Я ненавижу, как ты заставляешь меня чувствовать

Воздух в штаб-квартире телеканала «DEF» был не просто кондиционированным — он был вымороженным, стерильным, словно его отфильтровали через сито высокомерия и амбиций. Он пах айс-латте, дорогим парфюмом и страхом. Последний ингредиент был самым устойчивым, особенно в утренние часы, предшествующие визиту её величества. Эстер Лорел не входила — она материализовалась. Её появление в главном коридоре, прозванном «Подиумом», фиксировали не глаза, а резкое падение атмосферного давления и нервный пересвист шёлка. На ней был костюм. Не просто одежда, а архитектурное сооружение из итальянской шерсти цвета воронова крыла, сконструированное так, чтобы подчеркивать, а не скрывать безупречную фигуру, которую она выковывала в спортзале. Каждая складка, каждый шов кричали о деньгах и безраздельной власти. Под пиджаком угадывался топ из чёрного шифона, а ноги, в туфлях-лодочках на каблуке, меряли пространство отмеренным, неспешным шагом победителя. Её волосы цвета обсидиана, были убраны в безупречный, тугой высокий хвост, открывая шею и выточенные, скулы. Лицо — работа великого мастера, где каждая морщинка была либо бесжалостно вытравлена, либо возведена в ранг достоинства, как знак мудрости и опыта. Но глаза, тёмные, словно ночное море перед штормом, выдавали истину: в них жила усталость, скука и вечный, неусыпный расчёт. «Тридцать восемь, — стучало в висках навязчивой рифмой. — Тридцать восемь. Печенье твёрдеет, рейтинг проседает, а юные хищницы уже щёлкают зубами у порога». Она ловила своё отражение в панорамных зеркальных стенах — искала изъян. Он был. Он был не в коже, всё ещё упругой благодаря армии косметологов, и не в фигуре. Он был в глубине взгляда. Там, где двадцать лет назад бушевал азарт и дерзость, теперь копился холодный пепел. — Мой кофе, — её голос, низкий, бархатный, с лёгкой хрипотцой от тысяч выкуренных в молодости сигарет, разрезал тишину операторской, где техники замерли, как кролики перед удавом. — Не та коричневая вода, которую вы тут называете эспрессо. Я говорила о тех зёрнах. Эфиопия, регион Йоргачеффе. Или ваши слуховые проходы забиты воском от дешёвых наушников? Молодая девушка, временная ассистентка, назначенная после скандального увольнения прошлой, Эмили, вспыхнула, как алая роза, и ринулась к кофемашине, споткнувшись о провод. Лёгкий смешок прокатился по комнате. Эстер медленно обвела взглядом пространство. Все тут же замолчали. — Смешно? — спросила она мягко. — Смешно, когда профессионализм на этом канале опустился ниже плинтуса? Вечерний эфир через шесть часов. Я хочу увидеть новый сценарий сегмента с сенатором Блэком. Не тот убогий список мягких вопросов, который прислали мне на почту. Я хочу жёсткость. Я хочу кровь. Я хочу, чтобы он вспотел в прямом эфире. Или мне придётся искать людей, для которых слова «журналистское расследование» — не оксюморон? Она повернулась и, не оглядываясь, пошла в свой кабинет — стеклянную крепость на верхнем этаже с видом на бескрайний, равнодушный Нью-Йорк. Дверь закрылась без звука. Только тогда коридор выдохнул. В кабинете она сбросила пиджак на кресло из белой кожи, подошла к окну. Город лежал у её ног, игрушечный и податливый. Её царство. Но фундамент дал трещину. Рейтинги падали, несмотря на все старания. Совет директоров… эти старые гиены в дорогих костюмах, начали посматривать в сторону молодых ведущих с идеальными зубами и пустой головой. Эмили, её прежняя ассистентка, была идеальна — тихая, эффективная, пугливая мышь. Но мышь оказалась глупой и попала в скандал с утечкой служебной информации. Теперь нужна была новая. Не человек — функциональный инструмент. Без прошлого, без амбиций, без характера. На столе замигал экран компьютера — уведомление от отдела кадров. «Новая стажёрка для позиции ассистента ведущей назначена. Джой Коллинз. Начало в понедельник». Резюме было прикреплено. Эстер щёлкнула по файлу. Фотография вызвала у неё лёгкое раздражение. Светлые, почти белёсые волосы, собранные в небрежный хвост, лицо с резкими, неженскими чертами, россыпь веснушек по всей переносице. Взгляд в камеру — прямой, вызывающий, без тени подобострастия. Опыт работы: ноль. Образование: неоконченный колледж где-то на Среднем Западе. Рекомендательное письмо от какого-то забытого богом профессора журналистики. Всё кричало о непрофессионализме, провинциальности, дерзости. «Идеально, — с горькой усмешкой подумала Эстер. — Чистый лист. Или пустой сосуд. Надо будет просто вытравить из неё эту глупую самоуверенность. Тогда она станет идеальным инструментом». Она откинулась в кресле, закрыв глаза. Перед ней вспыхнуло другое лицо — её собственное, двадцатилетней, с горящими глазами и яростной верой в то, что она изменит мир. Куда делась та девчонка? Её съела Эстер Лорел, живой бренд, икона стиля и беспощадности. И теперь внутри оставалась только пустота, да тихий, навязчивый шепот: «Скоро тебя заменят. Скоро. И всё, что ты построила, достанется какой-нибудь надутой кукле». Она резко открыла глаза, схватила стакан с водой (не со льдом — лёд вреден для голосовых связок) и сделала глоток, с силой проталкивая комок паники обратно в глотку. Нет. Не скоро. Пока она дышит, «DEF» будет её каналом. А эта Джой Коллинз… станет её первой жертвой новой эпохи. Эпохи второго пришествия Эстер Лорел.