Лиса в золотой клетке
13 января 2026 г., 20:16
Тэхен ждал, когда вернутся его коллеги, но к вечеру так и не застал их. Мистер Пак уже отдыхал, и беспокоить его не хотелось, а Люси и другие слуги не видели ученых.
Он так и не понял, что нашел в капле воды и хотел спросить у Чимина, откуда тот знал или это было случайностью? Но гордость не позволяла обратиться к нему.
Не один раз перечитал свою записную книжку в ожидании альф, но, когда услышал голос Чимина, решил спуститься вниз, застав его мило беседующего с Люси. Женщина приняла с его рук плащ и пустую корзину, пожелав омеге хороших снов.
Тэхен замер на лестнице, столкнувшись с лисьим взглядом омеги, и тут же отвернулся — по-прежнему не в состоянии забыть ту сцену.
— Спокойной ночи, господин Ким, — Чимин поднялся по лестнице, поравнявшись на одной ступени с ним, и лёгким движением поправил волосы, откидывая их на спину. Он так ярко пах травами и ночной свежестью, что Тэхен ощутил горечь на языке и внутренний голод альфы, желавшего возмездия над омегой.
Снаружи раздался шум и химик поспешил к выходу, остановившись на крыльце с изумлённым выражением лица, которое никогда не забудут его коллеги.
— Не смотри так, веселая ночка, — проворочал Чонгук, облокачиваясь о плечо Юнги. На щеке к губам расползлось красно-лиловое набухшее пятно, отчего один глаз был прикрыт.
— Что произошло?
— Не на улице, — насторожено сказал Юнги, помогая хромающему Чонгуку пройти внутрь. Тэхен, закатив глаза, последовал за ними.
— Пойдемте лучше в лабораторию…
Но когда двери распахнулись и сквозняк холодной ночи обдал их с головы до пят, то они втроем вросли ногами в пол. Вместо ожидаемой лабораторий их встретил хаос: столы с образцами были перевернуты, кругом лежало стекло и была разлита вода, а анализатор, привычно стоявший в углу, был сломан, как будто кто-то сильно ударил по нему. И вокруг этого беспорядка их шокировали три обнаженных омеги, весело смеющихся и швырявших пробирки в стену. Звуки разбивающегося стекла раздавались эхом, и они явно принимали это за весёлую игру.
— Вы ведь это тоже видите? — осторожно спросил Чонгук, боясь вновь оказаться в ловушке очередной галлюцинации. Его взгляд замер на аппетитных ягодицах и тонкой талии с животиками.
— Да…. — заторможено произнес Юнги, поморгав и попытавшись как-то логически прояснить происходящее в своей голове.
— Блядские омеги! — Тэхен вскрикнул, напугав коллег и самих омег, которые только намеренно хохотали и продолжали творить беспредел.
Под руку попалась длинная щетка и, взяв ее, он замахнулся на них, заставив омег визжать. Гонял их по всей комнате, пока Юнги и Чонгук пытались прийти в чувства от увиденного. Все трое омег ловко проскочили между ними — на выход. Химик тяжело дышал, раскрасневшись от гнева: весь его труд пошел насмарку, и он знал, точно знал, что всему виной омега Пак.
— Я убью его, — прорычал он, собираясь совершить задуманное, как коллеги обхватили его с обеих сторон, останавливая.
— Ну-ка, успокойся! — прикрикнул Юнги, а Чонгук оттолкнул яростного химика в сторону. В последний раз они видели его таким — три года тому назад: тогда он злился на физкультурника за то, что тот ставил ему плохие оценки и портил идеальную сессию.
Сейчас Ким выглядел точно так же — полным ярости и решимости, с неистовством, вспыхнувшим в его глазах.
— Вы не понимаете! Это все дело рук этого омеги. Этой ведьмы!
— С чего ты так решил? — возмутился Чонгук, поглаживая свой синяк. Тэхен вот-вот хотел вылить им все чувства, которые пробудил в нем наглыми словами Чимин, как сразу осёкся, не желая выглядеть глупцом в их глазах, хотя уже было поздно. Он осмотрел отчаянным взглядом беспорядок, уронив щетку на пол. Был уверен, что Чимин так отомстил ему. Тронул то, во что он вложил свое время и труды.
— Так давайте, мы сейчас все уберем, а то будут вопросы у мистера Пака, а потом нормально поговорим, — предложил Юнги, закрыв двери и взяв щётку, чтобы смести осколки в одно место. Чонгук согласно кивнул, чувствуя боль коллеги за утерянный труд, и принялся собирать разбросанные инструменты. Тэхен, глубоко вздохнув, последовал их примеру, попутно рассказывая, что обнаружил в воде и в ответ выслушал их рассказ о ночной вылазке. Самое главное — они нашли того, кто всему виной неурожаю.
— Я думаю это поможет тебе понять, что было в воде, — Юнги достал из широкого кармана пальто пустую банку, на донышке которой остался еще белый порошок. Тэхен схватился за нее, как за спасательный глоток воздуха, в надежде широко распахнув глаза. Чонгук улыбнулся, похлопав друга по плечу, а Юнги серьезно окинул их взглядом. — Просто так мы не можем обвинить Генри, и поэтому здесь без полиции не обойтись.
* * *
— Дом Генри осмотрела полиция, — доложил инспектор, глядя на присутствующий, собравшихся в большой гостиной поместья Пак. Он был направлен с Лондонского детективного агентства по просьбе самого Юнги. — Мы собрали все данные. Оказывается, он раньше работал токсикологом в Лондоне в одной фармацевтической компании, но после смерти своей жены и нерожденного ребёнка от всего отказался и приехал сюда. Известно, что Генри исчез, но полиция продолжает его искать. В глубоком молчании участники собрания обменивались взглядами. Тэхен, полагаясь на свое научное любопытство, вдруг спросил: — Инспектор Чон, возможно ли попасть ему в дом? — голос стал более настойчивым. — Я хочу найти информацию о веществе, которым отравлял воду Генри. Мистер Пак, шокированный новостью, которую только что услышал, не мог скрыть своего удивления. Его глаза расширились, когда он понимал, что ситуация становится куда более сложной, чем он предполагал. Чимин, скрестив руки на груди и нахмурившись, слушал молча, поджав пухлые губы, то и дело сталкивался со взглядом Чонгука, который не мог перестать смотреть, как редкий солнечный свет переливался в золотых волосах омеги. — Улики лучше не трогать, но если это как-то решит проблему с отравленной рекой, то мы можем сделать исключение. — Божечки, что твориться! — покачал головой старый альфа, сидевший на кресле. — Чем я могу помочь? — Вам стоит меньше переживать, мистер Пак. Мы очень благодарны, что такие люди как вы остаетесь неравнодушны к проблемам обычных жителей, — ответил инспектор. — Отец переживает, потому что его бизнес может пострадать, — вдруг ответил Чимин. Сегодня он меньше улыбался и выглядел даже болезненно, что не ускользнуло от внимания ученых. Отец мигом покраснел от слов сына и грозно посмотрел на него, неловко улыбаясь полицейским. Юнги вдруг вспомнил вчерашний вечер, слова женщины о глюках матери и странности, которые происходили с Чонгуком, складывая воедино, и обратился к омеге: — Скажите, господин Чимин, какую воду вы используете, пока мы гостим? Тэхен тоже посмотрел на омегу, нахмурив брови, и всем видом показывал, как ему не нравится его поведение: он ни разу не видел, чтобы омеги были настолько наглыми. Пусть и Чонгук был одурачен его чарами, но он и Юнги не прогнуться. — Что вы имеете в виду, господин Юнги? — вопросом на вопрос ответил Чимин и отошел от стены, сжав ладони в кулаки. Мистер Пак мгновенно вмешался, а его голос стал строгим: — У нас есть свой личный родник. Я всегда считал его безопасным. И готов ручаться, что мои гости пьют чистую воду. — У вас есть некие доводы подозревать, что с водой в поместье что-то не так? — обратился к инженеру инспектор Чон. Юнги понимал, что его доводы слабы и нет весомых доказательств, а то, что он видел своими глазами вчера — казалось чистейшим абсурдом, в которое даже он не поверит. — Наш инженер просто прихотливый и мнимый! — прикрыл старшего альфу Чонгук, неловко улыбаясь. Чимин с мрачным выражением продолжил сверлить взглядом ученых, поджимая пухлые губы. Инспектор Чон хлопнул в ладоши: — Думаю, стоит заняться делом. Мои люди проводят вас, господин Ким, до дома Генри, офицеры будут патрулировать реку, чтобы никто из жителей не пострадал, а я займусь поиском Генри со своим помощником. Как только станет что-то известно о веществе, дайте знать, господин Мин. — Обязательно, инспектор, — кивнул Юнги. В доме Генри Тэхен нашел пару книг о ядах, которые сразу по приходу домой прочитал, выискивая информацию о похожем веществе. Чонгук смог помириться с коллегой и собрал новые образцы. Даже мистер Пак был ошеломлён, услышав о вчерашнем инциденте с тремя неизвестными омегами, которые пропали сквозь землю, но ничего сказать не мог. А из слуг никто не видел их. Юнги тоже находился рядом с коллегами на тот случай, если Генри захочет вернуться и отомстить им. Прошло три дня, и наконец, ученые смогли сопоставить содержимое из банки с тем, что находилось в реке. Тэхен, углубившись в изучение, открыл информацию одной из книг, которая явно подходила к найденному веществу. — Белый порошок — это атропин. Алкалоид, который содержится в белладонне, — химик ходил по комнате с книгой и с ядом в пробирке. Чонгук, закинув ноги на подлокотник кресла, курил. Синяк на щеке постепенно сходил желтым оттеком. Юнги сидел на стуле, развернув его спинкой к себе, внимательно слушал альфу и болтал кубики льда в стакане с виски. — Это нейротоксин, который ухудшает передачу импульса в синапсе, блокирует ацетилхолиновые рецепторы. — А можно простыми словами? — попросил Чонгук, поглядывая на него сквозь облака дыма. Тэхен ненадолго остановился: — Хорошо, господа коллеги, — и согласился, пытаясь выразить суть более ясным языком. — Просто говоря, атропин замедляет нервное сообщение. Он может вызвать затруднение в дыхании, потерю контроля над мышцами и даже привести к состоянию, когда человек не может адекватно реагировать на окружающее. — То есть галлюцинации? — уточнил Юнги. Тэхен подтвердил кивком, и инженер обратился к Чонгуку. — Помнишь? То же самое мы слышали со слов Чимина в том доме. Чонгук втянул никотин в легкие, придерживая тонкими пальцами толстую сигару, и посмотрел в потолок, задумчиво выдыхая дым, который окутал его лицо. — У меня только волнует две вещи: как жители деревни не передохли все, учитывая, что это смертельный яд. Я слышал о белладонне и даже то, что ее стали использовать против другого яда в лечении. И какой мотив у Генри? Тэхен отложил книгу и поднес баночку с остатками порошка к своему лицу: — Все зависит от дозы. Генри добавлял токсина столько, сколько нужно, чтобы не все легли разом. Летальная доза атропина считается 50 мг, но он перед нами высыпал литровую банку атропина. Вода в реке — это большое количество и часть может просто вымыться. А насчет того, зачем ему это — остается загадкой. Надеюсь, в скором времени разыщут его, чтобы узнать все ответы на волнующие вопросы. — Может, отчаялся из-за смерти жены и ребенка? — подумал Чонгук. — Ладно, наша задача очистить реку, — Юнги в два глотка допил виски, поставив стакан на столик. Завтра я установлю механический насос, чтобы удалить токсины, но это не так эффективно и займет много времени. Просто ждать, пока яд сам не разложится под естественными процессами — тоже долго. — Другого выбора нет. Можно было бы вести нейтрализующие агенты, но мы мало чего знаем об атропине, только Генри в курсе, как уменьшить токсичность. — Я предлагаю просто высушить реку! — усмехнулся Чонгук, посмотрев на серьезных коллег. — А что? Самое менее затратное решение. Потом дожди заполнят реку новой водой. Юнги с Тэхен переглянулись, не понимая, шутит ли он сейчас или нет. — Мне кажется тебе лучше сходить развеется и пощебетать с нашим прелестной омегой, а мы сами справимся, — предложил Юнги, на что Чонгук возмущено протянул. — С кого глаз он не сводит, так это с тебя, господин Юнги, — заметил Тэхен хоть и не разделял общей радости обсудить омегу Пак. — Чимин — милый, но не буду я соперничать со своими подопечными, — усмехнулся Юнги. — А мне кажется, что тебе Чимин тоже неравнодушен. Что-то ты часто упоминаешь его в разговорах, хоть и притворяешься геем, — недовольный Чонгук нашел что сказать Тэхену. — Я уже сказал, что нам не должно казаться. Ты уже получил в лицо, могу дать добавки, — огрызнулся Ким, вновь теряя самообладание. — Он ведет себя странно, поэтому и наблюдаю за ним. — Я так и не понял, что он тебе сделал, — покачал головой старший альфа, улыбаясь своим мыслям: все-таки командировка в Вороньих холмах ему запомнится на всю жизнь. Тэхен не стал поддерживать тему разговора и вернулся к работе. Юнги наполнил в свой стакан виски, а Чонгук продолжил листать одну из книг Генри о диких растениях. Чимин больше не ходил к ним и не приносил обед или ужин. За него выполняла свою работу Люси, и на вопросы Чонгука о том, где господин Чимин, она отвечала, что тот приболел. На следующий день Юнги ушел устанавливать насос. Дождь начался не вовремя, но Мин был обязан сделать все возможное, чтобы у людей была вода. Рядом ходили полицейские под раскрытыми зонтиками и обсуждали свои заботы, пока он работал. Юнги подключил подъемные трубы, которые идут от места забора воды к насосу, и напорные трубы для откачки очищенной воды в другое место. После долгих часов напряженной работы, наконец, насос был установлен. Альфа, слегка потирая усталые руки, заметил, как вечернее солнце начало пробиваться сквозь облака, освещая часть берега. Он присмотрелся, заметив что-то и сняв лишнюю траву лопатой, обнаружил под ней старую трубу, из которой ничего не выходило. «Странно… Куда она ведет…» В этот момент к нему подошел инспектор Чон, отвлекая. — Добрый вечер, господин Хосок, какие новости? — Юнги расчесал мокрые волосы и зачесал назад; дождь утих, а на улице постепенно становилось сумрачно. — Добрый вечер, Юнги, мы арестовали Генри. — И что узнали? Хосок покачал головой, рассматривая инструменты инженера, сложенные в одну кучу на мокрой траве. — Мы его допросили у него же дома, без лишних глаз. Но он оправдывался и говорил, что не виновен и его подставили, — он убрал руку в карман своей униформы. Юнги вышел из воды в больших водонепроницаемых сапогах на берег и вскинул вопросительно бровь: — И кто же мог его подставить? — Мистер Пак. Инженер замер, пытаясь обдумать информацию, и не увидел связи между мистером Паком и Генри. — Мистер Пак? Как он мог быть замешан? Инспектор Чон поджал губы и, прищурившись, посмотрел вдаль. — Его мы тоже арестовали. Осмотрели поместье и… Нашли в его кабинете яд в банках. А за фермой растет куст красавки, откуда Генри выявлял яд за обещанное место работы в поместье и травил людей, чтобы только мистер Пак мог поставлять хороший урожай. Юнги опустил взгляд в землю; в голове была путаница и он не понимал, зачем мистеру Паку было просить их решать проблему с неурожаем, а потом так подставляться. Хосок посмотрел на сметенное выражение лица старого друга и улыбнулся ему. — Думаю вам стоит закончить работу. Мистер Пак выплатит вам деньги, ферму мы его закроем, а родником будут распоряжаться местные люди. Если что пиши мне или звони... Сходим в паб и пропустим по стакану виски, — Хосок протянул руку. — Ладно… Хорошо, что все решилось, — Юнги пожал его руку, а перед глазами возникло лицо Чимина. — А как сам омега? — Ему было непросто в это поверить. Хосок недолго разговаривал с ним, но после, собрав офицеров, они уехали с подозреваемыми и уликами. Местные жители быстро разнесли за ночь слух, и на другой день все говорили о том, что их травил сам мистер Пак. Тот, кто давал им работу. Тэхен не верил, что это мистер Пак, спорил с Чонгуком, и Юнги был согласен с ним: было такое чувство, что они что-то упустили. За обедом к ним вышел Чимин и без всяких формальностей попросил этой ночью покинуть поместье. Ученые были растеряны; Чонгук хотел поговорить с ним, поддержать, на что тот усмехнулся ему прямо в лицо, назвав самонадеянным глупцом. — Что и ожидалось от богатых избалованных омег, — заключил Тэхен, радуясь, что омега показал свое истинное лицо. — Сегодня поедем домой, раз господин Чимин хочет остаться один, — сказал Юнги. Деньги им выплатили, и проблема была решена. Альфа встал со стула, скрипнув им, и посмотрел в окно. — Пойду перед отъездом проверю как работает насос. Он похлопал ушедшего в себя Чонгука по плечу и вышел на улицу, накинув пальто. Скоро наступит зима и покроет снегом всю эту серость и слякоть. Время летит быстро, и Юнги задумался о том, что пора заводить свою семью. Работа занимала много времени, но на душе было всё равно одиноко. В мыслях снова возник Чимин. Этот омега лечил людей, пока его собственный отец травил их, заботился об их комфорте и всегда улыбался. Он, конечно, некрасиво поступил с Чонгуком — не стоило так грубить, но Юнги понимал, что омега сейчас находится в сложном положении, а из близких нет никого, кто бы его поддержал. И не желал признаваться самому себе, что хотел бы знать Чимина ближе. Омега красивый и хорош не только внешне, но и умен и заботлив. Таких омег сейчас сложно найти. Один может быть красив, но уродлив внутри, другой — слишком наивен и глуп для этого мира. Юнги посмотрел на тихую реку, где насос беззвучно качал воду, и его мысли снова вернулись к трубе, о которой он так и не смог забыть. «Так куда она все-таки ведет…» Он внимательно осмотрел территорию, замечая неровности там, где должна быть проведена труба и последовал за вздутыми буграми, которые обросли жухлой травой. Путь вел обратно к поместью и уже не осталось сомнений, что та труба могла идти прямо от дома. Мимо него прошел с мешком и лопатой в руках лакей. — Извините, вы не знаете, куда ведет труба из реки? — Юнги показал пальцем на неровность ландшафта. Старик недовольно чмокнул губами и хриплым голос ответил: — Она старая. Использовалась для отходов. Я давно проводил эту трубу, — он, с явным недоверием осматривая его, сморщил свой нос. — Кажется, устанавливал в подвале. — Вы бы не смогли показать мне, где начинается эта труба? — предложил он. Морщины на лбу старика углубились. — Я не собираюсь вас туда водить, но если так хочется, то подвал находится под лестницей. Юнги спешно поблагодарил его, но старик не обратил больше на него внимания. И альфа вернулся в поместье, сразу натыкаясь на вновь споривших в зале ученых. Не обратив на них внимание, он заглянул в темный угол за лестницей и отодвинул край ковра в сторону, обнаружив дверь в полу. Коллеги тут же подошли к нему с озадаченными лицами. — Ты уверен, что стоит туда спускаться? — произнес Чонгук с ноткой тревоги в голосе. Вдруг их кто-нибудь застанет, пока они так беспородно заходят туда, куда их не просят? — Я кое-что нашел, — Юнги дернул на себя дверь, и та с глухим звуком подалась. — Там же темно, — нахмурился Тэхен. Но Юнги не слушал их, спрыгнув вниз. — Коллеги, — спустя минуту тишины он позвал их. — Вам стоит спуститься. Чонгук посмотрел на Тэхена, который задержал дыхание. В парадной никого не было и они оставались незамеченными. — Черт с ним, как же я люблю нашего профессора, — и он последовал за Юнги. Тэхену ничего не оставалось делать, как тоже спуститься. В подвале было темно, пока тусклый желтый свет не озарил подземный коридор. Юнги открыл старую дверь, которая была просто закрыта на засов и нашел у порога керосиновую лампу. Он осветил небольшую комнатку, но все было погружено в темноту. — Чонгук, зажги свечи, — попросил он. — Сию секунду, — генетик подпалил своей зажигалкой фитиль каждой свечи, которые были расставлены на столе и на полках. — Это не просто подвал… — изумленно произнес Тэхен, осматривая все вокруг. Стены были обветшалыми, но на них висели полки, уставленные банками и бутылками, которые содержали высушенные травы, специи и разнообразные ингредиенты. Тэхен подошёл к ним, читая надписи, сделанные рукой, а другие имели странные, трудночитаемые этикетки. Запахи, исходящие от них, были резкими и химическими. Юнги обнаружил в углу большой каменный очаг, а над ним висел черный котел. Угольки тлели, будто недавно разводили огонь. В центре комнаты стоял массивный деревянный стол, на котором были разбросаны учебники, скетчи и заметки в беспорядке. На столе также можно было увидеть несколько черных ягод, которые, казалось, были только что собраны. Чонгук взял в руки толстую книжку, открывая там, где была закладка, широко раскрывая глаза на первых строчках. — Господа, подойдите сюда… Тэхен и Юнги одновременно обернулись, настороженные и немного взволнованные, и встали за спиной младшего альфы, обращая внимание в книжку. Чон решил зачитать вслух: 5 августа 1897 года. Скоро придёт осень, а я устал пребывать в этих четырёх стенах, окружённый вниманием эгоистичного альфы, который, за неимением лучшего, пытается изображать отца. Меня не покидают тоска по свободе и стремление попасть в университет, чтобы стать учёным исследователем и, таким образом, оказывать помощь людям. Mon père не верит, что я, будучи омегой, способен на достижение столь высоких целей. Он называет меня глупцом, задаваясь вопросом, зачем мне это, когда у меня есть всё, что желает душа. Но ни за какие деньги нельзя купить мечту. Я вдумчиво изучил все доступные мне книги о травах, благодаря своей ma chère mère, которая, вложив в меня свои знания о медицине, открыла безграничные горизонты. Я осведомлён в этой области, возможно, даже больше, чем предполагали бы многие. Тем не менее во мне накапливаются чувства обиды и гнева на mon père, хотя осознаю, что не следует позволять подобным эмоциям овладевать моим стойким умом. 18 сентября 1897 год. Я чувствую себя словно зажатым в тисках, не имея возможности вырваться на свободу. Это, как если бы был в клетке, и эта клетка была построена из ожиданий и сомнений, навязанных мне mon père. Его слова звучат в моей голове, как надоедливый шепот: «Ты не способен на это, mon chéri Jimin.» Я знаю и уверен, что это он что-то сделал, чтобы меня не взяли на учебу… Чувствую, будто начинаю терять себя и это меня пугает. Последние слова были намочены чем-то. Кляксы расползлись в форме пятна. Чонгук провел большим пальцем по бумаге, уверенный, что Чимин плакал, когда писал. Зима. 1898 год. Я давно не прикасался к чернилам… Мир вокруг меня потускнел, и я не ощущал смысла радоваться даже столь желанному Рождеству. Mon père, как обычно, был занят на работе, и я решил, что он не смеет сломить мой дух. Я твёрдо намерен доказать, что способен на большее, чем полагают окружающие… 3 апреля. 1898 год. Ненавижу людей в этой деревне. Никто не воспринимает меня всерьёз как лекаря. Альфы насмехаются, в то время как омеги с пренебрежением закрывают двери, завидев мои дорогие вещи. Они действуют как troupeau de moutons, считая меня всего лишь избалованной куклой, живущей в красивом домике. Но я поклялся сделать так, чтобы они осознали свою зависимость от меня. 4 мая. 1898 год. На днях, сидя у реки и размышляя о своём будущем, ко мне подошёл избитый жизнью monsieur с бутылкой самогона. Он представился как Генри. Увидев мою грусть, он предположил, что меня терзает душевная рана, и решил поведать о своих утратах. Мне было его жаль, но, когда он пригласил меня к себе, то появилась возможность исследовать множество книг о токсикологии, которые он хранил. Ранее я не имел ни малейшего представления об этом, а la profession Генри казалась столь захватывающей и необычной! Он жалел о том, что стал токсикологом, а не лекарем. Может быть, именно эта специальность позволила бы ему спасти свою жену и дитя? Чонгук перелистнул страницу под слышимое молчание старших, не хотел читать дальше, это было личное, и он закрыл дневник. Крепко сжал кулаки и отошел в сторону, не желая верить внезапно зарождающимся догадкам. Юнги посмотрел на него с сочувствием, но молча перевел взгляд обратно в дневник. Тэхен решил продолжить чтение вслух: 30 июня 1898 года. Внезапно mon père стал теплее ко мне, когда заметил радость на моём лице. Он полагал, что я счастлив нахождению здесь, в своей золотой клетке. Пусть так и продолжает думать; чтобы не вызывать подозрений, я стал изображать из себя примерного и любящего омегу, одновременно выращивая кустарник красавки за фермой среди помоек. Это растение станет моим спасением, ключом к свободе. У Генри было множество семян ядовитых растений, но я выбрал то, которое смогу контролировать. По книгам, доставшимся от бывшего токсиколога, обучился искусству извлечения яда. Я же использовал старую трубу для отходов, и никто не подозревал о моей тайной лаборатории, расположенной под домом. Все полагали, что я провожу время за чтением романов и предаюсь глупым мечтаниям. Мне удалось извлечь атропин из ягод и корней и превратить его в жидкую форму, чтобы незаметно отравлять воду в реке через трубу. Местные жители использовали эту воду для всех целей, и река представляла собой идеальное место для осуществления моего замысла. 6 июля 1898 года. Спустя неделю по округе начали ходить нелепые слухи о чудовищах и призраках. Но я знал, что причиной всему была белладонна. Галлюцинации у людей были не единственными признаками; вскоре у них ухудшилось здоровье: высокая температура, учащенное сердцебиение, сухость во рту, паралич дыхательных мышц. И вот наступил мой час. Я разработал несколько эфирных масел и настоек, которые не являлись идеальным решением, но создавали обманчивое впечатление, будто могут помочь. Стал давать их людям, внушая, что это противоядие. Безусловно, они были благодарны, награждая меня одобрительными взглядами и улыбками, но внутри меня нарастало недовольство. Я понимал всю безнадёжность ситуации. Противоядие, которое я предлагал, не решало проблему, а лишь откладывало неминуемое. Время шло, но болезнь продолжала расползаться по Вороньим холмам… — Вот же сука, — выругался Тэхен, желая прямо сейчас задушить этого омегу. Он не мог признать того, насколько он был хитер и умен, что смог продумать такое ради мечты. — Найди, когда мы приехали, — попросил Юнги. Тэхен, сжав дневник пальцами, все же перелистнул страницу на нужную дату. 2 ноября 1898 года. Неделю не было дождей, и Джон со своим petit garçon решили полить наш огород отравленной водой из реки, а не из родника. Я не думал, что mon père так забеспокоится, когда овощи не принесли плодов в октябре. И он, словно издеваясь надо мной, пригласил ученых из Оксфорда. Но должен признать, что ожидал увидеть стариков с избытком веса, а не молодых и красивых альф. Вроде генетик? Он не сводил с меня взгляд каждую минуту. Этот mon lapin был милый, но точно думал другим местом. Второй был химиком и казался зазнавшимся, с манией величия и кучей детских травм. Ma chère mère называла таких — цветком, воспетым Шекспиром — narcisse, а старший из них, думаю, был умнее, с ним нужно быть осторожным. Но я все-таки рискну. — Он за сутки понял, какие мы, — скрестил руки на груди Юнги, бросив быстрый взгляд на Чонгука, который смотрел в сторону, как обидевший на весь мир ребенок. Действительно mon lapin — зайчонок. Тэхен промолчал, только бровь раздражённо дернулась на словах об омеге. Следующая запись была написана в этот же день: — Ха-ха, ха-ха, мне понадобилось столько сил, чтобы сдержать смех, когда этот милый глупенький альфа начал оправдываться передо мной. Мы застали его в кровати с тем напыщенным химиком! Мне пришлось хорошенько подумать, чтобы скрыть горький вкус атропина в их чае. К счастью, травы и сахар перекрывают вкус… Тэхен, прочитав эту запись, не смог сдержать гнев. — Да он издевался над нами и травил ядом! — вспылил он. Та ситуация с Чонгуком была уж больной темой для него. — Хорошо, что полностью не отравил, — Юнги сохранил лицо, пытаясь не вспоминать ту позорную сцену в комнате. 3 ноября 1898 года. Возникла проблема: два других альфы не пили того, что я подмешал им в чай. Этим утром узнал, что нарцисс предпочитает кофе. Он закрылся в своей комнате с колбами, что для меня не было удивительно. Видимо, генетик-зайчонок задел его эго альфы. И как же он старался надавить на то, кем я являюсь по своей природе, пытался казаться умнее меня, будто от него зависело всё, но нет, всё зависело только от меня. И то, что он пытался найти в воде, меня не беспокоило; я был уверен, что, если даже они что-то найдут, то не поймут, что это. Я ставил на это. Но сам поддался слабости показать этому альфе, что не глуп, позволив им быть на шаг впереди. Но переживать не стал — главное, что был удовлетворён тем, что поставил его на место. Оказывается, в гневе он даже казался сексуальным; внутри меня всё сжалось, когда альфа прижал меня к столу и грубо схватил за руку. Я видел его голод на дне зрачка, от которого мой омега кричал от радости, а мое нижнее белье стало мокрым. — Черт…кхм, — хотел выразится Юнги, а Тэхен полностью покраснел, желая больше это не читать. Чонгук вдруг встал с места, сжав кулаки, а горечь засела внутри от того, что все его фантазии внезапно разрушились. — Вот здесь интересно, когда мы с Чонгуком стали следить за ним. Тэхен продолжил читать, слышимо сглотнув только от яркой картинки того, как по-другому воспринял тот момент омега, когда он готов был заткнуть его любимым способом. «Я заметил, что они следили за мной, и мне было необходимо принять меры. Посетив мисс Джонс, я дал противоядие её матери и сказал, чтобы они не пили воду из реки, а брали её из колодца. Ученые не знали об этом. Даже если они решат проблему с рекой, а люди продолжат страдать, пользуясь отравленной водой из колодца, тогда вся деревня усомнится в их знаниях, и ученые, скорее всего, покинут это место. После визита к семье Джонс я намеревался встретиться с мистером Генри, но, почувствовав, что ученые идут по пятам, мне пришлось быстро осуществить тот план, который когда-то задумал. Я манипулировал слезами, отдавая банку с атропином в руки мистера Генри, утверждая, что это все было по воле моего отца, который заставил меня отдать ему яд. Мистер Генри поверил моим словам и выполнил распоряжение, которое, как я старательно внушил, исходило от mon père. — Дальше нет записей, — Тэхен закрыл книгу и подошел к камину, начиная разводить огонь. — Ты что делаешь? Это же улика! — Юнги остановил его, удерживая за плечо. — Этого омегу не сажать нужно, а сделать так, чтобы он пожалел, что издевался над нами, мне все равно на этих жителей. Я натерпелся! Устал быть послушным мальчиком. Пора вспомнить своего старого я. — И что ты предлагаешь делать? Так или иначе господин Чимин совершил преступление и подставил невинных людей, так еще отравил всю деревню и нас. Этот яд мог сказать в плачевном исходе, если бы омега превысил дозу! — Тэхен прав, — спустя долгое молчание и неспокойных мыслей в голове Чонгук подал голос. — У Чимина была своя мечта и конечно же он неправильно поступил, чтобы исполнить ее. Но, прежде чем сдать его в полицию, я предлагаю тоже неправильно поступить. Мы должны показать ему, что последствия его действий не останутся без внимания. Генетик закатал рукава белой рубашки, серьезно настроенный, сделать то, что хочет его внутренний альфа.
