Проклятье или бредовые слухи?
10 января 2026 г., 17:34
По извилистой дороге, проходящей сквозь мрачный забытый лес, стремительно быстро двигался экипаж.
Лошади, черные как ночь, тянули повозку с величественной грацией. Их блестящие мускулы напрягались с каждым движением, а скошенная грива развевалась на ветру. Кучер с длинной бородой и одетый во все черное, хлестал поводьями, подгоняя лошадей.
Вокруг дремала тишина, нарушаемая лишь плеском копыт по влажной земле.
Фонарь, расположенный снаружи кареты, освещал дорогу и просачивался мягким светом внутрь.
Несмотря на поздний час юные ученые не спали. Сон для них не существовал, когда разумы были обузданы нерешенными проблемами.
— Деревня Вороньи холмы имеет очень давнюю историю основания. Раньше эта деревня славилась многочисленными фермами. Численность населения после последней ревизии — двести человек. Местные занимаются скотоводством и выращиванием сельскохозяйственных культур, а также распространена охота на диких зверей и птиц, — глухим бархатным голосом вслух зачитал вырезку из старой газеты ученый-химик, которую он сохранил у себя и вклеил в дневник. С темными, слегка волнистыми волосами и одетый в длинное черное пальто он закрыл записную книжку и равнодушно посмотрел коллег.
— Обычная среднестатистическая глушь, — кратко высказался ученый-генетик, выкуривая толстую сигару в приоткрытое окно, откуда сквозил холод, а тонкие едва осязаемые дымки узорами повисли в воздухе. Самый младший альфа изначально был негативно настроен на предстоящую поездку в неизвестную, забытую цивилизацией, деревню. Пиджак был небрежно накинут на белую рубашку, заправленную в идеально выглаженные брюки, а ясный, наполненный юношеским задором, взгляд через черную оправу очков искренне выражал каждую его эмоцию: от радости до недовольства.
— Господа ученые, нам необходимо решить проблему с плохой урожайностью. Мы быстро справимся и ты, Чонгук, можешь дальше слоняться по пабам и девкам, — рядом сидевший с ним инженер был старшим среди ученых и ответственен за порученную им работу. Глаза глубокого темного янтаря были прикрыты в легком дреме, однако непрекращающиеся разговоры его коллег не давали полностью погрузиться в сон. Альфа выражал мертвое спокойствие: черты лица были непоколебимы, а мысли и чувства всегда собраны и разложены по полочкам. Его энергия излучала в себе уверенность в своих знаниях; ему неважно было, во что он был одет и какие на нем перчатки — одежда всегда пачкалась и рвалась от интенсивных работ за станком. Поэтому он предпочитал одежду простого кроя и желательное темную, чтобы не жалко было выкинуть.
— Ох, Джозефина — так была прекрасна и очаровательна! А ее большой бюст так приветливо меня встречал, я бы бр-бр-бр — насмешливо сказал Чонгук на упрек старшего.
Химик слегка усмехнулся пухлыми губами, покачиваясь из-за тряски.
— Пошляк, — фыркнул старший ученый, озябший от местного холода. Он плотнее скрестил руки на груди. — Сколько я буду ждать, когда ты накуришься и закроешь это чёртово окно?
— Хотите анекдот? — спросил Чонгук, выдыхая с широкой улыбкой табачный дым к потолку кареты.
— Нет.
— Тогда слушайте! Собрались на ежегодный съезд генетики обсуждать достижения. Выходит один и говорит, что он скрестил козу с коровой и теперь у него дома и хорошее мясо, и целебное молоко. Выходит другой и говорит:
— А я скрестил арбуз с тараканами.
— И что?
— Арбуз разрезаешь, а косточки сами разбегаются!
Чонгук, забыв о свое недовольстве, громко рассмеялся.
— И какой смысл в этом анекдоте? — тихо вздохнул инженер.
— В том, что, сэр Юнги, скрестить искусственно генотипы — возможно, но не факт, что получится желанный гибрид, а значит и невозможно мне прекратить курить и нести ахинею, но возможно закрыть рот насильно.
— Господин Тэхен, давайте высадим его где-нибудь здесь, а то у меня уже голова болит от болтовни и нытья?
— Эй! Тэхёну нравятся мои анекдоты, смотрите, какое каменное и неживое выражение лица пытается сдержать!
Их коллега химик с возрастом стал серьезнее и даже холоднее, но альфы знали каким он был раньше непоседливым мальчуганом на первом-втором курсе. Но, несмотря на быстрое взросление, его всегда забавляли выходки Чонгука: особенно когда тот сцеплялся с языком профессором, физиком-инженером — господином Мин.
Юнги отвернулся к окну, снова прикрыв усталые глаза, Тэхен продолжил делать заметки в толстой книжке, а Чонгук решил не мучить коллегу и выкинул сигарету. И хотел было закрыть окно, как увидел страшное чучело в поле, мимо которого они проезжали.
— Эй, господа ученые, смотрите какой страхолюдина! — он бурно воскликнул, раскрывая в стороны занавеси.
В пшеничном, заросшем поле стояла одинокая фигура, воткнутая в землю и покосившиеся в сторону. Тело, обвязанное высохшими стеблями, казалось неуклюжим и странным — с рукавами, развевающимися на ветру. Вместо головы — большая оранжевая тыква с вырезанной внушительной ухмылкой. Глаза были черными пустыми зенками, от вида которых табун мурашек прошелся по спине генетика.
— И правда обделен красотой, — тихо сказал Тэхен, сев обратно. Юнги тоже не удержался и взглянул на чучело, но после скептически поджал губы, отворачиваясь.
— Если такое ночью приснится, то я точно никогда спать не буду, — поежился Чонгук, мигом зашторив занавеси.
— Веришь в паранормальное? — усмехнулся инженер.
Но вдруг на вопрос старшего фонарь, находившийся снаружи, замигал, а после погас под их молчаливые взгляды.
— Давайте больше не будем смеяться, — робко предложил Чонгук под закатывающие глаза Тэхена и усмешку Юнги.
— Наверное, парафин закончился, — предположил химик, вглядываясь в темноту.
— Скоро должны приехать, так что нестрашно, — Юнги наконец-то облегченно выдохнул.
Их долгий путь подошёл к концу, а из-за внезапно погасшего фонаря мнительный Чонгук быстро умолк и ушел в свои мысли. Тэхен перестал писать и просто смотрел в окно, поддев длинными пальцами занавесь, а Юнги наконец-то поддался сладкому дрему.
* * *
Их экипаж остановился напротив старинного особняка, находившегося на отдаленном холме от деревни. Ученые высадились из кареты, а перед ними раскинулось заросшее поле, окаймленное деревьями. Каменные обветшалые стены были покрыты легким налетом мха, а высокие окна с резными рамами выделялись кое-где тусклым желтым светом. Туманная дымка проводила до крыльца три фигуры, одетых в черное с большими чемоданами. Кучер с сигналом дернул за вожжи, и лошади тронулись, покидая это место. Чонгук оценивающе осмотрел особняк, присвистнув: — А наш клиент чрезвычайно богат. — Я представлял, что мы будем проводить ночи на ферме, — нейтральным тоном голоса сказал Тэхен, флегматично бегая большими карими глазами по ночному небу. Юнги молча пошел вперед, входя во владения мистера Пака. На пороге их уже встречал старый сгорбленным мужчина, освещая прибывших желтым светом керосиновой лампы. Его нос сморчком закрывал все лицо, а над глазами, смотревшими с подозрением, нависли белые косматые брови. — Мистер Мин, мистер Чон и мистер Ким? — спросил он, чмокая сухими губами. Юнги и Тэхен спокойно кивнули, а Чонгук сделал шаг вперед, протягивая руку для рукопожатия. — Рад вас видеть, мистер Пак! У вас шикарный особняк, немного мрачный, но шикарный! Тэхен незаметно одернул его за рукав пиджака, а старик брюзгливо посмотрел на ладонь юного альфы и отвернулся, широко распахивая дверь и приглашая их внутрь. — Мистер Пак — хозяин этого поместья. Я всего лишь лакей. Чонгук, покраснев, неловко опустил руку под ироничным взглядом Тэхена и торопливо извинился. Внутри особняка было прохладно. Еще висела ночь над деревней, поэтому все слуги спали. Высокий потолок, украшенный тонкой лепниной, отбрасывал мрачные тени на стены, обитые тяжелыми тканями с изысканными узорами, на полу перед входом лежал ковер с богатым орнаментом, а на стенах висели портреты давно ушедших хозяев. — Я провожу вас до ваших покоев, — промолвил старик, направившись к подножию лестницы. Ученые перестали вертеть головами, поглощая каждый изысканный кусок интерьера, объятый мраком, и направились вслед за стариком. Пол под их ногами скрипел и был хорошо слышен в этой повисшей тишине. Старик кряхтел и что-то бубнил под нос, отчего Чонгук, еще не отошедший от погасшего фонаря и жуткого чучела в поле, бросал на него странный взгляд. На втором этаже было теплее, а из одной комнаты падал тусклый свет на пол. Проходя мимо приоткрытой двери, каждый альфа умудрился бросить усталый взгляд, который быстро переменился. В полоске света полубоком сидел в кресле рядом с камином юный омега с книгой в руке. Он быстро поднял голову, когда услышал шаги, а после слабо улыбнулся каждому мимо прошедшему гостью, и только Чонгук застопорился на месте, слегка приоткрыв двери. — Вы уже прибыли? — голос омеги был ласковым и мягким, а глаза светлыми и выразительными в свете огня. Волнистые густые волосы, ниспадающие по плечам, излучали теплое сияние, а свет от камина освещал бронзовую гладкую кожу полноватых щек и маленького носа. Но больше альфу привлекли пухлые губы, которые растягивались в доброжелательной улыбке. Чонгук разучился говорить, пораженный завораживающей красотой. Но вдруг его схватили за ворот пиджака и дернули назад. — Простите за беспокойство, господин Чимин, — сказал старик и закрыл двери, оборачиваясь к ученым хмурым тяжелым взглядом. — Ваши покои — дальше по коридору. Старик довел их до трех дверей и с брюзгливостью пожелал им спокойной ночи. Чонгук не мог угомонить свое гулко бьющие сердце в груди, желая вновь побеспокоить прекрасное создание. Хотел выразить свое впечатление, покоренное красотой омеги, коллегам, как те быстро закрылись в своих покоях, оставив его одного стоять в темноте коридора. — Спокойной ночи…* * *
На деревянном столе ярко сверкали медные начищенные подносы. На соседствующие тарелки из белого фарфора были разложены яйца, тщательно сваренные до нежного состояния, и к ним располагались ломтики ветчины. Из пузатого маленького чайника выходил тонкой струйкой пар, а красивые чашки на блюдцах стояли напротив пустующих стульев. Седоволосый мужчина, ожидая своих гостей, читал утреннюю газету, пока его сын тщательно проверял наполированные ножи и вилки, не притрагиваясь к завтраку. Ученые не заставили себя долго ждать — переодетые, причесанные и надушенные они спускались по крутой лестнице. Их презентабельный внешний вид и манеры заставили омегу улыбаться. Мистер Пак отложил газету в сторону и встал с места, пожав каждому руку и пригласив жестом присесть за стол. В столовую вошла горничная с грузом свежих сдоб только что вытащенными из печи и с десертными чашками, наполненными разными вареньями. Альфы, голодные с того дня, не могли не оценить простой, но довольно аппетитный завтрак. — Как дорога? Не утомила вас? — первым делом спросил мистер Пак, взяв столовые приборы в руки. Газета была любезно отнесена в его кабинет экономкой Люси. — Непростой и дальний путь. Спасибо за переживание, — ответил Юнги, тактично кивнув, и старался смотреть только на хозяина поместья. С раннего утра Чонгук успел достать его восхвалением красоты омеги мистера Пака, который сейчас скромно сидел рядом с отцом, но робко бросал любопытные взгляды на них, хлопая ресницами. Альфа не отрицал, что омега мистера Пака очарователен по природе и пах так легко и сладко. Эта сладость не навязывалась, а оставалась приятным землистым осадком. Но Юнги держался невозмутимо: нисколько не оробев перед нежным существом. Рядом с омегой сидел пес, часть его шерсти была заплетена в забавный хвост на голове. Он спокойно реагировал на чужих и бездонными глазами посматривал на омегу, надеясь, что ему что-нибудь вкусное перепадет со стола. — Погода не радует глаз, — мужчина посмотрел в окно, где осеннее солнце было скрыто кучевыми непроглядными облаками, а улица и лес на холмах казались серыми, отчужденными. Старый лакей и юный мальчишка-конюх мелькали с тяжелыми ведрами и мешками дров. — И как горько осознавать, что осенью мы обделены ее дарами. — Не переживайте, мистер Пак. Для этого мы здесь, — подал голос Чонгук, то и дело поглядывал на омегу, который от пристального внимания молодого ученого скромно опускал взгляд в тарелку. Его волосы были аккуратно убраны на затылке красивыми бусинками, а голубое платье облегало тонкий стан и подчеркивало миниатюрность омеги. Чонгук готов был целовать его маленькие руки в перчатках, пока под столом не пнул Юнги, заставив проснуться и перестать так очевидно пялиться, что даже мистер Пак нахмурил свои ровные брови. Тэхен, намазав масло на хлеб, тут же спросил, отвлекая мужчину: — Нам сказали, что у вас сломался паровой комбайн? — Все верно. Механизмы начинают работать, но тут же заедают. — Я могу заняться этим, — кивнул Юнги на радость мужчине. — А коллеги соберут образцы в вашей местной реке. — Я бы хотел заимствовать у вас овощи, выросшие на вашем огороде, мистер Пак, — воскликнул Чонгук, переполненный энтузиазмом начать работу и привлечь внимание омеги своими знаниями. — Как приятно осознавать, когда есть такие умные люди, — вдруг сказал Чимин, поправляя мягкую прядь за ухо, отчего младший альфа расплылся в довольной, мечтательной улыбке. — Правильно говоришь, Чимин-и. В наше время образование — престижнее собственного состояния, — посмеялся мужчина, на что мягкая улыбка омеги мигом сошла с лица, что сразу стало заметно инженеру. — Извините за такое любопытство, но вы живете здесь вдвоем? — поинтересовался Тэхен. Он держался сдержанной персоной, изящно пользуясь столовыми приборами. Мистер Пак отложил вилку, наклонившись чуть ближе к столу. Ласковый взгляд карих глаз мягко подчеркивал его черты. — Да, здесь мы с Чимином одни. Мои слуги помогают нам в доме и на территории, но, как вы понимаете, в такую пору они заняты больше, чем обычно. Зимой мы покидаем это место и уезжаем в Лондон, — ответил он, скользнув взглядом на омегу, который снова опустил свои длинные ресницы. — Вы добродетельны, — произнес Чимин, подняв голову. — Мы долго ждали ответа помощи с Лондона, но так и остались не услышанными. Мы очень признательны, что вы осмелились приехать, зная, какую репутацию имеет Вороньи холмы. Глазки блеснули, а последние слова прозвучали в столовой особенно выразительно, отчего Юнги не понял смысла. — Местные склонны верить в легенды, в слухи и в странные совпадения, — безразлично ответил Тэхен, больше заинтересованный переливающими перстнями на длинных пальцах, чем самим разговором. Чонгук промолчал — коллеги умели держать себя в приличном обществе, но только не он. Такие беседы вызывали нем скуку, что он демонстративно зевнул после слов химика. Но в то же время ему хотелось больше знать, какие тайны скрывает Вороньи холмы, и этот прелестный омега точно сможет утолить его любопытство своими сладкими речами. Только найти бы возможность остаться наедине. — В какой-то степени это больше нужно нам, но и помощь людям будет не лишней. Мы больше склоны научным фактам и не верим в паранормальные вещи. То, что этот период в Вороньих холмах оказался неурожайным — вполне объяснимое природное явление, — Юнги смотрел на омегу темными, непроницаемыми глазами, и Чимин, чтобы вновь робко отвести взгляд, лишь прищурил глаза с лукавыми искорками в них, а пухлые губы едва уловимо растянулись в усмешку, но тут же остались в покое. — Например, в последние годы наблюдается увеличение частоты сильных дождей, которые приводят к переувлажнению почвы. Это вызывает корневые гнили и другие болезни растений. И не стоит забывать о плохих агрономических практиках. Местные фермеры зачастую применяют одни и те же культуры из поколения в поколение, что приводит к истощению почвы. Это еще одна причина низких урожайных сборов, а не какое-то проклятие. — Я должен признать, что ваши доводы довольно убедительны, — неоспоримо кивнул головой мистер Пак. Юнги хотел продолжить, но Чонгук, возмущенный тем, что коллега рассказал это вместо него, тут же почувствовал, как здесь стало «душно». Он прокашлялся, пнул ногой Тэхена, который собирался тоже открыть рот, и вскочил с места, положив салфетку на стол. — Господа коллеги, стоит нам не забывать, что дни короткие, а ночи — длинные, поэтому нам нужно поторопиться и заняться работой. — И то верно, — Юнги последовал его примеру, впервые удивившись рвению младшего к работе. — Если вам нужная какая-то помощь, то обращайтесь, — улыбнулся Чимин, почесывая пса за длинными ушами. Чонгук обомлел на секунду, но быстро собрал волю в кулак и поторопил коллег.* * *
— Вороньи холмы… — задумчиво протянул Чонгук, подняв голову. На ветке костлявого дерева сидела тройка ворон, хаотично вертевших головой. По дороге до реки он успел насчитать таких около дюжины. Местные жители вели себя странно и смотрели на них даже как-то враждебно, как показалось ему. — Да, из этого места очаровательный только господин Чимин, — улыбнулся Чонгук, посмотрев на отстранённого коллегу. Как было решено: он и Тэхен идут собирать образцы, а Юнги — на ферму ремонтировать комбайн. Химик, сосредоточенно записывая что-то в свою книжку, лишь фыркнул в ответ. Его взгляд был прикован не к реке, а к листам бумаги, где были написаны красивым ровным почерком формулы и перечни необходимых опытов. — Он просто красив, — произнес он, не поднимая глаз от записи. — В Лондоне полно таких красавиц. Чонгук неряшливо растрепал свои черные волосы и усмехнулся, доставая из сумки на плоский камень, заросший мхом, стеклянные бутылки с широкими горлышками, предназначенные для забора проб воды. — Иногда мне кажется, что тебя вовсе не омеги интересуют, — не удержался он от мысли, которая давно зародилась в голове, и надел на руки резиновые перчатки. Тэхен обернулся к нему, нахмурив брови, а в глазах мелькнуло недоумение, смешанное с легким раздражением. — Нам не должно казаться. И за такое можно получить в лицо, — он хлопнул книжкой, убирая её в поясную сумку. На улице было довольно пасмурно и безветренно, поверхность воды находилась в спокойном состоянии, отзеркалив крыши домов серой деревни. В Вороньих холмах химик, одетый в длинное пальто и с синяками под глазами из-за плохого сна и вечных мыслей, вписывался в мрачный пейзаж, как один из местных жителей. — Прости, это всего лишь шутка. — Микробиология — вот что меня сейчас интересует и волнует. — Фу, ботан. — Сам такой. Они оба рассмеялись, обмениваясь теплыми взглядами, и приступили к работе. Чонгук, слышимо вздохнув, подошел ближе к реке и аккуратно погрузил пробоотборник в воду, чтобы избежать захвата поверхностного слоя, который мог содержать плавающие частицы. После того как проба была собрана, Тэхен достал pH-метр и термометр из сумки. Сначала опустил датчик pH в пробу, ждал несколько секунд, пока устройство стабилизировало показания. Чонгук, наблюдая за ним, записывал данные в блокнот. — pH 7.2, — произнес коллега. — В пределах нормы, — поджал губы Чонгук хоть и надеялся, чтобы pH был ниже или хотя бы выше предела нормы — так бы они быстро пришли к выводу, что вода имеет много кислот или наоборот щелочей. — Ничего, проверим позже уровень содержания нитратов, фосфатов и других важных минералов, чтобы понимать качество воды. Затем они проверили температуру воды с помощью термометра, и, записав окончательные результаты, две бутылки с образцами были аккуратно упакованы в изолирующие контейнеры для предотвращения изменения температуры до прибытия в поместье Пак. Образцы почвы они взяли в ближайшем огороде, быстро и без лишних разговоров. Но уйти они не успели, когда дорогу перегородил худой мужчина в оборванном пиджаке. В руке он держал полупустую бутылку, а стойкий запах выпитого алкоголя коснулся чувствительного обоняния ученых. Тэхен сохранил спокойствие, вешая сумку через плечо, и свысока одарил местного алкаша, который пошатывался, пренебрежительным взглядом. Чонгук наморщил нос, но улыбнулся, понимая, что в деревне это нормально — среди белого дня пить водку. — О, благо уважаемые! — он двинулся в их сторону, отчего химик брезгливо сделал шаг назад. Мужик вот-вот мог свалиться лицом в глину, как Чонгук придержал за руку. — Благодарю, сударь… Он икнул и посмотрел на него замыленным взглядом, широко раскрывая глаза: — Это же про вас ходит слушок! Люди науки… Ик… Приехали бороться с чудовищами нашей маленькой деревни… Ик! — Пойдем, у нас полно работы, — с явным раздражением сказал Тэхен, не желая задерживаться под пристальным вниманием местных, которые выглядывали из-за своих покосившихся заборов или окон. — Подожди, мы должны узнать об этой деревне больше, — тихо сказал Чонгук и, проверив карманы пиджака, достал монету и отдал её худому мужчине. Тот грязными руками быстро спрятал её, чтобы другие не видели, и улыбнулся гнилыми зубами. — Когда-то я тоже был как вы… Ик… Человек науки, но застрял в этом проклятом месте. Я советую вам скорее забирать вещи и уезжать туда, откуда вы прибыли. Здесь… Ик… Люди живут в страхе… Ик! Женщины боятся выходить стирать на эту проклятую реку… Боятся увидеть чудовище, живущее в иле… Ик… Мужики ночами не спят и сторожат свои огороды… Ик…. Чучело… от которого мы пытались избавиться, ночами ходит по полям и портит урожай… Ик… А я собственными глазами… Ик… Видел, как на крыше соседа … — и он наклонился к лицу генетика, выдыхая тяжелым и едким дыханием, и тихо произнес. — Черти… Дети Сатаны… Танцевали на крыше! — Будете в таком темпе продолжать пить, то и не только черти привидятся, — ответил Тэхен, чуть ли не закатывая глаза и желая коллегу пинком погнать к поместью. Завязывать разговор с алкашом было последним, о чем он мечтал в этой жизни. Худой мужчина покачал головой на его слова, а после с опаской произнес: — Люди болеют и умирают. Мы все прокляты… Вы тоже будете прокляты! Не верите словам старого пьяного и может вонючего Генри… Но вся деревня будет говорить об этом, а потом придет время, и вы собственными глазами увидите проклятье Вороньих холмов и тогда вспомните меня! Ик! Генри! — Ладно, пойдем, — Тэхен все же закатил глаза, взял под руку коллегу и, обойдя мужчину, который в один миг побледнел, направился к поместью. По дороге, когда между двумя учеными завязалось молчание: один из них отстраненно смотрел по сторонам в надежде, что никто больше к ним не пристанет, а другой, поправив очки на переносице, произнес: — Я видел в его глазах страх. Тэхен взглянул на друга, и его выражение стало менее резким, хотя в его голосе все еще звучали нотки скептицизма. — Уверен, что это был страх, а не запойный бред человека? — спросил он. — Все, что он говорил, звучало как набор бредовых слухов, которые местные придумали, чтобы немного развлечь себя, страдая от жизни в этой глухомани. — Странно, что мистер Пак умолчал в письме о заболеваемости и смертях… — Ну, это уже не наша забота. Просто не бери в голову. Я химик, ты — генетик. Профессор Мин — вообще инженер. Мы им ничем не поможем. Чонгук не стал спорить. Но слова Генри вызвали в нем волнение и даже некую бдительность. Он не хотел признавать, что поверил. Это ведь правда бред. Но именно страх в чужих глазах казался поводом прислушаться к местному алкашу, как бы странно это не звучало.* * *
Юнги стоял перед паровым комбайном, который заглох после последней переработки. Эта громоздкая машина с массивным паровым котлом и сложной механикой требовала особого внимания. Он изучал конструкцию, пытаясь определить причину поломки. — Один из шлангов пароводяной системы имеет трещину, — пробормотал альфа себе под нос, закатывая рукава до локтей. — Одна поломка за другой… Вероятно, забился фильтр или сам паровой котел требует очистки. На ферме стоял стойкий запах сена и навоза, вокруг раздавались — кудахтанье куриц и ржание лошадей. У Юнги была одна из привычек разговаривать с самим с собой. Так ему легче и быстрее работалось. Он поднес фонарик, начиная разбираться в конструкции. — Сукин сын! — воскликнул, сжимая губы в тонкую линию. — Придется перекрывать всю систему… Он обрезал старый шланг и установил новый, затем вытащил фильтр, который действительно был забит сгустками грязи и масла. Широкими спешными шагами альфа зашел внутрь конюшни, чтобы отмыть фильтр в растворителе. Конюх одолжил ему щетку, и Юнги принялся аккуратно очищать фильтр, напомнив себе, чтобы сказать мистеру Паку о покупке нового. Этот он очистит, но прослужит вряд ли долго. Но вдруг его мысли перебил мягкий голос. Юнги повернул голову, замечая у входа омегу в другом платье и с корзиной в руках, а на щеках от улыбки виднелись ямочки. И отвернулся, продолжая чистить щеткой фильтр. — Как дела? — омега прошел внутрь, подходя ближе. Наморщил свой носик от едкого запаха растворителя, но не отошёл, с любопытством заглядывая в старую ржавую раковину. — Неплохо, — коротко ответил альфа, стараясь сохранить сосредоточенность. — Убираю грязь с фильтра. — Вы действительно любите свою работу, не так ли? — спросил Чимин, любуясь его сосредоточенным профилем. От инженера пахло маслом, но темно-синяя рубашка даже не была испачкана. Его лицо не выражало ничего, кроме легкого недовольства. Но Чимина это не отталкивало. Он внимательно рассмотрел ровный округлый нос, верхнюю пухлую губу и родинки на коже, спускаясь любопытными глазами по кадыку и к широким плечам. — Если бы не любил, не занимался этим, — альфа не смотрел на него и не планировал болтать с ним, как и с остальными работниками фермы. Да и чужое присутствие мешало его работе. Но даже после его сухого ответа, омега продолжил стоять и улыбаться. — Такой мужчина с руками и острым умом должен хорошо есть. Я принес обед, оставлю его в корзине. — Благодарю, господин Чимин. Но это лишнее. Юнги не видел его боковым зрением, но слышал шаги, которые были за спиной, а после чуть не уронил щетку, когда грудь омеги прижалась к его лопаткам, волосы щекотали шею, а чужое дыхание опалило ушную раковину. Чимин был к нему вплотную так, что он мог ощутить его твердые соски. Вжал его, положив руки по обе стороны от него на край раковины, и прошептал: — Здесь я сам решу, что лишнее, а что нет… И резко отстранился и вышел из конюшни, оставив его одного. Юнги глубоко вздохнул, по-прежнему ощущая спиной очертание омежьей груди, его тепло и дыхания на коже. Из милой омеги он за секунду стал тем, кто смог заставить его забыть о своей работе и думать об этой мимолетной близости. Чимин теперь не казался какой-то красивой пустышкой, а стал некой загадкой, которую придется ему как ученому разгадать.
Примечания:
Может, вам покажется, что я чем-то гашусь. Но как говорит Тэхен из Вороньих холмов - казаться нам не должно.
