Пока горит пламя

Земля Натлана после войны ещё не до конца успела залечить свои раны, и бездна воспользовалась этим. Ей было мало полученных жертв, а потому, даже ослабленная, она решила нанести возможный последний удар. Боль жителей и заврианов стала для неё чем-то сродни изысканному десерту — глазурь из крови, пропитка из слёз. Из-за деревьев и склонов холмов поднимались клубы испарений. Они стелились над землёй, создавая впечатление, будто отдельные участки были объяты тлением. Туман не рассеивался — он медленно полз, пряча в себе всё, что было слабее его. Рык донёсся внезапно — глухой, сорванный, не похожий на привычный клич завриана. Звук будто прошёлся по костям. Оророн невольно замедлил шаг, вслушиваясь. Теперь такие звуки означали одно: где-то поблизости бродил заражённый безумием. Ифа опустил взгляд. Испарения стелились у самых ног — лениво, почти беззаботно. Он поднял руку, останавливая Оророна, и сделал шаг в сторону. — Нужно подняться выше. Тут испарения у ног. Если пойдём дальше, есть риск выйти к самой гуще. Оророн кивнул. Он слишком хорошо знал цену ошибки в этих землях. Один вдох — не там, не вовремя — и путь для него закончится раньше, чем начался. Ифа шёл впереди, внимательно выбирая дорогу. Он чувствовал спиной настороженность Оророна — понимал, что юноша может слышать и улавливать то, что недоступно его слуху. Сама земля под ногами казалась напряженной, будто вот-вот разверзнется и явит новую трещу. — Надеюсь, мой огород не сильно пострадает. — Бро, тебя серьёзно сейчас беспокоят грядки? — уточнил Ифа. — Овощи тоже живые. Я могу о них беспокоиться так же, как и о заврианах. Ифа выдохнул. Контраргументов не находилось. Мысль сама собой развернулась: “А ведь в чём Оророн не прав? Растения тоже живые. Испарения поднимаются из земли — значит, и они впитывают яд, страдают…” Мужчина резко мотнул головой, отгоняя поток размышлений. Впереди показался свет. Фонарь, собранный из двух древков копий, перевязанных канатом, напоминал крест. С одной из перекладин был подвешен камень, напитавшийся солнцем за день. Ночью он светился мягко и неровно — не ярко, не ослепляющее. Его свет скорее казался тёплым и усталым. Поднявшись по почти разрушенной временем лестнице, Оророн оглядел граффити на скалах. — Почти пришли. — Надеюсь, впереди нас не ждут неприятные сюрпризы, — с лёгкой надеждой произнёс Ифа и поправил шляпу. Племя Детей Эха располагалось внутри пещер ущелья долины Теквемекан. Чем ближе они подходили, тем плотнее становился воздух. Каменные стены все больше сходились, превращая путь подобие коридора. В тиши каждый шаг отдавался глухо и возвращался искажённым эхом. Где-то в глубине ущелья раздался рык больного завриана — звук прокатился по скалам и вернулся волнами, так что стало невозможно понять, откуда именно исходит угроза. Ифа потянулся к пистолету. Оророн вытянул руку, призывая лук и стрелы. По левую сторону буры были крепко ввинчены в землю. Нетронутые кристаллы покоились в ящиках — жители не сочли нужным забирать добытое ради продажи. Выживание оказалось важнее торговли. Оророн перевёл взгляд и лёгким движением головы указал вправо. Ифа кивнул. За годы они научились понимать друг друга без слов — иногда хватало простого мимолетного жеста. Земля под ногами дрогнула. Оророн успел схватить Ифу за руку и рвануть вверх. В следующее мгновение они уже зависли в воздухе. Узоры на теле юноши вспыхнули, переливаясь. Из-под земли вырвался тепетлизавр. Камни разлетелись в стороны. Пасть распахнулась слишком широко, из неё стекала густая ядовитая слюна. — Спасибо, бро, — выдохнул Ифа. — Он не уйдёт, — напряжённо ответил Оророн. — И я долго нас так не удержу. Ифа быстро оценил расстояние. — Какой план? Застрелим? — Сам знаешь мой ответ, — произнес Ифа. После сказанного он залез в сумку. Его пальцы привычным движением достали шприц с транквилизатором. — У тебя есть дымовые шашки? — Парочка вроде осталась… — Оророн свободной рукой проверил карман. — Три. — План такой, выманиваем. Ты используешь электро — чтобы дезориентировать. Я сделаю укол. — Слишком много рисков по отношению к тебе. — Я и не с таким справлялся, — выдохнул Ифа. — Верь мне, бро. Оророн прижал уши, скрывая сомнения, и осторожно приземлил Ифу. Земля под ногами ветеринара казалась живой. Тепетлизавр вырвался вновь — почти мгновенно. Ифа ушёл в сторону в последний момент. Оророн метнул дымовую шашку, смешав её с электро. Вспышка разорвала туман, словно молния ударила в саму землю. Используя анемо, Ифа рванул вперёд. Подкат — рывок — нужный, уязвимый, участок кожи. Он вогнал шприц до упора, давя на поршень. Завриан взревел и дёрнулся. Удар отбросил Ифу о камни, воздух вышибло из груди. Существо сделало несколько неуверенных шагов и рухнуло, чуть сотрясся землю. — Ты ранен? — голос Оророна дрогнул, когда он подбежал к мужчине. — Нет… разве что кожу содрал. Оророн помог ему подняться. — Нужно уходить. Этой дозы ему хватит минут на пятнадцать-двадцать — не больше, — произнес Ифа. Дальше путь пролегал через узкий каменный проход. Его стены были подпёрты грубо вбитыми брусьями. Ифа прошёл первым, пригибаясь. Его плечо задело подпорку — доска тихо заскрипела. Он замер, затаив дыхание, возникло ощущение что конструкция пострадала, и только спустя несколько секунд сделал следующий шаг. — Осторожно, — негромко сказал он. Подъём в жилую зону племени оказался весьма тяжёлым. Узкая скалистая возвышенность была чуть не ровная, граффити на ней поистерлась от времени. Ифа шёл молча, дыхание его сбивалось, шаги тяжелели. Оророн шёл позади, внимательно следя за движениями мужчины. Когда они вышли на жилую сторону племени, Ифа упёрся руками в колени и долго не мог выровнять дыхание. — Бро, может отдохнём немного? — осторожно предложил Оророн. Ифа хотел ответить, но лишь махнул рукой и дошёл до ближайшей лавочки. Сел — и почти сразу обмяк, словно силы просто закончились. Оророн присел рядом ненадолго, убедился, что дыхание ровное, и только после этого ушёл собирать провизию. Ифа проснулся от прикосновения к плечу. — Бро, просыпайся. Мужчина поднял взгляд. В радужке глаз Оророна мелькнул мягкий блеск — он замечал его и раньше, но почему-то никогда не придавал значения. — Я задремал… — На два часа. — Сколько?! Бро, у нас нет времени! — резко поднялся Ифа. — Есть. Твой сон — тоже часть пути. В сумке провизия, карта и вода. Рассвет близко, — произнес Оророн и улыбнулся: — Не хмурься, ты же на самом деле не злишься. — Не знаю почему, я никогда не мог на тебя по-настоящему злиться, — выдохнул Ифа. — Бро, но тебе же стало немного лучше после того, как поспал? — Конечно, это не полноценный сон, но действительно стало лучше, — согласился Ифа и слегка улыбнувшись, направился к другой стороне ущелья. Оророн издал тихий звук, похожий на те, которые издают довольные иктомизавры, и пошёл следом. Рассвет уже добрался до вершин скал. Свет медленно растекался. Небо наверху плавно переливалось — от холодного синего к мягкому розовому, затем к тёплому оранжевому. Но внизу, между камнями, всё ещё царила тень. Там воздух оставался холодным и влажным, пах металлом. Свет доходил сюда с трудом, обрываясь о скалы, словно не решаясь спуститься глубже. Покинув племя и пройдя определённый участок, пара оказалась между пустыней и красочными каньонами, где пролегала река —не просто водная преграда, а символическая граница. Она казалась живой и переменчивой: в одном месте вода едва доходила до щиколоток, в другом — резко уходила вниз, скрывая тело почти по шею. Течение обманывало взгляд, маскируя глубину, и потому каждый шаг требовал осторожности. Воздух здесь менялся. Он уже не нёс в себе прохладу и влажность Натлана — в нём чувствовалась сухость, будто за рекой начинался совсем иной мир. Флогистон больше не отзывался так ясно, как раньше, словно земля по ту сторону не желала принимать их как своих. Вдали, среди дюн, возвышалась пирамида. — Это не Фонтейн. — Боишься? — спросил Оророн. — Мне тревожно, очень, — Ифа обернулся, затем снова посмотрел вперёд. Оророну показалось, что взгляд мужчины уходит дальше дюн, туда, где была неизвестность. — Бро, я рядом, — произнёс юноша. Ифа улыбнулся: — Знаешь, я даже рад, что ты пошёл со мной, спасибо, бро. Оророн отвёл взгляд и поправил капюшон, словно стараясь спрятать лицо и то, что отражалось в его глазах. — Перелетим? — решил юноша перевести тему на дорогу. — На той стороне мы больше не сможем чувствовать энергию флогистона, — произнёс Ифа. — Используя наши силы сейчас, мы автоматически захватим флогистон, и на той стороне, когда нас обрубит, и я, и ты рухнем вообще без каких-либо сил. Пойдём вброд. Осторожно. Старайся избегать глубоких мест. — Дедуля смог, и мы сможем, — уверенно кивнул Оророн и направился к реке. Ифа выровнял шаг и пошёл рядом. — Бро, ты про Путешественника? — Дедулю. — Удивительно, что он не обижается на это. — На правду трудно обижаться. — Бро, смотря какая правда. Она может быть и неприятной. Оророн ненадолго замолчал. — Правда… а ты что предпочтёшь: возможно, не очень приятную правду или ложь? — Тут зависит от контекста, — ответил Ифа. — Но это не ответ. — Что значит не ответ? Я же сказал — зависит от контекста вопроса. — Это не ответ. Но, допустим, твою точку понял. — И что ты понял? — у Ифы дёрнулся глаз. — Тебя я могу понять, — выдохнул Оророн. — Да что ты понял-то? — Твою позицию. — И какая она? — Твоя, — пожал плечами юноша. Ифа набрал в грудь воздуха, но, выдохнув, решил, что продолжать этот диалог не стоит. Оророн мог увести разговор в такие дебри, из которых без ста грамм огненной воды не выберешься. Вода сомкнулась вокруг их ног. За спиной оставались каньоны Натлана — раненые, но родные. Впереди — пески и пирамиды.