Пока горит пламя

Стояла безлунная звёздная ночь — густая, вязкая. Было слышно лишь, как покачиваются верхушки деревьев да как по камням, едва различимо, струится холодный ручей. После недавнего дождя влажный воздух усиливал запахи леса: листвы, сырой земли и крови, которую дождь так и не смог смыть до конца. С ветви дерева бесшумно спрыгнул юноша. Присев на корточки, он внимательно осмотрел оставленный в размытой земле след. — И что ты уселся? — раздался слегка противный голос небольшого жёлтого дракончика: — Хотя, знаешь, я не имею ничего против подождать тут. Может, тебя наконец-то прикончат. — Моё тело в разодранном состоянии будет менее полезным, — ровно произнёс Кинич, не поднимая взгляда. Охотник на заврианов всегда предпочитал работать в одиночку. Команда означала балласт — людей, за которыми пришлось бы следить, вытаскивать из беды. Достав из грязи подвеску — простой деревянный амулет, пропитанный влагой, Кинич нахмурился, осознавая, что хозяин этого украшения, скорее всего, мёртв. — Что за барахло? Кинич молча убрал амулет в поясную сумку и глубоко вдохнул. За столько лет охотник, подобно зверю, научился читать запахи так же ясно, как другие читали следы. — Скорее всего, тот, кого мы ищем, уже добротно набил брюхо. Значит, сейчас он либо спит… либо ищет следующую добычу, — мысли, будто неподвластные желанию хозяина, сами собой сорвались с губ. — Надеюсь, когда мы его найдём, он всё-таки тебя прикончит, — язвительно отозвался Ахав. Кинич активировал наручный захват. Крюк с сухим щелчком впился в ветку. Мгновение — и юноша уже исчез в кронах, оставив после себя лишь колышущиеся листья. Величайшая святыня Натлана — место паломничества в честь возвращения Священного пламени — была неузнаваема. Там, где раньше звучали гимны и смех, теперь раскинулся лазарет. Каменные плиты были заляпаны кровью и неестественно фиолетовой слюной. Воздух дрожал от стонов и звериных рыков. Ветеринары метались между пациентами, многие из которых уже с трудом напоминали живых существ. Болезнь, получившая название Тёмного бешенства, медленно, но неумолимо ломала их изнутри. Пиро Архонт не уходила. Она помогала, где могла. В груди женщины болезненно сжималось каждый раз, когда она слышала очередной болезненный рык. Пациенты дышали судорожно, их фиолетовая слюна пенилась и стекала на красные плиты, смешиваясь с кровью. — Пиро Архонт… — рядом раздался тихий, почти потерянный голос. — Есть ли новости от отрядов зачистки? Мавуика обернулась. Перед ней стояла совсем юная девушка — ветеринар, которая только недавно ступила на этот сложный путь профессии. — Чупака, твой отец передал весть. Ещё одну расщелину закрыли. Испарения Бездны больше не выходят… по крайней мере, там, — она сделала паузу. — Сколько таких расщелин ещё — мы не знаем. Девушка кивнула и поспешила прочь, не сдержав все же слёзы, утирая их тыльной стороной ладони. — Уже больше месяца, — произнесла Шилонен, встав рядом. — И конца не видно. Хорошо хоть мы сами не поддаёмся этим испарениям. Иначе давно бы перегрызли друг другу глотки и занялись каннибализмом — Были подобные случаи между заврианами? — Мавуика напряглась. — За пределами стадиона болезнь прогрессирует быстрее, — глухо ответила Шилонен. — Этот кошмар не закончится, пока не будут закрыты все трещины. — Я думала, ты побежишь помогать их закрывать. — Воинов у нас много, а вот ветеринарам помощников не хватает. — Архонт! — внезапно прервал беседу громкий оклик. Мавуика посмотрела в сторону звавшего. Это был прославленный ветеринар Ифа. Мужчина выглядел потрёпанным: синяки под глазами говорили о долгом отсутствии сна, а в ткань одежды впитались кровь и фиолетовая слюна. Отдышавшись, он достал из сумки изрядно потрёпанный журнал с пожелтевшими страницами. — Я нашёл способ, как можно исцелить заврианов. Но есть трудности: нужная лекарственная трава растёт только на определённом участке земли в джунглях Сумеру. — Быть может, связаться с Дендро Архонтом? — посмотрела на Мавуику Шилонен. — Всё равно понадобится курьер, — сказал Ифа. — Я сам отправлюсь за травами и передам послание Архонту. Она подскажет, где именно искать. Карта, вложенная сюда, со временем истёрлась. Мавуика внимательно осмотрела его. — Ты уверен, что сможешь пересечь пустыню и добраться до Древа Мудрости? — Уверен. Лекарство, которое я приготовил, поможет какое-то время сдерживать болезнь и не даст ей перейти в ещё более тяжелую форму. Этого времени мне хватит. — Проблема ещё и в том, что ветеринаров и так мало. Если ты покинешь нас… — Шилонен скрестила руки на груди. — Но он единственный, кто точно знает, что нужно, — задумчиво произнесла Мавуика. — Дай мне минуту, я напишу письмо Малой Властительнице. И… может, возьмёшь мой пламецикл? — Это неразумно, — тут же вставила своё слово Шилонен. — Тебе придётся пересекать пустыню. Песчаные бури, зыбучие пески — пламецикл может заглохнуть. На её аргументы Ифа лишь кивнул. Мавуика, приняв отказ, отошла к ближайшему столу. На чистом листе бумаги она быстро написала послание и поставила печать. — Удачной дороги, Ифа. Да благословит твой путь Священное пламя. Ветеринар кивнул, и убрав журнал с письмом в сумку поспешил к выходу. Долгое нахождение в засаде среди ветвей сказалось: одежда Оророна была влажной, однако юношу это отнюдь не беспокоило. Он наконец-то изловил заражённого завриана и волочил его в прочной сети к Стадиону. Существо дёргалось и хрипело, будто проклинало весь мир, но Оророн уже перестал вслушиваться в эти звуки — слишком часто они сопровождали его последние недели. Приметив впереди идущего быстрым шагом Ифу, Оророн ускорился. — Ифа, как ты? — Оророн, присмотри за Какуку, пожалуйста. Я отправляюсь в Сумеру за лекарственными травами, — Ифа сразу перешёл к делу. — Я с тобой, — без колебаний ответил юноша. — Нет. Я иду один. И потом… прости, но медлить нельзя. Мне ждать, пока ты отнесёшь завриана, а затем вернёшься, — это время. — Кинич донесёт моего завриана. И он же присмотрит за Какуку. Им с Ахавом будет весело. — Кинич? Ты видишь тут Ки… — Ифа не договорил. На дорожку приземлился охотник. В его сети был детёныш завриана; одежда и лицо Кинича были испачканы кровью и фиолетовой слюной. — Я услышал его, — коротко сказал Оророн. — Кинич донесёт моего завриана. И присмотрит за Какуку. Правда? — А ты не слишком много на себя берёшь? — огрызнулся Ахав. — Возьму, — спокойно ответил Кинич. Ифа осмотрел детёныша, задержав взгляд дольше, чем следовало. — Где мать? — Мёртва, — прискорбно сказал Кинич. — Как и её хозяин. Детёныш тоже заражён. Сначала отнесу этих двоих, затем продолжу патруль. Оророн кивнул и передал верёвку от сети. — Да, если тебе что-то взбрело в голову, тебя уже не переубедить, — устало произнёс Ифа, глядя на Оророна. — И не боишься потом получить от бабушки? — Кстати, да. Кинич, передашь бабушке Ицтли, что я ушёл с Ифой за травами. Охотник, уже отходивший прочь, обернулся, кивнул и продолжил путь. — Ладно, хорошо, — согласился Ифа и направился вперёд. Оророн поравнялся с ним. — С чего такой резкий энтузиазм? — Ты когда на себя со стороны последний раз смотрел? — Думаешь, у меня есть на это время? — поднял бровь Ифа. — Тебе точно нельзя одному. А если рухнешь где-нибудь — кто тебя найдёт, кто поможет? А если это будет не помощь, а вред? — Иногда ты говоришь разумные вещи. — В смысле — иногда? Я вроде всегда умные вещи говорю. — Например, что нас создал бог кукурузы — из грязи, дерева и початков. — А где тут глупость? Так и есть. Я в библиотеке находил тканые свитки, где об этом прямо говорилось. И когда я впервые рассказал тебе, ты же согласился. — Я согласился, потому что мне было некогда спорить. — Будет время — покажу тебе этот свиток. Сам убедишься. Ифа выдохнул, решив, что согласиться сейчас будет проще. Украдкой он взглянул на не скрытое капюшоном ухо Оророна. — Ты как себя чувствуешь? — Не скажу, что плохо. Но стараюсь избегать мест с расщелинами. Мне действительно будет лучше с тобой, чем здесь. Вообще, я должен был обидеться — это ты должен был сразу предложить мне пойти вместе. А если вдруг я всё же надышусь и одичаю? — Если ты мог быть заражён, зачем пошёл в отряд охотников? — Погибнуть за благое дело — честь. — Погибнуть значит… — у Ифы дёрнулся глаз. — Но я был осторожен. Я понимаю, какая на мне ответственность. Ты же без меня не справишься — кто за тобой присмотрит? — Чего?! Это кто ещё за кем присматривает? — Разумеется, я за тобой, — уверенно кивнул Оророн. — Какуку один не справится, он ещё недостаточно взрослый. Кстати, как он? — Дома. Я его не выпускал. Болезнь его не затронула, но я всё равно беспокоюсь. — Всё будет хорошо. Какуку умный, он не позволит себе заболеть. К тому же за ним присмотрят. — Тут ты прав, — кивнул Ифа. Они ускорили шаг. “И всё же Оророн прав. Вдвоём дорога будет легче… должна быть легче. И рядом с ним действительно спокойнее — до тех пор, пока не задумаешься, что может случиться. Главное, чтобы на пути не попались трещины с испарениями и не потеряться. А если я не смогу вовремя помочь и он в дороге пострадает?”  Мысль вцепилась, как крючок. “Если испарения поднимутся внезапно, и он вдохнёт раньше, чем я успею среагировать? Да в его словах была правда, он может здесь пострадать. От этого становится только хуже. Кажется я начинаю беспокоиться ещё сильнее, чем должен. А если я не услежу? Если не успею в нужную секунду? Нет, я должен, он прав, здесь для него может быть опаснее, он ведь даже порой под ноги не смотрит, он же бывает как дитё”.  “О чём он вообще думал? Конечно, снова не о себе. Я беспокоюсь, переживаю, представляю, как он падает, как зовёт — а он даже не понимает, почему я возмущаюсь. Он же бывает как дитё ” . — Ты с собой провизию хоть взял? — Некогда было. Оророн тяжело выдохнул: — О чём и речь. — Ты о чём? — не понял Ифа. — Да так… — Оророн отвёл взгляд. — Сам с собой.