Их свет обратится в пепел

Тишина в королевских апартаментах Отеля Хазбин была обманчивой. Всего несколько дней назад у её хозяина кипела работа иного рода — не ремонт и не вечеринка, а операция по спасению. Вместе с Эмили и Хаском Люцифер вытащил из Аластора то, чего не должно было быть в этом мире — мерзкого, шипящего паразита, клочок самой что ни на есть Тьмы, подсунутый кем-то. И хотя тварь была уничтожена, её холодный, липкий след остался в воздухе… и в памяти у Люцифера. Именно этот след сейчас и тревожил Короля. Предчувствие, что эта атака на радиодемона была лишь пробным шаром, росло. А ещё был Балдуин. Бывший крестоносец, душа, пришедшая сюда с непонятными целями. Его тело, его сущность, сам он по себе был подозрительным. Люцифер чувствовал это. А что, если Тьма питается именно таким? Раскаянием, конфликтом души, древней виной? Мысли о безопасности дочери и её друзей теперь неизбежно включали и этого странного, сурового человека, которого Чарли так горячо защищала. Люцифер встал с своего кресла и подошел к кровати: - Прости, Кики, милая, это ненадолго, — голос Люцифера звучал устало и нежно. Черный питомец, чувствуя беспокойство хозяина, мурлыкнул и, сверкнув золотистым светом, превратился в тёплый, живой ключ. Провернув ключом незаметную замочную скважину, дверь открылась, впуская запах пыли и камня. Спускаясь в древний подвал, Люцифер мысленно возвращался к образу паразита — как он извивался, как пытался цепляться за тень Аластора. Это было не просто нападение. Это была предупреждение. Белые каменные двери с райской яблоней ждали его. Пустота в центре холодно поблёскивала. Люцифер приложил ладонь, чувствуя знакомую пульсацию замка. Ритм был ровным, но… в его тишине теперь звучало эхо недавнего события. Всё было на месте, но покой был обманчив. - Ты устояла. На этот раз, — прошептал он двери, а по сути — самому себе. Его взгляд стал твёрдым. Они все под моей защитой. Чарли, её друзья, даже этот упрямый олень… и тот рыцарь, потерявший свой путь. Я не позволю Тьме добраться до них. Ни через паразитов, ни через сомнения, ни через прошлые раны. В его обещании теперь был конкретный, чёткий адрес — угроза была не абстрактной, она уже показала свою мерзкую морду. И он знал, что его долг — защитить не только светлую мечту дочери, но и тех, чьи души стали мишенью. Поднявшись наверх и закрыв потайной вход, Люцифер с облегчением выдохнул. Он бережно взял ключ. - Вот и всё, малышка. Спасибо, что помогла старику проверить замки, — его голос снова приобрёл привычную, тёплую, певучую интонацию. Золотой свет окутал инструмент, и на ладонях свернулась сонная кошка. Люцифер нежно устроил её на подушке, поправив лапку. - Спи. Никаких паразитов, только сны о солнечных зайчиках и тоннах тунца. Поправив цилиндр, он вышел в коридор. На лице сияла яркая, обнадёживающая улыбка — щит для всех обитателей отеля. Но за этим щитом теперь была не просто родительская любовь, а стратегическая ясность. Он знал врага в лицо. Он знал тех, кого нужно прикрыть. Прогулка по отелю стала не просто разминкой, а инспекцией крепости, тихой проверкой всех её обитателей — от громкой Черри Бомб до молчаливого Балдуина, — с новой, обострившейся заботой в сердце.

***

Комната Эмили в отеле Хазбин была островком небесного уюта посреди адской архитектуры: светлые обои, горшочные растения, подаренные Чарли, и аккуратно заправленная кровать. Но этой ночью уют был сметён вторгшимся кошмаром. Сначала пришла пустота. Абсолютная, всепоглощающая, без звука, без света, без поверхности. Эмили шла, не чувствуя под ногами опоры, пока не осознала — она ступает по чёрной, густой, живой чернильной глади. Инстинкт кричал взлететь, но пять белоснежных крыльев и одно золотое за спиной были тяжёлыми и неподвижными, будто связанными невидимыми путами. Паника, холодная и тихая, начала сковывать её душу. И тогда в дали она увидела силуэт. Высокий, с характерными очертаниями, с оленьими рогами, торчащими как искажённый нимб. Аластор. Облегчение волной хлынуло на неё. - Аластор! — позвала она, но её голос утонул в немой черноте. Он не оборачивался. Подбежав ближе, она протянула руку, чтобы коснуться его плеча... Он резко развернулся. Это был он, и в то же время — нет. Улыбка была слишком широкой, глаза светились статичным, нездоровым черным светом, а с острых зубов капала золотая кровь. - Привет, пташка, — его голос был знакомым, но в нём звенела фальшивая, металлическая нота. — Скоро будешь довольна. Обед будет... просто восхитительным. Эмили отшатнулась с криком и упала на спину в чернильную трясину. И тут оно начало подниматься позади неё. Глухой ропот, бульканье, чёрные массы вздымались, формируя исполинскую, бесформенную фигуру с намёком на латы и два длинных, изогнутых рога, направленных вниз. Чудовище было лишено деталей, лишь силуэтом напоминая Балдуина. Чернильный демон издал громкий рёв, в котором слышался лязг стали и отчаяние, и его пасть, бездонная как та пустота, что их окружала, накрыла Эмили с головы до ног. Она проснулась с резким всхлипом, биясь в простынях, и свалилась с кровати на пол. Сердце колотилось как бешеное, по спине струился холодный пот. Взгляд, дикий от ужаса, упал на меч, прислонённый к стене. Лезвие, подаренное сестрой на небесах, мягко светилось в темноте, излучая знакомое, чистое спокойствие. Выдох вырвался с дрожью. - Просто сон... Глупый, глупый сон, — прошептала она себе, прижимая руку к груди. Чтобы развеяться, она решила прогуляться. В холле, притулившись в кресле у камина, сидел сам Балдуин. И вид его заставил Эмили замереть. На нём не было латных доспехов, лишь простая, даже немного мешковатая рубашка, жилетка, галстук и брюки. Но шлем-голова с опущенными рогами оставался на месте, неумолимый и жуткий. Однако теперь, в этой почти обыденной одежде, после рассказов о том, как он вытащил Энджела Даста из лап Валентино... он казался не монстром, а темной загадкой. Что скрывается за этой сталью? — промелькнуло у неё в голове. - Размышления о природе зла или просто засматриваешься на нашего нового благородного гостя? — раздался прямо у её уха бархатный, статичный голос. Эмили взвизгнула и подпрыгнула на месте, обернувшись к Аластору. - Ах! Аластор! Не пугай так! Здравствуй! - Здравствуй, здравствуй, моя частый спаситель, — он протянул слова, и в его улыбке было что-то язвительное. — Уже в третий раз ты бросаешься в бой ради моей скромной персоны. Рисковать собой ради кого-то другого — удел наивных детей или святых. Кем же ты себя считаешь?) Эмили надула щёки, обида вытеснила остатки страха. - Я вообще-то не ребенок! Мне уже несколько тысяч лет, если тебе интересно знать! А ты... ты просто упрямый олень, который думает, что может со всем справиться в одиночку! Но это не так! Радиошум вокруг Аластора на секунду взвизгнул от неожиданности. Его улыбка натянулась. Он хотел парировать, найти колкое замечание, но... слова застряли. Потому что в её простодушном возражении была горькая правда. Эмили, увидев его замешательство, вдруг спохватилась. - Прости меня... Я не хотела лезть не в своё дело. Я... я буду стараться не быть такой навязчивой, — она потупила взгляд и уже сделала шаг, чтобы уйти. Её остановила его рука в перчатке, мягко, но уверенно взявшая её за запястье. Эмили замерла. - Подожди, — его голос потерял часть привычного пафоса, став чуть тише. — Я... должен поблагодарить тебя. И извиниться. За то, что произошло в моих покоях. Когда вы... вытаскивали это из меня. Он сделал паузу, подбирая слова. - Ты вытащила на свет не только того паразита. Ты вытащила наружу и кое-что ещё. Мою... неконтролируемую ярость. Ту, что я обычно так тщательно скрываю. — Аластор, с несвойственной ему почтительной сдержанностью, склонился и коснулся губами её ладони. Жест был старомодным, джентльменским, но электричество от этого прикосновения ударило Эмили прямо в сердце. — Благодарю тебя, Эмили. У Эмили перехватило дыхание. Щёки вспыхнули таким густым румянцем, что, казалось, осветили весь холл. - Ой! Да не стоит! Я... я ведь не могла не помочь! Это же правильно! — её слова понеслись скороговоркой, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. — Мне... у меня срочные дела! Пока! Не помня себя, она рванула с места, взмыла к потолку и юркнула в коридор, ведущий к её комнате, оставив за собой лишь пару просыпавшихся с удивлением белых пёрышек. Аластор медленно выпрямился, наблюдая, как она исчезает. Его фирменная, хитрая улыбка вернулась на лицо. - Отлично сыграно. Сентиментальность — такой податливый крючок, — пробормотал он про себя, довольный манипуляцией. Но затем его собственная статика на мгновение дрогнула, в эфир ворвалась тихая, сбивающая ритм помеха. Странное, крошечное ощущение, будто бабочка залетела и застряла в радиоприёмнике. Лёгкое, непонятное щемление там, где давно уже ничего не чувствовалось. Нахмурившись, он растворился в тенях, пытаясь отогнать этот программный сбой в эфире. Эмили же влетела в свою комнату, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, вся пылая. Ладонь, которую он коснулся, жгла. Сердце бешено стучало. - Он... он поцеловал мне руку... Поблагодарил... — она прошептала в пустоту, прикрыв лицо руками. Мир смешался: образ кошмарного Аластора с золотой кровью на зубах и образ Аластора-джентльмена, целующего её руку. В этот момент в дверь постучали. Эмили вздрогнула, и первая, дикая мысль — Это снова он. Но тут за дверью послышался голос Чарли: - Эмили? Ты не спишь? Поможешь с отчётами по канцелярии? Я совсем в них плаваю! - Да-да, Чарли, я уже иду! — прокричала Эмили, заставляя голос звучать ровно. Она глубоко вдохнула, выдохнула, поправила растрёпанные волосы и платье. Надев привычную, солнечную улыбку, она открыла дверь, чтобы выйти. Но где-то глубоко внутри, под слоями долга и дружеской заботы, ещё продолжала порхать та самая сбившая с толку бабочка, а в ушах всё ещё звенел бархатный голос, говоривший «Благодарю тебя, Эмили». И этот звон, смешанный с тенью чернильного рыцаря из сна, не желал утихать ещё очень долго.