Солнце

***

"Я люблю тебя" начинается с

"я" и заканчивается тобой"

Шарль де Лёсс

      Кип похож на солнце.       Скотт привык избегать солнца, не замечать его, верить, что оно вечно будет обходить стороной. Просто потому что не всем суждено быть в тёплых лучах. Некоторых людей они намеренно не «облизывают», оставляя в стороне.       Скотт смирился с тем, что он «в стороне», но и менять ничего не пытался особо, подсознательно понимал – оно и к лучшему. Предпочтительнее оставаться в «тени», мириться с «холодом», но не соваться туда, где тебе не особо-то и рады.       Скотт принял, что он никогда не сможет полноценно согреться. Это блажь других людей. Они могут касаться своих «лучиков», потому что им повезло чуть больше. И это нормально. Не во всём человек должен быть удачливым.       Скотт слышал, что нужно просто ждать, чтобы встретить судьбу, а не рваться активно искать её, отпугивая и загоняя. Он считает подобное бредом, не верит в предназначения, презирает гороскопы и просто относит себя к категории «одиночек», то есть тому самому типу, которым никогда не улыбнётся удача и не позволит быть счастливым. В этом виноват не «злой рок судьбы» а сам Скотт, отталкивающий от себя любого потенциального партнёра.       Скотт старался лишний раз не допускать фантазии о счастливой совместной жизни с кем-то, не размышлять о том, каким бы мог быть его парень, чтобы не было больно от осознания своей трусости и неспособности даже попытаться открыться.       Скотт наблюдает, как очередной его товарищ заводит роман, перетекающий в женитьбу и даже рождение детей. Радость за других имеется, но с ней мешается и зависть: у самого Скотта так не может быть: он слишком трус, слишком многого ждёт от других, слишком не готов менять безопасное существование на риск.       Скотт сталкивается с крахом привычки «прятаться в тени», когда в поле зрения появляется «солнечный» Кип. Он яркий, «тёплый» и будто мягкий. Он легко говорит, двигается, не стесняясь, не оглядываясь постоянно по сторонам. Он не боится себя, он робеет, но не от страха, а от неловкости, и скованность не нервная, а растерянная.       Скотт задыхается, когда случайно касается пальцами кончиков пальцев Кипа. От него прямо-таки исходит тепло. Родное. Притягательное. Ранее неизвестное. Его хочется касаться, пока конечности не онемеют. Кип прекрасен, он вряд ли понимает насколько. Он быстро отдёргивает руку, неловко смеётся, повторяя, что не знает, что на него нашло.       Скотт думает, что голос Кипа – самый прекрасный звук, когда-либо касавшийся его ушей. Не слишком грубый, но и не слишком нежный. Золотая середина. Радует всё: шёпот, смех, хрипение и прочее. Нет ни единого изъяна.       Скотт видит перед собой не просто работника кафешки, а самого красивого мужчину, какого не встречал никогда. Кудри, глаза, мышцы, улыбка… Они сводят с ума, скручивают внутренности и вбивают в голову истину: «Влюбился».       Скотт влюбился, как наивный мальчишка, впервые узнавший, что есть любовь. Сердце бьётся быстро, ладони потеют, живот крутит, а воображение не прекращает рисовать картинки того, как будет приятно обнимать Кипа на своей кухне…       Скотт просыпается в панике, когда не замечает рядом с собой Кипа, но унимается, стоит услышать его возню на кухне. И так происходит каждый раз. Очередное утро Скота сопровождается мыслями о том, что его «солнце» ушло за горизонт, выбрав светить иному человеку. Это не было бы чем-то удивительным. Ни одно «солнце» не захочет сиять, за тучами, сотканными из чужих страхов. Продолжительность сей акции – вопрос времени.       Скотт устаёт прятаться за тучами сомнений и переживаний, потому целует своё «солнце» на глазах у всего мира. Целует раз. Второй. Третий. Прижимается своим лбом к чужому. Улыбается. Видит, как блестят любимые глаза и думает – всё было не зря.       Кип похож на солнце.       И Скотт рад греться в его лучах.

***