Конфетки

После долгого дня в их общей гостиной, веяла уютная атмосфера. Четверо участников бигбенг – топ, Джиен, дэсон, теян – расслаблялись, обсуждая прошедшую встречу с фанатами. Сынри отправился с родителями на отдых в Токио, и в чате группы то и дело всплывали его голосовые сообщения с отчетом о дне и фотографии с ресторанов или прогулок. "Надо же, фанатка сегодня такая настойчивая была," – лениво потянулся Дэсон развалившись на диване. – "Всю дорогу эту коробку мне в руки пихала. Говорила, 'особенный подарок для всех участников'." На низком столе перед ними лежала роскошная, бархатисто-черная коробка шоколада. Золотые буквы выводили загадочное название: "Godiva Exquisite Surprise Collection". Выглядело это действительно дорого и аппетитно. Сынхен, сидевший чуть поодаль с книгой в руках, книга возможно просто для эффекта, бросил на коробку скупой, но выразительный взгляд. "Выбросьте это," – произнес он своим фирменным баритоном, полным скепсиса. – "Кто знает, что внутри. Туда могли что-то подсыпать." Он фыркнул, явно считая саму идею принимать съедобные подарки от незнакомых людей верхом легкомыслия. "Ой, брось, Хён!" – засмеялся Джиен уже открывая крышку. – "Выглядит потрясающе! Как настоящие маленькие произведения искусства." Аромат какао и чего-то ванильно-сливочного тут же наполнил воздух. "А что тут написано?" – присоединился к нему Теян, прищурившись на мелкий английский текст на внутренней стороне крышки. Он лучше всех в их тройке гениев знал английский. "Хм... 'Bitter... Dark... Milk... White... chocolate... with... surprise filling'. Ага!" – он торжествующе посмотрел на остальных. – "Шоколад горький, молочный и белый. С начинкой сюрприз! Видишь, Хён, просто конфеты дорогие. С сюрпризом внутри, типа игрушки или ореха!" T.O.P лишь покачал головой, углубившись в свою книгу или в размышления о паранойе. "Ваше здоровье. Я пас." Аппетитные кусочки манили. Десон первым не выдержал, схватил темный квадратик с золотой пыльцой. "Выглядит слишком вкусно, чтобы сопротивляться! И фанатка была милая." Он отправил конфету в рот и закатил глаза от удовольствия. "М-м-м! Невероятно! Прямо тает." Джиен и Теян последовали его примеру, выбрав по фигурке молочного и белого шоколада. "Действительно, божественно," – согласился Джиди . – "Дорого, богато. Надо бы узнать, где она такое берет." Через пятнадцать минут коробка была опустошена. Трое друзей сидели довольные, обсуждая вкус и гадая, что же было "сюрпризом" в начинке. T.O.P наблюдал за ними с отстраненным видом, периодически бросая фразы вроде: "Ну как, еще не начало выворачивать?" или "Проверьте пульс, вдруг замедлился." И вот начались первые звоночки.... "Становится жарковато, да?" – Теян вдруг потянул воротник футболки. Его обычно смуглое лицо явно порозовело. Он встал и подошел к окну, будто ища прохлады. "Мне тоже," – Дэсон вдруг захихикал без видимой причины. – "Энергии куча! Хочется... хочется петь! Или танцевать!" Он подпрыгнул с дивана и сделал несколько резких, странных движений, больше похожих на конвульсии, чем на танец. Джиен, обычно собранный и контролирующий, вдруг стал необычайно разговорчивым. Он завел монолог о новых идеях для альбома, но мысли путались, он перескакивал с темы на тему, жестикулировал слишком активно. "И мы возьмем... нет, подожди... биты должны быть... огонь! А тексты... тексты... как этот шоколад! Расплавленные! И... сердце колотится как сумасшедшее!" – он прижал руку к груди, широко улыбаясь, но в глазах читалась легкая паника и осознание. Сынхен медленно отложил книгу. Его взгляд стал острым. Он внимательно посмотрел на покрасневшего Теяна, на мечущегося по комнате Дэсона и на Джиена, который сейчас пытался ритмично постучать по стеклу окна, напевая обрывки мелодии. Он встал и зашагал в другую комнату, и не поворачиваясь бросил им вслед, что если они умрут, его вины нет, ведь он предупреждал. Жар. Невыносимый жар, расползающийся изнутри, и странное, навязчивое пульсирование в самых сокровенных местах. Джиен метался по комнате, бормоча обрывки песен и дергая мочку уха, будто пытаясь вырвать назойливую мысль. Тэян, самый растерянный, сидел на корточках, уткнувшись лбом в холодную стену. Его обычно ясные глаза были мутными от паники. "Что это? Что это со мной?!" – Дэсон повернулся к Джиену, голос срывался на визг. – "Джиен-хен , что делать? Сердце... и там... везде... горит! Как это остановить? Он стоял посередине комнаты, будто парализованный. Его лицо пылало румянцем, дыхание было частым и поверхностным. Каждое прикосновение ткани одежды к коже вызывало мурашки и странную волну удовольствия, смешанного со стыдом. Он буквально почти всхлипывал. Джиен, сам едва контролируя дрожь в руках и навязчивый образ Тэяна, который почему-то казался ему невероятно... притягательным в этом жалком состоянии, махнул рукой в сторону двери, за которой скрылся ТОП "Дэсон-а!" – рявкнул он, стараясь звучать властно, но голос хрипел. – "Ты же не маленький! Ты должен знать... что с такими вопросами надо идти к Хёну! Он старший! Должен за нас отвечать ! Иди, расскажи ему... что случилось!" -но ведь он нас предупреждал... Мысль идти к Хёну –, предупреждавшему их Хёну – казалась пыткой. Но альтернативы не было. Он кивнул, не в силах выговорить ни слова, и поплелся к двери в комнату к Сынхену, походка была неуверенной, ноги ватными. T.O.P сидел в кресле, погруженный в какую-то тяжеловесную книгу по искусству, но взгляд его скользил по страницам с картинами. Он напряженно игнорировал каждый звук из гостиной – смешки, возню, невнятные возгласы. "Идиоты... Сами напросились..." – думал он с мрачным удовлетворением. Дверь скрипнула. В проеме стоял Дэсон. Весь красный, как рак, глаза испуганные, влажные, губы дрожали. Он не решался войти. "Ну?" – T.O.P не поднял глаз от книги, но голос прозвучал как удар хлыста. – " ещё не все сдохли? Я же предупреждал: если неожиданно умрете – моя совесть чиста." "Топ-хён..." – прошептал Дэсон, шагнув внутрь. Голос был хриплым, едва слышным. – "Мне... мне плохо..." T.O.P медленно отложил книгу. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по фигуре Дэсона, заметил дрожь в руках, неестественный румянец, расширенные зрачки. "Плохо? Конкретнее. Что болит? Голова? Живот?" – спросил он с преувеличенным терпением, но с реальным беспокойством. "Ч-чешется... Везде... – Дэсон бессильно потер предплечье. – И... и кажется, температура... Жарко очень..." Он не мог сказать правду. Слова "возбуждение" или "хочется" застревали в горле комом стыда. T.O.P резко встал. "Чешется? Температура?" – Его глаза сузились. Паранойя мгновенно нарисовала самые страшные сценарии. – "Дэсон! Тебя кто-то укусил? Паук? Что-то ядовитое? Покажи спину! Быстро!" Дэсон, оглушенный резкостью и неверным направлением мыслей Хёна, инстинктивно повернулся спиной. Прежде чем он успел что-то промямлить, Сынхен стремительно подошел сзади. Холодные, сильные пальцы вцепились в край его футболки и резко дернули вверх, задирая ее до лопаток, обнажая гладкую, горячую кожу спины. "Ай!" – Дэсон вскрикнул от неожиданности и холода пальцев. Его тело инстинктивно выгнулось в пояснице, пытаясь уклониться от прикосновения, но это движение лишь сильнее подставило спину под осмотр. "Не дергайся!" – приказал T.O.P, его голос был низким и властным и звучал прямо над ухом. Он водил кончиками пальцев по обнаженной коже Дэсона, тщательно обследуя каждый сантиметр. Его прикосновения были методичными, холодными, без тени смущения – как будто он действительно искал след укуса или сыпь. Но для Дэсона, чья кожа горела и чутко реагировала на малейшее касание, это было пыткой и наслаждением одновременно. Он дрожал мелкой дрожью, чувствуя, как по спине бегут мурашки, а между ног пульсирует с новой силой. Его щеки горели огнем. "Ничего... Ничего нет..." – пробормотал T.O.P, но его пальцы не останавливались, скользя вдоль позвоночника, ощупывая лопатки. Внезапно он переключил внимание. Руки скользнули под задраную футболку спереди. Холодные ладони легли на горячий, напряженный живот Дэсона. T.O.P провел рукой вверх, от торса к груди, пальцы скользнули по ребрам, едва коснувшись сосков, и остановились у ключиц. "Мммфф...!" – Из губ Дэсона вырвался глухой, сдавленный стон. Его ноги подкосились. Он едва устоял, опираясь на спинку ближайшего кресла . От этого внезапного, интимного прикосновения в таком состоянии волна удовольствия накрыла его с головой. Он зажмурился, пытаясь сдержать следующий стон. T.O.P замер. Его пальцы все еще лежали на ключицах Дэсона. Он почувствовал эту дрожь, услышал этот стон, увидел, как тело младшего выгнулось навстречу его руке, а потом резко отпрянуло. Такая реакция... Она не была похожа на боль или испуг от укуса. Она была... иной. Знакомой, но совершенно неуместной здесь и сейчас. Его проницательный взгляд скользнул по лицу Дэсона – запрокинутая голова, полуоткрытые влажные губы, безумный румянец, неспособность стоять ровно. T.O.P резко отдернул руки, как от огня. Он шагнул назад, его собственное лицо выражало шок и стремительно нарастающее понимание, смешанное с отвращением и... странным любопытством. Он плюхнулся обратно в кресло, развел руками в немом вопросе, глядя на Дэсона, который стоял перед ним, опустив голову, весь дрожа, с задраной футболкой, обнажающей живот и часть груди. "Дэсон..." – голос T.O.P был непривычно тихим, хриплым. Он провел рукой по лицу. – "Это... это ведь не паук. Это ... тот чертов шоколад? Это он так... действует?' Дэсон не ответил. Вместо этого он сделал шаг вперед. Потом еще один. Кротко, как провинившийся щенок, он подошел к креслу, в котором сидел T.O.P. И, не встречаясь с ним глазами, осторожно, боком, опустился ему на колени. Его тело было напряжено, горячо, он сидел очень близко, почти прижимаясь. "Топ-хён..." – его голос был тихим, прерывимым шепотом, полным беспомощности и стыда. – "Со мной... происходит что-то странное... Очень странное... Я не могу... Я не понимаю..." T.O.P сидел неподвижно. Плечо дэсона было в сантиметре от его груди. Он чувствовал дрожь, исходящую от младшего, слышал его учащенное дыхание. Вес Дэсона на его коленях был одновременно неожиданным и... обжигающе реальным. Его собственная кровь, вопреки воле, начала пульсировать быстрее. Паранойя сменилась другой, более примитивной настороженностью. Он видел состояние Дэсона – чистую, неконтролируемую физиологию, вызванную дурацкими конфетами. И видел свою роль – старшего, к которому пришли за помощью. Но какая помощь тут возможна? Его взгляд упал на явную выпуклость в узких джинсах Дэсона. Дэсон ерзал на его коленях, пытаясь найти удобное положение, но каждое движение лишь усиливало трение и его собственное мучение. Стон снова вырвался из его сжатых губ. "Черт..." – подумал топ, ощущая, как его собственное тело начинает реагировать на эту близость, на эту беспомощную, пылающую плоть на его коленях. Разум протестовал, кричал о границах, о недопустимости. Но вид Дэсона, его стон, его явная, отчаянная потребность... И осознание, что он, Сынхен, единственный, кто трезв и кто может... помочь? Или использовать? Грань казалась размыта шоколадом и внезапно вспыхнувшим вожделением. Медленно, почти не веря себе, T.O.P поднял руку. Его пальцы, все еще прохладные, коснулись горячей кожи Дэсона на животе, там, где была задрана футболка. Дэсон вздрогнул всем телом, но не отпрянул. Наоборот, он прижался плечом сильнее. Рука T.O.P скользнула ниже, к поясу джинсов. Пальцы нащупали пуговицу, молнию. Металл был горячим. "Хён..." – выдохнул Дэсон, и в этом звуке была мольба. T.O.P не ответил. Его движения были резкими, решительными. Он расстегнул джинсы, натянул ширинку вниз. Его ладонь скользнула под ткань боксеров, обхватив горячую, твердую, влажную от предсмазки плоть Дэсона. Дэсон ахнул, его тело выгнулось дугой, голова откинулась на плечо T.O.P. "Тихо," – прошипел T.O.P, но в его голосе не было прежней твердости, только хриплый шепот. Его рука начала двигаться – сначала медленно, изучающе, ощупывая каждый сантиметр возбужденного члена, чувствуя, как Дэсон трепещет у него на коленях, как его бедра инстинктивно подталкиваются навстречу движениям. Потом ритм ускорился. Твердая, влажная плоть скользила в его крепкой хватке. Дэсон стонал, тихо и прерывисто, его дыхание стало частым. Он ерзал, пытаясь найти нужный угол, нужное давление. "Хён... Хён, пожалуйста..." – его шепот был полон невыносимого напряжения. прямо под ухом. T.O.P чувствовал жар, исходящий от Дэсона, слышал его стоны, видел, как его глаза закатываются от нарастающего удовольствия. Его собственная рука была мокрой от смазки Дэсона. И тут его взгляд упал на эту влагу, блестящую на его пальцах. Мысль пришла внезапно, на волне собственного нарастающего возбуждения и странного чувства власти. Он резко вытащил руку из-под резинки боксеров Дэсона. Пальцы, блестящие и липкие, ненадолго замерли в воздухе. Потом T.O.P перевел Дэсона чуть вперед на своих коленях, обнажая его ягодицы, все еще прикрытые спущенными джинсами и боксерами, но доступные. Одной рукой он крепко прижал Дэсона к себе, не давая ему вырваться, а пальцы другой руки, смазанные его же соком, резко и без предупреждения надавали на задний проход, а затем, с усилием, проникли внутрь. "А-АХ!" – Дэсон вскрикнул, его тело напряглось как струна от боли и неожиданного вторжения. Но T.O.P не останавливался. Его пальцы двигались внутри – сначала один, потом, используя смазку, он ввел второй. Грубо, без должной подготовки, но с той же методичной решимостью. Он искал... что? Точку? Или просто хотел усилить ощущения, довести до предела? Дэсон завыл, смесь боли, невероятного давления и неожиданных вспышек удовольствия сводила его с ума. Он был полностью во власти T.O.P, его рука снова обхватила его член, работая в унисон с пальцами, глубоко входящими и выходящими из него. Это было слишком. Слишком много стимуляции, слишком сильные ощущения, слишком сильный яд в крови. Дэсон кончил первый раз с громким, сдавленным криком, судорожно сжимаясь вокруг пальцев Топа и заливая его руку и свои джинсы спермой. Но T.O.P не остановился. Его пальцы продолжали свое движение внутри, его рука сжимала все еще чувствительный, пульсирующий член. Он доводил его снова, безжалостно, используя его же собственную смазку и гиперчувствительность после оргазма. Второй раз Дэсон кончил почти беззвучно, с тихим стоном, больше похожим на всхлип, его тело обмякло, лишившись сил, наливаясь усталостью. Он бессильно обвил руками шею Сынхена. уткнувшись горячим лицом в его плечо, дрожа мелкой дрожью. Tоп медленно вынул пальцы. Они были мокрыми. Он смотрел на Дэсона, повисшего на нем, на его закрытые глаза, на разметавшиеся влажные волосы. На его собственную руку, испачканную спермой. Гнев, отвращение, остатки возбуждения и какое-то странное чувство... обладания – все смешалось в нем. Он резко встал, подняв ослабевшего Дэсона с колен. Без особой нежности он подхватил его на руки, и отнес к диванчику в углу комнаты сбросив его на мягкую поверхность. Дэсон слабо застонал, но не открыл глаз. Он был полностью истощен, на грани потери сознания. Tоп стоял над ним, его лицо было каменным, но в глазах бушевали эмоции. "Спи," – бросил он резко. – "Если проснешься – ложись в ванну. И чтобы я тебя больше не видел в таком состоянии." Он повернулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью, оставляя Дэсона одного в полумраке, дрожащего, липкого, с растегнутыми джинсами. В гостиной его встретили растерянные взгляды Тэяна и Джиена, все еще борющихся со своими демонами шоколада. T.O.P прошел мимо них и сразу схватился за коробку: "Начинка сюрприз," – произнес Сынхен ледяным тоном, в котором смешались триумф и ужас. Он поднял пустую коробку и тыкнул пальцем в мелкий текст на дне, который Tеян либо не заметил, либо в глаза долбился. Там, после списка видов шоколада, мелким, но четким шрифтом было написано: `Infused with Premium Natural Aphrodisiac Blend. Enjoy Responsibly.` (Насыщено премиальной натуральной смесью афродизиаков. Наслаждайтесь ответственно). "Аф-ро-ди-зи-ак," – T.O.P растянул слово, как приговор. – "Не игрушка. Не орех. Вещество. Для... повышения либидо. Как в дешевых ромкомах." Двое замерли. жар у Теяна и хаотичная энергия Джиена вдруг обрели жутковатое объяснение. "ЧТО?!" – взвизгнул Теян, его лицо стало пунцовым уже не от жара, а от стыда и ужаса. Он схватился за голову. "Я же перевел 'с начинкой сюрприз'! Там не было этого слова!" "Ты не доперевел, гений!" – огрызнулся Джиен, но его голос дрожал, а ладони были влажными. Он вдруг почувствовал, как неловко ему находиться рядом с Теяном и Сынхеном, который выглядел подозрительно привлекательно в свете лампы... Нет, это точно был эффект шоколада! Топ не глядя, направился к ванной комнате. Ему нужно было вымыть руки. Очень тщательно... Сынхен стоял перед раковиной в ванной комнате, с силой намыливая руки почти до локтей. Вода была ледяной, но казалось, она не могла смыть ни липкого ощущения на коже, ни гнетущего чувства в груди. Отражение в зеркале было мрачным, брови сведены, губы плотно сжаты. «Идиоты. Полные идиоты. И я… что я сделал?» Мысли о Дэсоне, его стонах, его обмякшем теле на дивачике, о собственной руке, глубоко вошедшей в него… Это переходило все границы. Границы разума, приличий и их отношений. И самое страшное – где-то в глубине, под слоем отвращения и гнева, шевелилось что-то иное, как будто ему это понравилось, и это его пугало еще больше. Дверь в ванную с треском распахнулась, ударившись о стену. На пороге стоял Джиен. Его обычно собранная прическа была растрепана, рубашка расстегнута, обнажая вспотевшую шею. Глаза горели неестественным блеском, а в узких джинсах явственно вырисовывалась твердая выпуклость. Он дышал тяжело, как загнанный зверь. «Хён,» – его голос звучал хрипло, но с привычной для лидера повелительной ноткой, хотя сейчас в ней чувствовалась истерическая дрожь. – «Это… это твоя вина.» T.O.P резко выключил воду, не отрываясь от раковины. Его плечи напряглись. «Моя?» – он фыркнул, не поворачиваясь. – «Я что, засовывал тебе в рот эти чертовы конфеты? Я предупреждал и ушел, чтобы не видеть вашего идиотизма. Моя совесть чиста.» Он схватил полотенце, с яростью вытирая руки, будто стирая кожу. «Чиста?» – Джиен засмеялся резко, без веселья, шагнув внутрь и захлопнув дверь. – «Ты старший. Ты должен был проконтролировать. Должен был отобрать эту коробку и выкинуть в окно! Но нет, ты просто ушел, как всегда, забыв об ответственности. Это твое упущение, топ-хён ! Твоя безответственность!» Он говорил быстро, срываясь, его пальцы нервно теребили пояс джинсов. T.O.P наконец повернулся, его лицо было искажено гневом. «Моя ответственность? За то, что ты, как щенок, жрешь что попало? За то, что Тэян хрен пойми как перевел 'сюрприз' ? За то, что вы все…» – он махнул рукой в сторону гостиной, где, судя по звукам, Тэян бормотал что-то о прохладном полу, – «…ведете себя как гормональные подростки? Да иди ты…» «Да-да, конечно, виноваты все, кроме тебя!» – Джиен перебил его, шагнув так близко, что Топ почувствовал исходящий от него жар и запах пота, смешанный с его парфюмом. Взгляд Джиена был безумен, лишенный обычной расчетливой глубины. В нем горела только животная потребность. – «Всегда прав, всегда чистенький! А теперь…» – его рука резко рванулась к поясу Сынхена – «…заткнись. Заткнись и дай сюда свой член.» Tоп отшатнулся, но Джиен был быстр и одержим. Пока Tоп пытался оттолкнуть его, бормоча что-то о сумасшедшем доме, Джиен ловко расстегнул пуговицу его брюк, дернул молнию вниз. Ткань сползла по бедрам, обнажив боксеры, которые уже не могли скрыть реакцию Tопа на эту агрессивную близость, на воспоминания о Дэсоне, на сам вид обезумевшего Джиена. «Джиен! Прекрати! Это…» – начал T.O.P, но его слова оборвались, когда Джиен, не теряя ни секунды, резко опустился на корточки перед ним. – Джиен схватил Tопа за бедра, чтобы удержать его на месте, и, не глядя в глаза, резко потянул резинку его боксеров вниз. Твердая, уже наполовину возбужденная плоть выпрыгнула наружу, едва не ударив Джиена по лицу. И Джиен, без колебаний, без прелюдий, широко открыл рот и взял его полувозбужденный член в себя почти целиком до самого основания. «Ч-черт!» – T.O.P вскрикнул, схватившись за край раковины, чтобы не упасть. Шок от холодного кафеля под ногами, ледяной воздух на коже и обжигающе горячий, влажный рот Джиена, обхвативший его – все это смешалось в невыносимый вихрь ощущений. Он попытался оттолкнуть голову джиена, но тот вцепился мертвой хваткой в его бедра, его пальцы впились в кожу. Джиен не делал минет с мастерством или нежностью. Это было грубо, отчаянно, почти агрессивно. Он работал ртом и языком с яростной интенсивностью, глубоко заглатывая, потом почти выплевывая, снова засасывая, его зубы иногда царапали нежную кожу, вызывая смесь боли и невероятного возбуждения. Он задыхался, слюна стекала по его подбородку, но он не останавливался, словно пытался высосать из топа что-то от чего зависила жизнь. T.O.P стоял, опираясь на раковину, его ноги дрожали. Он пытался думать о чем-то рациональном – о последствиях, о Дэсоне, лежащем без сил в соседней комнате, о том, что это полный абсурд и безумие. Но волны удовольствия, накатывавшие с каждым движением горячего рта Джиена, были слишком сильны. Его тело, уже возбужденное предыдущей сценой и теперь подвергшееся такой прямолинейной атаке, предательски отзывалось. Он чувствовал, как нарастает знакомое напряжение внизу живота, как его член пульсирует во влажной глубине. Стыд, гнев, нежелательное возбуждение – все смешалось. «Джи… Джиен… стой…» – он попытался протестовать, но голос сорвался на стон, когда Джиен провел языком по чувствительной головке.Сынхен запрокинул голову, упираясь затылком в холодное зеркало. Его пальцы бессильно скользнули по мокрой от воды раковине. Он не мог сопротивляться физиологии, подстегнутой горячим ртом его лидера. Его бедра начали двигаться сами, мелкими толчками навстречу движениям Джиена. В ушах звенело. Он видел в зеркале отражение – свою напряженную фигуру, и вытянутую спину Джиена у его ног, его растрепанные волосы, двигающиеся в такт. Вид был одновременно отвратительный и невероятно возбуждающий. Джиен почувствовал изменение ритма, напряжение в мышцах бедер Сынхена. Он усилил давление, сосредоточившись на головке, его рука сжала основание члена, ускоряя движения. Его глаза, поднятые вверх, встретились с отражением взгляда Топа в зеркале. В них не было просьбы. Только требование, смешанное с безумием и физической потребностью. Чтоб тот быстрее заканчивал. И Tоп, захлебываясь, потеряв последние остатки контроля, с громким, хриплым стоном, которого он тут же устыдился, кончил Джиену в рот, судорожно вцепившись пальцами в его волосы, не в силах оттолкнуть его, а лишь прижимая глубже в последние секунды спазма. Джиен не отстранился сразу. Он проглотил, его горло сжалось, потом он резко кашлянул, вытирая рот тыльной стороной ладони. Он пошатывался. Его губы были красными, опухшими, в глазах стояли слезы от напряжения и кашля, но безумный блеск немного угас, сменившись опустошенностью и… странным удовлетворением? Он посмотрел на Tопа, который стоял, опершись о раковину, все еще дрожа, штаны спущены, лицо закрыто рукой, дыхание прерывистое. Только Сынхен почувствовал, как волна оргазма начинает отступать, оставляя его слабым и опустошенным, а Джиен снова взял его в свой влажный рот, делая последние глотательные движения. И неожиданно дверь ванной комнаты снова приоткрылась. На пороге замер Тэян. Его глаза, огромные и растерянные, метались от спущенных штанов Tопа, до фигуры Джиена, стоящего на коленях, до явной выпуклости в его собственных джинсах. Его лицо пылало ярче всех. «Хён…? Джиен..?» – Тэян прошептал, его голос дрожал. – «Я… я не знаю, что делать… Там… везде… невыносимо…» Он сделал шаг внутрь, машинально закрывая дверь за собой. Джиен, отстранился от члена Tопа с громким, мокрым звуком. Он не встал, лишь повернул голову, чтобы бросить быстрый, оценивающий взгляд на Тэяна. В его глазах не было ни смущения, ни удивления Он снова провел тыльной стороной ладони по губам, смахивая слюну, и… спокойно вернулся к тому, что делал. Его рот снова обхватил член Tопа, который, к ужасу последнего, начал подавать признаки жизни под этим настойчивым вниманием. «Джиен! Прекрати! Тэян здесь!» – попытался протестовать Сынхен, пытаясь отодвинуться, но Джиен крепко держал его за бедра, не давая вырваться. Его движения стали еще более требовательными. Тэян стоял, будто пригвожденный, наблюдая за этой сценой. Его дыхание участилось, пальцы нервно сжимали и разжимали ткань футболки. Жар внутри него, подпитываемый видом происходящего и действием шоколада, вспыхнул с новой силой. Он видел, как напряжены мышцы спины Джиена, как он подается вперед… Почти бессознательно, движимый инстинктом и отчаянием, Тэян подошел сзади. Его руки дрожали, когда он расстегнул джинсы Джиена и стянул их вместе с боксерами до колен. Его собственный твердый член уперся в ягодицы лидера. Тэян застонал, его пальцы впились в бедра Джиена. Без прелюдий, без подготовки, он попытался войти в него сзади. «А-аргх!» – Джиен резко оторвался от члена Tопа и выругался, когда неловкий, резкий толчок Тэяна причинил ему боль. Он оглянулся через плечо, его взгляд был полон раздражения. « Ты что делаешь, идиот? Ты что, никогда не трахался?!» Тэян покраснел до корней волос, но не остановился. Он снова попытался войти, но его движения были хаотичными, неуклюжими. Он просто «вбивал» себя в Джиена, не попадая в ритм, не давая привыкнуть, причиняя больше боли, чем удовольствия. Каждый его толчок буквально вколачивал Джиена глубже на член Tопа, который был вынужден поддерживать лидера за плечи, чтобы тот не упал. «Тэян! Прекрати! Ты делаешь больно!» – зашипел Джиен, пытаясь вырваться, но Тэян, охваченный слепой потребностью, лишь сильнее вцепился в него. «Я… я пытаюсь! Но… но ты не двигаешься! И… и там слишком туго!» – оправдывался Тэян, его толчки становились еще более резкими и нескоординированными. Он не понимал ни ритма, ни угла, его движения были механическими и неэффективными. «Туго?! Да ты просто не умеешь! У тебя нет ни капли понятия, что ты делаешь!» – Джиен вырвался наконец, резко развернувшись. Его лицо искажала злость и фрустрация. Он был возбужден, но раздражение перевешивало. – «Ты портишь все! Какой смысл, если ты просто долбишь. Разве моя задница похожа на пизду?!» «А что я должен делать?! Хён, ты старший! Научи!» – почти закричал Тэян, его глаза блестели от слез злости и стыда. Его член все еще был тверд и требовал внимания. Пока Сынхен обрабатывал весь этот диалог, джиен фыркнул –«Научи? » В его взгляде мелькнула опасная искра. Он был выше Тэяна и в своем текущем состоянии ярости и возбуждения. В одно мгновение он встал и запрыгнул Тэяну на бедра, обхватив его ногами и зажав руки своими коленями. Одной рукой он резко зажал Тэяну рот, заглушая его возмущенный вопль. Другая рука Джиена схватила одновременно его собственный и член Тэяна, сжав их вместе в своей крепкой хватке. Он начал интенсивно дрочить их оба, его пальцы скользили по чувствительным головкам (представим тут короче позу наездницы для понимания) Глаза теяна, полные слез и животного страха, метались между Джиеном, все еще сидящим у него на бедрах, и СынХена чья тень нависла над ним. Боль пульсировала внизу живота, смешиваясь с диким, неконтролируемым возбуждением, подстегнутым афродизиаком и грубым обращением. «Лежи. Не двигайся,» – приказал Джиен, его голос был хриплым, но властным. Он все еще одной рукой держал их с Тэяном члены, сжатые вместе, а другую переместил с губ теяна к груди старшего. Прижимая его к полу. Его взгляд был устремлен на Tопа – «Хён, научи его как он и просто. Покажи ему как правильно.» Топ, смущённый от таких слов, стоял на коленях между разведенных ног Тэяна. Его взгляд скользнул по обнаженному, дрожащему телу под ним, по лицу, искаженному смесью ожидания и ужаса, по члену, туго сжатому в руке Джиена> Его собственный член, смазанный слюной Джиена и предсмазкой, стоял твердо и влажно блестел в тусклом свете ванной. В его глазах не было ни жалости, ни сомнения – только холодная решимость и тлеющий огонь собственного возбуждения, подогретого властью и развратностью момента. Границы стерты. Осталось только действие. Он плюнул себе в ладонь,на всякий, и густо смазал свой крупный член, затем без предупреждения приставил широкую головку к покрасневшему входу Тэяна. Тот зажмурился, готовясь к новой волне боли. «Расслабься, дурак,» – повторил Tоп, но его голос звучал как скрежет камней. Он не стал входить резко. Вместо этого он начал давить. Медленно, неумолимо, используя свой вес, он втискивал себя в тугой проход, заставляя мышцы Тэяна растягиваться до предела. Тот выл сквозь стиснутые зубы, его ноги дергались в бессильной попытке сомкнуться, но Джиен крепко держал его за бедра. «Вот видишь? Надо не долбить» – проворчал Джиен сверху, наблюдая, как T.O.P методично, сантиметр за сантиметром, заполняет Тэяна. Его собственная рука на их членах замедлила ритм, давая Тэяну почувствовать каждый миллиметр вторжения. Когда Сынхен был погружен до основания, он замер, давая Тэяну несколько секунд на прерывистое, всхлипывающее дыхание. Затем он начал двигаться. Так как Теян лежал на спине, Топ мог видеть каждую гримасу на его лице, каждое содрогание тела. И его толчки были глубокими, мощными, но не резкими. Он вынимал почти полностью, заставляя Тэяна чувствовать пустоту и жжение, а затем медленно, неумолимо входил обратно, до самого упора, растягивая его изнутри. Его руки лежали на внутренней стороне бедер Тэяна, жестко фиксируя их в разведенном положении. «Н-нет… Слишком… Слишком глубоко…» – хрипел Тэян, но его протест тонул в стонах, когда T.O.P нашел угол, который заставил его тело выгнуться дугой, а из глаз брызнули новые слезы – уже не только от боли. «Молчи и принимай,» – бросил Джиен, его пальцы снова задвигались по их сжатым членам, синхронизируясь с глубокими толчками Tопа. А другой рукой он начал водить по чужому телу, особенно задерживаясь на сосках. Он наслаждался видом Тэяна, полностью подчиненного, и властью, которую он имел над ситуацией, сидя сверху. И тут Tоп сделал нечто, что заставило Джиена резко вдохнуть. Пока его член работал в Тэяне, его рука скользнула вперед, вдоль внутренней поверхности бедра Джиена. Холодные, влажные от смазки и пота пальцы нащупали его проход, все еще чувствительный. Без лишних слов, с той же методичной решимостью, с какой он трахал Тэяна, Сынхен ввел один, а затем и два пальца глубоко в Джиена. «Ах, черт!» – вырвалось у Джиена. Его тело дернулось от неожиданности и интенсивного стимула. Пальцы Tопа не просто были внутри – они двигались! Четко под ритм его собственных толчков в Тэяна. Когда T.O.P входил в Тэяна, его пальцы глубоко вдавливались в простату Джиена. Когда он выходил – пальцы слегка ослабляли давление, но не покидали его. Это был двойной контроль, двойное воздействие. Джиен закатил глаза. Волна удовольствия, смешанная с чувством полного подчинения, накрыла его. Его рука на их членах стала менее уверенной, ритм сбился. Он больше не доминировал – он был вовлечен в этот безумный акт наравне с Тэяном, управляемый движениями Tопа снизу. «Да… Вот так… да глубже …» – прошипел Джиен сквозь стиснутые зубы, его бедра начали непроизвольно двигаться навстречу пальцам Tопа. Он больше не смотрел на Тэяна – его взгляд был прикован к лицу Сынхена, который работал с сосредоточенным,с почти отрешенным видом, будто выполняющего мусорную работу. Только легкое напряжение в его челюсти и учащенное дыхание выдавали его собственное возбуждение. Тэян под ними стонал непрерывно. Боль уступила место чудовищной, всепоглощающей волне ощущений. Глубокие толчки Tопа били точно в его простату, заставляя его член пульсировать в руке Джиена как сумасшедший. Стимуляция была слишком сильной, слишком непрерывной. Он не мог думать, мог только чувствовать – растяжение внутри, трение снаружи. Его ноги бессильно раскинулись, пальцы царапали кафель. Ритм Tопа стал быстрее, жестче. Его пальцы в Джиене работали с удвоенной силой, его толчки в Тэяна стали короче, но чаще, почти вибрационными. Он чувствовал, как тело Тэяна под ним сжимается в предвкушении оргазма, как Джиен над ним теряет последние остатки контроля. Тэян взвыл первым. Его тело выгнулось так сильно, что он оторвал лопатки от пола. Горячие струи спермы вырвались из его члена, забрызгав его живот, грудь и руку Джиена. Его внутренние мышцы судорожно сжались вокруг члена Tопа. Джиен кончил следом, почти одновременно. С громким, хриплым стоном он выпустил их члены, его собственная сперма брызнула на живот Тэяна. Его анус судорожно сжался вокруг пальцев Сынхена, который продолжал двигать ими еще несколько секунд, выжимая последние спазмы. Tоп кончил последним. С тихим, сдавленным рыком он вогнал себя в Тэяна до упора и замер, чувствуя, как его член пульсирует, заполняя младшего горячей влагой. Его пальцы в Джиене тоже замерли, глубоко внутри. В ванной повисла тишина, нарушаемая только прерывистыми, хриплыми вздохами троих мужчин и капаньем воды из крана. Запах пота, спермы и секса был густым и тяжелым. Тэян лежал пластом, глаза закрыты, слезы высохли на щеках, тело покрытое липким слоем их общих выделений. Джиен сидел на нем, обмякший, его голова опущена, дыхание тяжелое. Топ медленно, с явным усилием, вынул свои пальцы из Джиена, а затем, с мокрым звуком, извлек свой полумягкий член из Тэяна. На что последние издали какие-то глухие и хрипловатые стоны. Сынхен отполз назад, опершись спиной о дверцу душевой кабины. Его лицо выражало усталость и глубокое отвращение – к ситуации, к себе, к ним всем. Он смотрел на двух других: на Джиена, который с трудом слез с Тэяна и плюхнулся рядом на кафель, и на Тэяна, который даже не шевелился, лишь слабо простонал. «Урок окончен,» – прохрипел Tоп, его голос был пустым. – Он грубо стянул с себя испачканную футболку и швырнул ее в угол. Ему нужно было отмыться…от всего этого. И, возможно, никогда не вспоминать этот кошмарный вечер. Но шоколад, казалось, еще не закончил с ними свою игру. В соседней комнате без сил лежал Дэсон… и где-то в Японии был Сынри. Но это были уже проблемы другого уровня. Тишину в ванной, нарушаемую только тяжелым дыханием, вдруг разорвал капризный, почти плаксивый голос Джиена. «Хён…» – Джиен заныл, его голос был хриплым и неожиданно детским, полным обидного недовольства. Он тыкнул пальцем в сторону Тэяна. – «Ты его… ты его трахнул… А меня? Пальцами? « Он посмотрел на Топа, который сидел, прислонившись к душевой кабине, с закрытыми глазами, его лицо выражало лишь глубочайшее отвращение и усталость. – «Ты только пальцы сунул! Это нечестно! Я тоже хочу! Почему ты лидера обделяешь?!» Он явно путал иерархию в своем текущем состоянии. T.O.P медленно открыл глаза. Взгляд его был усталым. «Джиен. Заткнись. Иди прими холодный душ или усни как Тэян.» Он кивнул на безмятежно лежащего. «Нет!» – Джиен уперся, его нижняя губа дрогнула. Афродизиак, казалось, лишь усиливал его истеричность и чувство несправедливости. – «Ты ответственный! Ты должен! За всех!» С этими словами он, к ужасу Tопа, вскарабкался на ноги и, шатаясь, подошел к нему. Прежде чем он успел отреагировать или оттолкнуть его, Джиен развернулся спиной и буквально плюхнулся ему на бедра, усевшись сверху. Его ягодицы оказались прямо над полувозбужденным, но все еще чувствительным членом Tопа, джиен ерзнул, пытаясь найти удобное положение, его вес придавил Tопа к холодной дверце кабины. «Слезь, сумасшедший!» – зашипел Топ, пытаясь скинуть его, но Джиен вцепился в его колени мертвой хваткой. «Нет! Ты должен!» – Джиен снова заныл, его голос был полон слезливой настойчивости. Он откинулся назад, пытаясь прижаться спиной к груди Tопа, его голова уткнулась на его плечо. – «Тэян получил свое… Дэсон… Дэсон тоже получил! Мы все слышали… А я? Пальцы! Только пальцы!» Он снова ерзнул, его ягодицы терлись о член Сынхена, который, к собственному отвращению последнего, начал отзываться на это настойчивое тепло и давление. Старший зажмурился. Он смотрел через плечо Джиена на Тэяна. Тот действительно казался без сознания – бледный, неподвижный, с высохшими слезами на щеках и липким животом. Мысль о том, что Дэсон лежит в кабинете в похожем состоянии, а этот истеричный лидер сидит на нем и требует «справедливости»… Это был сюрреалистичный кошмар. Границы были не просто стерты – их растоптали и сожгли. «Джиен… это безумие…» – попытался он в последний раз, но голос звучал уже без прежней силы. Его руки, лежавшие на бедрах, непроизвольно сжались. «Должен,» – Джиен прошептал ему на ухо, его дыхание было горячим. Он снова потерся задом, на этот раз целенаправленно. – «Старший… должен отвечать… за всех.» Его рука потянулась назад, нащупывая член Сынхена между их телами. Найдя его, Джиен приподнялся на коленях, одной рукой отвел свою ягодицу в сторону, а другой нащупал и направил толстую, влажную головку к своему растянутому, но все еще тугому после пальцев входу. «Черт возьми…» – выдохнул Tоп, чувствуя, как горячая, сопротивляющаяся плоть Джиена обхватывает его головку. Он не хотел этого. Он ненавидел это. Но его тело, измученное все еще предательски отзывалось. И Джиен, этот проклятый, капризный, требовательный Джиен, сидел на нем, втискивая его в себя с болезненной настойчивостью, заставляя войти глубже. «Да… вот так…» – прошипел Джиен, когда Tоп, наконец, скользнул внутрь на пару сантиметров. Боль смешивалась с триумфом в его голосе. – «Теперь… двигайся… Как с Тэяном…» Сынхен закрыл глаза. Он больше не боролся. Он просто… действовал. Его руки автоматически обхватили бедра Джиена, удерживая его. Его бедра двинулись навстречу – сначала короткий, резкий толчок, заставивший Джиена ахнуть, затем еще один, глубже. Он не испытывал удовольствия. Только тяжелую, раздражающую обязанность, смешанную с остатками физиологического возбуждения. Он трахал Джиена методично и безэмоционально – глубоко, ритмично, без лишних сантиментов. Джиен стонал, откинув голову на плечо Топа, его глаза были закрыты. Он получил то, что требовал. «Справедливость». Пусть и в виде грубого, нежеланного соития на холодном полу ванной, под аккомпанемент тяжелого дыхания и вида их бесчувствующего товарища. А Tоп смотрел поверх его головы в пустоту, его лицо было каменной маской, внутри которой бушевала только одна мысль: Когда же закончится этот чертов шоколад? И где, черт возьми, Сынри…разве не сегодня ночью он должен был вернуться…? Усталость, отвращение и раздражение достигли предела. Вместо того чтобы и дальше подчиниться. Tоп внезапно взорвался. «ХВАТИТ!» – его баритон громыхнул, как удар грома в маленькой ванной. Одним резким, мощным движением он скинул Джиена с себя. Тот ахнул, кувыркнувшись на холодный кафель. Прежде чем Джиен успел опомниться или заныть снова, Tоп был уже над ним. Он грубо перевернул лидера на живот, прижав его лицом к полу одной сильной рукой между лопаток. Другой рукой он резко подтянул бедра Джиена вверх, заставляя его встать в позу (типо доги стайл ) – руки, согнутые в локтях, упирались в пол, ягодицы высоко задранные, ноги широко разведены. Растянутый, покрасневший анус Джиена был полностью обнажен и доступен. «Ты хотел? Получай,» – прошипел топ, его голос был ледяным и лишенным всякого сочувствия. Он не стал тратить время на смазку или прелюдии. Его член, уже полностью возбужденный от раздражения и грубого контакта, был достаточно влажным. Он приставил головку к отверстию и, используя весь свой вес, резко, одним мощным движением, вогнал себя в Джиена до самого основания. «А-АРГХ!» – Джиен вскрикнул в пол, его тело дернулось от шока и боли. Его пальцы если бы смогли, вцепились бы в кафель. А так просто скользили по полу. Tоп не дал ему опомниться. Он крепко вцепился руками в его бедра, пальцы впились в кожу, и начал трахать. Грубо, глубоко, с силой, вколачивающей Джиена в пол с каждым толчком. Это не было сексом для удовольствия. Это было наказание, разрядка гнева, механическое исполнение «обязанности», о которой так ныл Джиен. Ритм был быстрым, безжалостным, каждый толчок заставлял Джиена кряхтеть и елозить по полу. Говорить он не мог – дыхание перехватывало от силы толчков. «Н-н-н… Стой… Хён… П-подожди…» – Джиен наконец выдавил сквозь стиснутые зубы, когда Tоп не ослабевал хватку и темп. Его тело тряслось, ноги подкашивались. – «о-остановись… Я… не м-могу… Ых… Слишком…» Но Сынхен ждал именно этого. Он услышал мольбу и… ускорился. Его толчки стали еще более мощными, целенаправленно глубокими, бьющими в самую чувствительную точку внутри Джиена, которую он уже хорошо изучил пальцами. Боль смешалась с неконтролируемым, насильственным удовольствием. Джиен завыл, его предъэкулят обильно смачивал пол под ним, его тело бешено пульсировало. «Кончай,» – приказал T.O.P хрипло, чувствуя, как Джиен сжимается вокруг него в предоргазменном спазме. – «Кончай, как собака, которой ты себя вел» Этот приказ, смешанный с невыносимой стимуляцией, стал последней каплей. Джиен кончил с диким, заглушенным криком в пол, его сперма брызнула на кафель. В тот же миг его тело полностью обмякло, голова бессильно упала на руки. Он потерял сознание, повиснув на руках Tопа, который сделал еще несколько резких толчков, прежде чем с громким, хриплым стоном кончить глубоко внутрь него. Tоп резко вынул себя, глядя на безжизненное тело Джиена, лежащее в луже спермы и слюны. Он почувствовал только глубочайшее отвращение и усталость. Он встал, игнорируя липкость на своем животе и бедрах. Первым делом он подошел к раковине и с яростью вымыл руки, скребя кожу до красноты. Потом снял с себя испачканные джинсы, боксеры, футболку – все было в пятнах слюны Джиена, спермы, пота. Он швырнул их в мусорное ведро без сожаления. Затем он зашел в душевую кабину, включил воду на полную мощность и отмылся с головы до ног, стоя под ледяными струями, пытаясь смыть не только грязь, но и воспоминания об этом кошмаре. Чистый, сухой, в свежих просторных спортивных штанах и чистой футболке, он вышел из ванной, чтобы снова вернуться. Сынхен мрачно окинул взглядом двух бесчувственных «гениев», разбросанных по полу ванной комнаты. И вспомнил про такого же третьего, только на диванчике. Мысль о том, чтобы таскать их по одному в душ или пытаться усадить под струю, вызвала у него новый приступ раздражения. Гораздо эффективнее – и символичнее – было использовать саму ванну. Он действовал с методичностью: Закрыл слив. Направил гибкий душевой шланг на дно и включил холодную воду на полный напор. Вода с грохотом начала заполнять емкость Его взгляд упал на мемберов: Теян Все еще лежал без сознания на полу ванной, свернувшись калачиком у стены. Лицо бледное, под глазами темные круги, на животе и груди засохшие блестящие пятна. Джиен Лежал лицом вниз в центре комнаты, в той же позе, в которой его оставили, только без сознания. Его джинсы и боксеры были спущены до колен, на ягодицах виднелись красные отпечатки пальцев Tопа. Он тихо, почти неслышно посапывал. А дэсон Мирно спал на диванчике в соседней комнате, обняв какую-то мягкую вещь Сынхена – возможно, свитер или шарф. Его лицо было спокойным, щеки румяными даже во сне. Tоп тяжело вздохнул. Работа была не из легких. Тэяна он поднял первым – тот был относительно легким, лишь поморщился и слабо застонал, когда Tоп уложил его с краю в начинающую наполняться ванну. Тэян упал на бок, брызги полетели на кафель и тот автоматически свернулся клубочком. Джиена было сложнее перевернуть и оттащить, но Tоп справился. Но пришлось волочить его по полу. Джиен плюхнулся в воду, его голова ударилась о край, но он лишь прохрипел что-то. И просто разложился посередине, на спину раскинув руки, его дыхание было ровным, но поверхностным, тихое сопение вырывалось из полуоткрытого рта. Дэсон не самая простая ноша. Tоп с трудом поднял его, Дэсон бессознательно обвил его шею руками, продолжая сжимать в кулачке ту самую вещь. Сынхен отнес его в ванную и уложил на оставшийся свободный участок, с другого краю, после джиена. Дэсон устроился поудобнее, подложив вещь Tопа под щеку и строился на «подушке» из Джиена, уткнувшись лицом ему в бок. Теперь все трое лежали в одной, не сказать, что особо большой, ванне. Тэян у одного края, Джиен посередине, Дэсон у другого края. Картина сюрреалистичного группового отбоя после секс-марафона. Tоп вышел, снова переоделся на всякий случай, и вернулся. В руках он держал мусорный пакет. Без тени сожаления он подошел к Дэсону и вытащил из его расслабленной руки свой мятый свитер, или что там за тряпка была. Он бросил вещь в пакет вместе с остальной испачканной одеждой, которую собрал по пути. Все это отправится в мусор. Никаких напоминаний. Чтобы они не разбежались, а точнее, не расползлись сразу, Tоп накинул сверху на эту кучу, тяжелую, мокрую мочалку. Она легла им на ноги и спины, как пародия на одеяло. Ванна наполнялась быстро. Холодная вода поднималась, омывая сплетенные тела. Первым очнулся Дэсон – ледяная волна добралась до его шеи. «Б-бррр! Что?! Где?!» – он замотал головой, выплевывая воду, глаза дико забегали. Он попытался встать, но поскользнулся на мокром теле Джиена и снова плюхнулся, локтем угодив Тэяну в живот. «Угх!» – Тэян открыл глаза, скривился от боли и холода. Он попытался оттолкнуться, но рука попала в лицо Джиену. «Ай! Чертовы…!» – Джиен заорал, наконец приходя в себя. Он попытался сесть, но мочалка сползла ему на голову, а Дэсон снова поскользнулся и наступил ему на ногу. – «Слезь! Куда ты лезешь, дурак?!» И тут… -ФШШШШШ! Ледяная струя из душевого шланга обрушилась на них сверху. Tоп стоял у края ванны, держа шланг как пожарный ствол, направляя мощный напор то в лицо одного, то второго. «А-А-А! Холоднооо!» – завизжал Тэян, пытаясь закрыться руками. «Сынхен! Прекрати! Я проснулся!» – орал Джиен, выплевывая воду и сдирая с головы мочалку. «Хееен! П-перестань! Я тону!» – захлебывался Дэсон, барахтаясь в воде и натыкаясь на других. Они напоминали котят в корзине, которых внезапно окатили из шланга. Скользили, падали друг на друга, кричали, чихали, пытались выбраться, но мокрые бортики ванны и тела под ногами не давали. Джиен, пытаясь встать, поскользнулся и сел прямо на Тэяна. Тот забился под водой, отчаянно толкая его. Tоп наблюдал за этим водным бедламом с лицом, выражавшим предельную степень усталости и сарказма. Он методично перемещал струю, поливая их всех подряд, и ворчал, повышая голос, чтобы перекрыть их вопли: «Да, барахтайтесь! Отлично! Весело?! Вот вам элитный шоколад с сюрпризом! Аппетитно?! Горький, молочный, белый и полный сюрпризов! Тэян, ты – наш главный лингвист! Блестящий перевод! Джиен – наш мудрый лидер! 'Выглядит потрясающе'! А Дэсон – наш чемпион по приниманию подозрительных подарков! Вы – три идиота, которые умудрились угробить вечер, гардероб и мои последние остатки терпения! Надеюсь, вода промоет ваши мозги!» Он направил струю прямо на кричащий рот Джиена, заставив его захлебнуться. «И да! Когда вылезете из этой лужи – уберете! Всю квартиру! Ищите каждую конфетную крошку! И готовьте объяснения для Сынри! А я… я пойду выпью. Чего-то крепкого… Очень крепкого.» С этими словами он бросил душевой шланг прямо в ванну, на головы барахтающейся троицы. Вода продолжала хлестать, заливая их лица. Tоп развернулся и вышел, на ходу вытирая руки о чистое полотенце, висевшее на плече. За его спиной остался хаос: ванна, переполненная холодной водой, тремя скользкими, ругающимися, промокшими мемберами, и их криками. Но дверь ванной уже захлопнулась. Сынхен шел в комнату продюсирования. Его единственной мыслью было найти самый большой бокал и самое крепкое вино. Завтрашнее утро с похмельем и тремя «благодарными» коллегами казалось ему меньшим злом, чем продолжение этого кошмарного вечера. По крайней мере, шоколадное безумие, похоже, закончилось… Ну он надеялся. Ванна превратилась в эпицентр ледяного хаоса. Холодная вода хлестала из брошенного шланга, заливая лица. Трое идолов – некогда гладкие, стильные, уверенные – теперь представляли собой месиво из мокрых, слипшихся тел, отчаянно пытающихся выбраться из ледяной ловушки. «Дэсон! Слезь с моей ноги!» «Я п-пытаюсь! Ты меня тащишь за… Ай!» «Тэян, не пинайся! Куда ты лезешь?!» «Я с-соскальзываю! Помогите!» Они барахтались, как котята в мешке. Джиен, пытаясь встать, поскользнулся на ком-то и снова плюхнулся в воду, локтем угодив Дэсону в ребра. Тот ахнул и схватился за бок, потеряв равновесие и потянув за собой Джиена. Вода захлестывала им носы и рты. Мочалка, накинутая Tопом, плавала рядом. Вдруг, над всем этим водоворотом криков, плеска и чихания, раздался громкий, настойчивый звонок мобильного телефона. Он доносился из кармана промокших джинсов Джиена, валявшихся на полу ванной комнаты. Все трое замерли. Ледяная вода вдруг показалась еще холоднее. В широко распахнутых глазах Джиена отразился чистый ужас. Он знал этот рингтон. Это был Сынри и это был видеозвонок. «Нет… Нет-нет-нет!» – зашипел Джиен, отчаянно пытаясь вылезти из ванны, поскальзываясь на мокром Дэсоне. – «А если из-за воды случайно нажметься ? Не смей брать! Не смей!» Но было поздно. Дверь ванной приоткрылась. На пороге стоял Tоп, в одной руке он держал внушительный бокал, наполненный алой жидкостью, в другую взял звенящий телефон Джиена. На его лице читалось ледяное спокойствие и… легкое любопытство садиста. «Джиен,» – произнес Сынхен своим низким баритоном, перекрывая шум воды и их хриплое дыхание. Он поднял телефон так, чтобы фронтальная камера захватывала всю картину: переполненную ванну, трех промокших, перепуганных, с перекошенными лицами мужчин, кто голый, кто не голый. С мокрыми, торчащими в разные стороны волосами. – «Звонит Сынри. Видеовызов. Принимаем?» «НЕТ! СЫНХЕН, НЕ СМЕЙ!» – завопил Джиен, пытаясь прикрыть лицо руками, но поскользнувшись и снова нырнув под воду. Он вынырнул, отчаянно плюясь. – «Отклони! Скажи… скажи, что я в душе!» «В душе?» – Tоп приподнял бровь, медленно переводя камеру телефона по ванне, фиксируя Дэсона, который пытался спрятаться за Тэяном, и самого Тэяна, который просто закрыл лицо руками, будто надеясь стать невидимым. – «Технически да, ты в воде. Как и твои подопечные. Выглядит… освежающе. Особенно после такого насыщенного вечера.» Он специально сделал паузу на слове «насыщенного». «Хён, пожалуйста!» – взмолился Дэсон, его голос дрожал. – «Мы… мы или утонем, или он нас увидит! Выбери утопление!» «Сынри наверняка волнуется,» – невозмутимо продолжил Tоп, поднося палец к кнопке принятия вызова. – «Он же знает, что вы тут… Решили провести дегустацию конфет. «Я СДЕЛАЮ ВСЕ ЧТО ТЫ ЗАХОЧЕШЬ! КЛЯНУСЬ! ОТКЛОНИ!» – истерично выкрикнул Джиен, понимая, что разумные аргументы закончились. Сынхен задумчиво посмотрел на бокал в своей другой руке, сделал медленный глоток. Звонок все еще настойчиво трезвонил. Он вздохнул, будто делая одолжение. «Ладно. Учитывая твои творческие обещания и тот факт, что вид вас троих в одном тазу может нанести непоправимый ущерб психике макне» – он нажал кнопку отклонения вызова. – «…я пожалею имидж группы. Пока что.» Он сунул замолчавший телефон обратно в мокрый карман джинсов на полу. Общее напряжение в ванне немного спало, сменившись новой волной дрожи – теперь от холода и осознания унижения. «Спасибо…» – прохрипел Джиен, потирая замерзшие руки. «Не благодари,» – Tоп отхлебнул ещё глоток вина– «Благодари конфеты. И свою неспособность читать мелкий шрифт. А теперь – ВЫЛЕЗАЙТЕ.» Его голос снова стал жестким. «Вода остывает, а вы воняете… смесью хлора, спермы и идиотизма. Это просто отвратительно.» Он наблюдал, как они, поскальзываясь и толкая друг друга, с трудом выползали из ванны на кафельный пол. Вода хлюпала за ними. Они стояли, съежившись, мокрые, жалкие, с одеждой – без одежды, липнущей к телу и откровенно выдающей следы их «приключений». Дэсон пытался отжать футболку, Джиен дрожал мелкой дрожью, Тэян просто смотрел в пол, ярко краснея. T.O.P указал душевым шлангом, который все еще хлестал водой в пустую ванну: Джиен Ты – убираешь ВСЮ гостиную. Ищешь каждую пылинку, каждую крошку от той злополучной коробки. И мое кресло в той комнате… Особенно тщательно почисти.» Дэсон «Ты – драишь эту ванную комнату. До блеска. Чтобы тут не воняло. И выкидываешь ЭТО.» Он пнул ногой мусорный пакет с выброшенной одеждой и «трофеем» дэсона – своим мятым свитером. Теян «Ты – идешь на кухню и готовишь нам ужин. Для ВСЕХ, что-нибудь не пропитаное афродизиаком. » Он сделал последний глоток вина, поставил бокал на раковину. «У вас есть час. Пока я допью эту бутылку и попытаюсь стереть из памяти картину, как мой лидер сидел на мне и ныл, как щенок. И пока не приехал сынри. А потом… мы будем думать, что ему сказать, почему половина гардероба пропала. С этими словами Tоп развернулся и вышел, оставив их стоять в луже воды, дрожащих от холода и предстоящей уборки. Дверь ванной закрылась с мягким щелчком, звучавшим как приговор. Джиен первым нарушил тишину, тяжело выдохнув: «Черт… Черт, черт, черт… Ладно. Дэсон – тряпку и средство. Теян– на кухню. А я… пойду искать пылесос.» Они медленно, начали расходиться по своим ледяным каторжным делам, в то время как из-под двери комнаты продюсирования доносилось мягкое позвякивание льда в стакане и тяжелый вздох человека, который слишком много видел… и выпил. Вечер «элитного шоколада» официально закончился. Чуть позже – Последняя капля вина исчезла из бутылки. Сынхен моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд на часах. Время уплыло, как вино в его бокале. Час… должно быть, прошел. Тяжелый, пропитанный алкоголем вздох вырвался из груди. Он поднялся, мир слегка качнулся, и он направился к двери, ощущая под ногами непривычную мягкость ковра. Первым, вне продюсерской, он встретил Джиена. Тот сидел в комнате с открытой дверью, на том самом кресле. Увидев Сынхена, Джиен резко дернулся, будто его ударили током, и с поразительной скоростью развернулся к окну, уткнувшись лбом в холодное стекло. Уши его горели малиновым румянцем. — убрались? — хрипло бросил Сынхен, но ответом было лишь напряженное молчание. Он махнул рукой и двинулся дальше. Аромат чего-то жареного витал в воздухе кухни. Теян стоял у плиты, спиной к комнате, яростно помешивая что-то в сковороде. Его поза была неестественно прямой, плечи – каменными. Как будто пытается слиться с окружением. Сынхен молча опустился на стул за кухонным столом. Звук был громче, чем он ожидал. Теян слегка вздрогнул, но не обернулся. — Дэсон где? — спросил Сынхен, его голос прозвучал глухо в тишине. Теян замер на секунду, потом резко бросил в сковороду щепотку специй. — Сынри… приехал недавно, щас в гостиной. — Он так и не посмотрел на топа, уставившись в кипящее масло. Как по мановению неловкой палочки, в дверь кухни робко заглянул Дэсон. Он скользнул внутрь и, опустив взгляд, занял стул рядом с Сынхеном. Его пальцы нервно переплетались на коленях, теребля ткань джинсов, губы беззвучно шевелились. — Хен… — наконец выдавил он, голос был тихим. — Нет, Дэсон, — Сынхен перебил резко, откинувшись на спинку стула и закрыв глаза. — Я ничего не знаю. Я сегодня весь вечер пил. — Он жестом указал на пустую бутылку на столе. В этот момент в кухню, пошатываясь, вошел Джиен. Он плюхнулся на стул напротив Сынхена и потер виски. — Айщ, — застонал он, бросая на топа обиженный взгляд. — Тебе-то ведь даже жаловаться не на что! Это у меня все болит. А ты тут – свеженький, бодренький. Нагнул нас всех… Сынхен медленно открыл глаза. В них мелькнула холодная усмешка. — Не всех, — поправил он язвительно. — Дэсона, например, я оставил чистым. Девственным, можно сказать. — Он перевел взгляд на Теяна. — А вот Теяна… Теяна ты мне сам подложил. И уселся на меня… — он сделал многозначительную паузу, — …тоже сам. Воздух в кухне сгустился, стал тяжелым. Теян резко отодвинулся от плиты, оперся спиной о кухонный гарнитур, скрестив руки. Его лицо было каменным, но в глазах бушевал ураган. Он подошел к Джиену и ткнул его пальцем в плечо – легко, но с немым упреком. Они согнулись друг к другу, начав яростный, шипящий шепот: «Ты идиот!», «Сам такой!», «нет, ты!». Дэсон, тем временем, наклонился к Сынхену, его дыхание едва коснулось уха топа. — Хен… — прошептал он, едва слышно. — Может… может, мы могли бы… вернуться? К тому… что ты говорил вначале? — В его глазах светилась робкая надежда. Они не успели договаривать, им помешал влетевший на кухню Сынри. Он сиял — Всем привет! — весело крикнул он, заметив Сынхена. — О, топ-хен на месте! Слушай, а этот квадратик шоколада там на столе… — Он поднял слегка помятую золотую обертку — Это мне оставили? Я обожаю этот сорт! Это так приятно и шоколад очень вкусный. Все, как по команде, перевели взгляд на его руку, потом – друг на друга. Взгляды метались, полные паники и немого вопроса. Джиена будто ударили током. Он вскочил, лицо его побледнело. — Это… это похоже я… — он заикаясь, тыкал пальцем в свою грудь. — Я… нашел… на полу и… забыл выкинуть. Просто оставил там… на столе… — Его голос превратился в писк. Он умоляюще смотрел на Сынхена. Топ медленно поднял руку и с глухим звуком шлепнул себя по лбу. Он, конечно, ничего не сказал, но неслышно выругался. Он встал, пошатнулся. И вылетел из кухни закрывая за собой дверь, но через минуту дверь продюсерской снова распахнулась. Сынхен, не глядя ни на кого, шагнул к столу, схватил Дэсона за запястье. Теян и Джиен молча провожали его взглядом. — Ты со мной, — бросил он коротко и потащил за собой ошеломленного парня. Дверь снова захлопнулась. Звук щелчка замка прозвучал как приговор. Теян и Джиен остались стоять посреди кухни, глядя друг на друга с немым ужасом. Тишину нарушил Сынри. Он уже тянул край футболки, обнажая живот. — Фух, ребят, душно же! — пожаловался он, обмахиваясь рукой. — Окна откроем? А? Воздуха не хватает! Теян резко развернулся к столу, схватил половник и начал яростно греметь кастрюлями, ложками, мисками – изображая бурную деятельность. — Занят! — выкрикнул он, почти перекрывая грохот. — Сынхен приказал готовить! А я учтив к старшим. Джиен открыл рот, чтобы возмутиться или попросить о помощи, но Теян уже снова уткнулся в шкафчик, громыхая крышками. Из гостиной донеслись бормотания Сынри и довольные хихиканья. Джиен зажмурился. Глубокий вдох. Дрожащий выдох. Еще вдох. Выдох. Он не хотел этого осознавать. Он не хотел оставаться здесь. Не с ним. Не сейчас. Не после всего… Дверь продюсерской снова распахнулась. Сынхен, мрачный и сосредоточенный, прошел через кухню прямым шагом к шкафу и вытащил ещё бокал. Джиен, как загнанный зверь, метнул на него взгляд, полный отчаяния. — Трахни Сынри! — вырвалось у него шепотом, больше похожим на стон. Это была мольба о спасении. Сынхен, уже повернувшийся к выходу, даже не остановился. Бросил через плечо, абсолютно бесстрастно: — Сам трахни. Он направился к двери. Но прежде чем она успела захлопнуться за ним, случилось невероятное. Теян, будто сорвавшись с цепи, схватил со стола еще один бокал и метнулся к продюсерской. Он проскочил под рукой Сынхена в узкую щель между дверью и косяком, как тень. — Пустите! — его голос донесся из-за двери. Дверь захлопнулась. Щелчок замка прозвучал окончательно и бесповоротно. Пустили. Джиен остался один. В абсолютной тишине кухни, нарушаемой лишь навязчивым бормотанием и хихиканьем из гостиной. И осознанием того, что там, сидит возбужденный Сынри. И без присмотра. Он медленно опустился на стул и уронил голову на стол. Глухой стон застрял у него в горле. Ночь, только начавшаяся, обещала быть мучительно долгой. А утро… утро грозило быть просто многообещающим.