Вороньи холмы

      — Люси, они уехали? — Чимин, спускаясь по лестнице и кутаясь в платок, обратился к экономке, проходившей мимо в сторону гостиного зала со стопкой дров.       Женщина растеряно похлопала глазами.       — Они должны были уехать час назад. Суетились в гостином зале, да и экипаж стоял, но… — она кивнула на чемоданы ученых, ожидающих у двери.       Внезапно забилось сердце, и омега не понимал, почему так взволнован. Быстро спустившись по ступеням, открыл двери и вышел на улицу. Была непроглядная ночь и шел ливень, но двор пуст, а экипажа не было.       — Господин, простудитесь! — взволновано бросилась к нему Люси, закрывая двери на замки. — Может, они решили дождаться утра? Предчувствие чего-то плохого не покидало с момента приезда полиции. Чимин правда был напуган: боялся, что офицеры найдут его лабораторию, но все обошлось и сошлось как он и задумал.       Но больше беспокоил господин Мин, который додумался вызвать полицию. Обычно они долго реагируют, но здесь, видимо, у ученых были свои связи и вероятность того, что этот инженер мог догадаться после ареста отца: что здесь все равно не чисто.       Чимин с беспокойными мыслями проверил покои альф, но те были убраны самими горничными.       «Черт!»       И бегом рванул на первый этаж, заглядывая за угол лестницы. Сердце упало в пятки, грудная клетка сжалась от страха, а дыхание сбилось: коврик лежал неровно, загнутый в сторону.       Чимин не мог туда спуститься: что если они уже доложили все полиции? Хотя бред, времени прошло мало. Может это он оставил в спешке так коврик… Или служанки, случайно, задели его.       Перебирая возможные варианты, он должен был убедиться, что там никого нет. Чимин дошел до кабинета отца и взял в столе незаряженный револьвер, спускаясь в подвал.       В подземелье было тихо, но полоска света просачивалась через двери.       «Они точно там! Нужно бежать!» — разум кричал, но он не мог просто так оставить свой дневник. Это единственная улика. А сама лаборатория могла быть отцовской. Он заберет дневник и выпроводит этих ученых крыс. — «Да так и сделаю»       Оружие в руках, хоть и незаряженное, но альфам не обязательно об этом знать, придавало некую уверенность.       Дверь приоткрылась, и Чимин сделал уверенный шаг вперед, спрятав револьвер в складках белой сорочки. Господин Мин стоял прямо напротив него, облокотившись спиной о каменную кладку камина. Его пальто было небрежно сброшено на табурет, а под ним остались темная рубашка и брюки.       — Почему вы все еще не уехали? — омега старался сохранить ровный голос, когда альфа посмотрел на него совсем по-другому — будто хитрый хищник, поджидавший добычу, которая сама к нему угодила.       — Добрый вечер, господин Чимин, у вас милая лаборатория, — улыбнулся он. И тут за спиной хлопнула дверь. Чимин резко обернулся к Чонгуку, который полностью собой закрыл выход. Лицо его было напряжено, а большие глаза больше не улыбались, как раньше.       — Это не моя лаборатория, а отцовская, — нахмурил ровные брови омега, предостережено бегая глазами с одного на другого.       «Где же третий…»       Приглядевшись, он заметил сидевшего спиной химика в полутьме. Тот хозяйничал за его столом, измельчая что-то в чаше. Звук стучащего пестика раздавался тихо, но напряжено.       Чимин быстро бросил взгляд на стол, где лежали все его записи и чернила, не замечая среди них бордовой обложки.       — Это ищешь? — Юнги достал из-за спины книжку. — Не хорошо врать, господин Пак.       Омега внутри него закричал от паники, заметался, чувствуя окружившую опасность от альф.       — Отдайте, — потребовал, продолжая стойко держаться. Тэхен обернулся к ним, вставая в полный рост и облокачиваясь бедром о край стола.       — И где же наша милый и учтивый омега? — усмехнулся он, а тон голоса был полон презрения.       И ему ничего оставалось делать, как поднять револьвер, обрисовав им полукруг. Альфы не ожидали этого и замерли на месте. На пухлых губах скользнула улыбка.       — Отдайте, господин Юнги, — снова потребовал омега, уже более уверенным голосом.       — Не делай глупостей, Чимин. Лучше признайся в том, что натворил, — благоразумно просил старший, но протянул книжку ему в руки.       — Пошел к черту.       Он развернулся и подошел к двери, приставив дуло ружья ко лбу Чонгука, который не отошел и даже не собирался.       — Уйди с дороги.       — Я все эти минуты думал о твоих чувствах. Мир не справедлив к вам, омегам. Я никогда не мог подумать, что есть омеги, которые хотят в этой гонке успеха чего-то добиться.       Чимин замер: его хрупкое раненое сердце вновь забилось. Чонгук продолжал, не отводя от него взгляда:       — Я понимаю твою обиду и злость на отца и на этих людей. Смог понять, потому что впервые серьёзно проникся к кому-то чувствами. Ты не можешь выйти из моей головы. Все мысли только о тебе. Я не верю, что ты можешь быть таким.       Тэхен и Юнги переглянулись, впервые увидев коллегу таким разбитым, готовым упасть на колени, даже если в него могут выстрелить.       Чимин лишь слышимо рассмеялся, насмешливо вскинув бровь; истерика так и рвалась наружу, которую он подавлял, находясь словно на раскалённых углях.       — А я не верю, что такие альфы как вы можете понимать нашу боль. Вам никогда не приходилось ощущать, какого быть уязвимым. И все достается так легко! Вы альфы — и это уже пропускной билет к успеху!       Чимин вжал дуло револьвера в его лоб с этими словами, разрывающими справедливую душу. Записная книжка была прижата к груди, как часть её. Как его ненависти к миру.        Чонгук увидел стеклянные глаза, сдерживаемые слезы, дрожащие губы и руки.       — Ты лжешь мне прямо сейчас, твои мысли и фантазии обо мне были показаны. Ты только хочешь меня трахнуть! Но ты всего лишь бесхребетный глупый и наивный мальчик.       Чонгук слышимо вздохнул, признавая то, что он и правда меньше старался, чем его друзья. Не так ответственно подходил к делу, как Тэхен; не так разумно думал, как Юнги, но понимал, что не мог быть плохим. Чимин продолжал делать ему больно, и ему хотел дать шанс оправдаться, но это было бессмысленно.       — Так сделай, господин Чон, то, что ты хочешь, — улыбнулся Тэхен, увидев растерянное выражение лица омеги.       Юнги, не теряя времени, в два шага оказался за его спиной, схватив за правую руку, и резко увел в сторону, чтобы не дать возможность выстрелить. Однако выстрел не раздался: Чимин в панике почувствовал, как чужая рука перехватила его талию, и начал вырываться, а голос надрывался от страха:       — Отпусти меня, урод! Ненавижу вас, — слезы катились по щекам, оставляя следы на побледневшем лице.       В сторонке Тэхен удовлетворённо наслаждался этой картиной. Револьвер отлетел к ногам Чонгука, и Чимин резко обернулся к Юнги, когда тот забрал дневник и отпустил его. Он отчаянно начал бить маленькими кулаками по груди, сжав зубы и сверкнув глазами в гневе. Светлые волосы растрепались, падая волнистыми прядями на лицо и прилипая к мокрым щекам.       Юнги, немного растерянный, но все еще сохраняющий контроль, смотрел на него с подавленным сожалением. Возможно, внутри понимал, что поступает неправильно, но в этой ситуации слепое подчинение принципам альфы подводило его к жестокости.       Он стойко выдержал и не подался чувствам жалости к омеге, как это сделал Чонгук. Уже все было решено. Его и правда нужно проучить.       — Попробуйте забрать, — он поднял дневник над головой и сразу кинул его в руки Тэхену.       Тот поймал дневник с широкой улыбкой; глаза сверкали, и он, казалось, ждал момента, когда сможет разразиться смехом.       — Вот так, маленький омега, теперь ты ничего не скажешь, верно? Некого звать на помощь. Все твои попытки обернуться против тебя.       Чимин сжал сильнее кулаки, с ненавистью посмотрев на Кима. Он быстро подошел к нему в желании ударить прямо по лицу, но был грубо перехвачен. Большая ладонь властно легла на шею, удерживая на месте, и дернула на себя, чтобы Чимин оказался между широко расставленных ног. Альфа с полным удовлетворением расправы бегал глазами по покрасневшим щекам, стеклянным глазам и покусанным губам.       Он вернул дневник в руки Юнги одним небрежным движением и большим пальцем свободной руку нажал на нижнюю губу омеги, заставив приоткрыть рот. Пальцы на шее сильнее сдавили дыхательные пути, отчего Чимину пришлось приоткрыть рот и ощутить вкус чужой кожи. Широкая костяшка пальца грубо и шире раздвинула губы, толкаясь внутрь под тихий всхлип, который пробудил жар внизу живота альфы.       Это было унизительно, и Чимин успел осознать, что попал в ловушку, из которой, казалось, не было выхода.       — Ты действительно думаешь, что можешь противостоять нам? — продолжал Тэхен; его тон был наполнен насмешкой, когда он толкался большим пальцем в рот. — Как ты, бедный, маленький омега, собираешься бороться с альфами? Но готов признать, ты действительно восхитил меня своими знаниями, а это редкий случай.       Чимин не долго терпел, усмирил собравшегося поддаться омегу и вонзил зубы в палец. Тэхен прошипел и огрел его по лицу ладонью. От силы удара Чимин отлетел на пол, оказавшись напротив паха Юнги.       Тэхен вернулся к тому, что делал до его прихода, а Юнги поднял Чимина за руку на ноги. Узловатые пальцы прошлись по спутанным волосам, аккуратно убирая пряди с лица. Этот жест был противоречивым — заботливым и одновременно запугивающим.       — Чтобы забрать улику, тебе придется хорошенько постараться.       Чимин не успел опомниться, как его подняли на руки, бессовестно положив широкие ладони под ягодицы. Их жар ощущался через тонкую ситцевую ткань. Его усадили на колени Чонгука: он не дал отстраниться, схватив омегу так же за шею, как это сделал Тэхен. Губы коснулись покрасневшего ушка, с придыханием произнося:       — Бессовестно изводил, — забыл о достоинстве и небрежно накрыл одну из грудей ладонью, сжимая и ощущая мягкость и затвердевший сосок. Ему нравилось, что Чимин пытался противиться, но омега овладел им и покорил дрожью. Нежная кожа шеи была пропитана запахом трав, и Чонгук скользнул кончиком носа дальше — к волосам, прерывисто выдыхая и продолжая щупать грудь. — Какой же я глупый альфа. Глупый зайчонок, да?       Юнги, полюбовавшись представшим перед ним видом, ощутил тяжесть в паху. На полу заметил скинутый платок омегой и поднял его, протягивая Чонгуку, который за годы совместной работы понимал, что нужно сделать.       Младший альфа заломил руки омеги за спину и перевязал их платком, затянув крепкий узел. Чимин не мог успокоиться; из стороны в сторону метался, чтобы вырваться. Сбежать от них. Отчего Чонгук с рыком толкнул его в спину, и он столкнулся животом со столом. Но не смог и головы поднять, как Юнги придавил его одним движением руки к столу.       Раздался лязг пряжки ремня. Чонгук встал напротив и одним движением вынул ремень из пояса, намотав его на кулак.       — Прошу… Не надо… — вымолил Чимин, когда рука Юнги скользнула по бедру, задирая подол сорочки и обнажая бесстыдное место.       — Вот как вы заговорили, — усмехнулся Юнги и встал так, чтобы лицо омеги было прямо напротив вздыбленной ширинки. Дорогая ткань брюк приятно пахла тяжелым парфюмом, и Чимин не мог удержаться, чтобы не посмотреть на размер члена, обтянутого одеждой.       — Уже поздно, господин Чимин, — резанул тяжелым голосом Чонгук, снимая с ягодиц нижнее белье и спуская их к ногам. Омега весь напрягся и снова попытался встать, но Юнги не позволил, желая увидеть то, что видел с таким голодным восхищением младший альфа.       Широкие бедра были выставлены на показ с белой, усыпанной родинками, кожей. Перед генетиком предстал сокровенный вид — тугая дырочка и меленькая бледно-розовая киска. И он не удержал в себе желание, чтобы пальцем отвести в сторону складки. Чимин прикусил губу, начиная всхлипывать, по щекам снова пошли слезы, которые Юнги вытирал тыльной стороной ладони.       — Ты очень обидел нашего Чонгука.       — Ай! — хлесткий удар, в который вложили достаточно силы, ошпарил обе ягодицы. Чимин дернулся вперед, и Юнги выдохнул, когда он задел его член лицом.       Чонгук как одержимый смотрел на красный след, натягивая кожаный ремень на кулак.       — Пожалуйста, — Чимин подался плачу, с мольбой в глазах снизу вверх посмотрев на Юнги. — Прошу, господин Мин, отпустите меня. Ай!       Чонгук ударил в этот раз сильнее, смотря на его киску в желании, чтобы та обильно потекла.       Старший альфа заботливо убрал волосы за ухо рыдающего омеги и посмотрел на коллегу, который больше не контролировал себя, нанося третий удар. Чимин вскрикнул и задрожал телом, умоляя остановиться. Юнги вздохнул и подошел к коллеге, забирая у него ремень и откидывая в сторону:       — Достаточно. Это тебе не омега из борделя.       Взгляд Чонгука стал странным, чернеющим, когда он вмешался.       — Он не уйдет отсюда, пока не примет в свою узенькую пизду наши члены. Не нужно геройствовать, уважаемый коллега, вижу, что ты его тоже хочешь. Мы уже все решили. Он манипулирует тобой, строит глазки, а потом сделает так, что ты окажешься виновным, — Чонгук положил ладонь на горевшие ягодицы, по-собственнически сжимая одну из них. — Ты всегда был добрым, друг, поэтому и бывшая крутила тобой как могла.       — Я не отказываюсь, но давай будем вести себя не как звери.       — Все готово, — Тэхен вернулся к ним с наполненным шприцем. — Сейчас наша кукла испытает то, что ни один омега не сможет.       — Что это? — нахмурился инженер, когда он подошел к затихшему омеге, обречённо лежавшему на столе с опущенной головой.       — Это успокоительное: расслабит мышцы и стабилизирует нервы, а еще действует как возбудитель. Он не навредит ему, только лучше будет.       Тэхен заставил приоткрыть рот омеги, когда Юнги все же согласно кивнул, и влил туда содержимое.       — Глотай все, потом не только это дам, — он насмешливо сжал румяные щеки, отпуская. — Придется, господин Чонгук, поработать тебе языком, чтобы моя вакцина подействовала.       — С удовольствием. С самого приезда мечтал отведать эту добрую и щедрую киску, — Чонгук потянул омегу за узел платка, заставив его приподняться. — Хочу, чтобы ты сел на мое лицо своей очаровательной задницей.       Чонгук лег спиной на стол, и Юнги помог Чимину полностью забраться на стол, держа обе руки на разведённый ногах, чтобы тот не сводил бедра. И не упустил возможность посмотреть на омежью киску, которая действительно была милой и аккуратной, отчего хотелось ее разрушить, чтобы она припухла от членов и выделяла из себя их же семя. Член болезненно дернулся только от одной грязной фантазии.       — Давай, сучка, садись на удобное место, — Тэхен встал с другой стороны стола, взяв омегу за талию. Хоть и хотел подергать за волосы, но ругаться с Юнги — ему хотелось в последнюю очередь. Омеге повезло, что старший альфа контролирует их и не дает обиде перейти в жестокость.       Чимин больше не смотрел на них; волосы скрывали лицо, и все силы на сопротивление испарились, а в теле неожиданно разливалась волна тепла. Его ставили, как безвольную куклу в нужную позу, а внизу все скрутило в узел, когда он внезапно ощутил на промежности чужое горячее дыхание.       — Тебе очень повезло с местом. Любая омега хотела бы покататься на таком носу, — глухим шепотом произнес Тэхен ему на ухо. Чонгук обхватил Чимина за ляжки и потянул на себя, голодный от желания попробовать хорошенькое местечко. Киска сразу же проехалась по всей длине носа, а после попала в плен раскрытого рта. Чонгук, не церемонясь, пристал к ней жадным поцелуем, раздвигая языком половые губы. Чимин взвизгнул, пытался уйти от странного ощущения между ног, но крепкая хватка альфы не позволила       Он надломил брови, прикусив губу, когда чужой язык старательно вылизывал, а киска начала наливаться теплом и мокнуть.       Тэхен наблюдал за раскравшими щеками, блестящими от слез и удовольствия глазами и губами чуть приоткрытыми в потоке сдержанных стонов, а внутри нарастало дикое возбуждение.       Юнги по другую сторону стола бессовестно смотрел на тугую дырочку, решая подготовить ее. Наверняка у этой хитрой ведьмочки есть что-то, что облегчит скольжение. Пробежавшись глазами по полкам, он услышал стон, а следом увидел, как Чимин сам начал двигать бедрами, используя лицо Чонугка, чтобы удовлетворить омежье желание. Тэхен перестал испытывать себя; сдвинул полы белого халата в сторону и расстегнул ширинку на брюках, вынимая эрогенный член с толстой головкой, желая его вставить в рот омеги.       — Ты ведь умная омежка, давай, поработай с ним, — Тэхен взял за подбородок Чимина, поймав этот замыленный взгляд — это значило, что "лекарство" подействовало, поэтому он мог не бояться, что сучка откусит ему член. Он прошелся толстой головкой по пухлым губам, эстетически удовлетворённый красивой формой.       Чонгук, зажатый лицом между мясистых ляжек, в нетерпении опустил одну руку на пах, сжимая свой ноющий член, когда благодаря его стараниям киска стала выглядеть больше и трепещущее содрогалась, размазывая соки по его подбородку. Переносица то и дело задевала клитор, отчего Чимин чуть ли не мяукал, пока Тэхен не заставил заглотнуть свой член наполовину.       — Дыши, крошка. Ты должна хорошенько его взять, — химик зачесал его волосы, придерживая за голову, и начал медленное движение бедрами; мягкий язык случайно коснулся головки, и Тэхен поднял глаза к потолку, за секунду вспоминая всю таблицу Менделеева.       Юнги нашел банку с надписью «Жидкий парафин», что являлось бесцветной маслянистой жидкостью без запаха, которая использовалась в различных целях.       — Господа, я сейчас немного помешаю, но вы не отвлекайтесь, — он для начала смазал один палец и, положив ладонь на ягодицу, приставил его к колечку мышц. Чонгук понял, что тот собирался сделать, и придержал омегу за бедра, проникая глубоко языком внутрь. Малышка содрогнулась и брызнул ему на язык, задушено простонав, но член химика заглушил стон. Юнги успел в этот момент просунуть палец, ощутив, как сильно сжал его Чимин, кончая, но продолжил им двигаться.       — Живительный сок, господин Чонгук? — Тэхён, сцепившись со взглядом омеги, поинтересовался, толкаясь уже глубже. И от того, как он, поставленный на место, смотрел на него, а его пухлые губы плотно сомкнулись вокруг его органа, то готов был уже накормить эту сучку спермой. Но где-то на дне этих зрачков видел некую осмысленность. Чимин понимал всё, что с ним происходило, но неугомонное желание засунуть что-нибудь в себя изводило его.       Чонгук промычал, начиная вылизывать все что дал ему омега; прошёлся кончиком языка по чувствительному клитору и отвлек его от неприятных ощущений, пока Юнги любезно подготавливал еще одно теплое и узкое местечко.       Тэхен ощутил, что вот-вот тоже содрогнется в оргазме, поэтому стал набирать темп, не давая даже вздохнуть омеге.       «Тебе же нравится, когда я с тобой груб», — он усмехнулся, а по подвалу эхом отражались неприличные звуки.       Юнги добавил второй палец, раздвигая их в тугой мышце, и нежно поглаживал рукой выпоротую попу. Они хорошо постарались с Чонгуком подготовить обе дырочки, как и обычно их работа отлично складывалась в команде, пока Тэхен предпочитал работать один. Уже удовлетворял свое эгоистичное желание, пока его коллеги усердно работали и терпели с полными яйцами спермы.       — Вот так… — Ким сделал два быстрых коротких толчка в рот, сжимая светлые волосы омеги у корней и стреляя горьким семенем в рот. — Чистый — C10H26N4.       Чонгук, выбравшийся из-под омеги с блестящим от возбуждения взглядом и с выделениями на всем лице, с иронией выгнул бровь, широко улыбаясь.       — Господин Ким заложник своей работы. Потеряли нашего бывшего прогульщика и ненавистника химии.       Юнги тоже улыбнулся, вспоминая яркие высказывания Кима по отношению к профессору Смиту: гадкому старику, который никого не любил на своем предмете, считая даже отличников глупыми. Юнги, как первопроходец, предупреждал Тэхена не идти на биохимию, но оказалось, что после тяжелого периода в жизни, постигшего Кима, он стал единственным, кто удивил профессора Смита. Потому что именно он стал одержим химией.       Ученые одновременно посмотрели на омегу, чьи дрожащие коленки не выдержали, и он, находившийся после оргазменой неге, полностью упал на стол, рассыпав волосы по поверхности.       — Честно я уже кончил, — Чонгук собрал с губ белёсые выделения, облизав большой палец, и с наслаждением прикрыл глаза. — Но его киска только сильнее раззадорила меня.       — Тогда будешь первым, — сказал Юнги, снимая со стола Чимина и поднимая на руки, чтобы переместиться с ним на диван. Облокотился спиной о подлокотник, сильными руками и мозолистыми пальцами прощупывая хорошенькие пышные места омеги. Его руки знали только тяжелую, кропотливую работу, но умели быть нежными, когда дело касалось таких ангелов.       — Вы точно не против? — Чонгук очень хотел этого омегу, но также подумал о старших.       — Эта сучка должна хорошенько извиниться перед тобой, — Тэхен сел на табурет, расставив ноги в сторону с открытой ширинкой.       Юнги, приспустив брюки, решил достать все еще колом стоящий член, и спустил рукава сорочки у Чимина; обнажил небольшую грудь, которую тут же смял в своей хватке, а другой рукой сжал твердую горошину соска. Чимин тихо простонал, откидывая голову на плечо, а после спрятал нос в шее альфы.       — Пожалуйста…       Это чудо было таким противоречивым, что Юнги готов был отпустить его и отдать книгу, но в то же время уважал чувства подопечных, друзей, коллег. Чимин натворил плохих дел.       — Блять, какой он красивый, — Чонгук замер на месте, внутри разливалось щемящее чувство от трогательного вида: омега как слепой котенок искал тепло в шее старшего альфы и подавался ласкам грубых рук инженера.       Юнги лукаво улыбнулся ученым, поднимая подол сорочки, и положил ноги омежки на свои колени, раздвигая их в сторону и проходясь длинными пальцами по раскрытым половым губам; выделения застыли на бледных ляжках, а из киски выходили новые под немигающие взгляды двух альф.       — Ты ведь не против извиниться перед господином mon lapin? — обратился Юнги, и Чимин боязливо сжал руку альфы между ног.        Чонгук упал на колени, прижимаясь губами к ступням омеги.       — Прости меня, что я был груб с тобой, — он огладил ножки и прижался щекой к коленке, поднимая умоляющий взгляд. — Я буду очень нежен.       Тэхен закатил глаза от влюбленного выпада их альфы-бабника.       — Я… Я девственник, — просипел Чимин, выгибаясь от ласк старшего альфы и чувствуя поясницей мокрую скользящую головку, которую иногда задевал связанными руками за спиной. Юнги серьезно посмотрел на Чонгука, разум которого был в плену голодной похоти — это было видно по чернеющим, одержимым глазам. Младший забрался на диван, нависнув над сжавшимся Чимином, провел ладонью по щеке, задевая пальцами пухлые губы, которые поцеловал, а после шею и обнажённую грудь в хватке господина Мина; вёл дорожку из мокрых поцелуев по животику через ткань, которая только мешала, и к лобку, широко облизав языком промежность. Юнги придержал Чимина за колени, не давая их больше свести. Чонгук выпрямился, встретившись с серыми глазами омеги, взял член в руку и подставил головку к раскрытой киске.       — Расслабься, — шепнул Юнги, продолжая поглаживать тело: грудь, животик, задевая промежность, а затем проникая пальцами в разработанное колечко мышц.       Тэхен наблюдал и ждал своей очереди, не прикасаясь вновь вставшему члену; смотрел, как стальные бедра генетика медленно сокращают расстояние между ног омеги; как Юнги долго держался — на его месте он давно бы излился.       Чонгук несдержанно толкнулся внутрь со шлепком об кожу, и Чимин прогнулся, широко раскрыв рот. Слезы снова пошли по щекам, но альфа не собирался останавливаться — пускай привыкает к размеру его органа.       Юнги заботливо убрал мешающее волосы и поцеловал висок, вдыхая смешавшиеся запахи.       — Чимин, — посмотрел на его профиль, обхватывая чувствительные грудки обеими ладонями. — Я сейчас тоже войду в тебя, поэтому постарайся принять меня. Это не будет больно, обещаю.       Чимин кивнул; потерянная омега доверился сильному альфе. Тэхен был прав: без чуткой заботы Юнги ему страшно было бы представить, что с ним было бы, поэтому не мог отказать этому альфе, который изначально привлек его внимание.       — Черт возьми, как ведьмочка сжимает меня! — низко простонал Чонгук, с трудом выходя, чтобы вновь вогнать свой член в жаркую тесноту.       — Не торопись, вместе войдем, — предупредил Юнги, обхватывая аккуратные ягодицы и раздвигая в стороны, чтобы приставить свой член к сжавшемуся колечку мышц. Чонгук решил отвлечь омегу, потирая клитор большим пальцем, и внутренне злился, что он отвернул свое румяное личико и спрятал в шее старшего альфы, вдыхая его феромоны.       Перед ним господин Чимин во всей красе с раздвинутыми в сторону ногами, с занятой его членом киской, которая затягивала глубже, сдавливала и сокращалась, пока Юнги входил. Стало тесно, а их яйца прижались друг к другу, как и члены внутри омеги. Мину пришлось взять Чимина за ноги и согнуть в колени, так чтобы он мог легко входить и не мешать Чонгуку. Милые пальчики на ступнях мелькали перед младшим альфой, когда он смотрел на них, подстраиваюсь под ритм. Юнги приходилось больше прикладывать сил; он держал омегу, располагая весь вес на себя, и сам двигал бедрами.       Чонгук одной рукой помогал придерживать его за щиколотку, чтобы было лучше входить. Обе дырки плотно сомкнули два венозных органа. Чонгук видел с каким лицом наслаждения входил Юнги — прикрыв глаза и сжав челюсть, и представить не мог, насколько там было узко, если в киске не хватало места.       Чимин что-то сопел и мычал в шею инженера; оба члена казались настолько большими, распирающими на две части, что особо не приносили удовольствие, но он сосредоточился на ласках старшего альфы, который не переставал его целовать в висок, поглаживать грудь и шептать на ухо ласковые слова. Чтобы только он слышал, как хорошо принимает его. Именно его.       Чимин и забыл, что помимо их двоих еще есть тот, кого терпеть не может. Альфы стали набирать темп, а он, оторвавшись от чужой шеи, посмотрел на химика, чтобы узнать, что тот делает. Готов был увидеть, что он грязно мастурбировал на происходящее, но нет. Тэхен с довольным лицом сидел на табурете со стояком, склоненным в бок, который прикрывал лишь белых халат, и внимательно наблюдал за ними.       Его член уже побывал во рту, а вкус спермы остался на языке: кисловато-горький как черное кофе. Этот высокомерный альфа не жалел бы его — взял бы прямо на столе, поставив раком.       Чимин простонал, когда Юнги сжал горошину соска, прокрутив, а его бедра только сильнее стали биться об его задницу.       Тэхен, спешно облизав губу, показал омеге через взгляд свое желание; снял с себя халат, который упал на пол, спустил подтяжки с плеч, чтобы расстегнуть рубашку и обнажить смуглую грудину. Химик был хорош телом; Чимин рассматривал мышцы груди, пресс и блядскую темную дорожку волос, уходившую к волосатому лобку.       Ему захотелось, чтобы он потрогал себя: взял свой член в руку и хаотично провел по нему кулаком. Его уже трахнули, теперь ему не стыдно за свои желания и мысли.       Тэхен на внезапное внимание к собственной персоне вскинул бровь, снова облизав пухлую губу, а вздыбленный член так и смотрел в сторону, но из-за того, что у него была крупная головка, Чимин видел, как она выделяла мутную каплю. Господин Ким изводил себя, смотря на них.       — Черт… Ах… — Чонгук вынул член и тут же нетерпеливо кончил на живот омеги, попадая каплями даже на сорочку. Хотя хотел бы закончить внутрь и увидеть, как из этой пизденки текла бы кремом его сперма, но все же одумался. — Как же хороша.       Он ударил ладошкой по киске, которая дернулась в ответ. Чимин еще не кончил, а Юнги был на подходе. Чонугук кивнул Тэхену, чтобы тот занял его место, и Чимин видел, как тот обнажил клыки в улыбке, отчего омега забился одновременно от страха и предвкушения.       — Предлагаю поменяться местами, — сказал Юнги.       — Я готов и в задницу его выебать. Хорошее место уступаешь мне, — Тэхен положил колено на край дивана, пожирая взглядом растянутые места. Чонгук не удержался и шлепнул химика по оголенной заднице.       — Так-так.       — Смотри и учись, господин Чонгук, как нужно правильно натягивать непослушных сучек, — Тэхен схватил омегу за узел на платке, чтобы потом его развернуть к себе спиной. Юнги остался на том же месте, но теперь лицом к лицу с напуганным омегой.       — Все хорошо, смотри на меня, — он приобнял его одной рукой за талию, позволив прижаться ближе, пока Тэхен прогибал омегу в пояснице, выставляя распоротую ремнем задницу так, как ему удобно.       Химик долго не ждал; он поводил головкой по пустующей пока киске, чтобы собрать выделения и наклонился к Чимину, взяв за волосы, чтобы прошептать на ухо:       — Чувствуешь, какой крупный я? Тебе повезло, что твои щели подготовлены для него, то было бы очень больно.       Чимин ощутил его грубую хватку, отчего заботливые руки господина Юнги терялись на фоне: он был как рыба на крючке у этого альфы, который обращался с ним как хотел.       — Господин Юнги, удивительно, что вы еще не кончили, — Тэхен вошел сразу одним движением бедер, отчего Чимин широко раскрыл рот, оказавшись в объятьях Мина. Тэхен замер внутри, с закрытыми глазами, видя цветные круги.       Второй рукой инженер приставил член к киске, которая до ужаса была мокрой, отчего нитки тянулись от половых губ к ляжкам.       — Чимин-и, попробуй сам сесть на него, — Юнги придержал второй свободной рукой член, и Чимин, ощутив касание набухшего органа, готового излиться за две секунды, попробовал сам насадиться на него. Завязанные сзади руки затекли, и он уже не чувствовал их — кроме двух распирающих вновь членов, один из которых был ощутимо большой.       Тэхен не считался с ритмом коллеги; входил быстро и глубоко, замирая внутри на пару секунд. Юнги перестал двигаться: из-за большого количества смазки Чимин сам скользил на его члене. Ему оставалось лишь обнимать его и прижимать еще крепче, когда Тэхен вбивался в тугую дырку и заносил ладонь по ягодице, оставляя красный след. Чимин жмурился, широко открывал рот, когда удары проходились по чувствительной коже. Его грудки покачивались из стороны в сторону, когда химик ускорился. Юнги успел вытащить член и кончить прямо на сокращающуюся киску, глубоко и протяжно выдыхая.       Чимин ощутил горячие капли на промежности и очень желал бы втереть их в себя, но не мог. Его киска сокращалась вокруг пустоты, а из горла рвался высокий стон. Тэхен чуть ли не ломал его поясницу и рычал при каждом глубоком толчке, как обезумивший зверь, пока Юнги потирался лицом о бьющуюся об него грудь.       Чонгук успел кончить третий раз, не удержавшись, подрочил на красные трясущиеся ягодицы во время ударов ладонью, а потом достал последнюю сигару и закурил, смакуя порочный вид через сизые дымки.       Тэхен заметил, что Юнги кончил; пару капель попало на его бедро, и, остановившись, он потянул омегу на себя за узел, сел на диван и раздвинул его ноги, положив на свои; начал снова входить, обхватив омегу сильной, усыпанной венами, рукой, а второй надрачивал клитор для Чонгука.       — Сейчас я заставлю эту ведьмочку брызгать.       Чимин от ярких ощущений, простреливающих по всему телу, уже без стеснений прогибался, пока в него входили по самые яйца.       Чонгук, втянув никотин в легкие и выпустив дым через нос, лицом придвинулся ближе, желая ощутить вкус этой растраханой девочки на языке. Будет ли она отличать от той девственной?       — Какой грязный мальчик втюрился в тебя, — рыкнул Тэхен, не переставая стимулировать клитор омеги. Он уже подходил к концу, когда увидел, то, как брызги разлетелись под его рукой и как Чонгук вытянул язык, словно умирающий от жажды. Юнги оставался в стороне, немного прифигевший от темной стороны подопечных.       — Дрянь ебливая, испачкала такое невинное лицо нашего генетика. Бесстыдно обоссала его, поэтому придется мне наполнить твою дырку спермой, чтобы она там осталась как напоминание — что не стоит меня провоцировать, — прохрипел Тэхен, вновь схватив омегу за шею под его писк, и сделал два грубых толчка, спустив внутрь горячую сперму. Чимин уже не осознавал себя после того, как кончил, оставаясь полностью мокрым между ног.        Тэхен откинулся спиной к спинке дивана, не выпустив омегу и прикрыв глаза, и с членом внутри пытался прийти в себя.       Чонгук вытер с лица то, что не попало, а Юнги встал, натянул штаны и подошел к столу, взяв книгу в руки.       — Ты что хочешь сделать? — Чонгук обернулся, когда он подошел к камину.       — Не будем рушить его жизнь, — и кинул книжку в огонь.       Чонгук не стал останавливать, согласившись с решением старшего. Тэхен, приоткрыв глаза, увидел, как огонь охватывал записи, и услышал сопенье уснувшего Чимина.       — Под конец сыворотка истощает организм, — объяснился он перед ними, аккуратно сняв с члена омегу. Положил его на диван, развязал узел и укрыл платком.       — А что будем делать с мистером Паком и Генри?       — Генри все равно соучастник, — Чонгук поправил волосы, зачёсывая назад. Юнги призадумался.       — Я попытаюсь поговорить с Хосоком. Что-нибудь придумаем.        Спустя год…       Аудитория после звонка ожила студентами в белых халатах. Две последние пары физики закончились, и будущие ученые могли идти домой. За длинными окнами шел осенний проливной дождь и быстро стемнело, а Лондон наполнился привычным городским шумом. Профессор Юнги, стоя у доски спиной, стер все схемы и формулы с нее. Молодые альфы с кожаными портфелями проходили мимо его стола и благодарили за урок. Юнги, улыбаясь, кивал, растирая оставшийся мел по рукам, а после посмотрел вперед, где в углу сидел единственный омега. Его золотистые волосы, обрамляющие нежное лицо, молчаливо выделялись на фоне крепких фигур его однокурсников.       — Господин Пак, — профессор мягко окликнул его. — Можете остаться на минуту? У меня есть к вам разговор.       Чимин, немного насторожившись, кивнул, когда остальные студенты покинули аудиторию. Юнги подошел ближе, не спеша поднимаясь между рядов.       — Я хотел поговорить о прошедших событиях, — сказал он, присаживаясь на край стола. — На днях я встретился с инспектором Хосоком.       Чимин напрягся при упоминании полиции. Вспомнив о годе, который прошел с тех пор, как его жизнь изменилась из-за событий в Вороньих холмах, он впился взглядом в профессора, надеясь на обнадеживающие новости.       — Мы достигли соглашения. Дело закрыто, — Юнги продолжил, и Чимин вздохнул с облегчением. — Обвинения с мистера Пака сняты.       — Это… замечательно, — выдавил он, не веря собственным ушам. Не знал, сможет ли теперь смотреть ему в глаза, после того как подставил его и не понимал, что чувствует, но точно знал, что больше не хочет продолжать общение с ним.       — И еще одно: Генри остается под стражей, но я обсудил с ним условия. Он согласился молчать, — сказал Юнги, зная, насколько важно это для Чимина.       Омега наклонил голову, почувствовав, как внутри него поднялся прилив благодарности.       — Спасибо вам, профессор Мин. Я… Я сколько должен вам?       Юнги обнял его взглядом, и между ними возникла тишина. А после коснулся рукой его светлых волос. Чимин, натянутый как струна от напряжения, посмотрел на альфу с искренним чувством, которое проявлял последние месяцы.       — Мне не нужны деньги, ведьмочка. Я рад, что ты осознал то, что сделал и исправился. Мне нужно только твое внимание.       Чимин широко распахнул глаза, поджав дрожащие губы, а после резко встал и кинулся обнимать альфу, пока никто не видит. Этот мужчина стал для него опорой, помог преодолеть трудности и даже встать на путь к мечте.       — Я тебя безумно люблю, — Чимин отстранился, положив ладошки на его щеки.       — Я тоже, — Юнги улыбнулся, ласково проведя по его волосам. — У меня сегодня нет больше работы, предлагаю сходить в ресторан и послушать джаз.       Омега коротко чмокнул альфу в губы, переполненный чувствами и стал собирать вещи. Юнги не мог налюбоваться омегой, особенно в белом халате. Чимин выглядел счастливым. Он тоже.