Вкус любви

      — Скажите, мне можно присутствовать на УЗИ?       Врач, омега средних лет, снисходительно просканировал Феликса с головы до ног, глядя сквозь стёкла очков, после чего ответил, отвернувшись к двери своего кабинета.       — Нельзя.       Почему нельзя, Хёнджин не знал. Впрочем, Феликса отказ врача не остановил. Отведя его в сторонку, альфа что-то ему сказал, кажется, пихнул в руку купюру, и на том запрет был снят. Хёнджин закатил глаза и усмехнулся. Как легко всё решается у этих богатеньких альф. Хотя, не ему уж точно жаловаться на заскоки богачей, учитывая, что одним из них был его муж, а вторым — он сам.       Врач распахнул для них дверь кабинета, приглашая войти вежливым взмахом руки. Феликс не отлипал от Хёнджина, следуя за ним по пятам, и ему было очень весело от такого поведения своего альфы.       Когда врач подготовил кушетку, расстелив на неё одноразовую пелёнку, и сказал Хёнджину, чтобы тот снял верх и ложился, Феликс предложил:       — Тебе помочь лечь?       — Не нужно, я сам.       Альфа понятливо-скромно кивнул.       Хёнджин мысленно хохотал.       Кушетка была высокой, но он всё равно мог залезть на неё без посторонней помощи.       После того, как тест подтвердил беременность Хёнджина, инстинкт заботливого альфы у Феликса выкрутился до невозможных значений, хотя и до того Хёнджин думал, что выше уже некуда. Ошибался. Альфа стал настоящей курицей-наседкой, окружая Хёнджина повышенным вниманием, постоянно интересуясь его самочувствием, предлагая помощь даже там, где омега объективно мог справиться сам. Хёнджина, однако, такое поведение своего мужа не отвращало, а наоборот: он находил его весьма умилительным и принимал всю заботу с теплотой в душе.       Чем ближе была дата первого УЗИ, тем чаще и сильнее Хёнджин ощущал волнение Феликса. Альфа явно хотел убедиться, что с Хёнджином всё в порядке и беременность протекает хорошо.       Чувствовал себя Хёнджин по-разному. Бывали дни, когда он с утра и до ночи был активным, с приподнятым настроением и желанием сворачивать горы. Но случались и неприятные моменты: омега часто чувствовал головокружение, успел дважды свалиться в обморок, — благо, оба раза рядом с ним находился Феликс, подхватывал его на руки и бережно относил в постель, после чего не выпускал до тех пор, пока не был уверен, что Хёнджин сыт, доволен и в полном порядке. Аппетит, кстати, у Хёнджина тоже заметно подскочил: инцидентов с камнем больше не случалось, однако желание поесть вкусно и много преследовало достаточно часто. Его папа говорил, что, скорее всего, внутри Хёнджина растёт альфочка, Феликс на эти заявления сиял довольным жизнью котом. Судить, в любом случае было рано: узнать пол ребёнка они смогут только через пару месяцев, поэтому Хёнджин прислушивался, но выводы не делал. Ему самому было без разницы, какого пола будет их ребёнок — омега любил его заранее и независимо ни от чего. Феликс убеждал его в том же своими действиями и словами.       Врач разлил гель на живот, из-за чего Хёнджин вздрогнул, выныривая из мыслей: субстанция была холодной.       Ему внезапно и беспричинно стало тревожно, потому в момент, когда врач размазывал гель по животу, Хёнджин позвал Феликса:       — Милый, возьми меня за руку, пожалуйста.       Феликс подошёл к нему с другой стороны от врача, переплёл их пальцы и нежно гладил второй рукой по щеке. Выпускать феромоны в присутствии другого омеги было бы неприлично, Хёнджин это понимал, поэтому был благодарен альфе за тактильную поддержку и присутствие рядом.       — Всё хорошо, родной. Я рядом.       Чем дольше Феликс находился вплотную к нему, тем лучше становилось Хёнджину. Внезапная тревога постепенно отступила, и он почувствовал, как расслабляются напрягшиеся до того мышцы на животе.       Врач тем временем начал проводить датчиком по животу, вжимая его до немного болезненных ощущений. Он показывал указкой на экран, транслировавший УЗИ, а Хёнджин смотрел в него, словно загипнотизированный. Там, внутри него, находился их с Феликсом ребёнок. Пусть сейчас он был просто маленькой точкой, едва различимой, но Хёнджин уже чувствовал себя будущим родителем. Он перевёл взгляд на альфу: Феликс смотрел на монитор так же внимательно, слушал врача и изредка кивал. Заметив, что омега смотрит на него, Феликс улыбнулся ему и снова погладил, на этот раз спускаясь ладонью к шее и намеренно задевая метку.       Внезапно врач замолчал и стал вглядываться в экран, при этом ещё сильнее прижимая датчик к животу Хёнджина, на секунду стало настолько неприятно, что омега не смог удержать болезненный стон на выдохе.       Феликс посмотрел на врача и обеспокоенно уточнил:       — Доктор, что-то не так?       Разволноваться вслед за альфой Хёнджин не успел, врач заверил раньше, чем он прокрутил в голове хоть одну тревожную мысль:       — Поводов для переживаний совершенно нет, господа. Но у меня для вас новость: у вас будет двойня.       Мир сузился до одной маленькой точки на экране, рядом с которой стала заметна вторая такая же после слов доктора. Дыхание замерло. Хёнджину казалось, что он перестал чувствовать стук собственного сердца.       Ладонь альфы на его собственной сжалась сильнее, Феликс позвал его:       — Милый, не нервничай. Всё хорошо.       Врач ещё что-то говорил, но Хёнджин не слышал. Реальность будто проплывала мимо него, и он пропустил всё: и как доктор сказал, что можно одеваться, и как Феликс стирал с его живота гель сухими салфетками, и как надел на него рубашку, поднял с кушетки и вывел из кабинета, а затем и из клиники.       Всё, что было у него в голове, умещалось в ёмкое «двойня».       Хёнджину требовалось время на то, чтобы осознать и переварить эту информацию. Уже в машине, куда его так же усадил Феликс, Хёнджин фоном слышал, как тот говорил с кем-то по телефону. Кажется, рассказывал новости своим и родителям Хёнджина:       — Да, всё хорошо… Двойня, да… Нет, пол узнаем через два приёма… Доктор посоветовал…       Что там доктор посоветовал, Хёнджин не уловил. В ушах всё ещё была вата, сердце же теперь колотилось как бешеное. Но тревогу Хёнджин больше не испытывал. Это скорее походило на ошеломление. Что ж, ещё бы он не был в шоке.       Руки коснулась тёплая ладонь альфы, заставляя Хёнджина вернуться в реальность. Хёнджин повернулся к Феликсу и увидел, как тот ярко ему улыбался.       — Хороший мой, ну чего ты плачешь? Я чувствую, что ты волнуешься. Я с тобой, и с нами наши будущие дети.       И лишь теперь Хёнджин почувствовал влагу на лице. Он действительно плакал, хотя даже не заметил этого за своим ступором. Всё, на что хватило Хёнджина, было тихое:       — В смысле, двойня?!       Альфа рассмеялся звонко и громко, так, что в уголках его глаз проступили слёзы. Немного успокоившись, он притянул Хёнджина к себе и горячо поцеловал, наконец-то выпуская свои феромоны и окончательно успокаивая омегу.       — Милый, так бывает… Ты… не рад?       Рад ли Хёнджин? Ох, он очень счастлив быть будущим папой, и он безмерно благодарен судьбе за то, что его альфой был именно Феликс. Хотел ли он быть родителем сразу двоих детей? Прямо сейчас он понимал: безусловно хотел. И очень рад. Но сказал лишь:       — Я очень сильно люблю тебя, Феликс. Тебя и наших будущих деток.       И сам потянулся за новым поцелуем, развеивая сомнения его альфы.

***

      В честь первого УЗИ решили устроить домашние посиделки с друзьями в тот же вечер. По дороге до дома Феликс несколько раз уточнял, как себя чувствовал Хёнджин и был, кажется, готов свернуть всё при одном слове омеги. Но Хёнджин убеждал его, что всё с ним хорошо, и что он соскучился по друзьям.       — Тем более Минхо обещал наконец познакомить нас со своим альфой, помнишь же?       Феликс заверил, что помнил. Хёнджин в нём и не сомневался.       Сама мини-вечеринка оказалась весёлой и шумной, а знакомство с альфой Минхо — презабавным.       Аен, так звали того самого альфу, был на четыре года младше самого омеги. Разница в возрасте никого не смущала, все понимали: главное, что Минхо, похоже, счастлив с ним. Однако, допрос всё равно был устроен, да ещё и с пристрастием. Хёнджин, попивая виноградный сок, ухахатывался с того, как под вереницей пошлых вопросов Аен краснел и мялся. Минхо, сидящий рядом с Хёнджином, лишь закатывал глаза и иногда шипел на Сынмина и Чана за вопросы слишком уж «ниже пояса», а ещё наглаживал живот Хёнджина. На резонное замечание, что там ещё нечего гладить, омега говорил не менее резонное «мне так хочется», после чего аргументы у Хёнджина закончились и он уступил. С Феликсом Аен смог найти общий язык на фоне огромной любви к автомобилям: даром что у его альфы свои автосалоны.       Феликс выглядел самым счастливым альфой на свете, когда показывал друзьям снимок УЗИ, а после любовно прижимал его к груди. Хёнджин и сам чувствовал себя окрылённым: мысль о двойняшках внутри него успела немного улечься в голове, и теперь он отчётливо понимал — они с Феликсом будут самыми лучшими родителями независимо от того, сколько детей у них появится.       Снимок их первого УЗИ отправился на полочку рядом к камню, который когда-то стал свидетелем нового этапа в их жизни.