Их свет обратится в пепел

Комната Чарли и Вэгги была залита мягким утренним светом, пробивающимся сквозь плотные шторы. Часы на тумбочке показывали начало седьмого — время, когда нормальные демоны ещё видят десятые сны. Вэгги спала, уткнувшись носом в подушку, её рука покоилась на талии Чарли, когда вдруг тишину разорвал счастливый, почти писклявый шёпот: - Вэгги! Вэгги, проснись! Чарли трясла её за плечо с таким энтузиазмом, будто за окном начался конец света, но в хорошем смысле. Вэгги с трудом разлепила один глаз, и в ту же секунду на неё обрушился водопад объятий. - М-м-м? — промычала Вэгги, пытаясь сообразить, что происходит. — Чарли? Сколько щас времени? - Полседьмого! — радостно сообщила принцесса, всё ещё сжимая её в руках. Вэгги покосилась на часы и простонала: - Ещё рано. Давай поспим ещё немного... - Спать? — Чарли отстранилась и посмотрела на неё с таким неподдельным ужасом, будто Вэгги предложила сжечь отель. — Сегодня же четырнадцатое февраля! Самый чудесный день в году! В смысле спать?! Вэгги глубоко зевнула, но на её лице расцвела тёплая, сонная улыбка. - Помню я, помню, какой сегодня день. — Она села на край кровати, потянулась так, что хрустнули суставы, и, спустив ноги на пол, направилась к тумбочке. — Лежи пока. Чарли послушно замерла на кровати, наблюдая, как её девушка копается в ящике. Наконец Вэгги извлекла небольшую, аккуратно упакованную коробочку, перевязанную алой лентой. - С праздником, моя принцесса, — сказала она, протягивая подарок. В её голосе, несмотря на ранний час, звучала искренняя нежность. Чарли взвизгнула, схватила коробку и тут же, не в силах сдерживать любопытство, принялась разрывать упаковку прямо на кровати. Вэгги наблюдала за этим с улыбкой. Когда последний клочок бумаги упал на пол, Чарли замерла. В её руках лежало тонкое золотое ожерелье, в центре которого сияло крошечное рубиновое сердечко. Оно переливалось в утреннем свете, отбрасывая алые искорки на стены. - Вэгги... — выдохнула Чарли. — Оно... оно прекрасно... - Примерь, — мягко сказала Вэгги. Дрожащими пальцами Чарли застегнула застёжку на шее. Сердечко легло ровно в ямочку между ключицами, словно всегда там было. Она подбежала к зеркалу и ахнула. - Это лучший подарок в моей жизни! — Чарли обернулась и с разбегу прыгнула на Вэгги, повиснув на ней. — Спасибо! Спасибо! Я тебя обожаю! Вэгги, слегка покачнувшись, обняла её в ответ. Чарли чмокнула её в губы — быстро, но очень выразительно. - А теперь твоя очередь, — сказала Чарли, отстраняясь и загадочно улыбаясь. Она нырнула под кровать и извлекла оттуда коробку чуть больше той, что подарила Вэгги. Вэгги открыла её и увидела изящный кожаный браслет с металлической вставкой, на которой была выгравирована крошечная надпись: Моей королеве - Чарли... это потрясающе, — Вэгги провела пальцем по гравировке. Как тут Вэгги уже сама нырнула под кровать и вытащила вторую коробку, ещё больше. - Это ещё не всё! — объявила она. Чарли с недоумением открыла вторую коробку. Внутри лежали две аккуратно сложенные белые футболки. На одной красовалась надпись «Принцесса», на другой — «Король». - Это нам? — уточнила Чарли. - Ага! Чтобы все знали, кто здесь главные! — Чарли немедленно натянула свою футболку поверх пижамы и покрутилась перед зеркалом. — А теперь идём дарить счастье всем остальным! Вэгги усмехнулась и покачала головой. - Ты что, собралась обойти весь отель? Сегодня же день всех влюблённых, а не день подарков. - Сегодня день любви! — поправила Чарли, уже натягивая штаны. — А значит, я хочу, чтобы все наши друзья чувствовали себя любимыми! Пошли же скорей! Вэгги лишь улыбнулась и махнула рукой. Чарли уже вылетела в коридор. Первым на очереди был Люцифер. Чарли подлетела к двери его покоев и энергично постучала. - Папа! Ты уже проснулся? Можно? - Входи, Чар Чар! — донёсся из-за двери бодрый голос. Чарли ворвалась в комнату и тут же повисла на шее у отца, едва не сбив его с ног. - С праздником, пап! Люцифер, всё ещё в пижаме с уточками, растерянно моргнул, но быстро пришёл в себя и обнял дочь в ответ. - Ого, с чего такая нежность с утра пораньше? - А вот с чего! — Чарли вручила ему коробку и с нетерпением уставилась. Люцифер открыл её и замер. В коробке покоилось яйцо Фаберже — изысканное, золотое, с тончайшей эмалью. Он приоткрыл яйцо, и внутри, на бархатной подушке, сияла крошечная золотая уточка с изумрудными глазками. - Чарли... — голос Люцифера дрогнул. — Это... это невероятно. - А это от Вэгги! — Чарли накинула на отца футболку с надписью «Король» — Теперь ты тоже в нашем клубе! Люцифер рассмеялся, разглядывая надпись. — Ну, я скорее смотритель, но да ладно. — Он щёлкнул пальцами, и на столе, возникнув из облачка золотых искр, материализовалась маленькая коробочка. — А это тебе от меня. Чарли открыла её. Внутри лежали две изящные золотые серёжки, украшенные крошечными камешками, искусно огранёнными в форме яблочек. - Папа! — Чарли немедленно надела их и снова кинулась обниматься. — Они чудесные! - Не чудеснее тебя, — Люцифер поцеловал её в макушку. — Беги к своим друзьям, я вижу, что тебя там ждут великие дела. Чарли ещё раз чмокнула его в щёку и выпорхнула за дверь. Люцифер проводил её взглядом, и как только дверь закрылась, его улыбка слегка померкла. Он тяжело вздохнул, посмотрел на золотую уточку в яйце, затем перевёл взгляд на пустующую половину кровати. - Вот бы и ты бала здесь, — прошептал он едва слышно. — Без тебя всё не так. Но тут же встряхнулся и надел футболку поверх пижамы. Нечего раскисать в такой день. Тем временем в холле разворачивалась другая сцена. Двери отеля с грохотом распахнулись, и внутрь, сгибаясь под тяжестью огромной, необъятной кучи разноцветных коробок и свёртков, ввалился Энджел Даст. - Фу-у-ух! — выдохнул он, с грохотом сбрасывая эту гору прямо у камина. — Ненавижу этот день! — Он пнул ближайшую коробку с надписью «Моему сладенькому паучку от тайного обожателя». — Эти чёртовы фетишисты достали! Конфеты, открытки, трусы с сердечками — у меня скоро кладовка лопнет! Он подошёл к барной стойке и рухнул на стул, театрально закатив глаза. - Хаски, детка, налей мне чего-нибудь очень крепкого. И очень много. Я хочу забыть эту гору сахарного кошмара. Хаск, невозмутимо протирающий бокал, скосил на него взгляд. - А что ты с этой горой делать собираешься? — кивнул он в сторону камина. - Сожгу, — отрезал Энджел. — К чёрту! Всё в камин! - Ну-ну, — Хаск поставил перед ним стакан виски и, покопавшись под стойкой, извлёк изящную коробку, перевязанную золотой лентой. — Тогда и это можешь туда же выкинуть. Энджел уставился на коробку. Потом на Хаска. Потом снова на коробку. - Это... это что? - Конфеты, — Хаск пожал плечами с напускным равнодушием, хотя в уголках его гот дрогнула улыбка. — Дорогие. Самые лучшие. Но раз ты собрался жечь... - Ты... — Энджел покраснел так, что его бело-розовая шёрстка стала почти малиновой. — Ты мне... подарок? - А то, — Хаск фыркнул. — Или ты думал, я только бокалы умею протирать? Энджел схватил коробку, прижал к груди и уставился на Хаска с таким выражением, будто тот только что признался ему в вечной любви на глазах у всего Ада. - Хаски... я... — Он замялся, а потом, придя в себя, выдал с привычной игривостью: — Значит так, бармен! Наливай нам обоим вина! Самого лучшего! Потому что эти конфеты мы будем есть вместе, и мне нужно чем-то их запить! Хаск усмехнулся и достал бутылку выдержанного красного вина. В этот момент в холл влетела Чарли — растрёпанная, сияющая, с пакетом открыток наперевес. - Энджел! Хаск! С праздником! — Она сунула каждому по открытке, на которых корявым почерком (она очень старалась!) было выведено: «Спасибо, что вы есть! Вы делаете этот отель лучше!». Энджел, всё ещё красный от смущения и вина, прочитал открытку и расцвёл. - Ой, принцесса, ты как всегда... Спасибо! Хаск хмыкнул, но открытку аккуратно положил под стойку — в коллекцию. Чарли обняла обоих сразу, сжав их в медвежьих объятиях. - Вы лучшие! Я так люблю вас! А теперь я побежала дальше! — И она умчалась, оставив за собой шлейф счастья и конфетти. Энджел и Хаск переглянулись. Энджел, всё ещё прижимая к груди коробку с конфетами, чокнулся с Хаском бокалом. - За нас, — сказал он тихо. - За нас, — ответил Хаск. Атмосфера в отеле была максимально дружной. Казалось, даже стены светились теплом, а адское небо за окнами на мгновение стало чуть мягче, чуть добрее. Все дарили друг другу подарки, обнимались, смеялись. И никто пока не знал, что этой ночью Эмили вернулась с тревожными вестями. Но это будет потом. А сейчас был день любви — и они хотели прожить его так, чтобы запомнить навсегда.

***

Балдуин проснулся от странного ощущения. Его чернильная сущность, обычно настроенная на улавливание угроз и тёмных эманаций, сейчас буквально захлёбывалась в потоке чего-то невыносимо приторного. Воздух в его комнате, обычно нейтральный, казался густым от... сладости? Он сел на край кровати, прислушиваясь к себе. Нет, угрозы не было. Но была какая-то неестественная, давящая доброта, от которой у него, если бы были то зачесались клыки. Он поднялся и, даже не поправляя одежду, она сама приняла идеальный вид, вышел в коридор. И тут же понял: источник этой необычной аномалии — это весь отель. По коридорам бродили постояльцы, и все они, как один, улыбались. Кто-то нёс в руках яркие коробки, кто-то обменивался бумажными сердечками, кто-то, уткнувшись в телефон, строчил сообщения с таким выражением лица, будто писал целый любовный роман. Самое странное — никто не обращал на темного рыцаря никакого внимания. Обычно его мрачная фигура заставляла грешников шарахаться в стороны или хотя бы провожать взглядами. Но сегодня же они проходили мимо, словно он был частью древнего интерьера. Более того — одна молодая демоница, проходя, сунула ему в руку маленькую открытку с сердечком и хихикнула. Балдуин замер, глядя на эту бумажку. - Что за безумие? А затем он растворил валентинку своими чернилами. Он спустился в холл, надеясь найти там хоть кого-то вменяемого. За барной стойкой обнаружилась уже привычная картина: Хаск и Энджел сидели рядышком, потягивая вино из одинаковых бокалов, и тихо пересмеивались. Рядом с ними, облокотившись об стойку, сидела Черри. В руках у неё был телефон, и она с улыбкой что-то печатала, но дописав сообщение улыбка сползла с её лица, она убрала телефон и поникла, уставившись куда-то в даль. Балдуин приблизился. Его телепатический голос прозвучал в головах троицы: - Что здесь происходит? Почему сегодня все ведут себя странее обычного… Черри вздрогнула от неожиданности и присвистнула. - Ох, ё! Напугал, жестянка! Хаск лишь фыркнул, и кивнул в знак приветствия. Энджел же, напротив, чуть не поперхнулся вином и уставился на Балдуина с искренним изумлением. - Ты что, серьёзно не знаешь, какой сегодня день? Четырнадцатое февраля! День всех влюблённых! Балдуин замер. В его чернильной памяти что-то слабо шевельнулось. День... всех влюблённых? Он попытался извлечь из глубин сознания хоть какие-то сведения об этом празднике, но тщетно. В его времена, когда он ещё ходил по земле в латах, люди не праздновали любовь — они боялись. Боялись его, боялись инквизиции, боялись собственных теней. А если и любили, то молча, в тёмных углах, не смея признаваться. - В моё время о таком не слышали, — наконец ответил он и, не желая больше участвовать в этом карнавале сладости, направился к своему излюбленному месту — в угол у камина, где можно было спокойно сидеть и наблюдать. Проходя мимо камина, он заметил огромную гору разноцветных коробок и свёртков, сваленных прямо на полу. Он фыркнул — этот запах конфет и духов был невыносим. И тут раздался визг: - Балдуи-и-ин! Он едва успел повернуться, как на него налетела Чарли. Принцесса сияла ярче тысячи лампочек, в её руках была большая тёмная валентинка, украшенная чёрным сердечком и какими-то блёстками. Балдуин мгновенно совершил глубокий поклон. - Ваше высочество! - Здравствуйте! — Чарли запыхалась, но счастливо улыбалась. — А это вам! С праздником! — Она сунула ему в руки валентинку. Балдуин уставился на неё. Тёмная бумага, чёрное сердечко... Это что, какой-то вызов? - Принцесса я не понимаю что это? И зачем это? Подоспевшая Вэгги, она стояла неподалёку и наблюдала, закатила глаз: - Это называется валентинка. С пожеланиями. Принцесса всем их раздаёт. Разрешаю принять её. Балдуин перевёл взгляд с Вэгги на валентинку, а затем на Чарли. Её глаза светились таким искренним ожиданием, что он почувствовал себя... неуютно. Его чернила плыли быстрее обычного. - Я очень польщён, моя принцесса. Но я не могу её принять, ведь у меня нет ничего, что я могу подарить вам взамен. - Ой, да ладно вам! — Чарли махнула рукой. — Это просто пожелания всего наилучшего! Балдуин молчал. А потом он аккуратно взял валентинку и словно держал не бумагу, а хрупкий артефакт, а затем раскрыл её. В ту же секунду на его плечо с разбегу запрыгнула Черри, уцепившись руками за его металический рог, чтобы не упасть. - Дай-ка глянуть, что там тебе принцесса накалякала! Она уставилась на валентинку, и её лицо вытянулось. - Э-э-э... Это чё вообще за язык такой? На каком это? Я же ни бум-бум! Балдуин не обратил на неё внимания. Он смотрел на ровные, старательно выведенные буквы. Латынь. Язык, который здесь мог понять только он. Почерк был неуверенным, почти детским — видно было, что Чарли очень старалась, выводя каждую букву. Но смысл был ясен: Baldwino, gratias ago tibi pro auxilio et protectione. Optime tibi in omnibus. Tu es amicus noster. Cura ut valeas. Он перечитал это три раза. Amicus noster. Его, Чернильного Демона, падшего крестоносца, чьи руки в были в многовековой крови, искренне назвали другом. Балдуин медленно, с величайшей осторожностью, закрыл валентинку. Черри всё ещё болталась на его плече, но он её не замечал. Он смотрел на Чарли, которая с надеждой ждала его реакции. - Благодарю вас, принцесса, — наконец прозвучал его голос в её сознании, и в нём впервые за долгое время проступило нечто, похожее на тёплую ноту. Он развернулся и, бережно прижимая валентинку руками, направился к лестнице. Плавно поднялся в свою комнату, открыл тумбочку и, словно это было величайшее сокровище, положил валентинку внутрь. Закрыл ящик. Постоял мгновение. И только после этого он позволил себе выдохнуть. Внизу, в холле, Чарли довольно улыбалась. - Последнего поздравила, — сказала она сама себе и полезла в карман. — А теперь остаётся самое главное... Её пальцы нащупали маленькую бордовую коробочку. Она вытащила её и приоткрыла — внутри, на бархатной подушечке, лежали два золотых кольца, простых и элегантных. Обручальных. - Совсем скоро, — прошептала Чарли, глядя на них. — Я обязательно сделаю это. Она уже представила лицо Вэгги, когда та поймёт, что происходит, как вдруг... - ЧАРЛИ! — истошный крик разорвал воздух, и в холл, едва не сбив люстру, влетела Эмили. Она неслась так быстро, что чуть не снесла принцессу с ног. Чарли едва успела сунуть коробочку обратно в карман, прежде чем Эмили вцепилась в её плечи. - Эмили?! — Чарли смотрела на неё в шоке. — Ты же только вот улетела на Небеса! Что случилось? Ты в порядке? Эмили тяжело дышала, её глаза были расширены от ужаса. - Чарли... у нас большие проблемы. Очень большие. Нам нужно срочно всех собрать. Прямо сейчас. В холле воцарилась тишина. Хаск, Энджел, Черри и даже Вэгги, только что расслабленно наблюдавшая за происходящим, напряглись. Атмосфера праздника, ещё минуту назад такая тёплая и беззаботная, в одно мгновение сменилась ледяным предчувствием беды. Чарли сглотнула, чувствуя, как коробочка с кольцами тяжелеет в кармане. - Рассказывай, — твёрдо сказала она, беря себя в руки. — Мы слушаем.