Краски без цвета

Дорога к деревне под утренним, ещё не палящим солнцем казалась почти лёгкой. Марк шёл уверенно, изредка отдавая ей свою флягу. Вода была тёплой, с металлическим привкусом, но это было спасение. Деревня встретила их шумом и жизнью. Это был не посёлок, а настоящий укреплённый оазис за высокими глинобитными стенами. Электричество тут было редкостью — редкие лампочки в окнах, больше для статуса, чем для света. Но люди, судя по их виду, в нём и не нуждались. Стражники у ворот, закалённые пустыней мужчины с потёртыми ружьями, оживились при виде Марка. — Вернулся! — хрипло крикнул один. — Где пропадал? — Там, где нужно, — легко ответил Марк, и его улыбка была для них как пароль. Их взгляды скользнули на Элис. На её городскую, грязную одежду, на бледное, испуганное лицо. — А это? — спросил второй стражник, уже без дружелюбия. — Её ждала тяжёлая судьба. Она спаслась. Я помог, — сказал Марк, и в его голосе прозвучала лёгкая, но неоспоримая сталь. Стражник кивнул, но его взгляд, острый и оценивающий, впился в Элис. Он смотрел не на неё, а сквозь неё, будто пытаясь разглядеть контуры её души. В тот миг, когда Марк, взяв её за локоть, мягко потянул за собой, стражник наклонился вперёд и прошептал так тихо, что слова едва долетели на грани слуха: — Я буду следить за тобой. Ледяная игла страха вонзилась Элис под рёбра. Она обернулась, встретившись с его взглядом. И в тот же миг её ленты дрогнули, выводя короткую, ужасающую справку: [ УР: 6. Статус: Элитная охрана. Опасность: Высокая. ] Она резко отвернулась, делая вид, что не расслышала. Марк, казалось, ничего не заметил. Он вёл её дальше, по узким, пыльным улочкам, где его приветствовали на каждом шагу. Их пристанищем стал старый Песчаниковый отель, больше похожий на крепость. Внутри пахло сухой глиной, пряными травами и пылью. Комната была спартанской, но чистой. Зайдя в номер Марк предложил Элис чашку чая. Элис просто произнесла какой то звук, но было понятно что она согласилась. Тогда Марк начал кипятить воду (над его красным, огненным кулоном вспыхнуло маленькое пламя), он не захотел использовать плиту, вместо неё он использовал магию огня, по нём было видно что огонь это его стихия. У него на шее тоже висел кулон, он был в форме огонька, как можно понять, кулоны в этом мире уже стали общей культурой среди людей. Их можно встретить буквально почти у каждого. Доготовив чай Марк дал чашку Элис, после чего начал разговор. Он рассказал ей что стал таким популярным тут потому что живёт тут уже много месяцев и именно он принёс сюда электричество. Так же он показал как пользоваться магией, так же он спас в пустыне не мало заблудших детей и взрослых, принёс сюда цветы что никогда не должны были здесь оказаться, построил ветрогенераторы и помогал без оплаты всем кому нужна была помощь. Элис была удивлена как же сильно он старается что бы сделать жизнь здесь лучше. после чего она рассказала о шепоте стражника. Марк отмахнулся: — Он просто видит чужую. Его тоже сначала проверяли. Всё будет хорошо. Но «хорошо» не было. На рынке, куда они вышли, чтобы купить ей менее броскую одежду, Элис почувствовала себя зайцем в круге охотников. Стражников было слишком много. Их взгляды, быстрые и цепкие, скользили по ней, как по мишени. Марк, держа её за руку, нахмурился, прислушиваясь к обрывкам их переговоров по рациям. И тогда толпа сомкнулась, кто-то намеренно толкнул её в бок, и цепкие пальцы Марка выскользнули из её руки. Она потеряла его в людском море. Выбравшись к стене лавки, она, задыхаясь от паники, услышала знакомый, бархатный голос. Режиссёр. Он стоял в тени между прилавков, аплодируя ей тихими, призрачными хлопками. — Браво. У тебя вышло выжить тогда. Ну, точнее, тот парень тебя спас. Твоей заслугой это не назвать. Он сделал паузу, наслаждаясь её ужасом. — Что ж, я отходил. У меня появились… дела. Но кое-что узнал. Ты не в безопасности. Эта деревня — под пятой правительства. Тебя нашли. Я подслушал диалоги. Тебе придётся выжить среди десяти элитных стражников, которые уже здесь. И они пригнали сюда кое-что… «2А4». Ах да, ты не знаешь. Это передовой танк. Поражаюсь — для тебя танки! Удачи. А мне надо уйти. Ненадолго. Он растворился, как кошмар. И в этот же миг её схватил запыхавшийся Марк. — Вот ты где! С кем говорила? — Ни с кем! — выдохнула Элис, но её лицо было красноречивее любых слов. — Они нашли тебя. Санитары. Хотят убить. Надо бежать. Он не дал ей опомниться, рванув прочь от рынка, к воротам. Но там уже царил порядок военного образца. Народ разгоняли. Двое стражников, увидев их, пошли наперерез. Марк резко остановился. — Беги назад! — крикнул он ей, отпуская руку. — Я задержу! Вернусь! Она побежала, слепая от страха. Завернула за угол, прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. И тогда рядом с ней материализовался Режиссёр. На его лице не было насмешки. Только холодная, оперативная ясность. — Элис! Бензопила! — он указал на свою призрачную пилу. Она поняла. Схватила браслет. Сосредоточилась. Вспомнила чудовищный вес, рёв мотора, блеск малинового корпуса и баклажановой цепи. В её руках материализовалась точная копия. Тяжёлая, живая, готовая к убийству. И в углу зрения метнулись цифры: «Урон: 999». И тут же — страшный приговор: «Заражение души: 75% (критическое)». Мир залило фиолетовым светом. Контроль вырвали из её рук. Тело захватила знакомая, ледяная воля. Режиссёр, теперь внутри её, с наслаждением сжал ручки бензопилы. Он не побежал. Он развернулся и вгрызся пилой в стену перед собой. Камень и глина взорвались. И из облака пыли, прямо на них, вылетел снаряд. Огромный, смертоносный кусок металла. Рука с бензопилой взметнулась вверх по чистейшей рефлекторной дуге. Цепь встретила снаряд с рёвом разрываемой стали. Снаряд разнесло в щепки за доли секунды до того, как он превратил бы её в кровавое месиво. За обвалившейся стеной стоял танк. Грузный, с дымящейся от выстрела пушкой. Режиссёр не дал ему времени на второй залп. Он рванул вперёд, неестественно быстрый, запрыгнул на броню и, как хирург, вонзил пилу в моторный отсек. Металл взвыл, вспыхнуло пламя. И тут началась стрельба. Подбежала элитная стража. Среди них — скрученный, но живой Марк и тот самый стражник с ворот. Что было дальше, Элис воспринимала обрывками. Её тело двигалось с невозможной грацией и жестокостью. Бензопила пела песню распада. Фиолетовый свет в её глазах был ослепительным. Она пыталась кричать внутри, вырвать управление. И в какой-то миг ярости и отчаяния — получилось. Контроль вернулся, оглушительный и болезненный. Она, почти не глядя, выхватила из пояса пробирку с антидотом и выпила. Ледяная волна пронеслась по венам, смывая фиолетовый туман. Заражение рухнуло до 20%. Сила покинула её, оставив после себя страшную пустоту и… тишину. Стрельба стихла. Вокруг лежали тела стражников. Марк стоял среди этого ада, его лицо было пепельным от ужаса и… разочарования. Он смотрел на неё, на бензопилу в её дрожащих руках. — Кукловод… — прошептал он. Это слово прозвучало как приговор. — Прости! Я не хотела! Это не я! — закричала Элис, слёзы хлынули из её глаз. Она бросила окровавленную пилу, которая тут же рассыпалась в пыль. Марк подошёл и обнял её. Крепко, по-человечески. — Я знаю. Знаю, что это была не ты. Он отстранился, посмотрел в багровое от заката небо и странно улыбнулся. — Кукловод… Я верю, что мы встретимся. И сразимся. — Что? Какой кукловод? — попыталась спросить Элис, но он перебил её. — Хватит. Мне нужно… осознать. Побыть одному. Он отошёл, шагая по кругу среди руин. И в этот момент Элис увидела: тот самый стражник с ворот был ещё жив. Искалеченный, умирающий, он поднял магический излучатель — короткую, толстую «пушку» — и навёл её на неё. Его палец нажимал на спуск. — ЭЛИС! БЕРЕГИСЬ! — закричал Марк. Он не раздумывал. Он прыгнул. Не в сторону, а прямо на стражника, пытаясь выбить оружие. Но прыжок оказался слишком длинным. Он оказался между стволом и Элис. Стражник, увидев его, успел прошептать с испугом: — Прости… Марк… Раздался не грохот, а тихий хлопок. Сноп багрового света пронзил грудь Марка. Не тело — сквозь тело. И Элис увидела. Увидела, как его красная душа — яркая, живая, волевая — вспыхнула изнутри, как разбивающаяся хрустальная сфера, и рассыпалась в ничто. Марк стоял на коленях. На его теле не было ни раны, ни крови. Но в его глазах было понимание. Абсолютное и ужасное. — Нет… — простонал он. И его тело начало распадаться. Не кровоточить, не умирать — а растворяться на чёрные, пепельные частицы, уносимые ветром. Он встал, уже полупрозрачный, снял с шеи свой красный кулон-огонёк. Подошёл к онемевшей Элис. — Протяни руку, — попросил он, и голос его звучал уже издалека. Она, не в силах издать ни звука, протянула ладони. Он положил в них тёплый кулон. — Что ж… я погиб. Пожалуйста… покажи мне самые прекрасные места этого мира. Я, может, и погиб… но буду жить в кулоне. Он обнял её в последний раз. И его объятие, и он сам, рассыпались, как песчаный замок. От него не осталось ничего, кроме тепла на её коже и красного кулона в ладонях. Элис рухнула на колени. Вторая смерть. Вторая невинная душа, растоптанная из-за неё. Мир сжался до точки боли в груди. Рядом присел Режиссёр. Он смотрел не на неё, а на пепелище танка и трупы. — Мрази… — тихо произнёс он, и в его голосе не было притворства, только холодное, безличное отвращение. — Что с ними не так? Посылать танки и элиту, чтобы сломить маленькую, хрупкую девочку… Это пугает даже меня. Он помолчал. — Но надо вставать. Идти дальше. Элис не слышала его. Потом услышала. Медленно, будто каждое движение давалось невероятной ценой, она встала. Вытерла лицо. — Идём? — тихо, почти нежно спросил Режиссёр. — Угу… — был её единственный, безжизненный ответ. Он подвёл её к тому месту, где была стена. Нажал на неприметный камень. Открылась тайная ниша. В ней лежал простой малиновый пояс — тот самый, «третий элемент». Она автоматически спрятала его в карман худи, рядом с кулоном Марка. Режиссёр посмотрел на неё, потом указал на одну из пробирок в её старом поясе — «Случайная телепортация». — Пора исчезать. Она выпила её, не глядя. Мир завертелся, сплющился, выстрелил её сквозь себя. Очнулась она у реки. Широкая, спокойная, несущая свои воды куда-то к горизонту, где синева неба сливалась с синевой бескрайнего моря. Она стояла, без эмоций на лице. За спиной оставалось пепелище, смерть и первая, самая дорогая из собранных ею красных душ. Впереди — только шум воды и холодная, бескрайняя пустота.