Вороньи холмы

      Позже вечером Чонгук и Тэхен принялись за вторую часть работы. Мистер Пак выделил им отдельную комнату, где они распаковали чемоданы, вынимая нужное оборудование для работы, и облачились в белые халаты, натягивая на руки перчатки. Они понимали, что изучение воды и почвы займут несколько дней и даже неделю — не один раз придется собирать новые образцы, чтобы ничего не упустить. Но Чонгук не был против задержаться в поместье Пак, где жил милый омега, пахнущий так приятно, что его внутренний альфа требовал привлечь его внимание, из-за чего сейчас не мог сосредоточиться на работе.       Генетик устроился за отдельным столом, где перед ним лежали несколько образцов: они были аккуратно помещены в пластиковые запечатанные контейнеры, чтобы предотвратить загрязнение. Перед анализом он разместил почву на специальном агарном подносе и оставил сушиться при нормальной температуре. Потом занялся овощами, одолженными с фермы мистера Пака. Работали они молча. Тэхен был немногословен, а Чонгук все время вздыхал, отвлекаясь на ненужные мысли и фантазии.       Он аккуратно разрезал овощи пополам и оценил внутренние структуры, зафиксировал размеры, текстуру и цвет, проникая вглубь каждой ткани.       И не заметил, как в их мини лабораторию зашел кое-кто. Он обернулся лишь на секунду с мыслей, что это Юнги, но застыл, глупо улыбаясь, когда Чимин посмотрел на него. В руках он держал поднос с двумя пузатыми дымящими чашками вместе с сахарницей и сдобными булочками.       — Не хотел беспокоить вас, но подумал, что вы наверняка проголодались, и я решил набраться наглости и принести вам чай и булочки, — он очаровательно улыбнулся.       Тэхен сидел за микроскопом и изучал капли воды на предметном стекле, постепенно увеличивая объектив. Но с тяжелым вздохом отвлекся, когда услышал чувствительным обонянием цветочный, почти травяной запах, исходящий то ли от омеги, то ли от чая.       — Оставьте на том столе.       Улыбка быстро сошла с лица омеги; он растерянно похлопал глазами, почувствовав укол в сердце от брошенных с таким безразличием слов. Чонгук это прекрасно заметил и подлетел в одну секунду, принимая чашку с подноса.       — Спасибо, господин Чимин! У меня как раз в горле пересохло, — он засмотрелся на румяные щеки и на розовые мягкие губы, которые быстро вернули улыбку. Возвышаясь над омегой, генетик чувствовал удовлетворение собственного альфы. — Очень признателен вашему знаку внимания. И не обращайте на господина Тэхена. Добавил он, подмигнув. Химик стоял к ним спиной, и Чонгук был на сто процентов уверен, что тот закатил глаза. Лучше будет, если эта крошка-омега достанется только ему, ведь сложно игнорировать эти губы и невинные глаза.       И не мог не набраться наглости, чтобы опустить свой чернеющий взгляд как у голодного хищника на грудь омег: корсет подчеркивал тонкую талию и хорошенькие, хоть и миниатюрные формы, но очень соблазнительные.       Чонгук вмиг задумался: а невинен ли этот ангел?       — Не буду мешать, — Чимин отвел смущенный взгляд от пристального внимания самого молодого альфы и развернулся к выходу, невзначай виляя бедрами. Это движение моментально перехватило внимание Чонгука, который, казалось, на мгновение забыл, кто он и чем занимается. Внутренний голодный рык словно требовал от него впиться в эти пьянящие изгибы.       — Ну и чёрт ты, господин Ким, — не выдержал он, делая два глотка чая из чашки.       Химик с недовольным лицом вновь оторвался от наблюдения и принял чашку с его рук.       — Все равно. Лучше бы кофе предложил, — сказал он, отставив чашку в сторону. Аромат все-таки принадлежал Чимину, ведь этот чай не имел выраженного запаха, хотя по зеленоватому бледному оттенку было видно, что он из трав.       — Пойду покурю. Может, Юнги вернулся. А ты долго не сиди.       Он зашагал к двери, не услышав ничего в ответ, а разум все еще блуждал по искушающим изгибам омеги. Хотел избавиться от волнения и желания, которые вспыхнули, когда Чимин вошел в комнату. Но они только сильней нарастали.       «К черту сегодняшнюю работу», — и как это было не похоже на него. Этот омега и правда околдовал его альфу.       Чонгук вышел на балкон, доставая из портсигара толстую сигару, прикуривая ее от свечи в канделябре, и выдохнул сизый дым в ночное небо. На улице гуляла прохлада, обдавая речным запахом его расслабленное лицо. Ветер поиграл с выпавшими из укладки черными прядками и проник сквозняком в приоткрытую стеклянную дверь.       — Понравилась сучка?       Чонгук замер с сигаретой во рту. Вопрос врезался в спину, и он не сразу понял, что это говорили ему.       — Это я тебе, кабель плешивый.       — Не понял, — он нахмурил брови, готовый разобраться с грубияном. Но, развернувшись, никого не обнаружил на балконе, находясь в недоумении.       — Я внизу, яйцеглот.       Опустив взгляд, генетик заметил сидевшего перед ним пса омеги с высунутым языком и с тем забавным хвостиком на голове.       И больше никого. Чонгук вынул сигарету с губ, стряхивая пепел в сторону, и пристально посмотрел на животное.       — Да, с таким умом улитки ты вряд ли добьешься вагинай моего хозяина.       — Что? Ты говоришь?! — он изумленно распахнул глаза, не сразу воспринимая сказанные слова, которые звучали в его голове. Пес почесал задней лапой длинное ухо, но пастью не шевелил, а после потерял интерес и убежал за стеклянные двери.       Услышанное альфа счел за усталость, но этот голос встревожил его и не отпускал, пока он не открыл дверь спальни Тэхена, чтобы рассказать ему об этом.       Но не ожидал застать на кровати Чимина.       Комната была чужой, но атмосфера казалась настолько интимной, что Чонгук не мог избавиться от мысли, что ангел с виноватым взглядом не должен унижаться перед эгоцентричным Тэхеном. Это было мучительно — видеть, как Чимин выглядел так соблазнительно с тонкой талией и мягкими чертами лица.       Он с наслаждением проследил за тем, как рукав платья легким движением сполз с плеча омеги, обнажая участок нежной кожи, и все внутренние барьеры, которые он старательно выстраивал, начали рушиться.       «Блять!» — в голове остались только ругательства и ничего больше. В паху внезапно стало жарко и тесно; но он стойко держался и боялся опустить взгляд и увидеть свой стояк, который позорно натягивал дорогие брюки. Не понимал, почему за секунду возбудился, как какой-то подросток, но и не хотел противиться.       Глаза Чимина были похожи на серые воды, а если они наполнятся слезами, то станут стеклянными и умоляющими…       Чонгук прикусил губу, чувствуя некую власть над этим хрупким созданием. Они вдвоем, в комнате, и даже не беспокоило то, что Тэхен может вернуться. Он всего лишь хотел озвереть и накинуться на свою добычу. Так глупо и отчаянно.       Чимин лишь пальцем провел по доступной коже и уже стало жарко. А после приоткрыл рот, едва слышимо вздыхая:       — Чонгук…       И альфа шагнул ближе, возвышаясь над ним, как в той комнате. Лицо омеги было почти напротив его ширинки, куда свои глаза опустил он, срывая тормоза в рассудке альфы. Но Чимин вдруг поднял ноги на кровать и отполз, а на губах застыла лукавая улыбка. Он игрался с ним.       Маленькие изящные ступни скользнули по шелковому покрывалу; щиколотки были тонкими, что альфа мог обхватить их большим и указательным пальцами. Острые коленки были обрисованы тонкой тканью платья. Маленькие грудки спрятались где-то там, которые он готов съесть. Ведь рот наполнился слюной лишь от одного невинного вида ангела, который не казался таким.       — Хочешь поиграть, хитрая лиса? — он уперся ладонями в мягкий матрас, наклоняясь над кроватью, и готовый схватить это создание за эти ножки и раздвинуть их, чтобы расположиться и почувствовать его желание.       — С тобой все хорошо? — Чимин смотрел на него с искушением, но голос был насторожен и даже недоволен.       — Ты все видел, когда смотрел на мой стояк.       Чонгук сдержал утробный рык, нависая тенью над омегой. И как же это создание сейчас изводило своим одним лишь взглядом. Он решил сам показать, как с ним "все хорошо": взял маленькую ладошку, которая напряглась, и бесцеремонно положил на вставший член, вдавливая и не давая отнять руку.       — Тише… Уже убегаешь? Не хочешь понести ответственность за это?       — Я сейчас ударю тебя, — прошептали эти губы с раздраженным шипением.       Но Чонгук видел по глазам, что омега хотел этого. Его ладошка так приятно легла на напряжённый член, который отозвал так быстро, истекая сильнее. Пресс напрягся, как и остальные мышцы тела. Чонгук желал, чтобы вторая ладошка огрела его по щеке. Эта фантазия сильно возбуждала.       Он снова засмотрелся на изгиб шеи и плеча, желая зарыться лицом и вдохнуть глубже лекарственный запах вперемешку с цветочным, провести губами по пульсу, а после грязно языком, чтобы потом им же оказаться между этих ног.       Давно омеги так его не заводили. И Чонгук не стал противиться своим желаниям.       Он отпустил маленькую ладонь, чтобы обеими руками схватить омегу за широкие бедра и резко дернуть к себе, жадно впиваясь в них пальцами через тонкую ткань. Но внезапная боль охватила его правую сторону щеки. Чимин, учащено дыша, ударил его. Только кулаком. Боль отдала в челюсть, и альфа прикрыл глаза.       — Ай… Больно!       — Отпусти! — рыкнул омега, упираясь ладонями в его грудь, но на губах была все та же улыбка, а глаза игриво сверкали.       Чонгук уже не понимал: играет омега с ним или правда не хочет этого. Удар отрезвил его, но самое постыдное то, что он спустил прямо в штаны.       — Эм… Что здесь происходит?       На пороге появился Юнги, недоуменно изогнув одну бровь, а из его широкого плеча выглянул Чимин, прижимая края пледа руками.       Чонгук широко распахнул глаза и быстро посмотрел на кровать, а после в страхе откинулся назад, спешно слезая с неё. Все это время он зажимал и лапал не омегу, а…       — Тэхен, какого черта! — завопил он, скривив губы.       — Я бы хотел у тебя это спросить, болван! — закричал в ответ коллега, приподнимаясь с кровати. — Сам налетел на меня как одержимый. Не знаю, что ты хотел, но заставлять трогать твой член — это выходило за границы допустимого.       — Мы вас оставим. Я хотел обсудить некие задачи с вами, но не думал, что вы были заняты, — Юнги скрестил руки на груди и собирался уходить, как Чонгук отчаянно зарылся руками в волосы.       — Юнги, это не то, о чем ты подумал. Я не гей!       Он подорвался к нему, заметив Чимина, который стоял рядом; в его взгляде читалось пугающая насторожённость, и Чонгук еще сильнее захотел завопить, представив, как омега неправильно воспринял эту ситуацию и больше никогда к нему не подойдет. — Господин Чимин, я думал, что это вы! Что вы хотите того, что и я!       — Осторожнее, пугаешь его, — Юнги, сохраняя терпение за странную выходку подопечного, выставил руку, не давая подойти ему к омеге. Тот и правда напугался, отходя на шаг назад.       — Я… Я просто ошибся! Я не хотел это… — почти заикаясь, произнес он, словно весь мир обрушился за одну секунду. Не хотел видеть отвращение в этих глазах.       — Я пойду к себе, вы отдыхайте, — Чимин, в последний раз посмотрев на покрасневшего альфу, скрылась в полутьме коридора, и только было слышно, как скрипели половицы.       — Не ожидал конечно от вас. Подозревал, но до последнего не хотел верить, — Юнги посмотрел на Тэхена, который пытался привести волосы в порядок перед зеркалом и сползшую с плеча просторную рубашку.       — Я не пидор! Все вопросы к этому полоумному, — Тэхен потерял все присущее спокойствие, оборачиваясь к ним и указывая пальцем на Чонгука, готового провалиться сквозь землю. Злость коллеги его меньше волновала, чем то, о чем сейчас подумал Чимин.       — Это правда… Я будто видел перед собой господина Чимина, и он хотел того же что и я, — пытался уже спокойно оправдаться перед Юнги. Но старший лишь снова вскинул бровь: «Да неужели?»       — Ащ, к черту! Пойду покурю, — он обошел его, потирая покрасневшую щеку.       Тэхен встретился со взглядом инженера в отражении зеркала и показал средний палец, чтобы он вышел из его комнаты.

* * *

      Весь следующий день Тэхен провел в "лаборатории". Люси подала ему завтрак — кусочки бекона, яичницу и черный кофе. Быстро позавтракав, он принялся работать. Через пару часов пришел Чонгук. Он пытался с ним поговорить и даже извинился, но Ким продолжал игнорировать его и делать вид, что он занят.       — Я хочу побыть один, — все что он мог ответить, когда Чонгук агрессивно ударил кулаком по столу, отчего колбы с пробирками издали звон.       — Мне что вообще уйти? — возмущенно развел руками молодой альфа. — Ты не можешь избегать меня, ведь мы вместе работаем!       — Я справлюсь один, — Тэхен готов был сутками сидеть, даже если возьмет чужую работу. То, что вчера случилось, повлияло не только на его плохое настроение, но и на само нахождение в этой странной деревне, назойливая забота омеги и запах навоза, просачивающийся через окна.       — Как хочешь. Я лучше Юнги помогу, у него и так работы сегодня полно. А ты сиди здесь хоть до рассвета! — Чонгук обиженно забрал со стула свои вещи и вышел из комнаты; его возмущённый голос был слышен в коридоре, который передразнивал его слова.       «Все равно. Важно сейчас не это», — Тэхен быстро абстрагировался от возникших чувств.       В своей книжке он вел запись каждого шага, чтобы ничего не упустить. Проверил pH каждого образца, убеждаясь, что они в пределах нормы. И наконец-то добрался до реагентов, которые привез с собой, чтобы определить содержание тяжелых металлов.       Мысли и чувства покинули его, и он полностью погрузился в работу до той поры, пока его вновь не побеспокоили.       Пока он наблюдал за изменением воды, которая контактировала с различными реагентами, то услышал аромат кофе, а после обернулся.       Опять этот омега. При всем уважении к семье Пак, которые предоставили место для работы, Тэхен больше всего не выносил то, как на это место приходят ненужные люди без причины.       Длинные волосы омеги в свете ламп переливались жидким холодным золотом, а передние части были убраны, открывая вид на румяные щеки и маленький лоб. Сегодня Чимин был одет в белое платье с пышными рукавами, обрамляющие хрупкие плечи. Ткань легко струилась по ногам, а поверх был накинут шелковый нежно-голубого цвета платок. В руках он держал поднос с чашкой кофе и тарелочкой безе.       — Добрый день, господин Ким, вы сегодня целый день работаете, не вылезая. Неужели поджимают сроки? Вы можете располагаться в этом доме, сколько времени угодно вам, — Чимин поставил поднос с кофе на тот самый столик, спрятанный в темноте, и прошелся по комнате, не собираясь уходить.       — Добрый день. Я не люблю попусту тратить время, — быстро ответил он, не поднимая глаз с образцов в пробирках.       Однако спиной он чувствовал его присутствие. Омега с любопытством изучал обстановку; взгляд задерживался на химических реагентах в баночках, сложенных инструментах на столе и работающем анализаторе. Глазки омеги, полные интереса и отчаянного желания узнать больше, без труда следили за каждым движением рук альфы.       — Вы что-нибудь нашли? — Чимин наклонил голову, уже смотря на сосредоточенное лицо химика.       — Разве вам стоит забивать свою светлую головку сложной для вас информацией? — с уст слетело так быстро и неосознано. Он желал, чтобы омега обиделся и оставил его одного, и решил нагло назвать его глупцом.       — Почему вы такой? — наконец-то спросил омега. — Я мог вам чем-то помочь…       Тэхен не сдержал слышимую усмешку, продолжая наблюдать за реакциями реагентов с водой через микроскоп.       — Прежде чем помогать, вам нужно хотя бы для начало научиться. Я потратил пять лет учебы в Оксфорде, чтобы стать ученым химиком-аналитиком и три года практики. Сомневаюсь, что вы имеете понятие, что такое алкалоид.       Чимин ничего не ответил; красивое лицо даже не исказилось в гневе или в слезах. Но Тэхен желал это увидеть, что даже оторвался от микроскопа, постукивая ручкой о поверхность стола. Но слова омеги быстро его отрезвили:       — Вы, кажется, думаете, что все должны преклоняться перед вашими знаниями и опытом, но ваше высокомерие и гордость скрывают закомплексованного мальчика. Вы самоутверждаетесь за счет других, потому что боитесь осуждения и ошибиться. Считая меня глупым и указывая на мои недостатки, вы на всего не замечаете свои.       — Если сейчас ты не закроешь свой рот, то я лично проведу вас до двери, — медленно произнес он, стараясь сохранять контроль. Но Чимин продолжил, сверкая глазами в желании достать все наружу:       — Вам дорого это ваше время, но вы тратите его, чтобы отстраниться от людей. И это не из-за ученых знаний. Может, что-то произошло в вашем детстве? Может, кто-то обидел вас? Это просто грустно — быть таким холодным и недоступным.       Тэхен замер. Его взгляд на мгновение застыл, а затем стал острым, как лезвие, когда он уставился на омегу. Челюсти сжались в напряжении, образуя почти каменную маску, но внутри него бушевали ярость и боль.       — Что вы знаете о моей жизни?       — Ничего, — спокойно признал он, но его глаза не отводились от альфы. — Но я вижу, какой перед мной человек.       Тэхен ощутил, как его гнев начал закипать. Внутри него раздался крик: альфа не мог допустить, чтобы этот омега продолжал так с ним разговаривать. Он стиснул зубы, глубоко выдыхая, отодвинул микроскоп в сторону и в два шага обошел стол, чтобы схватить этого наглеца за руку и вывести за дверь. Но Чимин быстро реагировал и кинулся к столу с реагентами.       — Отойдите от стола, — с предупреждающим шипением произнес он, и Чимин слегка улыбнулся, дергая за ниточки терпение альфы.       И вскинул брови, провоцируя.       Медленно, с явно проявленным намерением, потянулся к флакону с йодом, демонстрируя, что у него на уме.       — И что же мне сделает закомплексованный мальчик?       Прежде чем Тэхен успел отреагировать, омега схватил флакон и подготовился капнуть каплю йода в один из образцов воды. Но альфа мгновенно перехватил его руку, а внутри закипала ярость. Вжал хрупкое тело в край стола с таким напором, что пошатнулись склянки, а ручка прокатилась по столу и упала на пол.       Чимин с вызовом смотрел в ответ, увидев, как потрескалась маска холодного ученого, обнажая чистый гнев на лице. Густые брови сошлись на переносице, а большие глаза были как у хищника, готового вцепиться зубами в глотку. Тэхен приоткрыл рот, демонстрируя заострённые клыки и исходящую опасность. Он не любил, когда кто-то трогал его вещи, мешал работать и больше всего не мог терпеть, когда человек указывал на его недостатки. Он легко мог переломить хрупкую кость в своей широкой сильной хватке. Однако Чимин не наморщился от боли, терпел, откидываясь на вторую руку позади себя.       — Не смей этого делать! — рявкнул он, и омега в ответ ударил его ногой в пах. Тэхен согнулся, зашипев от боли, и отпустил его.       Чимин, воспользовавшись моментом, капнул несколько капель йода в образец воды и бросился к выходу и, прежде чем выйти, сказал напоследок:       — Я не глуп, господин Ким. У меня не пустая голова, как вы думаете.       — Сучка… — прохрипел Тэхен, терпеливо ожидая, когда боль пройдет. Он знал, что так нельзя говорить об омегах из богатой семьи, но ему было все равно. Кем бы этот омега не являлся — он перешел ему дорогу, и Тэхен припомнит ему это.       Взяв чашку кофе со стола, он отпил и с неописуемым недовольством подошел к рабочему месту, замечая, что вода поменяла цвет. Тэхен отложил чашку кофе, который оказался очень сладким, в сторону. Затем взял пипетку, собрал образец воды и капнул на предметное стекло, придвинув его к микроскопу.       Структура раствора стала меняться и кристаллизоваться. Йод обнаружил то, что могло быть причиной плохой воды.       Тэхен стал лихорадочно искать в записях похожие реакции, вспоминая, что это может значит. Пугало то, что он еще не встречался с таким. А этот омега будто знал, что нужно делать. И это злило его альфу, но в тоже время где-то под толстой коркой гнева на омегу появились слабые искорки восхищения.

* * *

      Этим утром мистер Пак сердечно благодарил Юнги за завтраком, когда комбайн заработал как нужно. Теперь его работники могут упростить себе работу, но радость его сникла, когда он сказал, что водопроводная система была повреждена этой ночью.       — Это действительно проклятье, — причитал он, устало вздыхая. Чимин, чтобы поддержать его, взял за морщинистую руку.       — Скорее всего мне придётся провести осмотр всей фермы, чтобы устранить последующие неполадки. Ферма старая и давно не обновлялась, мистер Пак. У меня есть один знакомый, который сможет вам в этом помочь, — сказал Юнги, слегка нахмурившись от предстоящей работы. Мистер Пак его снова поблагодарил, не зная, как выразить свою признательность за отзывчивость.       Как и сказал инженер — он занялся первым делом за водопроводную систему, а позже и Чонгук подключился к нему. Что происходило между Тэхеном и им — Юнги не особо нравилось. Но надеялся, что Тэхен остынет и они помирятся.       Во время установки труб молодой альфа осмелился подумать о том, что может деревня Вороньи холмы — действительно проклята, пока не получил подзатыльника и не вернул слова обратно.       Юнги не хотел слышать бредни даже от них. Чонгук был каким-то рассеянным и даже поникшим, вечно отвлекался на что-то и только мешал, а не помогал ему. Но и отправить его в поместье заниматься своей работой не мог, думая об его чувствах.       Дав пару советов и наставлений — не принимать все близко к сердцу, Юнги смог немного отвлечь младшего.       Солнце потянулось к горизонту и сумерки быстро окутали темнотой. В две пары рук они смогли отремонтировать трубы и восстановить водоснабжение, и вот собирались вернуться в поместье, как увидели темный силуэт с капюшоном на голове и с корзинкой в руках.       — Это господин Чимин, — Чонгук смог разглядеть лицо, а Юнги резко схватил его за руку и вместе с ним спрятался за дерево, когда омега направился по дороге куда-то в деревню.       — Интересно, куда этого омегу повело в такое время суток… — тихо произнес Юнги.       — Может, он с кем-то тайно встречается от отца? — Чонгуку не хотелось об этом думать, а слова сами слетели с уст. Эта мысль угнетала, но его альфа, в отличие от него, испытывал инстинктивное желание защитить это создание и заявить на него свои права, хотя накануне сильно опозорился.       Когда Чимин прошел мимо, не заметив их в темноте, Юнги решил проследить за ним. После тех слов, сказанных им на ферме, он стал воспринимать этого омегу всерьез.       — Я есть хочу, — поныл Чонгук, когда старший потянул его за собой.       — Да неужели ты не хочешь проследить за хорошеньким очаровательным омегой, который не выходит у тебя из головы? — подловил его Юнги, рассмеявшись глухим смехом, когда коллега смутился.       Чимин и правда направлялся в сторону деревни по единственной тропинке.       Лесные холмы окружали маленькие деревянные домики; в соседнем дворе раздался лай собаки, а за их спинами скрипели деревья, обеспокоенные осенним ветром. В ночное время суток в большинство домов вовсе не горел свет, а некоторые были заброшены хозяевами, которые попытали жизнь в куда более хорошем месте, чем их деревня. Здесь стояла полная тишина — непривычная и пугающая для ученых, привыкших ночами работать и слышать за окнами городскую суету. Словно жители действительно чего-то боялись, наглухо закрывая двери и окна, поэтому ночная прогулка омеги очень смутила Юнги.       Чонгук перечислял варианты, но все предположения, в которых молодой альфа пытался оправдать омегу, казались нелогичными.       Чимин поворот за поворот уходил вглубь молчаливой деревни, а они не отставали и старались не привлекать внимание, чтобы не попасть в неловкое положение. Кто бы мог сказать Юнги, что он, профессор физики, инженер и лучший выпускник Оксфорда, будет следить ночью за каким-то омегой после слов, которые, возможно, были сказаны не всерьез? Честно, не поймешь этих омег. Физика куда проще казалась, чем их логика.       Чимин зашел в чужой двор, закрывая за собой покосившуюся калитку, и направился к домику, из трубы которого шел дым, а из окон лился желтый свет. Он два раза постучал в дверь и ему тут же открыли, попуская внутрь.       — Не будем скрипеть калиткой, перелезем, — Юнги кивнул Чонгуку и, пригнувшись, они направились к забору.       Забор оказался выше, чем они ожидали. Чонгук первый залез на него, перекинул ногу и хотел уже спрыгнуть, как штанина зацепила за кривой гвоздь. Он в панике дернул ногой и потерял равновесие, больно упав на землю и порвав штанину.       — Ты живой? — Юнги, пытаясь заглушить смех, сделал вид, что начал кашлять.       Генетик, сидя на земле и потирая ушибленное место, немного прищурился:       — Ну, судя по всему, мне нужны будут новые брюки, — пробормотал он, оценив порванную штанину.       Инженер запрыгнул на забор и аккуратно перекинул ноги, пристально смотря, чтобы не зацепиться еще за что-нибудь.       Спрыгнул и подал руку младшему, помогая ему встать.       — Когда еще через чужие заборы будем прыгать, — улыбнулся он ему, и тот не смог не улыбнуться в ответ.       Они, крадясь, подошли к окну и осторожно приподняли головы, чтобы заглянуть внутрь. Занавески наполовину скрывали небогатый интерьер домика, и кто-то суетливо ходил и разговаривал с Чимином.       Омега боком сидел на табуретке и перебирал травы из корзины, а потом после чего растирал их ступой. Обзор закрывала вставшая спиной к ним женщина. Она принесла кувшин воды и полотенце, продолжая что-то говорить.       — Что он делает? — прошептал Чонгук.       Юнги внимательно присмотрелся: в руках омеги оказалось что-то черное, завернутое в газетную бумагу, и больше похожее на древесный уголь. Он размельчил его в чаше вместе с травами.       — Зрачки расширены, да и сердце быстро стучит, красная кожа и жар, — перечислил Чимин, и Юнги едва услышал.       — Мама сегодня видела, как мыши вылезли из всех нор и пытались ее загрызть, — со страхом сказала женщина, стоявшая к ним спиной.       — Больше не пейте воду из реки. Один из ученых нашел в ней что-то, — посоветовал омега, делая некую смесь в чаше, а после дал ее кому-то выпить.       — И как теперь без воды?!       — Пока вода в реке не станет безопаснее, лучше копите запасы дождевой или берите в…       — Тэхен что-то нашел! — Чонгук ощутил облегчение и зарождающее желание прибежать к Киму и выпытать все ответы на его вопросы.       Юнги нахмурился, не услышав, что сказал омега и приложил палец к губам, чтобы тот молчал.       Чимин недолго пробыл там. И когда он вышел на крыльцо, альфы мигом спрятались за дом, слыша, как хозяйка благодарила за помощь.       Ученые дождались, когда он уйдет, и по-тихому перелезли забор, направляясь в поместье.       — Значит, господин Чимин занимается у нас лечением, — Чонгук был горд, широко улыбнувшись и убрав руки в карманы штанов. Этот омега удивлял его. Юнги лишь улыбнулся в ответ, замечая явную симпатию к Паку.       — По сути, все сходится: урожая нет, потому что жители поливают землю этой водой. Если Тэхен действительно что-то нашёл, то это упрощает нам задачу. Завтра поговорим с мистером Паком, закроем доступ к реке, пока точно не поймём, в чём дело, — Юнги посмотрел на часы и убрал их в карман пальто. Время было уже позднее, но наведаться к Тэхену им стоит, чтобы втроём решить, что делать дальше.       — Смотри! — вдруг Чонгук выставил руку, остановив его, и показал пальцем в сторону реки, мимо которой они проходили. — Я его знаю! Это тот алкаш, которого мы встретили с Тэхеном вчера днем.       Генри оглядывался по сторонам и что-то сжимал под подмышкой.       — С ним явно что-то не так, — тихо произнес Юнги, и они переглянулись, кивая друг другу. Худой мужчина чего-то боялся; его движения были скованы и нервозны, но он шел к берегу реки. Чимин из их виду скрылся, но Генри своим странным поведением быстро привлек внимание, вызвав волнение.       Они держали дистанцию: ведь мужчина был как на игле, и они легко могли быть замеченными.       Остановившись у кривого дерева, склонившего ветки к поверхности воды, Генри достал из пазухи литровую банку, в которой лежало что-то рассыпчатое.       Он открыл крышку и содержимое высыпал прямо в воду. Ученые широко раскрыли глаза, и Чонгук, осознав, что происходит, мгновенно сорвался с места, чтобы перехватить альфу.       — Генри, стой!       — Чонгук! Вот черт! — Юнги успел лишь крикнуть, раздраженно выругавшись.       Генри вскинул голову, уронив банку, увидел приближающегося к нему ученого и мигом кинулся бежать в противоположенную сторону — прямиком к заросшему полю, где стояло чучело. Чонгук не отставал, раздвигая кукурузные стебли в сторону, и когда вышел на скошенную тропинку, то его ослепил резкий удар по лицу чем-то тяжелым, который откинул его назад. Он упал на спину, а перед глазами появились искры. Последнее, что он увидел, прежде чем погрузиться в темноту, тыкву, прокатившуюся перед его лицом с устрашающей ухмылкой.