Вроде все плохо, но почему так хорошо?

***

Южная Каролина встретила Натаниэля удушливой жарой, от которой воздух над взлетно-посадочной полосой дрожал, как расплавленный сахар. Частный борт «Gulfstream», принадлежащий Ичиро, мягко коснулся асфальта в самом дальнем углу закрытого терминала. Натаниэль смотрел в иллюминатор, и его отражение в двойном стекле казалось ему чужим. На нем была помятая хлопковая футболка, старые джинсы и дешевые кроссовки — классический гардероб «парня из ниоткуда». Рыжие волосы были намеренно покрашены и взъерошены, скрывая благородную линию лба Хэтфордов, а контактные линзы орехового цвета гасили ледяную синеву его глаз, делая взгляд мягким, неуверенным и болезненно обычным. За десять минут до выхода он окончательно «убил» в себе наследника империи. Он сутулился, прятал подбородок в воротник и заставлял свои руки едва заметно подрагивать. Это была лучшая маскировка в его жизни, созданная под личным контролем Лорда Мориямы. Ичиро лично проверял его «легенду», заставляя часами репетировать походку жертвы. Теперь Натаниэль знал: чем слабее он выглядит, тем смертоноснее будет его удар, когда придет время.

***

Дэвид Ваймак ждал его у побитого жизнью пикапа, прислонившись к дверце и пуская дым в сторону выгоревшего неба. Когда Натаниэль подошел к нему, волоча за собой пошарпанную сумку, тренер не увидел в нем угрозы. Он увидел напуганного подростка, у которого за душой не было ничего, кроме страха и пары сменных вещей. В глазах Ваймака читалась привычная для него смесь жалости и раздражения. — Джостен? — буркнул Ваймак, окинув его оценивающим взглядом. — Ты выглядишь так, будто тебя неделю жевала газонокосилка, а потом выплюнула за ненадобностью. Садись в машину, не мозоль глаза охране аэропорта. Натаниэль кивнул, намеренно споткнувшись о край тротуара — легкий штрих неуклюжести, чтобы окончательно усыпить бдительность. Пока пикап дребезжал по дороге к стадиону, подпрыгивая на каждой кочке, Ваймак вещал о правилах, дисциплине и о том, что Лисы — это приют для тех, кому больше некуда идти. Натаниэль слушал его вполуха, внутренне оценивая пути отхода вдоль трассы, запоминая номера встречных машин и отмечая позиции камер наблюдения на заправках. Его мозг, обученный Ичиро и Стюартом, работал как высокоточный компьютер, фиксируя малейшие детали безопасности, пока тело изображало покорность. — Понял, тренер, — едва слышно прошептал он, когда они въехали на территорию университета. — Я просто хочу играть. Мне не нужны проблемы.

***

Стадион встретил их тишиной, которая для Натаниэля была наполнена сотнями невидимых угроз. Внутри раздевалки пахло так, как пахнет во всех спортзалах мира: старым потом, магнезией и дешевым дезинфектором. После стерильности пентхаусов Лондона и антикварного запаха поместья Хэтфордов это место казалось Натаниэлю подвалом для пыток. Он стоял посреди комнаты, чувствуя себя странно — словно он был снайпером, затаившимся в толпе гражданских, или волком, которого добровольно заперли в овчарне. Первым к нему вывалился Мэтт Бойд. Он был огромным, как гора, и светился таким искренним дружелюбием, что Натаниэлю стало не по себе. В мире, откуда он пришел, такая открытость была либо ловушкой, либо смертным приговором. — О, новенький! Привет, парень, я Мэтт. Добро пожаловать в наш благородный дурдом! — Громоподобный голос Мэтта эхом отозвался в пустой раздевалке. Бойд потянулся к нему, намереваясь по-медвежьи обнять или хлопнуть по плечу. В долю секунды в мозгу Натаниэля сработали триггеры тренировок: «Опасность. Сокращение дистанции. Точка удара — основание черепа или солнечное сплетение». Его мышцы напряглись, готовые к смертоносному выпаду. Но он заставил себя замереть. Он позволил Мэтту коснуться себя, лишь едва заметно вздрогнув всем телом и сжав кулаки, имитируя испуг затравленного зверька, который боится любого прикосновения. — Извини... я... привет, Мэтт, — выдавил он, старательно изучая носки своих кроссовок. Дэн Уайлдс подошла следом, скрестив руки на груди. Она смотрела на него с подозрением, но это было подозрение капитана, который боится, что новый игрок окажется слишком слабым, а не подозрение киллера. — Выглядишь так, будто готов упасть в обморок прямо сейчас, Нил. Расслабься, мы не кусаемся. По крайней мере, до тех пор, пока ты не начнешь косячить на поле, — сказала она, и в её голосе послышалась легкая попытка подбодрить его. В этот момент дверь распахнулась с характерным стуком, и в раздевалку вошел Кевин Дэй. Он выглядел как ожившая легенда экси — высокомерный, сосредоточенный, с темной аурой величия, которая когда-то была его единственной защитой в «Эдгаре Аллане». Кевин прошел мимо Натаниэля, даже не удостоив его взглядом, словно тот был просто пятном на стене. Кевин не узнал его. Он видел перед собой очередного «мусора», которого Ваймак подобрал на задворках жизни. Для него Натаниэль Абрам Веснински был мертв — сожжен в машине или убит отцом где-то в лесах Балтимора. Натаниэль почувствовал горький укол удовлетворения: его маскировка была безупречна. Если даже человек, который видел его лицо почти каждый день в детстве, не чувствует правды, значит, его новая жизнь действительно началась. — Начинаем через пять минут, — бросил Кевин, обращаясь к команде, не глядя на новичка. — Джостен, если ты не умеешь держать клюшку прямо, лучше сразу иди в душ и не трать мое время. Мне не нужны балласты, которые тянут команду на дно. Натаниэль лишь молча кивнул, спрятав усмешку. Он знал, что на поле он покажет Кевину нечто такое, что заставит того задохнуться от узнавания и страха. Но не сейчас. Еще не время. Но всё изменилось, когда из тени дальнего шкафчика бесшумно спрыгнул Эндрю Миньярд. Он двигался плавно, как ртуть, и опасно, как взведенный курок. На нем были его неизменные повязки, скрывающие ножи, и взгляд, в котором не было ничего человеческого — только ледяная пустота и скука. Эндрю подошел к Натаниэлю медленно, обходя его по кругу, словно хищник, изучающий странный объект, появившийся на его территории. Он остановился вплотную, почти касаясь грудью, заставляя Натаниэля почувствовать холод, исходящий от его фигуры. Эндрю не смотрел на его лицо — он смотрел сквозь него, в самую суть, пытаясь найти тот самый изъян, который выдаст ложь «Нила Джостена». — Ты пахнешь не так, как должен пахнуть бродяга, Джостен, — голос Эндрю был тихим, монотонным, лишенным всяких эмоций. — В тебе слишком много тишины. Напуганные люди шумят, суетятся, оправдываются. А ты... ты просто молчишь. Слишком громко молчишь. Эндрю достал из кармана таблетку, подбросил ее и поймал ртом, не сводя глаз с «Нила». Он протянул руку — медленно, давая возможность отстраниться, — и кончиками пальцев коснулся подбородка Натаниэля, заставляя его поднять голову и встретиться с ним взглядом. — Кто ты такой? — спросил Эндрю. Это был не вопрос любопытного человека, это был ультиматум. Натаниэль понял, что маска «Нила» сейчас может треснуть. Эндрю видел фальшь, он чувствовал сталь под мягким хлопком футболки. Натаниэлю нужно было что-то, что выбьет Эндрю из колеи, что вернет его в тот день девять лет назад, о котором знал только он. Он слегка подался вперед, сокращая и без того опасную дистанцию, так, чтобы его губы оказались почти у самого уха Эндрю, и прошептал всего одно слово, которое когда-то было их единственным паролем: — Кролик. Эндрю Миньярд замер. Мир вокруг него словно схлопнулся до размеров этой раздевалки. Слово ударило его сильнее, чем любой нож или пуля. Его зрачки расширились, заполнив всю радужку, а рука, державшая подбородок Натаниэля, на мгновение окаменела, пальцы впились в кожу. В памяти Эндрю, прорываясь сквозь туман медикаментов, вспыхнул фрагмент, который он годами пытался похоронить в самом темном углу своего сознания: рыжий мальчик в грязной одежде, стоящий над телом его мучителя, запах пороха и тихий, уверенный шепот: «Беги, Кролик, я разберусь. Тебя больше никто не тронет». Эндрю медленно отстранился. Его лицо осталось неподвижной маской, но в глубине глаз плескался настоящий хаос. Он не понимал, кто стоит перед ним. Этот забитый парень с ореховыми глазами не мог быть тем самым Натаниэлем. Нат должен был быть в «Гнезде» или в могиле. Но это слово... прозвище, данное ему в ту страшную ночь, — его не знал никто. Ни Ники, ни Аарон, ни Ваймак. Никто из живых. — Что ты сказал? — голос Эндрю превратился в едва слышный, надтреснутый хрип. Натаниэль уже отступил назад, мгновенно возвращаясь в образ испуганного Нила. Он невинно моргнул, глядя на Эндрю со смесью страха и непонимания, старательно пряча торжество в глубине души. — Я... я ничего не говорил, Эндрю. Я просто сказал, что готов к тренировке. Всё хорошо? Эндрю продолжал стоять неподвижно, глядя на Натаниэля так, словно видел перед собой призрака, восставшего из пепла. Остальные Лисы, не слышавшие шепота, в полном недоумении смотрели на своего Монстра. Они никогда не видели Эндрю таким — дезориентированным, застывшим, потерявшим свой пугающий контроль над ситуацией. — Эндрю, ты в порядке? — осторожно спросил Ники, делая шаг к кузену. Эндрю не ответил. Он резко развернулся и вышел из раздевалки, хлопнув дверью так, что вздрогнули шкафчики. Его уход оставил после себя звенящую, тяжелую тишину. Натаниэль глубоко вдохнул, чувствуя, как адреналин сладким ядом разливается по венам. Первое семя было посеяно. Он не просто пришел в эту команду, чтобы играть. Он пришел, чтобы вернуть долги прошлого. Ваймак хлопнул в ладоши, разрушая оцепенение команды. — Живо на поле! Хватит стоять как истуканы. Кевин, займись новеньким. Посмотрим, стоит ли его экси того цирка, который вы тут устроили. Натаниэль взял клюшку, ощущая знакомую тяжесть графита. Когда он надевал шлем, скрывая свое лицо за сеткой, на его губах на мгновение промелькнула настоящая, хищная улыбка наследника Хэтфордов. «Я вернулся, Кролик», — подумал он, выходя на залитое солнцем поле. — «И в этот раз я не позволю тебе бежать в одиночку».