Last chance

Официальный строгий костюм совсем был не к лицу Майку. Он и сам не думал, что когда-нибудь наденет его, но жизнь слишком сильно закрутилась, поставив его в такое положение. Он сам виноват. По своей глупости упустил то, что ценил больше всего в жизни. — Ну дай мне шанс, — с горькой надеждой сказал Майк. —Так ты же уже женишься, — почти безразлично ответил Уилл. —Хочешь, отменю? Ещё пять лет назад у них была надежда. Возможность на светлое будущее. Майк помнил их разговор в подвале перед тем, как разъехаться в разные уголки страны и мира. Уилл тогда признался, что любит его. Что все время любил. А Майк не отреагировал. Просто молча стоял и смотрел в глаза напротив. Легкое покалывание прошлось по шее, стоило Майку вспомнить их первый поцелуй. Уилл в надежде прижимался к его губам, притягивая Майка к себе за кудрявые волосы. Но он не ответил. Даже не закрыл глаза, словно и не понял вовсе, что произошло. Уилл сбежал из подвала, пряча горькие слёзы, что крупными бусинами скатывались по щекам. Живот Майка скрутило, а это ощущение осталось у него навсегда. Спустя два месяца, в колледже, глядя на картину, оно напоминало о себе. Спустя год, слушая бесконечные гудки, где-то над пупком туже завязывался этот узел. Даже спустя пять лет, делая предложение своей девушке, он так и не избавился от этой тревоги, словно это были единственные губы, о которых он мог думать. Словно Уилл был последним человеком, с которым вообще было возможно почувствовать хоть что-то. Уильям Байерс ушел. Но он забрал с собой всё. Его девушка. Прекрасная юная красавица Беатрис из его колледжа. Шатенка с зелёными глазами. Она работала в газете и регулярно выпускала статьи, каждый вечер возвращаясь в их общую квартиру, чтобы сказать, как сильно любит Майка и как счастлива быть рядом с ним. У неё большое и доброе сердце. Майк понял это ещё в первый день, когда они познакомились. Но сколько бы времени ни прошло, он не мог признать, что так и не полюбил ее. Майк ценил Беатрис. Дарил ей цветы и старался обеспечить, чтобы та ни в чём не нуждалась. Но можно ли это назвать семьёй? Если они толком не спали вместе, а о детях даже не начинали говорить. Майк всё время уходил от ответа, отвлекался на работу и просил немного свободы. Майк предавал себя. Каждый день продолжая это издевательство над собой и над ней. Он лишал Беатрис счастливого будущего. И Майк это понимал. Но слишком боялся. Боялся остаться один, потерять всё, что уже имел, и наконец-то признаться. Да, не нравятся ему девушки. Никогда не нравились. И кажется, его первой и единственной любовью так и остался один скромный художник из Хоукинса. Что Оди, что Беатрис были лишь близкими людьми. Чем-то вроде родственных душ. Майк старался быть нормальным. Но лишь глубже закапывал себя в этой яме, пытаясь утянуть за собой и других. И Майк не признаётся. Уже слишком поздно для этого. Ничего не вернуть. И он это понимал. Поэтому уходил по ночам спать в гостиную, снимая очки и закрывая лицо ладонями, тихо всхлипывая. Он эгоист. Ужасный человек и полный идиот. Он сделал ей предложение. Не так, как всегда мечтал: словно принц на белом коне, преподнести приглашение в путешествие и встать на одно колено, предлагая своё сердце. Просто вытащил кольцо из кармана и протянул Беатрис. Предлагая скорее не сердце, а лишь дорогой камень на золотом кольце. Тогда она совсем заулыбалась, начала прыгать от счастья, смеяться и бросаться Майку на шею, пока он лишь рассматривал гравировку, что попросил там сделать. Большая буква «У» красовалась на отшлифованной блестящей стороне кольца. И Беатрис, наконец-то успокоившись, посмотрела на кольцо вместе с ним. — Что это значит? — поинтересовалась девушка, удивлёнными глазами глядя на Майка. —Уиллер. Ты же возьмёшь мою фамилию, Трисс? — слабо улыбнулся Майк, целуя невесту в висок. Беатрис закивала, но даже не знала, что кольцо принадлежало не ей. И всегда будет принадлежать другому. Как и сердце того, кто стоял рядом. Майк крепко обнял Беатрис, и слёзы потекли по щекам, пока она нежно поглаживала его по волосам, наверняка думая, что он плачет от счастья. Свадьба была назначена через два месяца, и Беатрис с радостью готовилась к этому знаменательному дню. Выбирала платье, звала друзей и родственников. Они уже арендовали ресторан и машины. Всё шло идеально. Майк обзвонил новых и старых друзей. Кажется, даже Стив согласился прийти на свадьбу. Но руки застыли на телефоне, стоило Майку дойти в телефонной книжке до Байерса. Джонатана Байерса. Уилл давно не брал трубку, и Майк хотел думать, что тот просто поменял телефон или что-то в этом роде. Но Джонатану он звонить даже не пытался. Почему — не знал. Наверное, не хотел нарываться. Джонатан знал, что Уилл был в него влюблён. И как же должен отреагировать любящий брат на того, кто разбил сердце его близкому человеку? По-хорошему, тому надо было набить лицо этому ублюдку. Но Майк получать особо не хотел, хоть он и заслуживал. И всё же пальцы дрогнули. Майк набрал номер и долго ждал гудков, глядя в окно, накручивая прядь волос на палец, прежде чем гудки прекратились. «Сбросил», — подумал Майк и хотел было уже положить трубку, но раздался голос. Его голос. Повзрослевший! Немного грубоватый, но всё такой же знакомый. Майк озарился улыбкой и тут же воскликнул: — Уилл! —Майк? — тихо спросил он, видимо, не особо радуясь такому звонку. — Я сейчас позову Джонни. —Нет, стой! Уилл, на самом деле мне нужен был ты, а не Джонатан... Я так рад тебя слышать, — пытался найти подходящие слова Майк, подводя к самому главному. — Я... Я не знаю, хочешь ли ты меня видеть, но я женюсь через два месяца, и я был бы рад тебя увидеть. Приезжай, пожалуйста, я отправил приглашение тебе на почту. Но Уилл в трубке молчал. Не соглашался, но и не спешил придумывать отмазки. Хотя... Что придумывать в его положении. Майк уже хотел извиниться и попрощаться, но звонок сбросился. А при попытке перезвонить даже гудков уже не было. Майк понял всё без слов. Он не ждал Уилла. Не ждал ни на церемонии, ни в ресторане после всего. Но Уилл пришёл. Пришёл на церемонию и сел в первом ряду, пристально глядя на Майка в этом нелепом костюме, что шили на него. Майк замечал это боковым зрением, держа Беатрис за руки во время клятвы. И лучше бы он не звал Уилла. Нет. Лучше бы он позвонил Джонатану раньше и признался бы во всём Уиллу. Но Майку легче сделать предложение любой первой попавшейся девушке, чем признаться в своих чувствах. Поэтому сейчас перед ним не Уилл в свадебном костюме. И не на его палец он надевает кольцо. Но Майк ощущал этот взгляд на себе. Взгляд, полный тоски. Священник у алтаря произносит последние слова, и вокруг играет музыка. Всё остальное просто в тумане. К нему подходит Лукас и обнимает его за плечи. Поздравляет с тем, что он продолжил жить дальше. Макс, похорошевшая, но не потерявшая своей дерзости, отпускает колкость. Но в этой толпе он больше не замечает Уилла. И сердце пропускает удар. Он бросает отговорку, что скоро придёт, и просит всех ехать в ресторан, а сам идёт к высокому зданию, коттеджу, что они арендовали, чтобы провести свадьбу в большом саду. Майк замечает силуэт Уилла вдалеке и прямо выбегает за ним, догоняя его уже в коттедже. — Стой, Уилл! Пожалуйста... — выкрикивает Майк, хватая Уилла за плечо, прежде чем тот вновь ускользнёт от него. Уилл держится за ручку двери, крепко сжимая её. Но голоса не подает. Его плечи слегка подрагивают. И Майк разворачивает его к себе, чтобы посмотреть в такое знакомое лицо, что часто мелькает во снах. Но губы Уилла дрожат, и он, не говоря ни слова, качает головой. — Зачем? — наконец-то выдыхает Уилл. — Зачем ты позвал меня? Показать, что у тебя всё хорошо? Я не понимаю, Майк. Я никогда тебя не понимал. —Нет, Уилл... Я... Но Майк и сам не знал, зачем. На что надеялся и во что верил. Ведь люди в счастливом браке, должно быть, не должны вообще звать свою первую любовь на свадьбу. Но Майк не был счастлив. И в одном его взгляде было уже всё видно. — Я всё понял, Уилл. Я живу с этим. Я всегда с этим жил. Ты нужен мне, — отчаянно шепчет Майк. Но Уилл смотрит на него из-под прикрытых век, и губы изгибаются в усмешке, сочетающей в себе ненависть и жалость к человеку перед ним. Майк берёт его холодную ладонь и тянет к губам, касаясь ими тыльной стороны кисти. Словно если он это сделает, холодное сердце Уилла может растаять и они сбегут вместе. — Ну дай мне шанс, — почти умоляет его Майк. —Так ты же уже женишься. —Хочешь, отменю? Мы не подписали ещё документов, — приободрившись, сказал Майк, словно в голосе Уилла появилась тёплая крупица, поселившая в нём волну надежды. —Перед богом ты не чист, — наконец-то ответил ему Уилл. — Клялся ведь. —Плевать на бога. Если бы он был, ты бы стоял на её месте. Майк сглатывает, держит Уилла за лацканы и приближается к нему всего на пару дюймов, словно спрашивая разрешения. Их дыхание смешивается, переплетается между собой. И Уилл смотрит прямо на него, метаясь взглядом от умоляющих глаз к приоткрытым губам Майка. Кажется, ни церковь, ни окружающие люди никогда не поймут их. И тем более не поддержат. И Уилл тянет его за дверь, тут же прокручивая замок за ними, прежде чем поцеловать Майка в губы. Горячие мысли тут же бьют в голову ручьём, словно освобождая всё то, о чём Майк боялся думать всё это время. Тугой узел снова завязывается крепче, но уже ниже. Майк чувствует, что один лишь поцелуй уже сводит его с ума, но если и так, то сойдут они вместе. Уилл влажно касается его губ, спускаясь по подбородку и шее. Майк спешно сбрасывает пиджак на пол одной рукой, не замечая, как загоняет себя в угол, прижимаясь к двери. Уилл расстёгивает несколько пуговиц на чужой тесной рубашке у горла и продолжает покрывать кожу поцелуями. Майк теряет рассудок и зарывается длинными пальцами в каштановые волосы, немного оттягивая Уилла от себя, чтобы поцеловать. Слюна течёт по подбородку, и поцелуй получается чересчур грязным и пошлым. Но никто из них не останавливается, не собирается стирать это недоразумение. Слишком мало времени. Уилл отстраняется, лишь чтобы отдышаться, и сбрасывает пиджак следом. Получается неуклюже, и Майк помогает ему освободиться от тесной одежды. Он берёт инициативу на себя, кусает Уилла за мочку уха, задевая серьгу, которую он никогда до этого не видел. Они так изменились за эти пять лет. Но мысли выбивает из головы тихий вздох Уилла, стоит Майку ещё разок укусить его за мочку. Это вновь его пьянит. И Майк толкает Уилла от себя, чтобы зажать его у другой стены. Но тот лишь упирается руками в раковину, почти облокачиваясь на неё. Они что, всё время были в ванной? Майк усмехается от нелепости ситуации, но быстро перенаправляет своё внимание. Руки быстро опускаются на талию Уилла, проскальзывая под рубашку. Горячую кожу обжигают прохладные ладони, и с губ срывается очередной стон, когда Майк сжимает его талию, одновременно выцеловывая родинки на бледной шее. Чувствовал ли он подобное когда-нибудь? Хотел ли кого-нибудь так же сильно, как Уилла? Майк знал, что нет. Он это чувствовал. Прижимался к бедру Уилла и тихо стонал, пытаясь унять такое сильное возбуждение. У него при себе совершенно ничего не было. Руки вновь скользят по чужому торсу, на этот раз опускаясь на поясницу, поглаживая едва ощутимые ямочки, пытаясь забраться пальцами под ремень брюк. Уилл хватается за плечи и с нажимом опускает Майка на колени. Взгляд устремляется наверх, и возбуждение волной накатывает на Уиллера. Словно именно эта картина должна была висеть у него дома. Уилл тянет руки к собственному ремню. Расстёгивает пряжку, и ремень со звоном падает на плитку, заглушая звук молнии и мнущейся ткани. Майк действует дальше сам, стягивая бельё с Уилла. Оно падает в ноги следом за брюками. Горячее дыхание обжигает чувствительную плоть, и Майк на пробу касается возбуждённого члена, поглаживая его по длине. Уилл стонет, и коленки подрагивают, почти сводя ноги вместе, если бы не Майк, оказавшийся между них. За дверью едва слышится какой-то шум. Но Майк не останавливается, неумело отодвигая крайнюю плоть, вбирая губами головку. Он никогда до этого не ласкал мужчин. А подобное у него вообще впервые. Но они взрослые люди, и Майк смотрел порно, а значит, должно быть не тяжело. Но держать голову и прятать зубы оказывается сложнее, чем кажется. И Уилл немного помогает ему рукой, просовывая в приоткрытый рот Майка большой палец, надавливая на язык. Слюна стекает с подбородка прямо на одежду, и Уилл жмурится от ощущений, переставая дышать. Майк ещё немного пробует двигать головой, но давится и смотрит наверх с заполненным ртом. Уилл едва не теряет дар речи, когда решает всё же открыть глаза. Его рука сама ложится на всё такие же мягкие кудри Майка, что совсем немного сбрызнуты лаком и ещё какими-то средствами для волос. Уилл сжимает пряди между пальцев и ведёт на себя, создавая комфортный ритм, чтобы закончить начатое Майком. Майк чувствует напряжение чужого тела и сам старается довести его до предела, чуть не задыхаясь, уткнувшись носом в низ живота Уилла. Вдруг громкий стон вновь доносится до него, и пальцы, что до этого сжимали волосы, вдруг тянут в противоположную сторону. Майк выпускает член изо рта и сам чувствует, как подходит к концу, глядя на эту картину. Уилл доводит себя сам, обхватывая плоть ладонью, делая всего несколько движений, чтобы содрогнуться и застыть. Уилл едва держится на ногах, но Майк поднимается к нему и поддерживает за спину, выдёргивая несколько бумажных полотенец из рулона над раковиной. Уилл сам стирает сперму с рук, бросая комок в раковину. Майк хмурится на это, но не успевает даже возмутиться, как та же ладонь касается сначала его брюк, а затем молнии, высвобождая всё такой же возбуждённый орган. Уилл смачивает языком ладонь и обхватывает ей член Майка. Из лёгких выбивается глухой стон. Кажется, именно этого не хватало, чтобы получить удовольствие. Майк сосредотачивается на мягких нежных руках и почти теряет голову, когда Уилл берёт его руку, чтобы они сделали это вместе. Дрожь проходит по всему телу, словно ток. Уилл смотрит только ему в глаза и затягивает Майка в поцелуй, покусывая влажные распухшие губы. Майк стонет в поцелуе и почти дрожит, когда сперма несколькими пульсирующими волнами стекает в руку Уилла. Они стоят так ещё немного, пока Майк, пытаясь прийти в себя, прижимает его к раковине, навалившись сверху. Уилл отрывает ещё несколько полотенец и бережно обтирает сначала себя, а затем и Майка. — Майк? — взволнованно спрашивает Беатрис, стуча в уборную. — Майк, ты тут? Я беспокоюсь! Но Майк лишь поднимает глаза на Уилла и шепчет себе под нос какие-то ругательства. — Майк, я знаю, ты тут... Если тебе плохо, ты можешь сказать мне. Я... Я подожду у машины, — робко продолжает девушка. —Ты мудак, — констатирует Уилл и поднимает брюки с пола, начиная в спешке одеваться, продевая ремень в петли. —Уилл... — шепчет Майк, поправляя запотевшие очки. — Мы ведь сбежим? —Собирайся, Уиллер. Не хочу вспоминать, что пришёл на твою свадьбу, — тяжело выдохнул Уилл, цокая на мокрые пятна слюны на брюках.