвоздил Чонгука к месту. Это был не тот Ким Тэхён, с которым он попрощался два дня назад, покидая его пентхаус. Перед ним стоял правитель мира, глядя на него сверху вниз тёмно-карими глазами с хищным прищуром голодного тигра. — Мой прекрасный мальчик, — низкий, бархатный голос мужчины разрезал воздух, заставив Чонгука непроизвольно вздрогнуть. — Ты ждал своего повелителя? Тэхён медленно опустился на одно колено, выравнивая уровни их лиц, но даже так от него веяло такой подавляющей силой, что казалось, будто пространство вокруг вибрировало от напряжения. Он протянул руку и аккуратно подцепил пальцами подбородок Чонгука, заставляя его смотреть на себя. — Ты невообразимо красив, любовь моя, — пророкотал мужчина, и сердце Чонгука тут же сжалось от невыносимого, щемящего восторга. — Краше самой Афродиты, — большой палец с нажимом очертил припухшую нижнюю губу парня. Тэхёну очень хотелось бы, чтобы эти слова прозвучали всего лишь как заученная реплика актёра, но они были чистейшей правдой, ведь парень перед ним действительно был настолько соблазнительно красив, что ему с трудом удавалось сохранять самообладание. — Мой император, — Чонгук чувствовал, как внутри него сладостным жаром разливается уже привычное, но от этого не менее острое желание подчиниться. — Я ждал вашего прикосновения, как иссохшая земля ждёт первого дождя. Так властвуйте же надо мной. Глаза Тэхёна блеснули опасным, предвкушающим огнём. Он медленно переместил ладонь выше, запуская пальцы в тёмные кудри Чонгука, слегка сжимая их у затылка и заставляя парня сильнее прогнуться в пояснице. — Твоя воля — закон для меня, — тихо, интимно прошептал Тэхён, обжигая горячим дыханием чувствительную кожу уха. — Подчинись же и ты мне, — он потянулся ладонью к поясу своей пурпурной тоги и достал оттуда полосу плотного белого шёлка, расшитого золотыми узорами. — Да, мой повелитель, — прошептал Чонгук, послушно закрывая глаза и слегка приподнимая голову. Тэхён зашёл ему за спину. Прохладный шёлк лёг на веки, погружая Чонгука в абсолютную темноту. Мужчина аккуратно, но крепко завязал узел на затылке, на мгновение прижавшись пальцами к чужим вискам, словно фиксируя парня в пространстве. Лишённый зрения, Чонгук улавливал каждый мельчайший шорох: мягкую поступь Тэхёна по ковру, мерное потрескивание свечей и то, как тяжело и прерывисто звучит его собственное дыхание. Раздался негромкий стук стекла о поднос, и он инстинктивно повёл головой, пытаясь угадать, откуда донёсся звук. В воздухе отчётливо поплыл сладковатый аромат плавящегося пчелиного воска. — Не двигайся, — раздался обволакивающий голос Тэхёна где-то совсем рядом, и в следующую секунду его обнажённого плеча коснулся резкий, обжигающий холод. С губ Чонгука сорвался первый тихий вскрик, а по коже пробежала волна крупной дрожи, когда Тэхён начал медленно водить кубиком льда по его плечам, ключицам, шее, заставляя сжиматься и выгибаться в попытке уйти от этого неожиданного и острого прикосновения. Холодная капля скатилась по груди к животу, оставляя за собой дорожку из пылающих мурашек. Но не успел он привыкнуть к этому леденящему оцепенению, как Тэхён, взяв в руку одну из горящих свечей, перевернул её над парнем, позволяя капле жидкого воска упасть на кожу - туда, где только что растаял лёд. — А-ах… — Чонгук снова вскрикнул, неосознанно подавшись вперёд. Это не было похоже на невыносимую или калечащую боль, а ощущалось, как резкий, пронзительный импульс сильного тепла, который на контрасте с ледяным следом вызывал нечто, похожее на слабый электрический разряд, прошивающий всё тело насквозь. Следом за первой каплей упала вторая, а затем и третья, запечатывая обнажённую грудь Чонгука горячими золотистыми бляшками, вынуждая его судорожно хватать ртом воздух и запрокидывать голову назад. Ощущения сменяли друг друга, сводя с ума своим беспощадным контрастом: леденящий холод на животе - с одной стороны и тягучее, застывающее тепло на груди - с другой. Тэхён мучительно медленно растирал застывающий воск по его коже, смешивая с каплями растаявшей ледяной воды, превращая тело перед собой в полотно для чувственных экспериментов. — Ты хорошо справляешься, мой мальчик. Мой прекрасный, покорный мальчик, — он наклонился ниже, касаясь тёплыми губами мочки уха Чонгука, покрытого мелкой испариной. Не прекращая своих манипуляций со льдом и воском, Тэхён властно надавил ладонью на грудь Чонгука, укладывая его на роскошное мягкое ложе позади. Парень покорно подчинился, откинувшись на обтянутые шёлком подушки и позволив мужчине оказаться меж своих разведённых бёдер. А после он почувствовал, как его накрывает следующей волной сводящего с ума безумия, когда холодные пальцы Тэхёна, всё ещё хранившие леденящую свежесть растаявшего льда, уверенно скользнули вверх по внутренней стороне его бедра, обхватив скрытый под тканью одежд возбуждающийся член. Чонгука пронзило резкой судорогой. Он с сипением втягивал воздух сквозь плотно сжатые зубы, пока мужчина с издевательской неспешностью то водил по его члену рукой, то заменял холод влажным жаром своего рта. Этот безумный маятник температур полностью стёр для Чонгука границы реальности. С его губ срывались бессвязные умоляющие стоны, бёдра неосознанно дёргались навстречу губительным ласкам, пытаясь поймать этот невыносимый ритм, но повязка на глазах заставляла его лишь беспомощно тонуть в собственных ощущениях. И когда Чонгук готов был сорваться в оргазменную негу, мужчина резко отстранился, вырвав из его рта жалобный стон разочарования. — Слишком рано, — предупредил потяжелевшим голосом Тэхён и, перехватив его руки, вытянул их вверх над головой, надёжно привязав шёлковыми лентами к резному, массивному изголовью ложа. Нависнув сверху над распятым телом парня, он переплёл свои пальцы со связанными пальцами Чонгука и впился в него глубоким поцелуем. Остервенело сминая мягкие губы Чонгука, Тэхён властно вторгался языком внутрь, забирая последние крупицы воздуха и воли, доводя до исступления, и, не прерывая поцелуя, принялся вновь ласкать его уже колом стоящий член. Лишённый возможности видеть, Чонгук полностью растворился в этом тактильном хаосе, в этой сладкой пытке, заставляющей всё тело мелко подрагивать. Но когда до сокрушительной разрядки оставалось буквально мгновение, мужчина перехватил его член у основания, снова блокируя оргазм, и полностью отстранился. Чонгук недовольно заворочался на смятых покрывалах, не в силах выносить эту изнуряющую фрустрацию. — Ещё не время, мой мальчик, — глухо, с трудом сдерживая собственное тяжёлое дыхание и нарастающее возбуждение, повторил Тэхён. — Твоё удовольствие целиком и полностью принадлежит мне, и ты получишь его только тогда, когда я позволю. — Он поднялся во весь рост, нависая прямо над лицом распластанного парня. — А теперь открой для меня свой прелестный ротик, — последовал низкий, не терпящий возражений приказ. Чонгук без тени сопротивления доверчиво приоткрыл губы, позволяя мужчине властно войти в его податливый рот, задавая сразу быстрый и жёсткий ритм. Тэхён полностью забирал контроль, толчок за толчком заставляя парня лихорадочно сглатывать и плавиться от его напора. Дыхания катастрофически не хватало, рвотный рефлекс срабатывал от каждого глубокого движения, но Чонгук не протестовал, принимая эту яростную ласку, как высшее проявление чужой власти над собой. Из-за резкого физиологического спазма и нехватки кислорода его глаза мгновенно обожгло влагой. Горячие слёзы, невольно выступившие под плотной белой тканью шёлка, медленно просачивались из-под расшитой золотом повязки, прокладывая влажные дорожки по его разгорячённым щекам и стекая к вискам. Тэхён, наблюдая сверху за развернувшейся внизу картиной абсолютной, доведённой до предела уязвимости и покорности, продолжал глубоко и ритмично трахать чужой рот своим членом, пошло ударяясь потяжелевшими яйцами о подбородок. Властно удерживая Чонгука за затылок, он слегка отстранился, выведя мокрую плоть из податливого рта, но лишь для того, чтобы приподняться бёдрами чуть выше и впечататься своей тугой мошонкой прямо в испачканное лицо парня. Тэхён качнулся вперёд, и Чонгук, поняв его намерение, принялся жадно и бесстыдно обсасывать губами его яички, растворяясь в темноте своего личного плена. Но ненасытная, развратная похоть мужчины требовала ещё большей грязи. Потому он, зафиксировав двумя руками голову Чонгука, полностью поместил свои яйца в его измученный рот, заставляя челюсти парня раздвинуться до болезненного предела. — Ты можешь остановить меня в любой момент, — напомнил ему Тэхён, понимая насколько далеко ему пришлось зайти. Однако Чонгук лишь протестующе промычал, не позволяя мужчине отпрянуть ни на миллиметр. Тэхён, окончательно сдавшись перед чужим безропотным повиновением, громко прорычал в воздух. Жёстко зафиксировав одной рукой затылок Чонгука и крепко удерживая его челюсть другой, он начал медленно, но с нажимом подаваться бёдрами вперёд. Мужчина буквально вколачивал весь свой объём в идеально принимающий рот, вызывая у Чонгука изощрённое удовольствие на грани экстаза. Чонгук не мог даже сглотнуть: слюна, смешанная с естественной смазкой мужчины, вытекала изо рта, пачкая подбородок и шею. Его тело сотрясала крупная, неконтролируемая дрожь от нехватки воздуха. Из-под повязки непрерывным потоком катились слёзы. Он судорожно пытался дышать носом, но Тэхён прижимался к его лицу так плотно, что Чонгук мог вдыхать лишь концентрированный, дурманящий запах самого мужчины. Тэхён, видя эти катящиеся из-под повязки слёзы, ловил какой-то животный, первобытный кайф от абсолютной власти над телом и волей этого мальчишки, продолжая ритмично и глубоко трахать его рот до полного исступления. Но стоило ему почувствовать, как горячая волна оргазма подкатывает уже к нему самому, он резко остановился. Освободив парня от своей распирающей полноты, Тэхён тяжело и рвано выдохнул, сдерживая бурлящую в жилах разрядку. Чонгук же остался полулежать с приоткрытыми губами, хрипло вбирая в себя спасительный воздух. — На четвереньки, — не теряя времени, мужчина дёрнул за концы золотых лент на изголовье, освобождая затёкшие запястья парня. — Живо! — приказал он вибрирующим от дикой похоти голосом. Чонгук, всё ещё полностью дезориентированный темнотой под повязкой, суетливо завозился на постели, становясь в нужную позу. Колени увязли в мягком покрывале, ладони упёрлись в шёлк, а поясница прогнулась в плавном изгибе. Тонкая белая туника задралась до самой талии, полностью обнажая его гладкие, округлые ягодицы, раскрывая взору Тэхёна самую интимную зону. Он мелко задрожал, подставляясь под чужой потяжелевший взгляд, чувствуя себя невероятно беззащитным в этой чрезвычайно откровенной позе. — Дьявол! — просипел Тэхён сквозь стиснутые зубы, пристраиваясь сзади. Его горячее, тяжёлое дыхание обжигающе коснулось нежной кожи промежности Чонгука. Огладив ладонями его напряжённые ягодицы, он грубо раздвинул половинки в стороны, натягивая кожу и выставляя напоказ складки сжимающего ануса. Чонгук тихо, стыдливо вскрикнул, но послушно замер, сильнее прогибаясь в спине. Тэхён приник губами прямо к его дырке. Первое прикосновение было широким, влажным и горячим: он с вожделением прошёлся языком от самого основания мошонки вверх, слизывая капли пота и естественной смазки. — Мгхм… б-боже… — несдержанно простонал Чонгук, когда мужчина вплотную прижался губами к кольцу мышц и начал жадно вылизывать его. Тэхён действовал слишком грязно, слишком ненасытно. Он пошло причмокивал, всасываясь в пульсирующий вход, интенсивно тёрся кончиком языка по чувствительной зоне, заставляя Чонгука плавиться от ненормального, сводящего с ума удовольствия. Парень хныкал, хрипел от накатывающей эйфории, размазывая по подушке вновь хлынувшие слёзы. Продолжая вылизывать его сзади, Тэхён просунул руку под подтянутый живот парня и, плотно обхватив его подрагивающий от напряжения член, идеально подстроил движения своей руки под рваный, хлюпающий ритм скользящего внутри чужого ануса языка. Для Чонгука всё это походило уже не на обычное удовольствие, а на какой-то запредельный, граничащий с безумием экстаз. Ослеплённый повязкой, распластанный на четвереньках, полностью потерянный в пространстве и времени из-за невероятной стимуляции самых чувствительных эрогенных зон, он стремительно приближался к неминуемому взрыву. — П-пожалуйста… я больше… я больше не могу… — Чонгук хрипел, умоляя о разрядке. — Нет, — коротко отрезал Тэхён, наслаждаясь каждой секундой своего доминирования. Из груди Чонгука вырвался надрывный, почти плачущий стон. Он бессильно ткнулся лбом в подушки, тяжело дыша. Тело выло от неудовлетворённости, мышцы мелко дрожали от жестокой, изнуряющей безысходности. — Потерпи ещё чуть-чуть, мой хороший, — успокаивающе попросил мужчина, размазывая вязкую, маслянистую смазку по сокращающейся дырке парня, в которую следом погрузился его указательный палец. Тэхён действовал уверенно и быстро, тщательно смазывая маслом чувствительные стенки ануса. Преодолевая сопротивление тугих мышц, он протолкнул в него второй палец, а затем и третий. Мужчина методично растягивал его, совершая круговые давящие движения, заставляя Чонгука буквально плавиться под его рукой. Парень всхлипывал, послушно принимая эту настойчивую, но необходимую подготовку, раскрываясь всё сильнее. Убедившись, что Чонгук достаточно растянут и податлив, Тэхён вынул пальцы и торопливо сбросил с себя мешающие складки пурпурной тоги, обнажив крупный, пульсирующий от долгого сдерживания член. Встав на колени позади Чонгука, он обхватил его за бёдра, притягивая ближе, и упёрся горячей, сочащейся головкой прямо в его раскрытый вход. Без лишних прелюдий Тэхён вошёл в него сразу на всю длину. — А-ааах… — с надрывным отчаянием вскрикнул Чонгук. Его голова запрокинулась назад, сбрасывая венок на пол. Из-под белой шёлковой повязки в который раз брызнули горячие слёзы, мгновенно впитываясь в ткань. Тэхён крепко перехватил парня за талию, впиваясь пальцами в кожу до синяков, и начал несдержанно трахать, задавая яростный ритм, который окончательно похоронил под собой остатки сценария. В этот момент Ким Тэхён — признанный профессионал, который всегда до одержимости следил за съёмочным процессом, выверяя каждый ракурс, — абсолютно, полностью забыл о существовании камер. Ему было плевать на запущенный стрим. Плевать на тысячи зрителей по ту сторону экрана, которые наверняка заворожённо наблюдали за ними. Всё его хвалёное хладнокровие и профессиональный контроль сгорели пеплом к чёртовой матери, оставив место для одного-единственного, пожирающего изнутри желания — обладать. Каждый толчок Тэхёна отзывался в теле оглушительным ударом, но ему было всё ещё слишком мало. Жажда подчинить себе Чонгука полностью, заставить забыть собственное имя, неумолимо вела его дальше. На секунду прервав свой бешеный ритм, Тэхён резко перехватил хныкающего парня за бёдра и перевернул на спину, но не позволил просто лечь. Он подтянул его к самому краю ложа, а затем одним движением приподняв бёдра Чонгука высоко вверх, закинул его подрагивающие ноги себе на плечи. Эта поза окончательно лишила Чонгука связи с реальностью. Утративший опору, согнутый практически пополам, он потерял всякую пространственную ориентацию. Ему казалось, что он парит в невесомости, летит в какую-то одурманивающую бездну, где единственной константой были держащие его крепкие руки Тэхёна, который, подавшись вперёд, снова вошёл в него сразу на всю длину, впечатываясь прямо в самую чувствительную точку внутри. Рот Чонгука застыл в немом стоне, а глаза под повязкой закатились под веки. И только спустя несколько секунд из его груди вырвался высокий сорванный крик. Это было слишком остро, слишком невыносимо, слишком хорошо. Каждый новый размеренный, но глубокий толчок Тэхёна попадал точно по простате, выжигая его сознание дотла. Чонгук исступлённо ловил ртом воздух, вцепившись пальцами в предплечья мужчины, оставляя на них красные следы от коротких ногтей. — А-ах! Пожалуйста… это… это слишком! — он неконтролируемо извивался, пытаясь хоть как-то адаптироваться к этому сокрушительному напору. — Так глубоко… ты так глубоко во мне… Я сейчас умру, умоляю!.. — Тогда… позволь и мне… — Тэхён наклонился, зафиксировав его подбородок пальцами, — умереть вместе с тобой, — и не прерывая жёсткого темпа внизу, грубо толкнул два пальца в раскрытый рот Чонгука. Горло парня мгновенно сжалось от этой внезапной плотности, вызывая удушливый, хриплый кашель. Тэхён безжалостно трахал его пальцами, полностью синхронизируя этот ритм с яростными толчками своего члена в чужой заднице. Чонгук захлёбывался собственными стонами, которые глухо вязли вокруг пальцев мужчины. Его мышцы судорожно сжались, готовые вот-вот сорваться в мощный оргазм от этой запредельной стимуляции. Но Тэхён, маниакально контролирующий каждую его реакцию, мгновенно это почувствовал и полностью остановил толчки, оставляя парня подвешенным над самой пропастью. — Нет! Пожалуйста, я… я больше не могу… — взмолился Чонгук, отчаянно выгибая приподнятый таз, пытаясь поймать ушедшее движение. Напряжение в его паху стало почти болезненным, тело буквально выло от незавершённости. — Ещё чуть-чуть, — глухо отозвался Тэхён, тяжело дыша ему в губы. Выждав мучительные полминуты, пока пик немного спал, мужчина без предупреждения обрушился на Чонгука с новой, ещё более дикой скоростью. Он снова загнал пальцы ему в рот, а членом стал вбиваться так глубоко и неистово, что парень под ним лишь беспомощно хрипел. Когда Чонгук в бессильной агонии вновь забился в конвульсиях, Тэхён свободной рукой перехватил его член у самого основания, блокируя эякуляцию. Это была изощрённая, невыносимая пытка. Чонгук лихорадочно забился в чужих руках, его голова беспорядочно металась по подушке, а из груди вырывались истеричные, плачущие звуки. Пережатый, доведённый до предела член пылал огнём, а внутри всё пульсировало от давящего, распирающего жара. Тэхён намеренно растягивал это состояние, заставляя Чонгука буквально сгорать под ним, аккумулируя внутри него такую бурю, которая обещала просто уничтожить его сознание. — Пожалуйста..., умоляю..., я больше не выдержу, — Чонгук не понимал, как мог ещё что-то говорить. Ему казалось, что если всё это не прекратится прямо сейчас, то он просто сойдёт с ума. И только когда его тело полностью превратилось в один сплошной, дрожащий комок оголённых нервов, Тэхён наконец отпустил свою руку и, сделав несколько сокрушительных финальных толчков, подвёл их обоих к долгожданному финишу. Чонгук окончательно потерял власть над собой, задыхаясь в потоке собственных рыданий и сбившегося дыхания. Он закричал во всю мощь своего голоса и выгнулся неестественной дугой, выстреливая густой спермой себе на грудь. От этого невероятного, выжигающего катарсиса мышцы его ануса сжались спазматической хваткой вокруг члена Тэхёна, заставив мужчину крупно содрогнуться и кончить, изливаясь в Чонгука долгими, горячими, пульсирующими толчками. В мгновенно повисшей звенящей тишине комнаты теперь было слышно лишь их громкое, прерывистое дыхание. Чонгук лежал абсолютно неподвижно, его ноги медленно соскользнули с плеч мужчины, а из-под повязки всё ещё катились редкие, беззвучные слёзы совершенного, опустошающего счастья. Тэхён, всё ещё тяжело дыша, дотянулся до пульта дистанционного управления и одним нажатием кнопки остановил запись. Затем он перевёл взгляд обратно на лежащего под ним парня, полностью сосредоточив своё внимание на нём. Взглянув на лицо Чонгука, мужчина безошибочно определил, что тот улетел глубоко в сабспейс. Внутренний тумблер опытного любовника сработал мгновенно: яростный, ненасытный «император» тут же уступил место заботливому партнёру. Тэхён аккуратно потянул за узел шёлковой повязки на затылке Чонгука и снял её. Глаза мальчишки были полуоткрыты, зрачки расширены, а взгляд — абсолютно расфокусированным, затуманенным и устремлённым куда-то сквозь потолок. Он никак не отреагировал на вернувшийся свет. Его бледные губы оставались беззвучно приоткрытыми, а по коже, несмотря на теплоту в студии, внезапно пробежала крупная, сильная дрожь. Тело Чонгука стремительно остывало, реагируя на адреналиновый кризис. Он находился в эйфорическом, но крайне уязвимом и дезориентированном трансе, не способный сейчас вымолвить ни слова. Действуя чётко и спокойно, Тэхён первым делом полностью убрал все триггеры их завершившейся «игры». Он бережно, стараясь не поцарапать нежную кожу, пальцами поддел и отшелушил застывшие золотистые бляшки специального воска с груди и живота Чонгука. Затем с помощью смоченного в тёплой воде мягкого полотенца невероятно нежными движениями обтёр всё его тело, смывая остатки пота, смазки и спермы, возвращая ему ощущение чистоты и физического комфорта. Закончив, Тэхён стянул с Чонгука шёлковую тунику и завернул в огромный пушистый и тёплый махровый халат, накрыв сверху плотным пледом. Он лёг рядом, крепко, но осторожно прижимая его к своему телу, делясь собственным физическим теплом, чтобы остановить озноб. — Всё закончилось, малыш, — тихо, своим настоящим, мягким голосом заговорил Тэхён, утыкаясь носом в мокрый висок парня. — Я с тобой, я рядом. Ты такой молодец, Чонгук-и, — он гладил его по спутанным влажным волосам, создавая тактильный якорь. Минут через десять, когда дрожь Чонгука начала утихать, а в его взгляде появились первые признаки осознанности, Тэхён приподнял его голову и поднёс к губам чашку с тёплой подслащённой водой. Чонгук сделал несколько мелких, неуверенных глотков, негромко стуча зубами о край керамики. — Вот так, умница, — ласково прошептал Тэхён, вытирая большим пальцем капли воды с его подбородка. — Скажи мне что-нибудь, малыш. Назови своё имя. Чонгук моргнул, его взгляд наконец сфокусировался на лице мужчины. В глубине его тёмных глаз ещё плескались остатки пережитого космического экстаза, но реальность постепенно возвращалась. Он слабо, еле заметно улыбнулся одними уголками губ и хрипло, едва слышно выдохнул: — Чон… Чонгук. Тэхён мягко улыбнулся и нежно поцеловал его в открытый лоб, окончательно заземляя и затягивая в безопасные, надёжные объятия реальности.