Краски без цвета

Пустыня встретила их молчаливым, раскалённым дыханием. Дюны сгладились, превратившись в бескрайнюю, жёлто-серую равнину, усыпанную сухим бурьяном и причудливыми кактусами. Некоторые из них были похожи на произведения искусства — аккуратные, сферические, увенчанные нежными розовыми цветами невероятной красоты. Элис, почти не думая, на ходу сорвала парочку этих цветов, аккуратно вплетая их в уже пеструю коллекцию на своём худи. — Зачем тебе это? — спросил Режиссёр, наблюдая за ней. — Сначала сиреневые цветы из Руин. Потом золотые с того поля. Теперь кактусовые… Коллекционируешь? — Не знаю, — тихо ответила Элис, не глядя на него. — Просто… если бы Эмилия была жива… я бы хотела подарить ей эти дальние цветы. Думаю, она бы оценила. Голос её дрогнул на последнем слове. По щеке, смешиваясь с потом, скатилась предательская слеза. Она быстро смахнула её. Режиссёр посмотрел на неё. Не с обычной насмешкой или театральным сочувствием. Его взгляд на миг стал просто… внимательным. Будто в нём на поверхность всплыло что-то давно забытое, родственное этой тихой, безыскусной печали. Он ничего не сказал и повернулся, продолжая путь. Жара нарастала с каждым шагом. Воздух дрожал над землёй, превращая горизонт в колышущееся марево. Всего несколько часов назад она замерзала в снегах, а теперь её тело пекло, как в печи. Капюшон худи стал непереносимым. Элис остановилась, с трудом стянула его, завязала рукава на поясе. Под худи оказалась такая же ничем не примечательная, простая белая футболка. Силы покидали её стремительно. Ноги стали ватными, в глазах поплыли тёмные пятна. Она споткнулась о собственные ноги и рухнула на колени, обжигая ладони о раскалённый песок. Режиссёр, обернувшись, не стал кричать или злиться. Он просто стоял и смотрел на её согнувшуюся спину. Потом тихо, почти без интонации, произнёс: — В ста метрах. Утёс. Под ним тень. Добраться до этих ста метров было подвигом. Элис ползла, спотыкалась, поднималась. Тень под каменным козырьком оказалась обманчивой. Здесь не было палящего солнца, но стоял густой, неподвижный, горячий воздух, как в печке после выключения огня. Она прислонилась к камню и скользнула вниз, на песок. Сознание начало уплывать кусками. В ушах звенело. Перед тем как окончательно отключиться, краем затуманенного зрения она увидела перед своим лицом коричневый, пыльный ботинок. Кожаная, прочная обувь. Чья-то. Потом — темнота. Сон на этот раз был иным. Белая пустота обрела пол — такой же белый, твёрдый и безликий. Элис встала. — Здесь есть кто-нибудь? — крикнула она. Эхо не последовало. Только её собственный голос, затерявшийся в бесконечности. Она пошла. Шла, казалось, вечность, пока на идеально ровном горизонте не появилась чёрная точка. Она ускорила шаг, потом побежала. Точка росла, превращаясь в силуэт. Дом. Небольшой, уютный, с освещёнными окнами и тонкой струйкой дыма из трубы. Он казался до боли знакомым. Она вошла без стука. В прихожей пахло воском и сухими травами. Она автоматически разулась, поставила свои кеды на полку — и увидела рядом маленькие, детские кожаные ботинки. Сердце ёкнуло. В зале, на диване у стола, сидел её брат. Таким, каким она запомнила его в последний раз, десять лет назад. Мальчик лет девяти. — Привет, сестрёнка, — сказал он, улыбаясь. — Не хочешь присесть? Внутри у неё всё кричало от щемящей радости. Она молча села напротив. — Как же ты выросла! — воскликнул он. — Тебе же сейчас семнадцать, верно? Элис кивнула, не в силах вымолвить слово. Слёзы текли по её лицу сами. — Верно, — прошептала она наконец. — А ты… вообще не вырос. — Ну, почему? — он улыбнулся теплее. — Ты же не знаешь, как я выгляжу сейчас. Вот и видишь мой образ — каким я был при последней встрече. А я знаю твой. Вся страна уже о тебе наслышана. Образ твой повсюду. Что же ты такого натворила? Хотя… неважно. Вижу, решила отдать концы? Уже надоело быть в этом мире? Элис вытерла лицо, стараясь взять себя в руки. — Не знаю. Так сказать… ситуация у меня не из лучших. — Она сделала паузу. — Я хочу задать вопрос. Я ведь уже погибла, верно? Брат смущённо поёрзал. — Погибла? Это сон. Ты потеряла сознание. Я не знаю как, но ты смогла соединиться со мной. Хоть на самом деле этот разговор не настоящий, а лишь… эмоциональная связь. И ответы — это эмоции, которые ты интерпретируешь как диалог. И нет, ты не погибла. И скоро проснёшься. А… уже. Его образ начал мерцать, растворяться. — Что ж, был рад пообщаться. Прощай. Дом, стол, его фигура — всё поплыло и исчезло в нарастающей белизне. А из белизны начал доноситься новый звук — треск костра. Белый мир рассеялся, как туман. Элис открыла глаза. Над ней было ночное небо пустыни — чёрное, усыпанное невероятно яркими, немыслимо близкими звёздами. Воздух был холодным, колючим. Рядом потрескивал костёр, отбрасывая длинные, пляшущие тени на песок и кактусы, превратившиеся в чёрные, угрожающие силуэты. У огня сидел человек. — О, ты проснулась! — его голос прозвучал искренне радостно. Элис медленно приподнялась на локтях. Голова была тяжёлой, тело — разбитым. — Кто… ты? — прошептала она, голос хриплый от обезвоживания. — Меня зовут Марк, — просто ответил он. — Держи. Он встал, подошёл и протянул ей сложенный кожанный плащ. Элис, всё ещё не совсем пришедшая в себя, взяла его и накинула на плечи. Тяжёлая, тёплая ткань моментально согрела озябшее тело. Она поднялась и подошла к костру, опустившись на песок напротив него. — А тебя? — спросил Марк, подбрасывая в огонь сухой кактусовый стебель. — Элис. Он кивнул. Так начался их разговор. Он оказался путешественником, лет восемнадцати, искателем приключений, который просто «катается по миру, чтобы повеселиться». Когда он спросил, как она оказалась в пустыни, Элис коротко сказала, что ищет одну вещь. Он лишь спокойно кивнул: «Понятно». Потом его взгляд упал на её худи, валявшееся рядом. — Кстати, Элис… Когда я тебя находил и снимал с тебя эту кофту, чтобы положить в тень, заметил — в карманах цветы. Причём… не местные. Эти сиреневые — они с Солнечной Аллеи, это далеко отсюда. А золотые… я таких вообще никогда не видел. И кактусовые тут же. Зачем они тебе? Элис посмотрела на тлеющие угли. — Я собираю их… чтобы упокоить тело одной девушки. Моей… подруги. Она погибла. Случайно. Она была ботаником. Очень любила цветы, но не могла путешествовать далеко. Я хочу, чтобы у неё были цветы со всего мира. Марк слушал внимательно, его лицо стало серьёзным. — Мне жаль, — тихо сказал он. Потом его взгляд снова изменился — стал пронзительным, оценивающим, как у человека, привыкшего видеть суть вещей. — А ещё… у тебя было два кулона. Оба — не твои. Откуда они? Элис внутренне сжалась, но ответила правду — частично. — Золотой… принадлежит одному человеку. Он жил давно. Я собираю его вещи, чтобы… вернуть его. А синий — это кулон той самой девушки. Я храню его как память. И чтобы похоронить вместе с ней. Марк внимательно смотрел на неё, будто взвешивая каждое слово. Потом выдохнул, и в его позе появилось лёгкое расслабление. — Возвращать того, кто ушёл… Глупость. И опасная. Но… твоё дело. Элис промолчала. Ей стало любопытно. Она сосредоточилась, дав лентам в волосах просканировать его. Информация выплыла в углу зрения, окрашенная в нейтральный синий цвет статуса: [ УР: 1 ] [ Защита: 0% ] [ Множитель силы: 0% ] [ ОЗ: 20/20 ] [ Цвет души: Красный ] «Обычный парень», — с облегчением подумала она. Не убийца. Не «Санитар». Просто странник. — У тебя есть какое-то устройство для анализа, да? — неожиданно спросил Марк, улыбнувшись. — Покажи. Она, немного смутившись, протянула руку. Он бережно взял её ладонь между своими руками. Его прикосновение было тёплым и уверенным. И вдруг они оба засветились ровным красным сиянием. Из-под ног поднялся внезапный, тёплый ветер, поднявший их волосы и колыхающий пламя костра. Марк смотрел куда-то сквозь её руку, его глаза были сосредоточенными. Он видел. Видел её статус. Через несколько секунд свечение погасло. Он осторожно отпустил её руку. — Двадцатый уровень… — пробормотал он, и в его голосе не было страха, только лёгкое изумление. — И заражение… фиолетовым чем-то. Пугающая комбинация. Но… сила неактивна. Прямо сейчас даже я сильнее. Он улыбнулся, и в этой улыбке не было ни угрозы, ни высокомерия. — Ладно. Думаю, нам обоим пора спать. Хороших снов, Элис. — Хороших снов, Марк. Утром её разбудил запах еды. Марк уже разводил новый, небольшой костёрчик и грел на нём что-то в металлической кружке. Он протянул ей лепёшку и кружку с густым, дымным чаем и тушёным мясом. Это было вкусно. Настояще, сытно, согревающе. Пока они ели, он указал куда-то на восток. — Там, километрах в двадцати, есть деревня. С водой, с крышей над головой. Пойдём? Элис кивнула. Они потушили костёр, собрали вещи. Марк шёл легко и уверенно, словно пустыня была его домом. И они отправились в путь, на фоне просыпающегося багрового солнца, оставляя позади холодную ночь и пепелище костра, где на миг пересеклись две дороги — одна, отягощённая смертью и призраками, и другая, простая и красная, как кровь, текущая по жилам.