Светлячок

Когда Киана сказала что ей с Промом нужно на тренировку, а Жук сообщил что его вызвали на задание, там нужно забрать какой-то груз, Сандей объявил что пора провести мне экскурсию по базе Венецианского пожара. В паре поворотов от места нашего перекуса оказывается лестница ведущая до самого потолка. От легкого сквозняка лестница слегка шатается скрепя ступеньками покрытыми ржавчиной и паутиной. Сандей молча лезет первым и я нехотя следую за ним. Мои руки подрагивают от напряжения. Даже не знаю что страшнее: мое падение или же падение лестницы. За время работы на Формулу я облазила чуть ли не весь Фолс-сити, но маршруты выбирала более безопасные чем эта, держащаяся на честном слове, конструкция. Спустя вечность опасного подъема Сандей добирается до небольшой площадки под самым потолком стоящей на одной из балок. Мне до цели осталось двадцать ступенек. Целых двадцать ступенек. Медальон на груди словно тянет к земле. Я замечаю что Сандей внимательно смотрит на то как мои руки подрагивают когда я ненароком бросаю взгляд вниз, а затем... Все вокруг кроме лестницы и площадки исчезает. Завод целиком поглощает белый цвет. Все выглядит как в тех сюрреалистических фильмах где главные герои оказываются в бесконечном белом пространстве. Нет ни низа ни верха, ни конца ни края. —Немедленно убери это. — обращаюсь к Сандею. Уверенна это его работа. —Да брось. Тебе же будет легче если не будешь видеть на какой высоте находишь. — кричит он мне сверху. —Возможно. Но мне не нравится когда с моим сознанием играются. Белизна исчезает и вот я снова вишу над пропастью. Когда поднимаюсь наконец наверх то следующие слова говорю Сандею прямо в лицо. —Никогда не используй на мне свои иллюзии без моего разрешения. Слышишь? Никогда. Вместо того что бы отмахнуться он неожиданно серьезно отвечает. —Обещаю. Стараюсь скрыть дрожащие руки за спиной. В памяти еще живы воспоминания из больницы когда этот парень, сидящий сейчас передо мной и смотрящий снизу вверх, одной иллюзией заставил людей убить друг друга. Сандей встает и указывает мне рукой вниз. Сейчас завод предстает во всей красе. Сверху он похож на железнодорожный вокзал. Стеклянный потолок, разбитый в нескольких местах, внизу идут трубы и лестницы. В одном из углов грудой стоят контейнеры. Большие котлы из под химикатов стоят пустыми и приглядевшись я замечаю что у каждого есть дверцы в боках и в некоторых стоят столики, штанги и прочие никак не связанные между собой вещи. По бокам находятся балконы которые соединяют комнаты на подобие той в которую меня с Промом первый раз привел Сандей или той в которой я сейчас сплю. И балконов оказывается не один уровень, а целых два. Правда даже с таким количеством комнат не уверена что здесь может вместиться вся та толпа которую я видела недавно. —Ты вроде взялся проводить экскурсию. Ну так вперед. Для чего например все эти странные предметы в котлах? —Я не брался за это. Это было добровольно принудительное решение. Ты думаешь мне доставляет удовольствие быть нянькой? Я бы лучше провел время с единственным умным здесь человеком. — ворчит в ответ на мой вопрос Сандей. —И с кем же это? —С собой. Тебе никогда не говорили что ты задаешь слишком много вопросов? Увы нет. И больше я этой оплошности не повторю. Я не задавала вопросов в Формуле из за чего оказалась слепа к их темным делишкам, но больше такого повториться не должно. —Котлы мы обычно используем как кабинеты или же комнаты для тренировок. —начинает устало объяснять Сандей. — Что бы никто не мешал. Правда даже в таком случае находятся умники которые лезут куда не надо. В контейнерах хранится всякое опасное барахло. Жилые комнаты расположены на этих двух ярусах. — он указывает на один из ярусов на котором как я предполагаю я живу. — Есть еще одно здание что бы вместить весь народ. Еще есть есть здание под столовую и детский отсек, а так же здание под лаборатории и медицинский отсек. Сейчас мы сходим в лаборатории, тебе нужно сдать кровь на анализ. —Подожди, разве кровь не нужно сдавать натощак? —Для проверки того что нам нужно не надо. —Тоесть... Мы просто спустимся вниз?Ты хочешь сказать что мы лезли только ради того что бы ты сказал пару слов и все? —Я хотел показать тебе кое что, но раз ты против иллюзий то тогда мы просто спустимся вниз. Скриплю зубами. Его снисходительный тон так и подталкивает согласиться, однако вместо этого я говорю совершенно другое. —Что ты показал людям в больнице что бы они начали стрелять друг друга? —А ты умеешь скакать с темы на тему, светлячок. Хватит на меня смотреть таким убийственным взглядом. Я создал иллюзию того что у них никогда не будет отпуска. Начинаю нервно смеяться. —Если не хочешь отвечать то так и скажи. —Ладно, ладно. Я заставил их поверить в то что по их товарищам прыгают уточки мутанты. —Ха-ха. Убедительнее не стало. —Но на этот раз я говорю правду. — голос Сандея словно слегка растерянный от моей реакции. —Подожди... Ты реально создал иллюзию уточек для убийства? —это даже звучит дико. А представить это почти невозможно. —Киана говорит что я слишком мрачный и надо мыслить позитивнее. —И поэтому ты начал убивать людей уточками. —Ты хочешь что бы я повторил это еще раз? —Да. — у меня опять вырывается смешок. Это не нормально, но страх перед Сандеем отступает на задний план. С этим дурацким толкованием совета "мысли позитивно" он перестает внушать мне чувство тревоги. Это определенно ненормально. —Ты псих. — выдаю свой вердикт. —Спасибо. —Слушай. — немного медлю в нерешительности. —Что ты там хотел своими с помощью иллюзий. —Сейчас это уже кажется мне плохой идеей. —Я разрешаю показать, вперед. — из за его отнекиваний любопытство так и разъедает меня. —Закрой глаза. — помедлив слушаюсь. — Можешь открывать. Когда делаю это не могу перестать улыбаться. До этого здание завода было довольно светлым из за утреннего солнца проникающего через полу-стеклянный потолок. Но теперь оно чуть ли не светить, а все стены окрашены в оттенки розового и белого. Из за такой яркой расцветки кажется что я оказалась в каком то сладком королевстве. На эту мысль особо сильно наталкивают гигантские леденцы и жующуе травку на одном из балконов единороги. Завершает эту идиллию радуга висящая пол потолком. —Это тоже связанно с советом Кианы о позитивном мышлении? — сдерживая рвущиеся наружу смешки спрашиваю я. —Да. — голос Сандея звучит невероятно смущенно и оттого непривычно. —Она посоветовала мне стараться создать что-нибудь светлое и доброе с помощью иллюзий. Я загуглил и мне выдало вот это. — он обводит рукой просторы розово-сладкого мира. —Почему ты решил показать это мне? —Мне нужна оценка со стороны. — признается юноша. —Думаю вышло супер. У меня это определенно вызвало позитивные эмоции. — искренне отвечаю я. Дорога назад всегда кажется короче и этот раз не исключение. Спускаемся вниз мы быстрее чем поднимались. Медицинское здание это небольшая пристройка и внутри намного чище чем на самом заводе. В приличных размеров помещении с низкими потолками нет запаха затхлости. Здесь под вымощен квадратной плиткой, вдоль стен стоят шкафы с оборудованием, а посредине штук сто белых столов с микроскопами, пробирками и не только. Кроме нас здесь еще человек десять, но они не обращают на нас никакого внимания. Мы подходим к мужчине средних лет в медицинском халате сидящим за одним из столов. Его длинные светлые волосы собраны в пучок на затылке, а сам он увлеченно маркирует баночки с кровью. —Калеб, я привел тебе Эвридику Холл на анализ. —Ох, Эвридика! — мужчина отрывается от своего занятия и жизнерадостно пожимает мне руку. — Для меня большая честь познакомиться с тобой. После он достает маленькую острую железку, усаживает меня на стул и протерев мой палец ваткой прокалывает. Кровь стекает в пробирку мучительно медленно. Калебу приходится постоянно сжимать мой палец что бы хоть немного ускорить ее из за чего к тому моменту как в пробирке набирается нужное количество крови мой палец болезненно пульсирует. Затем Сандей отводит меня в на пару метров в сторону от стола Калеба. —Не стоит ему мешать. — потом юноша смотрит на меня и добавляет. — Давай лучше сходим на кухню. Ты какая то бледная. Напиши мне когда результаты будут готовы. — последняя фраза адресована Калебу и когда мужчина кивает мы покидаем медицинский отсек. Все здания как я понимаю соединяет сеть тоннелий не глубоко под землей. На кухню мы идем по одному из них. Атмосферка в них жуткая из за того что в целях экономии электричества свет тут включается только когда ты проходишь мимо лампочки и после этого сразу же выключается. Таким образом когда идешь то сзади и спереди абсолютная темнота. —Кухня относится к бытовому сектору. — объясняет по дороге Сандей —Каждый участник Венецианского пожара старше десяти лет обязан работать в нем. И я работаю на кухне. — с этими словами он ключами открывает одну из дверей в стене коридора. Мы оказываемся в помещении где пахнет кашей, курицей и базиликом. —Сейчас перерыв между завтраком и обедом. — сообщает Сандей посмотрев на часы. —Что будешь? —Где здесь сыр, хлеб и кофе? —Кофе? — удивленно переспрашивает юноша. Мне хочется ударить себя по лицу. После сдачи крови мысли слегка путаются. —Я хотела сказать чай. Где здесь чай? —Я налью. —Оу, это мило с твоей стороны. —Я делаю это не по доброте душевной, а что бы ты тут ничего не уронила и не разбила. — пресекает мою благодарность Сандей и начинает отодвигать ящики доставая все необходимое. Я там временем сажусь за длинный деревянный стол на такую же длинную лавочку и задумываюсь. Почему он удивился когда я сказала кофе? Откуда может знать что я его терпеть не могу? Нет, ничего он не знал. Удивление мне просто показалось. Может он переспросил потому что не расслышал? Всякое бывает. Хватит искать везде намеки на то что Сандей знает обо мне больше чем говорит ведь это неизбежно ведеь к вопросу откуда он это знает. Спустя пару минут Сандей ставит передо мной дымящуюся кружку чая и тарелку с тремя кусками сыра, а сам отпивает из своей чашки что то почти что черного цвета. По запаху могу предложить что он пьет кофе. Жую сыр и глотаю чай без сахара в тишине. На стене тикают часы. Этот момент недовольно напоминает мне те вечера после автокатастрофы в которой погибли родители. Тетя каждый вечер заставляла меня выходить из своей комнаты ведь я сидела там круглые сутки и плакала не переставая и сажала за стол на первом этаже нашего загородного дома в котором мы тогда жили. Она ставили передо мной чай, делала бутерброд с сыром и уговаривала поговорить с ней что бы я не замыкалась в себе. И я говорила, говорила, обо всем что чувствовала. Только это вскоре перестало быть необходимым когда я поняла что тетя любит меня больше чем родители. Родители всегда были заняты и их единственной любовью была работа, а не мы с Промом. Поэтому я решила что хватит лить по ним слезы ведь наверное по мне бы они так слезы не лили. Перевожу взгляд на Сандея. Его очки запотели из за горячего кофе, губы кажутся малиновыми на фоне бледной кожи. Телефон Сандея лежащий на столе пиликает и на экране высвечивается что пришло новое сообщение от контакта подписанного как "Тип с докторской". —Как я понимаю результаты анализов готовы? Юноша кивает. Мы моем посуду, каждый сам за себя потому что Сандей ворчит что посудомойкой не нанимался. Думаю его лимит любезностей на сегодня закончился налитым мне чаем. —Это просто невероятно! Твоя мать была права! — обращается Калеб к Сандею как только мы заходим. Стоп. Какая нахрен мать. Сандей и Калеб дружно смотрят на меня. Кажется мысль про мать я озвучила вслух. —Лилиан моя мать. — снисходительно поясняет юноша, а мне остается лишь удивленно хлопать глазами. А ведь это было очевидно... У них похожие глаза, я же сама это недавно отмечала. Калеб хлопает в ладоши что бы привлечь наше внимание. —У меня тут вообще то самые важные результаты анализов возможно во всем мире. — он показательно трясет листом бумаги. —Нет, подожди, про то что она твоя мать все знают? — это тема никак не дает мне покоя. Мысленно извиняюсь перед медленно закипающим, от того что я думаю явно не об анализах, Калебом. —Да. —И никто не потрудился мне это рассказать? —Можешь считать это тестом на внимательность. — Сандей скрещивает руки на груди. —Ну спасибо. —Ты его провалила. —Спасибо. — на этот раз стараюсь что бы это слово звучало как можно более ядовито и смотрю юноше прямо в глаза. Он взгляда не отводит. —Теперь мы можем поговорить о чем то более важном чем родственные связи. — прерывает нашу игру в гляделки Калеб и когда наконец то добивается желаемого внимания продолжает. —Как нам известно обычная человеческая кровь не может излечить синнера и поэтому мы всегда смешиваем ее со сложным набором химических элементов что бы получить лекарство. Которое к тому же работает только после нескольких приемов. Кровь же Эвридики сработала так словно содержит необходимые элементы. —Нет, мне все это было не известно. — голос звучит сухо, но надеюсь мое лицо должным образом отражает мои эмоции: смесь возмущения и шока. —Пром в одном из видео которые он мне скидывал сказал что Вайолет дали крови и ей стало лучше. И вновь оба мужчины смотрят на меня одинаково удивленно. Представляю как мы трое с этими переглядками выглядим со стороны. —Ты хочешь сказать что сделала то безумие на площади не зная об особенном составе своей крови? — Сандей повышает голос и несколько людей в другом конце помещения оборачиваются на нас поэтому я шикаю на него. —Нечего на меня шикать. Сумасшедшая... —Я убью Прома. — озвучиваю вслух обещание больше подходящее на клятву. Если не убью то он точно получит по ушам. У него что слова платные? Так сложно было сказать что Вайолет дали не просто кровь?! А если бы моя кровь не оказалась лекарством от всех болезней? Что тогда? Мне нехорошо от осознания того как близка я была к смерти. Ширли могла просто не обратиться в человека, я бы ее долго сдерживать не смогла и в итоге если никто бы не успел она бы убила всех на площади включая меня. Надеюсь что включая меня потому что не знаю как жила бы зная что опять из за своей слабости не смогла сдержать синнера и от этого кто то умер. Умер по настоящему, с кровью сочащейся из ран нанесенных острыми когтями монстра. —Вообщем в твоей крови есть все необходимые вещества что бы вместе образовывать идеальное лекарство. — прокашлившись сообщает Калеб. —И это не могло случиться просто так. Постарайся вспомнить, может в детстве тебе делали какие-нибудь странные прививки? Прошлое Вслед за скрипом двери в комнату заскальзывает тетя. Сижу на кровати и рисую черным фломастером круги в блокноте. Я узнала что у меня больше нет родителей вчера днем. Оборачиваюсь на вошедшую женщину которая присаживается на краешек кровати. Она только только уложила спать двухлетнего Прома и сейчас выглядит невероятно уставшей. Мой брат настолько мал что никогда не вспомнит как выглядели мама с папой. Может оно и к лучшему?... Мне восемь и я уже не в том возрасте что бы не понимать эмоций окружающих. Чувствую что тетя горюет так же как и я. Когда я потеряла маму она потеряла сестру. Мне кажется именно после той роковой аварии в ее каштановых волосах затесалась первая седина и она начала собирать их в пучок. В руках тетя сжимает шприц наполненный голубоватой, такой же как ее, мои и мамины глаза, жидкостью. —Что это? —Лекарство. Мне нужно сейчас его тебе ввести. —Но ты ведь не доктор... —Милая, это очень важно. Эта сыворотка. — тетя показывает на шприц в своих руках. — Поможет многим людям. Если я сейчас ее тебе не вколю сюда придут злые люди и украдут ее. —Я не верю в злых людей. — собираюсь фыркнуть, но из за заложенного от соплей носа я только жалко шмыгаю. —Послушай, твои родители хотели бы что бы я это сделала. Это было их последнее желание. Позволь мне его исполнить. — умоляет тетя и я соглашаюсь. Закрываю глаза что бы не видеть как иголка входит в кожу и шприц пустеет. —Все готово. — тетя прикладывает ватку к месту укола и нежно целует меня в лоб. —Никому об этом не говори. Когда ты вырастешь надеюсь сможешь понять. И вот еще. — она протягивает мне медальон и мне кажется что он сделан из изумруда. — Твоя мама перед аварией сказала что бы ты не снимала его, но когда в будущем ты поймешь зачем я вколола тебе эту сыворотку ты должна будешь разбить груз прошлого и избавиться от памяти. Спустя несколько дней а нам пришли злые люди. Они кричали на тетю и спрашивали ее где сыворотка, но она соврала что ничего не знает. Когда же они задали тот же вопрос мне я тоже соврала. Срываю с шеи медальон и кладу его на стол. —Его нужно разбить. Есть какой-нибудь тяжелый предмет? — говорю я безэмоцианальным голосом. Думаю у меня шок. Я так долго не вспоминала тот момент с сывороткой и сейчас настолько шокирована тем что это правда было и я это правда забыла, вычеркнула из памяти за ненадобностью ведь тогда слова тети звучали бредом. —Что? Разбить? Ты сума сошла? Не надо ничего бить. — звучит голос Калеба у меня за спиной. Нужно срочно узнать что внутри. "Груз прошлого" и "память" речь определенно шла об этом украшении. Хватаю со стола ручку и бью ею в самую середину медальона. Пара осколков отлетают и впиваются мне в руку, но я бью еще и еще пока некогда красивое украшение не превращается в груду стекла. А под ним виднеется клочок бумаги. — Сумасшедшая, ты что творишь. — Сандей хватает меня за руку и вырывает ручку, собирается осмотреть место откуда на пол падает кровь, но я вырываюсь. Достаю бумажку которую всю жизнь носила под сердцем. Последнее послание от родителей умещается на одной стороне тетрадного листа. Усмехаюсь. Даже перед смертью они не скупились на лишние слова для меня. "Дорогая Эвридика, если ты читаешь это то значит нас уже нет в живых. Надеюсь Ребекка позаботилась о том что бы это письмо до тебя дошло и что бы ты открыла его в нужное время. При жизни мы совершили много ошибок, очень серьезных ошибок которые хотели искупить и поэтому Ребекка ввела тебе сыворотку. Теперь у тебя есть шанс спасти те жизни которые мы загубили. Надеемся ты не останешься в стороне и поможешь остановить убийства синнеров. Они лишь гусеницы на пути становления бабочкой и твоя кровь откроет им этот путь. " Едва сдерживаюсь что бы не закричать от досады. Ну конечто же в записке которая хранилась таким ненадежным способом нет каких то сверхтайн. Считай это просто руководство по использованию. —Объяснить не собираешься? — спрашивает Сандей и я наконец поворачиваюсь к нему и Калебу лицом, все еще сжимая в руках письмо от родителей. —Я вспомнила почему моя кровь отличается. После смерти родителей тетя ввела мне какую-то сыворотку. А сейчас я нашла письмо где родители говорят что с помощью этой сыворотки хотят исправить свои ошибки. В лице Сандея что то неуловимо меняется. —Исправить ошибки? Сомневаюсь что им удастся купить билетик в рай сделав из своей дочери лекарство на ножках. — его голос так и сочиться ядом. Калеб смотрит на него так же не понимающе как и я. —О чем ты? Мои родители ведь смогли защитить лекарство от "плохих парней" из правительства. —Но это не изменит того что они убили мою сестру! — вначале слова Сандея звучат невероятно громко и эхо усиливает их, а потом его голос срывается. —Нет. Мои родители не убийцы, они не могли... — бормочу я и в тот же момент в памяти всплывает воспоминание которого говорит "Могли". Прошлое. За окном как из ведра льет дождь. Я играю с братом в детской на первом этаже. Точнее я просто вожу паровозик по ковру, а Пром лежит рядом и наблюдает за мной. Дин-дон. Это дверной звонок. Он звонит еще два раза, но родители никак не идут его открывать. Наверное не могут оторваться от опытов которые проводят в своей лаборатории на втором этаже куда нас с Промом никогда не пускают. После еще одного звонка я не выдержав встаю с ковра. —Сиди здесь, я посмотрю одним глазком. — обращаюсь к ничего не понимающему младшему брату и тащу табуретку к двери. Встаю на нее и смотрю в глазок. На крыльце стоит большая взрослая, женская, фигура и маленькая, детская. Они в синих дождевиках с которых ручьями стекает вода. Когда небо разрезает очередная молния она отражается в блестящей поверхности совы которой увенчана трость женщины. Лица названных гостей я не вижу поскольку они скрыты в тени капюшонов. —Что я говорил по поводу подхода к двери когда звонят незваные гости? — папа подходит со спины и схватив меня за талию ставит на пол, а мама тем временем отодвигает табуретку в сторону. Родители открываю двери. —Моей дочери нужна помощь. — с порога заявляет незнакомая женщина и снимает капюшон с себя и ребенка рядом с ней. Я стою за спиной родителей и они тут же отодвигают меня в сторону от двери что бы я ничего не увидела. Но слишком поздно, я же увидела больше чем следует. Лицо женщины за годы стерлось из памяти, но вот девочку помню так словно это было пару дней назад. У нее были квадратные очки, мокрые от попавших на них дождевых капель, и она выглядела ужасно бледно, словно чем то болела. А глаза имели насыщенный красный оттенок, такого же цвета были вены расползающиеся от них по всему лицу. —Эвридика, немедленно иди в детскую. — ледяным голосом приказывает отец и толкает меня в указанном направлении. Я слушаюсь безприкословно ведь мне не хочется больше встречаться с монстром. В тот вечер я еще не знала что вскоре встреча с синнерами станет моей работой. Сандей молча смотрит на меня, а затем резко развернувшись покидает медицинский отсек. Я не пытаюсь его остановить поскольку не хочется лицом к лицу сталкиваться с его ненавистью. Не могу сказать что ненавидеть меня за поступки моих родителей это правильно, но все равно испытываю легкий укол вины. В основном он обусловлен тем что я только что говорила так словно мои родители герои, а оказывается... Теперь их отстраненность играет для меня новыми красками. Они своим посмертным решением доказали что испытывали вину за совершенные поступки. Может родители так мало общались со мной из за того что считали что не заслуживают дочь ведь сами отнимали у матерей из детей? Хотя это звучит как одно из тех бредовых оправданий которые я придумывала им еще при жизни. Нужно срочно остановиться и прекратить их оправдывать. Мои родители были холодными и отстраненными поскольку их единственной любовью была работа, а еще похоже они учавствали в экспериментах проводимых над синнерами и перед смертью решили очисть карму. На этом все. Любые другие мысли в из сторону будут звучать из уст маленькой девочки которая верит что ее мама и папа самые лучшие даже если няня проводит с ней больше времени чем они оба вместе взятые. Вдыхая запах спирта витающий в воздухе наконец прошу порядком удивленного Калеба позвонить моему брату что бы он отвел меня до комнаты, но Калеб заявляет что он уже освободился и ему все равно в ту же сторону что и мне так что нечего дергать Прома. Мне не нравится чувство беспомощности от того что приходится просить всех водить меня за ручку. Я привыкла со всем справлять сама и тут попала в ситуацию где сама не могу. Эта привычка появилась сразу после смерти Нэда и вначале проявлялась только в работе в Формуле. Если бы Нэд тогда не положился на пресловутую "командную работу" то просто заморозил бы синнера и выжил. Поэтому я стала работать одна, что бы больше не случилось повторения ситуации. А затем вечное одиночество в Формуле привело к тому что мне стало некомфортно зависеть от кого либо. —Вам обоим определенно нужно поговорить...— начинает Калеб когда мы доходим до двери моей комнаты. Наверное моей. Он возле нее остановился так что должна быть моя. —Он навряд ли захочет со мной говорить. —С психологом. Вам обоим нужен психолог. Ты себе руку раздолбала, а Сандей явно не пережил смерть сестры. Смотрю на свою исцарапанную руку в которой все еще торчат осколки медальона. Благо они кажется вошли не глубоко. Баюкаю руку, в которой после ее упоминания проснулась дремавшая до этого крепким сном боль, и захожу в комнату. Ложусь на кровать и отмечаю что потолок весь в трещинах. В такой ситуации как сейчас мне бы хорошо поразмыслить обо всем, а для этого нужно выйти на свежий воздух и прогуляться, но мне так не хочется шевелиться. Кажется когда я задремала мне снился Пром который постоянно убегал плавать без меня и тонул. Очередной цикл утопления брата прерывает присевший на мою кровать Сандей. Точнее вначале это был просто "кто то", а когда я открываю глаза оказывается что это Сандей. Голова юноши слегка опущена и в глаза он мне не смотрит. —Ты поранилась. Нужно обработать. Просто киваю. Сандей подсаживается ближе и надев перчатки кладет мою руку себе на колени. Взяв пинцет он аккуратно и медленно достает один осколок за другим. Когда Сандей достает их я чувствую каждое их движение у себя под кожей. А потом резкая вспышка боли в момент когда стекло покидает рану. Даже после того как в моей коже не остается осколков неприятная пульсация я местах где они раньше были не прекращается. Когда Сандей промывает порезы антисептиком я шиплю. —Если поцарапаешь меня то сдам в приют. — он что шутит? Если да то это хороший знак. Юноша вновь капает жидкость на раны и я невольно скалюсь. Если Сандей шутит это значит что он возможно не так зол как мне показалось. Достав бинты юноша начинает плотно заматывать мою поврежденную руку. —Что все таки произошло с твоей сестрой? — собравшись с духом задаю вопрос. Мы так и не закрыли эту тему ведь Сандей поспешно ретировался и она висит надо мной безмолвным грузом. —А что ты вспомнила? Ты ведь что то определенно вспомнила, я видел. — наконец отзывается юноша. —В детстве я мельком видела как женщина, лица которой не запомнила, привела девочку в очках и с признаками обращения в синнера, а еще я помню что уходила женщина вроде без нее. —Этой женщиной была Лилиан. Она работала в том же проекте по изучению гена Омега что и твои родители и дружила с ними. Когда моя сестра, Алекс, начала обращаться Лилиан повела ее к друзьям, как она думала к друзьям. Лилиан молила их не сдавать Алекс и вместо этого помочь ей. Но они сдали. Моя сестра умерла во время одного из экспериментов, как лабораторная крысы. — речь Сандея пропитана горечью и я не могу не отметить что он называет свою мать по имени. —Ты винишь меня за это? —Что? Нет, конечно же нет. — он выглядит искренне растерянным. —Но твоя реакция...— я уже ничего не понимаю. —Просто вся эта тема выбила меня из колеи. На мое отношение к тебе поступки твоих родителей не влияют. — Сандей заканчивает заматывать мою руку и сжимает ее. —Готово. Больше не рань себя, сумасшедшая. —Вам нужно это видеть. — тяжело дыша сообщает девушка ворвавшаяся в мою комнату. Ну что за проходной двор! Она выглядит знакомо. Точно! Я видела ее в свое первое посещение Венецианского пожара. Короткие белые волосы, низкая, с вздернутым кверху носом. Правда имя никак вспомнить не могу. Может я его никогда и не знала. —Софи, тебя стучаться не учили? — раздраженно спрашивает Сандей. —Ты не понимаешь! Власти наконец сделали официальное объявление. Вас обоих ждут внизу.