Клубничное печенье, родившиеся весной

«Предательство во мгле»

30 марта 1995 года

То чувство

Когда ты уже не можешь,

Не жить,

Не умирать.

В той самой мгле, которая

Постепенно съедает тебя.

[Year]

— Сирень под звёздами

***

Синие кеды. Синие но уже потрёпанные кеды были на енбоке, когда тот выходил на улицу что бы освежиться, он снова был у них, но не сожалел этого. Странно Странно то, что он знаком совсем не много с этой странной компашкой но уже привык к их странностям. Настолько привык, что уже любит их больше чем родных ему людей – родителей. Может потому что, они похожи жизнью, какой у енбока? Ведь на это всё и вело. Они похожи на него, на столько, что уже кажутся родными, родственниками. Четверо странных детей, которые вместе страдают от одной проблемы – родители. Родители, родители, родители. Везде виноваты они, считают что понимают детей лучше их самих, но на деле всё не так. И всем этим самым, они портят отношения детей к себе, портят их психику, которая к сожалению не вечна. Ведь не что не вечно. И это жизнь. Да. Пожалуй жизнь и жестока. Но надо смериться, с тем что имеем. Енбок же, считал так же. «Портить и обрывать свою жизнь к чертям собачьим, не выход. Не выход всё портить именно так» — всегда про себя говорил енбок, который говорит всё верно. Это была его цитата, которой он всегда придерживался. Все четверо парней только веселились, и только вместе. По одиночке они умирают морально. Умирают задыхаясь в собственных слезах, и вечной депрессии. Которая к сожалению не проходит. Енбок был на улице, и было очень тепло. До первого апреля осталось чуть больше суток. И первый месяц весны будет уже позади. — Что рисуешь? — на тихом поле, без лишних звуков был хёнджин, с огромным мольбертом, и куча красок, которые как не когда были любимы для Хвана. Он рисовал пейзаж. Весенний пейзаж с участием Айена, сынмина, енбока и самого себя. Картина енбоку напоминала, что то дружеское, как из сериал про дружбу, который не давно пересматривали парни, вечером. Лежа вместе на полу, и блювясь когда были моменты с поцелуями. Хах. Совсем как дети. Которым противно всякие таки вещи. Даже противнее кровавых сцен. — Напоминает песню «Harpy Hare» – yaelokre. Очень подходит, под атмосферу. —А? — хёнджин не понял. — Говорю, песню напоминает. Картина. — попытался разъяснить енбок, стоя уперевшись о плечи друга. — Очень красивая песня? Хёнджин после своих слов посмотрел на мальчика, который казался младше Хвана, но на деле было наоборот. — Очень Сынмин был на крыше домика, и слушал радио, при этом лёжа на животе. Пытался уснуть. Обычно получается уснуть под радио. А там говорил какой мужик, очень грубым голосом, рассказывал трагедии которые произошли на днях, в их городке. А потом играла музыка, которая напоминала что то яркое, как, например громкую рок группу выступающую прямо на публике, где нибудь в центре города, или просто в гараже, репетируя новую песню. — Прикольные кеды Ён. — произнёс парень младше его. — Спасибо Ени, мне они и сами нравятся. — оборачиваясь, и отвлекаясь от творческого процесса хёнджина, енбок ответил айену. — А где сынмин? — Вроде как на крыше. Радио слушает, даже от сюда слышен тот мужской голос который все время по радио говорит. Ещё он вроде взял с собой печенье. Ест наверно. К нему пойдешь? — Не-а. Если он один забрался на крышу, то скорее всего хочет побыть один. Я не буду мешать ему. С вами посижу, и солнышком погреюсь. Парень лёг на травку рядом с сидящем енбоком и хёнджином с его мольбертом. От яркого Солнца, сердце парня в груди сжалось, а глаза зажмурились, но закрыв глаза стало легче. Сынмин наблюдал за ними из далека, как те резвились то в озере то по полю жёлтой весенней травы. Съедая уже пятую печеньку, сынмин переключал радио, с одного грубого голоса на другой, при этом оставаясь в лежачем положении. Сынмин видел лишь одно – рисующий хёнджин, и бегающих два лучика Солнца, резвящихся по полю, толкая друг друга на землю. Лучики Солнца с именами Ян Чо Нин и Ли Ён Бок. От них таки веет свободой и ярким огнём, или светом излучащим позитив. Одеты они все как всегда не по погоде, по летнему, когда на улице даже и +15 нету. Солнце хоть и светило, но не отепляло землю, как летом. Эти дети были сами по себе, для них не кто не указ. Только сами они, указ самому себе. В который раз сынмин переключил радио, и съедая седьмую печеньку, он уже сел ровно. Уснуть не получается, а хотя хочется. Айен был прав. Сынмин хочет временно побыть один, без слов, а лишь наблюдать за весёлыми подростками из далека. Они все уже настолько привыкли находится в лесу, что уже не боятся его, не боятся не волков, не всяких диких животных. Печенье клубничное в тарелке уже почти закончилось, и радио надоело, но слазить с такого приятного места не хочется. Все парни кроме сынмина, к вечеру находились уже дома, только айен поднялся на крышу проведать своего друга. Тот спал. Спал сипом, он лежал на спине, а около была пустая тарелка и включённое радио, айен его выключил. Попросив оставшихся парней, они вместе положили в дом на кресло сидушку сынмина, тот не проснулся, да даже глазом не дёрнул. Очень крепко спит. Айену захотелось поцеловать парня на ночь, пока тот спит, хотя бы в щеку. Через не которое время когда енбок и хёнджин были заняты, и им не было пока что дела до спящего сынмина и айена. Чёрноволосый парень воспользовался шансом. Подсев рядом к лежащему другу, айен погладив русые волосы парня, потянулся к его лицу, и быстренько поцеловал в щёчку, тот лишь издал малейший звук, и повернувшись на другой бок, продолжил спать. Айен рассмеялся, ему было смешно смотреть на возлюбленного сынмина. Хотя сам был не уверен любит ли его Ким или нет. Он влюбился, а значит очень сильно попал. Ну сердцу не прикажешь. Такова была любовь. Кто то может скажет что их жизнь слишком бональна, но на деле все на так. Их жизнь не сравнится, с другими, это только загадка, которую не как не решить, только годать. А ведь они все не хотели такой жизни. Не хотели бы так рождаться. Но увы. Это решают не они. — Кто нибудь видел мою кофту? — хёнджин был в доме, но вышел, чтобы задать вопрос парням, которые опять были на улице. Те лишь кивнули что не знают, а парень снова ушёл в дом, на расследования куда делась его кофта, фиолетовая, которую он очень любит. Вроде бы на ней розовым написано: «숨겨진 love». Как и нравилось хёнджину, переводилось оно, как: «приятная любовь», или что то в этом роде. Но хёнджину нравились подобные вещи, сам правда не когда не покупал, он жил в приюте и ему покупали одежду хозяйки приюта. Так он и вырос с такими привычками, носить подобное. Хёнджин вышел на улицу, когда наконец то нашёл свою драгоценную кофту, с розовой надписью. Первое, что бросилось ему в глаза, так это сынмин. Просто сынмин сидящий в чёрной джиносовке, под низ была только белая футболка. Он сидел кажется опять слушал радио, а рядом бегали Ён и Ени. Хван подошёл к сынмину, и сев рядом напугал парня. Сынмин вздрогнул, повернувшись к подходящему, но лицо его стало расслабленым, когда узнал в человеке хёнджина. — Мин ты чего? — тот смотрел на парней которые бегали резвясь, и крича от счастья. Он не обращал внимания на то что хёнджин подходил, и был сконцентрирован, поэтому испугался. — Нечего. Просто не слышал как ты идёшь — уже голос был спокойный. До жути спокойный, даже звучал каким то холодным. Руки сынмина вспотели, он держал в руках что то маленькое, напоминавшее заколку. Точно. Это была заколка, обычная, нечем не привлекающая, нежно фисташкового цвета, на нём было тёмно зелёное яблочко, обкусанное не много. Сынмин не носил заколки. Оно не для него. А для кого тогда? Хёнджин сел рядом с сынмин, приглядывась к заколке в руках сынмина. — Для чего тебе эта заколка? — Хван кивнул головой указывая на вещь в руках парня, добавил: — Ты же не любишь их носить. Так для кого она? — Не важно. Но.. — он видемо хотел сказать для кого она, но резко остановился говорить. — Но? — Она для айена — сынмин опустил голову, посмотрел в лес, потом на бегающего чёрноволосего мальчика, а потом на хёнджина, сидящего рядом. По лицу Джина, можно понять что он не капельки не удивлён. — не удивлён? Ну и ладно. — Я удивлен, просто. Это и так понятно. По вашему отношению друг другу, то как вы относитесь, больше чем просто друзья, понимаешь? Почему бы вам не начать встречать? — голос дрогнул — Встречаться? Нет это исключенно, я не могу так. — почему же? Если любишь, то при любых обстоятельствах захотешь признаться, и начать встречатся. Ты любишь его? — Не знаю — сынмин прозвучал как то тихо, с его стороны. На этом, временно диалог двух парней завершился. Промолчали может минут десять, казалось целую вечность. Только хёнджину было не по себе от такого разговора, было будто неловкое молчание, но сынмину было нормально, хоть и хуёвенько поначалу. Хёнджину было не комфортно по одной простой причине – думал что обидел сынмина. Хотя тот не был обижан. Было чувство что атмосфера не ладная, хотя на фоне кричали подростки с чёрными и розовыми волосами, ну и пели птицы, которые наверно проснулись не давно, и был слабенький ветерок, что придавал вид середины весны. И сынмин, который уже неделю не может подарить эту чёртову заколку айену, с яблоком, которое кто то погрыз, пока сынмин не видел. Сынмину не ладилось то, что происходит с ним и с айеном. Думал что между ними пробегает какая то связь, не простая дружба. А скорее всего любовь. Любовь? Этого сынмин пытался обойти, но он не знал, правда ли это всё, или просто дурные мысли парня? Спустя время, мальчики уставшие от беготни наконец то сели на, без ту разбеганную травку. Ёнбок сев с книгой, принялся её читать. В последнее время он очень много читает, парни обратили на это своё внимание, но не чего не говорили, думали наверно, что ему просто нравится, и всё. Не заставляли убирать книги. Айен просто лёг на ноги ёнбока и попытался уснуть, сконцетрировшись на звуки природы. Сынмин и Хёнджин, наблюдали за ними сидя в отдалёнке, на травке. Что было в голове у сынмина, он и сам представить не мог, наблюдать за чонином, было так весело, парень даже и сам не заметил как начал улыбаться, что для него редкость. Хёнджин обратил на это внимание, но не чего сказал, лишь промолчал улыбнувшись в ответ. — Знаешь... — начал было хёнджин — ты не такой как они. В смысле, в хорошем случае. Твой характер любому учёному не разгадать, но это только и делает тебя особенным. Понимаешь? Не надо считать, что из за того что ты не такой как все, то ты ужасный. Каждый человек хорош по своему. Ты хорош своей странностью, тебе это только привлекательности придаёт — не много остановился, продолжил: — Я ведь, тоже не плохой. Не дооченивать меня, подлый поступок. Ведь, людей не ценят только по внешности. Что бы сказать точно, какой это человек, плохой или хороший, надо с ним подружиться, поговорить. В общем многое узнать от него, и самого его узнать. Только так ты поймешь каков человек на самом деле. — Он наконец то договорил. А вот сынмин задумался. Прав ли младший? Сынмину было не разгадать, но в каком то случае, он его прекрасно понимал, и слова Хвана, имели смысл. Хёнджин не подумал, что тот его не слушает, потому что не ответил. Наоборот, он думал что тот просто прекрасно понял его, и поэтому глубоко задумался. Хван не ожидал от сынмина ответа, удивился когда тот спустя 5 минут молчания, сказал: — Мне такое не когда не говорили лично,— сынмин посмотрел на друга — и я не ожидал такое услышать. Потому что, не было тех, кто мог мне это сказать. Про то что, что я даже страностью, симпатичен, то что, даже особенный этим. Не слышал такое. До того как встретил всех вас. Мне правда стало легче, но в глубине, я все равно умираю морально — улыбка с лица парня пропала — да я даже перед вами, боюсь показывать свою улыбку. С тем, с чем я родился, с тем с чем мама меня родила. Какой же я дурак. Да еще и не как не могу с мамой помириться. Сколько раз я был рядом с ней, наблюдал как она работает, но подойти так и не смог... — слезы тут резко, окунули лицо сынмина. Он закрыл своё мокрое лицо, руками, отворачиваясь от приятеля. Тот для благоприятной поддержкой, не сказав не слова, только грустно посмотрев приобнял знакомого. Удивительно было то, что, после разговора с хёнджином, после того как он выговорился, ему правда стало легче. Тогда за последние 5 лет, он действительно искренне заплакал, раньше он всё держал в себе. Стого момента когда айен упал с крыши, парень больше не плакал. Слезы для сынмина казались солёными, очень сильно щипали глаза. В то время когда они все проводили время вместе, в который раз можно забыться. Забыть о своей жизни, и своём прошлом, о тех поступках, которые ты совершил, о всём что происходило. В те моменты, они будто поподают в другое измерение, где нет не кого, только они, когда они забывают абсолютно всё, помня только те моменты когда они все четвером вместе. И это казалось сном, но одновременно и реальностью. Они хорошо чувствуют себя вместе, и только вместе. Пошёл дождь. От холодных но очень маленьких капелек, айен проснулся, когда енбок пытался отряхнуть холодную сырость, со всей книги, и когда хёнджин с сынмином, бегали, резвясь. Все помнят что сынмин больше всех не любит дождь, и все что с ним связано, не любит сырость. Но он не забежал внутрь дома, а визжал от радости, вместе в хёнджином. Кажется парни ещё и заставили сынмина полюбить дождь. Он и сам такого не ожидал. Но было безумно весело. Парни были все мокрые, заходя в дом. С них прямо капало, как из ведра. Но айен принёс фен, и когда ребята переоделись в сухое, пытались высушить мокрые кофты, штаны, шорты и джинсовки, которые были на ребятах ещё до дождя. Например та самая фиолетовая кофта хёнджина с розовой надписью «숨겨진 love». Которую так усердно искал парень, ещё в десять часов утра. А дождь полил в 15:36, примерно. Для тех, кому все равно на других людей, теряют многое. У таких людей, нет хороших друзей, и не с кем забыться, когда проводишь время вместе. В городе парням не было как места, так и интереса. Город хоть и маленький, но казался большим для парней. Был дождь, но не каждый день, постоянно капающая вода с неба, многим горожанам уже поднадоела, но только не айену. Он обожает дождь, как только можно это объяснить. Больше всех в жизни, сынмин любит слушать музыку. В тот вечер, на старой кассете, играли песни, сынмин слушал с интересом, улыбаясь. Стало легче. И дождь как ветром сдуло, будто не чего и не было, вылезло солнышко, такое яркое, что от одного взгляда прожигает глаза, и сердце останавливается, как в предсмертную черту, идущую навстречу предсмертникам. Всё было, хоть и маленьким шансом, но успехом на хорошую жизнь. Которую так заслуживают эти дети. Даже подростки. Сынмин вздохнул с облегчением, когда понял, что музыка успокоила, и стало легче. Парни кроме сынмина, играли в настольную игру, уже не помню как называется. Но айен увидел на лице парня, нотки облегчения, и спокойствия, да даже не много радости, он встал и подошёл к другу, тот заметил как парень сел к нему. Айен приложив свои очень гладкие и светящиеся от радости, руки на щеки друга, погладив он подо двинулся. Улыбнувшись, сказал: — Посмотри: рана музыкой расцвела Яркое лицо айена, и эта красивая фраза, подарили сынмину ещё больше радости. Он улыбнулся. — А больше всех, рану закрыл ты. — прозвучало от губ сынмина. — Я вечность буду с тобой. Айен отпустил руки, и положил на ноги сынмина. Тот лишь сделал спокойное лицо, как будто удивился, но не совсем. — Вообще, мне не нравятся люди. Но меня пугает что я сам человек. — айен сказал это. Он с сынмином сидели на крыше дома, что бы побыть наедине, и вместе. Ведь так только прибавляет сил, и надежд на все. Но сынмина это настораживает. Он все повторяет про себя, что главное не влюбиться, ведь хочет обойти все это стороной. И айену тоже не следовало влюбляться. Не послушался. Сынмин отреагировал на предложение друга, нормально. Ведь прекрасно его понимал. Лишь для сынмина, было трудностью находится рядом с веселыми людьми, которые так и светятся солнцем. Айен исключение. Вскоре к парням подключились и ещё двоя, которые уже насиделись дома, и устали играть в настолку. Они сидели, на старой крыше, которая и так уже скоро обвалится, но это было такое приятное место, для того что бы провести его с друзьями, да хоть просто в тишине и в темноте вечером, все равно в памяти это будет не забываемо, и очень весело. Их не забудут только звёзды. На которые каждую ночь смотрят подростки, с тоскливыми жизнями, и хотя бы верой в надежду и на любовь. Которая увы покидает души юных подростков. Взрослых. С друзьями все по другому, не всегда удаётся найти тех друзей, которых ты по настоящему искал. Когда общаешься с человеком наедине, он кажется совершенно другим. Не таким, как все. Более задумчивым, более искреннем, более глубоким. И более чувствительным, тихим. Не таким как в окружении друзей, или просто сверстников. Для кого то покажется это глупостью, но иногда, тебе дороже жизнь друга, или близкого тебе человека, нежели своя. Единственное что только менее радовало сынмина. Школа. Потому что, там хоть можно и выспаться, но вечный старый и не разборчивый голос учителя, уже не много под надоел парню. И не только сынмину. Сидящий рядом енбок, уже засыпал, самому ему не было интересно, как и всем. Но задачей енбока было, хорошо сдать экзамены, что к сожалению, наверно не удаться ему. Ведь темы он не понимает. Солнце облепило почти что спящего енбока, волосы были на свету. Был первый день апреля, и стало даже теплее. Заметно теплее. Летнее время было уже близко, ещё 2 месяца. В коридоре сынмин чувствовал прохладу, и только его бежевые кеды, с красной надписью «мечты сбываются», говорили только о своём. Кеды были не в очень хорошем виде, но сынмину было всё равно, носит он их уже 2 года, нога не как не растет. Но это не важно. Важно сейчас то, что он один. Енбок убежал к хёнджина и айену. Он позвал с собой сынмина, но тот не захотел, отказался. «Что со мной не так?» — голос внутри прозвучал как эхо. Сынмин вздрогнул, как будто проснулся от кошмара, а многие ученики проходящие мимо, лишь странно посмотрели. Почему сынмину кажется что он уснул? Ведь ощущения, как после сна, сынмин не ощутил. Лишь только сердцебиение было быстрое. В каком трансе был парень, он так и не понял. Есть ему не хотелось, а хотя было время уже для обеда. Почему то в один миг, ему показалось, что он один, без друзей, без чего стало страшно, он боялся вернуться в то время когда был один и без друзей. Было странное чувство, а сердце колотилось так быстро, что даже не сосчитать сколько ударов в секунду было. — Мин? Все хорошо? — резкое состояние парня прошло, и он пробудился из кошмара, сидел он на полу в коридоре, а перед ним был айен, и ещё сзади стояли енбок и хёнджин. Сынмин дернулся. Он зарыдал когда обнял айен от страха, ему было страшно, а сердце все еще колотилось, но успокаивалось. Было похоже на очередную паническую атаку сынмина, но чувство было другое, не такое, когда случалась паническая атака. В медпункте, проверяли сердцебиение парня и пульс, все пришло уже в норму. Но по лицу парня подился холодный пот. — И давно у тебя такое уже случается? — Медсестра была голосом доброй, ни ласковой. Положив машину для измерения пульса, она певернулась к сынмину — Ну, паническая атака, сколько уже у тебя? — 5 лет — сынмин не врал, это правда, с того самого момента как айен уехал, с того все и началось. Парни стоящие рядом, были в шоке от услышанного. А вот айен расстроился, он единственный вместе с сынмином, знали про их встречу 5 лет назад, и айен узнал от рассказов сынмина, что тот выплакал все слёзы, и впал в депрессию. А из депрессии он вышел только в 1993 году. Но даже после этого, не все было наилучшим образом в его жизни. Айен думал, что это из за него, у сынмина такое состояние. —5 лет? А с какого случая в жизни это началось? — Медсестра была настойчивой и задавала много вопросов. — Слушайте, вы что психолог? Сынмин даже и сам вздрогну, произнёс резко. — Что прости? — Говорю, вы психолог что-ли? Какой то опрос мне устроили — сынмин встал — Я не скажу не чего. — он вышел из кабинета. Парни улыбаясь, вышли следом, оставив медсестру одну в кабинете. Сынмин был, в ужасном состоянии сегодня, не чувствовал как и радость, так и грусть, лишь то, что то связное со злостью. Или даже огрессией. Может просто встал не с той ноги. Странно. Ведь сынмину казалось, что вставав с кровати, он даже ту ногу подставил, как и всегда. Но почему то настроение сегодня не ладно. Будто на хвост наступили, кто то проходящий. Да еще и с удачей не везёт, будто всё специально под горячую от злости, руку лезут. Как специально. — Моя жизнь и так под угрозой. Да и ты светишься от счастья. — сынмин перевёл взгляд с печенья на столе, на айена. Тот сидел рядом. — А ты мне напоминаешь манго. — А, — сынмин сдожил ноги бабочкой — почему такие выводы? — Не знаю. Просто напоминаешь. Не чего большего. Сынмина шарахнуло, когда на айена заметил большущий синяк. На руке. Голос сынмина задрожал: — Ени.. Тот не обратил внимания на разочарующий голос друга. Лишь откусил очередную печеньку, которую так любил айен. Сынмин не стал допрашивать его по поводу и без повода. Но был голубого огорчён и расстроен, ведь переживает за знакомого. Снова полил дождь, но уже сильнее чем за последние дни. Была гроза. От резкого грома, бедное хрупкое тело и очень бледное, было уже прижато и без того худощавый в футболке торс, сынмина. Айен боялся грома, а особенно и такого сильного как сейчас. Сынмин удивился выходке айена, но только обнял его, тот лишь забрался в объятия друга ещё глубже, как бы думая что это спасёт его, от угрожаещего грома на улице, и барабанивщего по подоконикам дождя, с неимоверными ударами, и теском твёрдой, тяжёлой воды. Сынмин чувствовал как сейчас тяжело ещё двум парням ведь сейчас они на крыше, да и еще идёт гром. Если не вылезут, по ним может ударить огромная излучающая молния. Но пока что парень об этом не думал, только думал лишь о том какой мягкий и тёплый айен, которые очень сильно прижался в сынмина. Когда то сынмин почувствует лаконичный мёртвый взгляд своего друга. Который уже не дышит. Он этого ожидал от айена, но не хотел, чтобы это случилось в жизни. Часто сынмин просыпается от кошмаров. Где видит айена, и себя, на крыше. Сынмин не успевает поймать друга, и тот разбивается вдребезги. Слёзы сынмина пропускаются через сон, и просыпается он с абсолютно мокрым лицом, всем выплаканным. В последнее время сынмин много плачет, когда один. Сдерживаться стало труднее. Он любил айена, но только как друг. Большее и быть не должно. Как считал сынмин. Но светящийся всюду от счастья айен не давал оставаться сердце сынмина на месте. — Кто для тебя убийца? — резко спросил айен. Оба парня были вечером на поле, темно, а они сидят на мокрой траве после недавной грозы. Сынмин задумался над вопросом. Ответить был трудно. Но все таки сказал: — Убийца.. Наверно тот человек, кто просто не видел счастья в детстве. И мстит другим людям, у кого жизнь лучше, чем была у него. — Мстит? От куда такие догадки? — голос его задрожал. Магически потрясающе. Сынмин поправляя свою позу для удобства, ответил: — Наверно потому что, это единственное, как можно объяснить то, почему они убивают невиновных. — он глубоко глотнул — Убийцы, или же серинные убийцы, были такими же детьми как и мы с тобой, они не на видели свою жизнь, и тех, кто её разрушает и портит. Выростая, они решают мстит всем людям на подобии тех детей или взрослых, которые обижали его, в детстве. Это вполне доказуемо и правдиво.. — Справедливо — Перебивая, поправил его друг. — Точно — с какой то нежной улыбкой, согласился сынмин. Улыбка его, была потрясающая. Не кто бы и не подозревал бы, что он умрет этой весной. Весной подарившая ему первых друзей, и нотки свободы, которые и были без столь казались маленькими, и короткими, как только можно представить. Ведь для сынмина было счастье испытывать подобное, и с первыми друзьями в жизни, в его 17 лет. И то что он чувствовал, было не просто не забываемое чувство, а что то большее, что и словами не объяснить. Таких слов ещё не придумали. Так и объяснить не получиться. Ведь было захватывающе, находиться рядом с айеном. Мальчики сидели вместе, любуясь красивым звёздным небом, ведь не забудут их лишь звезды. Не когда не забывая то время когда эти парни были ещё живы. А пока можно веселиться, ведь время ещё не наступило. Парням было очень комфортно. Хоть везде, если они месте. Счастье не долгое. Надо его экономить. И беречь...

***

Кто нибудь слышал о друзьях которые поднимают тебя? А вот у сынмина было похожее. — Ребят! — голос был громким — я такое сделал. Рано вставшие подростки, гудели от очередного не досыпа. Но енбок был ещё бодричком, ведь он всех их разбудил, прибегая из своего дома, к ним. Он хотел покать, то что сделал для всех своих друзей и самого себя. Кулоны. Красивые кулоны, почти одинаковых цветов были в руках у енбока. Хоть и выглядели они странно, но все ребятам очень понравилось, ведь енбок делал их всю ночь. Парни поклялись не не снимать эту драгоценность, как поклялись сынмин и айен, не снимать до своей смерти браслеты, сделанные сынмином. Одев красивую белую вязанную кофту, айен побежал на улицу, и падая на землю, радовался своему сжатому сердцу на солнце. Енбок делая хвостики из его волос, тоже был рад. И хёнджин в который раз рисовая парней, за этим процессом, любовался происходящем до такой степени, что и рисунки получались у него очень и очень красиво. А сынмин сидел рядом, с кассетой, печеньями и радио весело наблюдал за происходящим с его друзьями. Хоть на сынмине и была одета его любимая синяя джинсовка и шорты, он не выглядел банальным для своего характера или может даже вида. Деревья колышились от нежного прохладного ветерка. Который забавлял радостные лица подростков, на том самом поле, который казался раем, и отдыхом от всего. Были только они. Безмолвное благоприятие погоды. Погоды, что делает их жизнь свежей. Становиться легче дышать. Волосы сынмина, от ветра уже были потрёпанные и запутанные, но он все равно смотрел на юных подростков, которые как не когда дышали этой природой. Лёгкие заполняются пустотой, вкусным запахом клубники от печеньев, и запахом схожей с листвой от деревьев, может даже и новыми красками, которыми рисовал хёнджин, на своем новом мольберте, который пахнет деревом. Их юность была далеко не обычной, и какой то бональной. Может просто, потому что жизни их отличается от других, как только могут. То что не могут забыть эти парни, не было похоже на обычную дружбу, которая существует. Сынмин встал, подхватив с собой печенье. Поправляя одежду, он направился к резвящимся детям. Поймав со спины айена, и приобняв, тот среагировал, и повернул голову. Сынмин подавая тому печенье, отпустил из нежных объятий. Хёнджин своей быстрой и ловкой рукой уже успел это запечатлить на рисунке. Яркое солнце, и смеющийся айен, не давало сердце сынмину отдохнуть и успокоится. В груди все потрескалось когда айен подбежав, и обнял друга. Стало внутри сынмина одновременно и тепло и мило. Нежно. Волосы от холодного ветра развевались у парней, но оставаясь на объятиях, они наслаждались. Ноги сынмина не выдержали, и оба упали, ведь айен уже почти что залезая на друга, сам его и опрокинул, с собой же. Парень лёг с грохотом, а на него и айен. Парень сразу же улыбаясь, повернувшись, лёг рядом. Енбок и Хёнджин наблюдающие за этим, смело улыбнулись, переглядываясь, а потом выдали смешинку. Все было ради интереса. И. Может любви. Кто знает. Может сынмин все таки полюбит? Фотоаппарат айена не прекращал фотографировать. Ведь айен хотел как можно больше запечатлить моменты, когда подростки с тоскливыми судьбами, веселились как ненормальные. Обвешанными старыми браслетами и заколками на волосах, и очень крутой на то время, одеждой. Всем надо радоваться, пока еще жив. Ведь не факт, что судьбы даст тебе переродиться. Они остались тоскливыми подростками. С тем же не менее тоскливой судьбой. Что дала лишь один шанс, на восстановление. Старые книги снова были в руках у енбока, когда тот в очередной раз, взял по счёту десятую книгу за день. «Мне нравятся моменты, когда в конце главный герой, лишь остается у всех в сердцах, даже и после смерти» — говорил всегда он, накручивая очередной браслет, свой и хёнджина на его руке, и следом перелистывая следующую страницу. Частенько он плакал после концовок в книгах. Даже когда там были счастливые концы. Он говорил что, ему очень грустно после прочтения книги, расставаться с героями, к которым так привык. Думаю, такое чувство знакомо всем кто любит читать, или смотреть фильмы. Разветвлённые деревья качались из стороны в сторону, пока весенние подростки смеялись валяясь на земле, и слушали радио, как было только в книжках. То чувство было, что мир создан только для них. Но это было не всегда, только вместе они, как будто забывают все свои проблемы, и стрессы. — Обожаю это время. Это утро. Мы как будто планеты в космосе, которые всегда рядом с друг другом. — прозвучало, так искренне от енбока, когда они все сели на землю, ровно и успокоились. — Да, мы как планеты. Я рад. Что познакомился с вами. У айена был голос не много подавленным, но все равно в нём слышались нотки радости, и благодарности, звучание очень искренне, как нежный голос солнца весны. Все четверо очень любили резвятся по полю, так же как и любили клубничное печенье. Которое навсегда останется у них в сердце, даже и после смерти. — И я тоже рад. — прозвучало очень мило, со стороны хмурого, опять от чего то, сынмина. Все парни обернувшись к другу, как будто по приказу, напали и без того потрёпаного сынмина. Он лежал, и хмурился с улыбкой, ведь его раздавили трое подростков, из которых как всегда льётся позитив. И тот самый апрель весны. Который был в сердце у сынмина, айена, хёнджина и енбока. Бедные шторы, были уже изляпаны в печенье, руками енбока, когда тот не как не мог на любоваться, на изящный цветочный рисунок, напоминавший середину весны, когда все потихоньку уже расцветает. Например красивая весенная Сакура, которая так была любима для сынмина. Он чувствовал облегчение и спокойствие, а так же свободу, лишь смотря на них. Айен с нетерпение ждал приготовления клубничной сладости, когда стоял и наблюдал за тем как сынмин украшает печенье разной сладкой, до капитально хрустящей посыпкой, чтобы придать сладости не только вкус, но и весенний вид. Того что сейчас не вообразимое время года. Все происходило так быстро. Сынмин не успевал не чего понять. «Мечты все таки сбываются — думал сынмин, наворачивая эту мысль у себя в голове по сто раз, так же, как он наворачивал горячую печеньку у себя в руке — Я вот в это не верил» Учебник алгебры, давно уже не был открыт, но служил как подставка под горячую тарелку, с такими же горячими сладостями что были на ней. — Как ты умудрился волосы так длинно вырастить? Да еще и покрасить в красный. — енбок был настойчив, но голос его и впрям прозвучал любопытно. — Я всегда хотел волосы на подобии моих. Воспитательницы мне на разрешали, я и покрасился когда сбежал. — он был не уверен, в своём рассказе, но надеялся что это ближе к правде. — Ты и сам-то с розовыми волосами. Тот кивнул, улыбаясь. У друга сжалось сердце, в груди заболело. Енбок в такие моменты казался более чем, милым. Сынмину хоть и хотелось услышать от себя: «завтра я точно умру». Но так не хотелось разрушать все, в тот момент, когда он ещё совсем не пристроился к новым друзьям. «Завтра рассвет будет очень долгим» — сынмин заикнулся в голове, а в слух лишь сказал: — Я хочу ещё печенье. Черновик памяти