Beautiful Strangers

Колено заживало медленно, но Ёнджун полностью привык к неприятным ощущениям при движении, научился игнорировать короткие простреливающие вспышки или жжение в ране, убедившись, что всё-таки идёт на поправку. Это было похоже на то чувство на сердце, сперва мешающее ему хоть немного расслабиться и улыбнуться, но вскоре ставшее частью его дней, как шум принтера в конце коридора или редкие звонки на его новый номер, заставляющие вздрагивать. Только вот от раны хорошо помогали мази, а чтобы принять своё новое положение приходилось много работать и говорить с людьми в штабе, узнавая их истории. И всё же игнорировать слитую в сеть информацию о себе оказалось тяжелее, чем зудящую корку на коже. Штаб был похож на живой организм. Он тоже менялся, реагировал и вёл себя по-разному в разные дни. Когда его имя уже в открытую эксплуатировалось СМИ, контролируемыми действующей властью, люди, работающие рядом, восприняли это как собственную беду - хотя едва ли знали его близко как человека. Будто звенья одного целого они окружили его поддержкой и даже минимальными знаками внимания давали понять, что он не один. Помощь Тэхёна было бы очень трудно переоценить. Он готовил пакет его документов для обращения в международные правовые организации, навещал родителей и совещался с людьми, способными оказать поддержку. Рядом с ним становилось спокойнее и понятнее - словно появлялся чёткий план, который выглядел так складно и серьёзно, что сомнений в нём не оставалось. Ёнджун понимал, что не стоит быть таким непрошибаемым оптимистом там, где дела идут нестабильно, но ничего не мог поделать со своей реакцией на энергетику Тэхёна. С энергетикой Бомгю было примерно так же, только этого парня хотелось "случайно" задушить в крепкой братской трёпке. Ёнджун быстро воспылал к нему чувствами старшего брата - с Бомгю они виделись и работали каждый день. Его глупые и одновременно остроумные шутки разряжали любую обстановку, либо делали её ещё более абсурдной, и в такой среде любая ситуация переставала быть безвыходной. Что ещё хорошо заметил Ёнджун - это неловкое, но искренне заботливое поведение этого задиры с Тэхёном. Он бросал дела на Ёнджуна и тут же кормил младшего десертами из общего склада, безбожно лип к юристу и не стеснялся делать странные комплименты его особенным чертам - начиная от выражения лица и заканчивая привычкой совсем немного есть. Крайний раз он сравнил её с аппетитом "прожорливого Ёнджун-хёна" и получил за дело, при этом даже молодой правозащитник не стал останавливать старшего. Штаб кипел работой. Всем здесь было тревожно, но вместе с этим в воздухе витала атмосфера нетерпения. Новости разрывались от вбросов, провокаций и истерических призывов власти не поддаваться внешнему влиянию. Угрозы сыпались наперебой с ложными сведениями, подпитывая каждого в штабе кипящей злостью. Праведность политиков никак не вязалась с их кровожадным стремлением с концами избавиться от людей, которые использовали свою публичность для того, чтобы говорить исключительно правду своего опыта. Только за последнюю пару недель стало известно о двух исчезновениях журналистов и одном убийстве чиновника, посмевшего выразить открытое несогласие с пакетом законов, подписанных экстремально быстро в связи с обострением ситуации в стране. Люди пропадали из своих квартир, не доезжали на работу или теряли способность хоть как-то говорить и превращались в затворников после прямого воздействия свыше. Всё это фиксировалось, расследовалось и публиковалось силами работников организации, к которой присоединился Ёнджун. Его дело было одним из десятков подобных, и, видя как поломаны судьбы окружающих, он чувствовал себя не беспомощным муравьём, унесённым потоком, а скорее острым осколком, подхваченным порывом ветра и несущимся с ураганной силой среди сотни других острых крупинок. Люди были очень разными - те, кому они помогали. Активных и способных бороться было не так уж и много. Большинство - уставшие, инертные и напуганные; некоторые словно совсем опустошённые, но зато очень удобные правительству. Видя таких людей и слушая их, Ёнджун невольно сравнивал их с Субином. Тот не был пылок, как Кай или он сам, не был собран и техничен, как Тэхён, Бомгю или Минхо. В нём ощущался надлом и слабость, но края этой раны были настолько остры, что не давали ей зажить, пока вокруг происходило то, что происходило. Именно она заставляла Субина действовать. Так думал Ёнджун сначала, но со временем понял, что ещё им двигало кристально чистое сочувствие к тем, с кем обошлись несправедливо. Этого не было видно сразу, но неравнодушие этого человека проявлялось в умении слушать, а затем делать. Он исполнял самые непростые задачи и бросался за рисковые дела. Видя это, Ёнджун чувствовал, как неспокойно ему на сердце. В доме с Субином было хорошо. Больше всего Ёнджуну нравилось возвращаться первым и встречать его с видом полного ворчливого беспокойства старшего, при этом тая, когда Субин сам клал свои руки на его плечи и разминал их, выслушивая досаду на очередную колонку имени его, Ёнджуна, злодейства. Ему нравилось готовить Субину, ведь тот был не очень-то хорош в исполнении домашней кухни. Нравилось обходиться с ним строго и иногда даже властно - они оба заметили, что им приятна эта игра. Отдыхая на диване, Субин укладывал голову ему на колени и стеснительно заглядывал в глаза, из-за чего в районе солнечного сплетения что-то так тянуло и пекло, что руки сами тянулись гладить, сжимать и ласкать его лицо и волосы. Они целовались - делали это каждый день: в коридоре, в ванной комнате, где Субин усаживал его на стиральную машину, на диване в моменты одолевающего Ёнджуна приступа умиления. Но они не заходили дальше. Ёнджун объяснял для себя это их общим страхом перед будущим - они не знали, какие новости появятся завтра, поэтому жили в готовности потерять всё и даже самих себя. Но сформулировать это никто из них не мог. Они будто остались теми двумя незнакомцами, сведёнными вместе в пределах этой квартиры, но в присутствии друг друга чувствующими себя лучше, чем где-то ещё на планете. Одним вечером Ёнджун обнаружил себя, сидящим с телефоном в руках и уставившимся в репортаж, где вновь показывали его лицо и имя. Активист, радикал, преступник... Он выключил звук и просто смотрел на себя с экрана, гадая, откуда вообще взялось это фото. Субин тогда мягко перехватил его руки, вынимая из них телефон и оставляя на столе, а затем прижал их ладонями к себе, к своей груди. Заключив его в объятия, он долго и без слов покачивал его до сонного состояния, и Ёнджун не вспомнил, зачем вообще взял в руки эту штуку. А новости в городе были почти каждый день. Официальные и неофициальные. Телефоны звонили чаще, работа их собственных журналистов не прекращалась 24/7. В штабе Бомгю перестал спать ночью, как и многие другие, но делал вид, что хорошо высыпается днём. Изучая состояние полиции и оценивая их силы, они понимали, что раскол действительно очевиден, а когда Бан Чан выступил перед ними в большом офисе с положением дел, спать перехотелось всем. Они долго обсуждали, в каких районах полиция действует жёстче, а где откровенно медлит; с кем говорили их люди и что удалось выяснить; как и где это использовать. У всех было понимание, что новое столкновение большого масштаба - вопрос времени. За закрытыми дверями обсуждалось, как это организовать. Желающих выходить оказалось как никогда много - это подтверждали многие факторы, и Субин был одним из тех, кто мерил среднюю температуру и докладывал о ней на тех совещаниях, а потом делился мыслями с Ёнджуном на их тихой кухне. Камера снова оказалась в его руках. Вместе с Каем, Чонином и Субином они ездили по нескольким точкам, оценивали обстановку и изучали городской ландшафт, просматриваемость и уязвимые места. Кроме того, были задания, в ходе которых Ёнджуну удалось продемонстрировать свои персональные профессиональные навыки. Зафиксированный им материал с заявившимися к семье одной из клиенток Тэхёна людьми аппарата, плюс качественная прослушка были очень полезны в документации для этого дела. В другой семье он снимал квартиру после внезапной "проверки". Ещё один раз он даже провёл съёмку с пострадавшим в больнице, однако тот материал не удалось использовать по существу как следует - для безопасности лиц, являющихся медицинскими работниками, стоило придержать эти кадры при себе. Его приняли, как своего. И ему верили. Благодаря этому Ёнджун переставал чувствовать себя жертвой.

***

В их планы входила крупная акция, целью которой были срочные призывы к пересмотру дел задержанных, их освобождению и публикациям реальных списков людей, попавших в руки властей. Помимо этого требовался контроль судебных процессов и допуск независимых международных наблюдателей к ним. Вслед за этим они целились ещё выше - отставка некоторых лиц действующей власти и создание независимой комиссии с представительством оппозиции. Разумеется, каждый в штабе осознавал, насколько непросты их цели, но тем не менее они никогда не были так близки к ощущению достижимости своих требований, как сейчас. Подготовка шла полным ходом - были созданы три основные точки сбора людей. Одна из них, ключевая, координировалась командой Субина, две другие использовались для стечения основных масс, чтобы потом перенаправить их в ключевую. В задачи первой входило перекрытие перекрёстка на пути к зданию генеральной прокуратуры в день межведомственного совещания по "стабилизации ситуации". Разумеется, публичным это собрание не было, но и бесполезной работу команды Минхо не назовёшь - его парни выяснили всё от времени проезда замминистра внутренних дел в этой точке до оценки количества бойцов ближайших подразделений, которые стекутся в эту место. Появившийся марш из других организованных собраний под руководством группы Минхо должен служить подкреплением, а их более позднее появление спланировано из потребности не допустить утечки информации от масс о конкретном месте сбора раньше времени, чтобы у политиков не было шанса для манёвров. У каждого была своя задача, и свою Ёнджун чётко осознавал: он должен был фиксировать действия полиции и спецподразделений, все критические моменты, а также оберегать людей оком своей камеры от произвола. Помимо этого в случае обострения ситуации ему нужно было во что бы то ни стало избежать задержания, не попасть под работу дубинок, водомётов и при ещё более ужасном развитии событий - газа и давки. Увлёкшись съёмкой он мог оказаться в эпицентре стычки, но весь парадокс в том, что ему и нужно быть как можно ближе к нему. Стоит ли думать о том, чего будет стоить ему задержание? Тебя, Чхве Ёнджун, просто мечтают заполучить при таких обстоятельствах. Сколько ты протянешь в случае выбивания признаний и лишении сна? Субин с завидным упорством каждый вечер проговаривал с ним его личный чек-лист поведения фотографа в условиях столкновений: - Постоянно следи за обстановкой: движением полиции, толпы, звуками команд и инструментов воздействия на толпу. Повтори мне про позиционирование. Глядя на него в упор, Ёнджун отвечал: - Стоять сбоку от потока людей, не зажиматься у стен, не отдаляться от путей отхода. При контакте с силовиками - не делать резких движений в случае безвыходной ситуации, заранее спрятать карту памяти, уведомить Бомгю, запомнить сотрудников, не подписывать документов. - В случае давки держи руки перед грудью, двигайся с потоком и избегай падения любой ценой. Если упал... - Свернусь и закрою голову руками. В эти вечера они особенно много времени проводили вместе физически близко. Субин гладил его по волосам и обещал, что будет за ним присматривать. А Ёнджун не знал, как ему умудриться присмотреть за Субином в ответ, и это бередило душу.

***

Чёрный минивэн остановился на небольшой парковке напротив старого ломбарда, работающего круглосуточно. Сегодня была пятница, и в основном все ещё работающие заведения закрывались пораньше - люди освобождались с работы и собирались идти домой. Но не все. В пересылаемых сообщениях у населения города мелькали призывы появиться на акции, и уже с полудня по офисам и магазинам ходили тихие слухи. В машине они были впятером - через час у каждого из них будет своя работа. Кай и Субин отправятся работать с людьми как ведущие активисты и полевые координаторы - их задача озвучивать требования, направлять движение, предотвращать панику и предупреждать о действиях спецподразделений. У них есть несколько помощников, которые появятся позже, однако их работа самая ответственная. Одеты оба были соответствующе - при них были респираторы, защитные очки, плотная одежда, перчатки и удобная обувь. У каждого из присутствующих были рации для оповещения, гарнитура и медицинский набор. Кай и Субин также имели громкоговорители. Тэхён был организован для работы с мониторингом нарушений - он должен фиксировать и отслеживать превышения полномочий, быстро собирать данные о задержанных, иметь связь со своей правозащитной группой и помогать на месте в процессе: то есть объяснять права задержанным и пытаться выяснять у полиции, куда их увозят. Он был одет просто и удобно, но на его тёмном худи была нашивка правозащитника - люди должны знать, к кому обращаться. При нём также была защитная маска и очки - просто убежать с места событий даже в случае обострения они не могли бы. Бомгю был их глазами. В стороне он следил за перемещениями людей, отслеживал и перехватывал важную информацию. В машине было полно его оборудования - парень был во всеоружии в этот час. Координировать и передавать информацию от организаторов юристам, медикам, журналистам, полевым координаторам он должен был оперативно и сразу же - от этого зависело очень многое. У него была налаженная связь со всеми в команде, и для него важно быть полным внимательности и стратегического мышления, чтобы вовремя дать команды каждому из них. Внешний вид Бомгю был менее "боевым", чем у остальных, но одновременных задач было куда больше. У Ёнджуна при себе была его верная спутница - основная камера, которую он знал как свои пять пальцев. Также в подсумке находилась запасная компактная камера и объектив. По выученным карманам лежали карты памяти, телефон и необходимое для первой помощи себе и окружающим. Двигаться ему нужно будет быстро, поэтому одежда выбрана удобная и функциональная. Основные риски - зацепиться или быть схваченным за ремни от подсумков и камеры, поэтому он постарался всё это по возможности подтянуть и спрятать. Субин перед этим несколько раз критически осмотрел его и внёс свои корректировки. Как и у остальных непосредственных участников с ним была защита для лица в виде баффа и очков. Они сидели в салоне машины и негромко переговаривались между собой. Бомгю проверял работу оборудования у каждого, а остальные сверялись с временем и периодически пересчитывали имеющиеся при себе вещи. Ёнджун ощущал дрожь в руках и старался занять их хоть чем-то - в очередной раз пробовал быстро и удобно доставать карту памяти и прятать её. В груди и животе всё стянуло узлом тревоги и профессионального азарта - из-за этого он был молчалив и редко поднимал глаза. Бомгю и Кай наоборот были болтливы - постоянно проверяли телефоны и обменивались мнением, сколько же ожидается человек. Тэхён внешне выглядел полным спокойствия, но его выдавало трогательное притяжение к сидящим рядом - он то склонялся к плечу Бомгю и прислонялся к нему, заглядывая в его телефон, то приобнимал за плечи Субина, говоря что-то ободряющее. В какой-то момент Субин коротко кивнул сам себе и поймал взгляд Ёнджуна. - Вы все здесь прекрасно знаете цели нашего мероприятия, Бан Чан не раз говорил нам о приоритетах. Мы едем не выигрывать драку - вы уже слышали это. Здесь, пока мы с вами впятером, я хочу сказать, что не сомневаюсь ни в ком из вас. Не сомневаюсь в том, что вы поступите так, как будет нужно. И несмотря ни на что мы не бросим ни одного там, в толпе, в какую бы ситуацию вы ни вляпались, - он положил ладонь на колено Ёнджуна и погладил его. - Мы справимся. Мы всегда справлялись. - Наш харизматичный лидер, - хохотнул Бомгю и заставил Субина коротко фыркнуть. Руку с колена Ёнджуна он не убрал, даже когда в машине это заметил буквально каждый. - Я вижу, как туда-сюда ходят группы людей, - сказал наблюдательный Кай, глядя в окно. - Они бродят из квартала в квартал, уже два раза прошли мимо, мне кажется наши. - Давайте выдвигаться, - сказал Субин и дал знак выходить из машины. - Тэхён-а, задержись на полминутки, - попросил Бомгю странным тоном, но никто не возразил ему, и Тэхён пропустил выходящих. На улице было светло, но приближение вечера улавливалось по положению солнца. Погода была приятной, хоть и понемногу собирались облака. Зато не было сильного ветра, и Ёнджун предполагал, что в ходе движения ему не будет холодно. Сейчас морозило от нервного напряжения. - Как договаривались - ты пока будь в стороне и не привлекай внимания. Отслеживай происходящее. Мы с Каем займёмся людьми. Бомгю даст знать и сориентирует, - Субин склонился чуть ниже к его уху. - Я рядом. Ёнджун поджал губы. - Не беспокойся обо мне, я буду в порядке. Сам будь осторожен, иначе... Иначе я устрою тебе трёпку, - он сердито глянул на Субина, чем очень его повеселил. - Увидимся. Они с Каем кивнули друг другу и пошли к небольшим группам людей, снующим у перекрёстка. Ёнджун, как и было запланировано, остался в стороне. Через некоторое время из минивэна выбрался и Тэхён, улыбнулся ему и ушёл в другую сторону. Площадь перекрёстка пока ещё не выглядела точкой протеста - скорее каким-то непривычно для этого времени людным местом. Они подходили поодиночке или маленькими группами и оставались здесь, при этом делали вид, что пьют кофе или говорят с кем-то по телефону. Чувствуя, как на сердце тревога постепенно превращается в болезненное нетерпение, Ёнджун с ликованием отмечал, что чем ближе запланированное время, тем больше тут появляется участников. Он видел свёрнутые плакаты, видел намотанные на запястья флаги и встречал незнакомцев с полными решимости глазами. Раньше времени он не доставал камеру при них и не смущал пришедших, но пару раз ему удалось снять общий план, чтобы зафиксировать общую атмосферу. В наушнике Бомгю периодически сообщал им о делах на других точках - там людей собиралось ещё больше, и его прогнозы звучали обнадёживающе. Когда прозвучало сообщение о приближающемся кортеже, Ёнджун понял, что людей здесь уже вполне достаточно. Он ощутил, как становится острым всё его внимание, как слух и зрение превращаются в ведущий его инструмент. Сделав несколько пробных кадров, проснувшийся в нём профессионал машинально подстроил выдержку, хотя и понимал, что уже менее чем через полчаса всё здесь изменится - свет, звук, даже сама плотность воздуха. Раздались короткие указания, и он двинулся ближе. Толпа перестала притворяться случайной - тут и там вверх поднимались плакаты. Он слышал знакомые усиленные громкоговорителем голоса, к ним прибавилось скандирование множества других. Где-то впереди хлопнуло - то была или дверь машины, или первый удар по металлическому ограждению, но с появлением сигнальных огней стало ясно, что полиция уже здесь. Ёнджун держал камеру ровно. В короткий момент, когда раздался приказ полиции и в ответ голоса взревели, он почувствовал холодный укол страха и ясный импульс - мир сжался до объектива, и все лишние сомнения пропали. Спокойный, будничный голос Бомгю сообщил им, что кортеж на месте. Казалось, что приехала какая-то кинозвезда, но встречали её отнюдь не любовью публики. Ёнджун скользил сквозь толпу и фиксировал посыл толпы - выражения лиц, надписи на плакатах, нервных полицейских и чёрный, затонированный автомобиль с сопровождением других машин. Они замедлились, но повернуть назад возможности уже не было - за ними проезд перегородил грузовик непонятного происхождения, и вой сигналов машин был ему побоку - водителя не было на месте. Толпа, как волна, качнулась вперёд, и люди выбежали на дорогу, скандируя и поднимая вверх транспаранты. Десятки голосов выкрикивали: - Свободу задержанным! Допуск международных наблюдателей! Ответственность за насилие! Ёнджун вздрогнул от стального голоса Бомгю: - Внимание. Спецподразделения с центральной улицы. Будьте наготове. На усиленный голос из полицейских машин с требованиями разойтись толпа реагировала свистом и гулом. Некоторые уже успели заметить щиты и чёрные крупные фигуры, приближающиеся стройным рядом. Кто-то двинулся назад, но Ёнджун заметил, что вопреки этому людей становилось больше - подоспели группы с других точек сбора и с новой силой зазвучали требования. Покажешь ли ты свой нос? С хищным инстинктом Ёнджун наблюдал за автомобилем, от которого бойцы оттеснили людей. Его тёмные стёкла оставались бездушно-неподвижны. - Ёнджун-хён, держись левее, - скомандовал Бомгю. - Там меньше плотность. Если начнут теснить - отход через переулок у аптеки. - Понял. Ряды стали плотнее. Толпа сделалась похожей на нервный организм, который двигался толчками. Бронированные безликие напротив теснили стоящих спереди, давя щитами и угрожающе надвигаясь грузной силой. Кто кричал им опомниться. Ёнджун чувствовал, как его задевают люди, но твёрдо держался на ногах, всё фиксируя. - Последнее предупреждение. Освободите дорогу. Кто-то в толпе издал лозунг, его подхватили, а потом он зазвучал в громкоговорителях. Шум сделался очень плотным и тяжёлым. - Левее, - настойчиво повторил Бомгю, и, сделав ещё один снимок, Ёнджун всё же сдвинулся - и не зря, буквально через несколько секунд в той самой точке случилось первое довольно жёсткое столкновение. Громкий звук удара о пластиковые щиты и вопли толпы сопровождали всю эту качку, как гром - бушующий шторм. Где-то справа послышался крик. Кто-то споткнулся, но ему тут же помогли встать на ноги. Ритм движений ломался, но от этого не становился слабее. В громкоговоритель голоса координаторов ориентировали людей, не давая им стоять в уязвимых точках. Ёнджун поймал кадр - рука протестующей, зажатая между щитом и металлическим ограждением. Поймал ещё - лицо бойца, наполовину скрытое прозрачным визором, в котором отражались буквы баннера. Где-то совсем рядом раздался звук падения и шумный топот - объектив камеры мгновенно был направлен туда. Всё очевидно превращалось в открытое сопротивление, но толпа не демонстрировала насильственных действий, о чём и призывали голоса над головами. Помимо этого они чётко и уверенно доносили требования в сторону кортежа. Кого-то выхватили из толпы - люди закричали отчаянно и испуганно, а после тут же вступили в схватку. Этого человека удалось буквально вырвать из рук спецподразделения, но тут же был схвачен и другой. Удары по телу, глухие крики, скрип подошв о бетон - кровь стыла в жилах, но Ёнджун сосредоточено снимал. Кто-то рядом поддерживал его и ревел, чтобы он фиксировал весь этот беспредел, не упуская ничего. В какой-то момент Ёнджун отшатнулся назад, едва увернувшись от удара щитом. Он глотал воздух так отчаянно, что горели лёгкие. Рядом с ухом раздалось грубое ругательство. - Сукин ты сын, иди сюда. Его мотнуло в сторону и лицом он столкнулся с чем-то жёстким, чувствуя как мгновенно немеет скула. Животный инстинкт подсказал немедленно удрать от преследования, и нырнув в толпу, Ёнджун перебежками сместился в сторону, которую ему обозначил Бомгю. Здесь тоже всё было в хаосе - на бордюрах сидели люди, кто-то смывал кровь с головы, кто-то метался в поиске потерявшегося напарника или напарницы. Ёнджун заметил Тэхёна, с вытаращенными глазами что-то спрашивающего у женщины с трясущимися руками. Тут тоже было сделано множество снимков и заменена карта памяти. Мгновение на передышку дало ему возможность осмотреться, обменяться парой слов с Чонином, работающим в другом секторе, и выглядеть Субина. Тот был заметен благодаря росту и своей позиции, хоть и находился в самом эпицентре. Страх за него не давал долго стоять на месте, и, проверив оборудование, Ёнджун повернулся к скоплению толпы. Руки и ноги мелко дрожали. По венам тёк адреналин вперемешку с каким-то электрическим возбуждением. Вокруг всё мигало, вспыхивало, двигалось, вызывало мурашки. Бег людей и общая подвижность захватывало всё существо целиком. Перехватив камеру, он понёсся вперёд и машинально вздёрнул маску на лицо, когда услышал подозрительное шипение, раздающееся неясно откуда. - Справа применяют газ, там буквально сражение, - сказал громко голос Бомгю. - Осторожно. Ёнджун включил запись - он фиксировал кадры движения людей, их ставшие хаотичными выкрики, направлял объектив на заблокированные машины, просматривающиеся через бойцов подразделения. Движений в той стороне не замечалось, и это злило пуще действий бронированных. Несмотря на то, что тут и там раздавались крики людей, которых хватали и тащили в сторону больших машин, в общей массе был заметен очевидный перевес числа протестующих и какая-то сила, не дающая им отступить. Полиция, наоборот, практически не вмешивалась, через время и вовсе в рупор звучали только приказы боевых подразделений. Эти мысли подтвердил и Бомгю, доложив, что замечены некоторые полицейские, оказывающие первую помощь пострадавшим. Ноги сами понесли Ёнджуна ближе к центру, где развязалась борьба. Оттуда раздавались крики, и в какой-то момент он не поверил своим глазам. Это было похоже на какую-то звериную стычку - подобно агрессивным хищникам бойцы выбрасывали руки вперёд, ловя теснящихся протестующих и затаскивая в свой круг. Прямо сейчас, на виду его камеры, за тонкую руку вытащили девушку. Из толпы кто-то пронзительно закричал её имя. - Чёрт, - выругался Ёнджун, стискивая зубы и снимая. - Отпустите! Девушке попытались помочь, но парень, кричащий её имя был грубо оттеснён и, кажется, рухнул под ноги бойцов. Пойманную буквально поволокли за руки и ноги вдоль людских рядов, и её отчаянное брыкание, похожее на сопротивление жеребёнка, было совершенно беспомощным. Толпа ревела от злости, но достать её не удавалось. Ёнджун побежал между людьми в сторону движения задержанной. Споткнувшись, он рухнул на асфальт и тут же откатился в сторону от хаотичного топота ног. В ужасе он пытался найти взглядом ту девчонку. Когда он наконец поднялся на ноги, в поле его зрения попала знакомая фигура. Он увидел Тэхёна. В эту секунду его выражение лица поменялось так красочно, что у Ёнджуна перехватило дыхание. Из обычно спокойного, нейтрального, оно превратилось в оскал и горящий решимостью взгляд. Причину этого удалось обнаружить тут же - схваченной девушке удалось вырваться на мгновение, но тут же, потеряв все границы дозволенного, один из бойцов опрокинул её на асфальт и поставил ботинок на голову, прямо на растрёпанные, окрашенные в светлый, волосы. Вопль девушки было слышно всем вокруг. Тэхён метнулся вперёд, словно безумец. Всё, что они повторяли друг другу по несколько раз, видимо, в эту секунду улетучилось из его головы. В наушник что-то истошно орал Бомгю. Как яростная кошка, защищающая котёнка, Тэхён врезался в спину человека в броне и буквально сбил его с девушки, несмотря на разницу в габаритах. Это произвело на Ёнджуна шокирующее впечатление - он не знал, что предпринять: продолжать съёмку или броситься на помощь тут же схваченному Тэхёну. На решение было всего несколько секунд. Зафиксировав камеру, он рванулся между людьми, рявкнув: - Помогите мне! Кто-то выгреб девушку из заварушки, бледную и почти без чувств. Размахнувшись, Ёнджун крепко врезал локтем в шею высокого бойца, за спиной которого не видно было Тэхёна, очевидно в эту секунду испытывающего на себе всю силу ударов тяжёлых ботинок. Кто-то дёрнул его самого за волосы, но даже со слезящимися от дыма и боли глазами он не прекратил попыток добраться до правозащитника. Каким-то чудом скала мышц и брони перед ним всё же поддалась, и получив доступ к Тэхёну, Ёнджун бросился поднимать его с одной стороны. - Уходите оттуда немедленно! - звонко и пронзительно говорил голос Бомгю, и Ёнджун понял, что обращаются не только к нему. Рядом, удерживая пострадавшего с другой стороны, возник Субин. Он переглянулся с ним и кивнул, а после они подняли парня и потащили по коридору между протестующими. Ёнджуна пугало состояние Тэхёна - тот повесил голову и вообще ни на что не реагировал. Было очевидно - ему срочно требуется медицинская помощь. Субин что-то сказал в рацию и повёл их в сторону от бунтующих, где просматривались машины скорой помощи. Не так далеко был и минивэн, и стоило им приблизиться, как из машины выскочил встрёпанный Бомгю. - Я не могу не... - в отчаянии воскликнул он Субину, но тот сделал какой-то жест и парень, хлопнув ладонью по кузову, вернулся в свой мини-штаб. - Он же здесь в безопасности?.. - пробормотал Ёнджун, опуская Тэхёна на носилки и отходя, когда его потеснил медперсонал. - Да, - ответил Субин. - Нужно вернуться на позиции. Здесь есть наш человек. Он передаст информацию Бомгю. Его голос звучал хрипло, взгляд был встревоженным, но во всяком случае он верил в то, что говорил. Один из его команды выбыл, но был спасён. - Хорошо. Я возвращаюсь. - Ты в порядке? - Д-да, - Ёнджун вцепился в ремень своей камеры. - Осторожно, хён, - проговорил Субин и быстро коснулся его щеки, тут же обходя и исчезая в людской массе.

***

Минуты пролетали незаметно. Ёнджун не успел понять, когда начало темнеть. После нескольких вспышек насилия они резко оборвались, словно поступила какая-то команда свыше. Бойцы просто не давали приблизиться к машине замминистра, но и не атаковали больше - переданные в сеть фотографии и съёмка, должно быть, оказались очень красочными, а по настрою протестующих было понятно, что разогнать эту толпу имеющимися силами не так уж просто. Было уже достаточно раненых и растерянных людей, но их удерживала здесь общая, чётко сформулированная координаторами цель. Появилось множество машин официальных СМИ. Было очевидно, что мероприятие, на котором должен был присутствовать замминистра, было сорвано и перенесено, и всё внимание стеклось сюда. Уставшие люди уже меньше выкрикивали лозунги общим хором, но тут и там слышались отдельные возгласы, а громкоговорители продолжали упорно озвучивать требования. В воздухе пахло потом, металлом и сыростью. В какой-то момент по толпе пронеслось взволнованное эхо, и Бомгю велел переместиться вперёд. - Представитель администрации выходит на контакт. Ёнджун направил объектив на происходящее, оттеснив людей. Из одной из машин кортежа вышел мужчина в тёмном пальто. Не торопясь, он дождался, когда его обступит охрана, а после окинул взглядом толпу - холодно и оценивающе, будто осматривал масштаб проблемы, а не людей. Кто-то закричал лозунги с новой силой. Мелькнула знакомая фигура - к Субину приблизился Минхо с папкой в руках и они вдвоём подошли к металлической ограде, куда направился представитель. Один из охранников взял папку в руки первым, и всюду заискрили вспышки фотокамер - Ёнджун был в эпицентре этого сверкающего ядра. Пролистав несколько листов, мужчина передал папку человеку чиновника, и тот коротко кивнул Минхо, не сказав ни слова. Никаких обещаний, никаких благодарностей. Так же, чисто механически развернувшись, он направился обратно к машине. Толпа гудела и давила, бойцы подняли щиты - все были злы, надломлены и измотаны. Моторы вереницы машин загудели. Грузовик, блокирующий путь назад, был эвакуирован - это было непросто в таких условиях, но всё же путь оказался расчищен. Какое-то время давление ещё ощущалось, но когда последний автомобиль скрылся с улицы, дышать всем сразу стало легче. Подразделения под гневные возгласы людей сворачивались. Кто-то кричал им вслед и даже угрожал, почувствовав впервые в своей жизни что-то похожее на общее достижение. - Парни, мы, вроде, справились сегодня... - проговорил глухо Бомгю. - Передача требований зафиксирована. Международники поднимают реакцию. Ёнджун осмотрелся. Кто-то продолжал сидеть на бетонных плитах тротуара, кто-то шатался из стороны в сторону, кто-то собрался в кучу и нервно осматривался. Пара рядом обнималась. Сделав пару кадров, он двинулся в сторону Бомгю и понял, что хромает. - Всем группам - сбор по резервным точкам. Проверяем состав, - прозвучало в наушнике. Фотограф кивнул, хотя рядом никого не было.

***

Как обнаружилось, из пострадавших в рядах штаба было несколько человек, но серьёзнее всего досталось именно Тэхёну. Он успел помочь многим, спас молодую девушку, но сам получил сотрясение и перелом рёбер - в больнице ему уже оказывали помощь. В их резервном пункте пахло кофе, пылью и перегревшейся техникой. Люди ходили, разговаривали вполголоса и передавали друг другу телефоны и списки. Бомгю склонился над ноутбуком так низко, словно желал провалиться в экран головой. Он просматривал материалы, отправлял их и систематизировал. Рядом с красными от напряжения глазами сидели Ёнджун, Сынмин и Чонин, занятые тем же. К выступлению с новостями и обращением готовился Хан, тихо переговариваясь с Минхо за другим столом. В какой-то момент пальцы Бомгю замерли над клавиатурой - на его экране появились кадры с Тэхёном. Покосившись, Ёнджун узнал своё авторство. Вздрогнув, парень закрыл видео и резко встал. Какое-то время он словно обдумывал - а можно ли координатору так себя вести? На него сочувствующе смотрели все за столом. - Отойди ненадолго, - сказал спокойно Ёнджун, сжимая его плечо. - Побудь в сторонке. Мы тут всё сделаем. Бомгю коротко кивнул и постарался спрятать сорвавшиеся слёзы, а затем скрылся в маленькой комнатке с кулером, где сейчас никого не было. Остаток этого бесконечного вечера он был тих, как никогда.

***

Покой и тишина квартиры ощущались странно. Ёнджун поймал себя на этом чувстве, когда дверь за ними закрылась. Мир в его голове никак не мог привыкнуть к нормальной скорости, и всем организмом он всё ещё ощущал потребность быть напряжённым, быстрым и внимательным. Он стоял в прихожей, не снимая обувь, и смотрел в пол. Где-то в ушах всё ещё звучали отголоски сирен и громкоговорителей. Руки немного дрожали, хотя в штабе этот тремор проходил - и вот опять. Когда он попытался снять с себя ремень камеры, пальцы не послушались, и он слишком резко вздохнул, подпирая плечом стену. Субин ничего не сказал. Просто осторожно снял камеру с его шеи, придерживая объектив ладонью. Ремень оставил на коже красную полосу. Ёнджун поймал на себе взгляд. - Ты ранен? - голос Субина прозвучал тихо. - Я знаю, ты не обращался за помощью в штабе. Ёнджун качнул головой. - А сам-то? Ты вообще не присел ни разу. Он только сейчас заметил грязь на рукавах. Чужие следы подошв на коленях. Когда он попытался сделать глубокий вдох, грудную клетку неприятно стянуло. Он хотел что-то сказать. О протесте. О людях. О том, как в объективе всё выглядело нереально чётко и правдоподобно. Неужели это всё правда с ними происходило? Ёнджун не знал, с чего начать. Субин осторожно коснулся его плеча, и Ёнджун вздрогнул, почти незаметно. Он закрыл глаза, устав от собственной реакции. - Всё хорошо, - тихо сказал Субин, уже мягче, проводя пальцами по его руке вниз, пока не накрыл ладонь. - Мы в безопасности. Желая отвлечься, Ёнджун помог ему снять куртку, затем они оба разулись. - Дай посмотрю, - попросил Субин. Он осторожно коснулся его щеки, разворачивая лицо к включенному свету. На скуле проступал тёмный след удара. Под пальцами Субина кожа была горячей, и от этого простого прикосновения внутри Ёнджуна что-то болезненно сжалось. Он подался вперёд, утыкаясь в чужое плечо и обхватывая обеими руками талию. Субин обнял его в ответ, и его ладонь легла на затылок Ёнджуна, пальцы мягко перебрали волосы, и только тогда напряжение в плечах начало понемногу отпускать. Оно уходило не сразу - слоями, оставляя после себя странную пустоту и одновременно острую потребность чувствовать тепло рядом. Ёнджун поднял голову и посмотрел в глаза напротив, нуждаясь в том, чтобы прочитать в них что-то, что сможет его сейчас наполнить. Нежность, волнение, сомнение, вопрос, желание - что угодно. Он переместил ладони на затылок Субина и всмотрелся внимательнее. Из тёмных глаз на него глядела такая же необходимость, и встретив её, он всё понял. Тут же в сердце хлынул сильный поток тепла, заставивший его прижаться к мягким выразительным губам, напоминающим сердечко. Какой-то звук извне на мгновение снова заставил его окаменеть, но ладонь Субина легла на его спину, медленно ведя вниз, возвращая в тепло квартиры, в приглушённый свет, в ровное дыхание рядом. Чувствуя как рука, не останавливаясь, опустилась ниже, и пальцы сжали его ягодицу, Ёнджун издал короткий громкий вздох и взволнованно огладил ладонью твёрдую грудь перед собой. - Я не усну сегодня, - прошептал он, ласкаясь своими губами и носом о подбородок Субина. - Это что, просьба о помощи? - парень спросил с такой интонацией, что не было понятно, шутка это или серьёзный вопрос, но Ёнджун задумался над ответом, не отпуская того от себя. - Я не знаю, но хочу, чтобы ты был рядом, - ответил он и качнулся в чужих руках, чувствуя как большие ладони снова сжали его ниже поясницы. - Если ты продолжишь это... - Ты хочешь? - прямо спросил Субин, прижимаясь к нему лбом и не давая посмотреть в глаза. Я невыносимо этого хочу. Он кивнул, непослушными руками ощупывая грудь, шею, лицо человека перед собой, словно это могло помочь ему справиться с внутренним зарождающимся трепетом. Хотелось касаться его как можно больше, и по виду смиренно принимающего это Субина было видно, что он находит весь этот хаотичный наплыв ласк больше чем просто приятным. Он трогательно щурился, расслабленно ждал, когда Ёнджун успокоится и выплеснет весь этот прилив чувств. Сквозь поцелуй он невнятно велел, чтобы Субин шёл в душ первым и ждал его в своей комнате, а после оторвался от него и скрылся в комнате, где ночевал все дни до этого. Смыв с себя пыль и пот, Ёнджун ощутил, как усталому телу стало лучше. Только вот было ещё кое-что, из-за чего расслабленным он себя не ощущал. Чистая одежда на немного мокром теле пропиталась влагой и слегка холодила кожу, но мурашки блуждали по ней не из-за этого. - Не спишь? - Ёнджун тихо прокрался в чужую спальню, ероша белое полотенце по своим волосам и настороженно поглядывая на Субина, сидящего на постели с видом человека, ожидающего какую-то очень долгожданную весть. - Я теперь тоже не могу уснуть, - усмехнулся он, вытянув длинные босые ноги вперёд и разглядывая Ёнджуна. - О чём думаешь? - он повесил полотенце на спинку стула, чувствуя в воздухе тонкий аромат шампуня Субина, который использовал теперь сам. - Как спросить тебя, что ты предпочитаешь, - пробормотал он тихо, и Ёнджун не поверил своим ушам, краснея тут же. - Это можно было бы и не озвучивать. Но раз ты спросил... - он прислонился спиной к стене, глядя на сидящего перед ним парня. В своих шортах и футболке Субин выглядел просто и очень красиво. Абсолютно чёрные волосы подчёркивали глубину его взгляда, очень светлая кожа была бледнее его собственной и казалась голубоватой в сумерках комнаты. На кистях рук проступали выразительные вены, длинные ноги притягивали к себе внимание. Ёнджун не знал, на чём задержать взгляд, но когда Субин шевельнулся и немного склонил голову, он уже не смог перестать смотреть на его лицо. В нём сочеталась невинность и любопытство вперемешку с усталостью; очень мягкие линии его черт вместе складывались почему-то в отнюдь не ангельское выражение, но при этом всё ещё уязвимое и трогательное. - Мне нравится, когда всё идёт так, как желает тело в этот момент, - тихо сказал Ёнджун, касаясь края своей футболки. - Я хочу тебя. Не уходи от моих прикосновений и дай делать, что хочется. Если тебе тоже нравится. Ткань складками поползла вверх, обнажая кожу живота и груди. Ему нравилось, как Субин смотрел на него со своей постели, наблюдая и не говоря ни слова. Отбросив футболку в сторону, Ёнджун поддел края домашних штанов и приспустил их, давая стремительно сползти по стройным ногам вниз. От внимания не укрылось, как Субин сглотнул. - Мне продолжать? - хрипловато спросил Ёнджун. Активный кивок заставил его улыбнуться, ступни перешагнули через спущенные штаны и он приблизился к парню, потянувшему руки ему навстречу. Ладони легли на его тазовые косточки, и Ёнджун прикусил нижнюю губу, наблюдая сверху. Выдох в центр его живота был таким щекотным и приятным, что он прикрыл глаза от удовольствия. Дальше прикосновение стало ещё более волнующим - Субин лизнул его, пробуя кожу на вкус, и это оказалось почти невозможно терпеть спокойно. Ёнджун взъерошил ему волосы и толкнул, опрокидывая на кровать спиной, а сам залез сверху, садясь на бёдра и плавно поднимая чужую футболку. - Ты такой... - промурчал он, целуя грудь Субина и слыша его сбившееся дыхание. - Нет, это ты, - почти обиженно сказал он в ответ, хватая его за затылок и немного сжимая пряди, когда Ёнджун прикусывал затвердевшие соски. Он хихикал, играясь с ними, облизывая, втягивая в рот и тая от наслаждения, пока Субин трогал его за уши, по всей видимости озабоченный тем, как они заметно оттопырены, и многочисленным пирсингом на них. Ёнджун продолжал в мороке удовольствия исследовать поцелуями тело Субина, не замечая, как приблизился к ткани шорт. С дьявольской улыбкой он поглядел на парня. - Это на тебя так сегодняшнее повлияло? - смущённо спросил хозяин комнаты. - Не только. Ты на меня так влияешь, - стянув шорты с нижним бельём, Ёнджун сам сполз пониже и взял в руки успевший начать твердеть член. Ему нравились мужчины, женщины ему тоже нравились, но те ощущения, которые он испытывал сейчас с Субином, были на другом уровне. Его реакция, тихая, но читаемая; его выражение лица, эти выразительно-открытые губы, помутнившийся взгляд; тело, долговязое и большое, но стройное и даже худощавое. Хотелось делать с ним всё, что вздумается. Увлёкшись, Ёнджун глубоко брал в рот, ласкал и целовал, чувствуя своё тяжёлое возбуждение. Было так приятно, когда Субин сжимал его волосы и сдерживал стоны. Казалось, что ему не удастся остановиться своими силами. Вероятно, его обласканный любовник тоже это понял, поэтому оттянул Ёнджуна и приподнялся, чтобы заглянуть в красное от страсти лицо. Его взгляд завис на приоткрытых пухлых губах, особенно на вздёрнутой верхней, возбуждающей своей притягивающей внимание формой. Не в себе от желания, он тут же впился в них и целовал совсем не так, как в другие моменты в этой квартире. Ёнджун чувствовал, как он кусается, как проникает языком глубоко и держит крепче прежнего. Ещё несколько секунд - и Субин перевернул его, укладывая на спину и продолжая целовать довольно настойчиво. Обретя возможность сделать вдох, Ёнджун обнял его и обхватил коленями. - Хорошо. Я не против, - сбивчиво проговорил он, стягивая до конца чужую футболку и откидывая в сторону. Удерживая себя на руках, Субин сам выпутался из шорт и белья и лёг сверху, прижимаясь. Его ладонь осторожно накрыла раненую скулу. - Правда? Я не хочу тебе навредить. - О чём ты? Я очень сильно этого хочу, - в собственном тоне Ёнджун уловил просящие нотки, из-за которых в глазах Субина появился странный тусклый блеск. Он потянул ткань его белья вниз, нетерпеливо стягивая с узких бёдер и бодаясь, чтобы Ёнджун откинул голову назад и открыл шею. Губы тут же нашли пульсирующую жилку и на коже стремительно появились мурашки. Постепенно Субин растерял свою скованность и стал касаться его тела всё больше и больше - их руки путались, тела прижимались друг к другу, а возбуждение росло ещё сильнее. В какой-то момент от особо интенсивного поцелуя-укуса в шею Ёнджун не выдержал и громко, сипло застонал, чем вызвал реакцию - Субин вскинул голову, как кролик, и уставился на него. - Что?.. Я... - заволновался парень, держась за чужие широкие плечи. - Ничего... Просто нам лучше не шуметь, - он виновато уткнулся ему в шею, зализывая покрасневшее пятнышко. - Тебе придётся меньше меня ласкать, - зашептал в ответ с отчаянием Ёнджун. - Ну уж нет. Его ладонь обхватила член, по которому уже текла смазка, и сдерживаться стало очень сложно. Грубовато потянув к себе Субина за щёки, он поцеловал его, чтобы пока ладонь на его достоинстве вытворяла все эти вещи, ему было, чем сдерживать стоны. В разгорячённых телах будто испарились все следы усталости. Мышцы тянуло, но гораздо сильнее ощущалась дрожь желания. Она воздействовала так глубоко, что ни один из них не мог прекратить двигаться. Когда Ёнджун, пьяный от поцелуев, обнаружил, что Субин копошится где-то рядом и быстро возвращается к нему, а потом касается влажными пальцами между ягодиц, стало совсем невмоготу сдерживать это желание завладеть им. - Я готов, - прошептал он и сжал простынь одной рукой, чувствуя, как внутрь погружается палец. Тут же зажмурившись, он отвернулся - это было, вопреки огромной необходимости, невыносимо стыдно. Он не знал, что пока его глаза закрыты и всё тело скованно от напряжения, Субин рассматривал его с сосредоточенностью мастера перед изделием: он мог позволить себе запоминать искажённые черты выразительного лица, трепещущие крылья носа, дрожащие губы, излом бровей. Влага на лбу, из-за которой к коже прилипли пряди его чёлки-шторки, блестела так привлекательно, что хотелось прижаться к этому месту губами. Стон, родившиеся в груди из-за нового движения нескольких пальцев внутри, Ёнджун сдержал двумя руками, будто испуганный чем-то. Все эти движения будили в Субине ещё больше чувств. Он тянул его долго. Даже когда Ёнджун уже умолял его шёпотом, движения внутри не прекратились. Это чувствовалось почти как пытка, только больно не было - ощущение жара ниже поясницы и в паху перетекало в сладкую истому, от которой ослабевшие ноги едва слушались. Зарычав, он приподнялся на локтях. - Иди сюда, - обхватив Субина за шею, он привлёк его к себе и тут же заключил в объятия, целуя в губы со всем пылом. Тот, наконец, сдался, и уже, так же совсем не владея собой, кое-как натянул защиту и стиснул ладонями дрожащие бёдра, вклиниваясь между колен. Ёнджун сопел от давления и силы, а затем от боли - размер был хорошим, способным отправить его куда-то выше звёзд и луны. Его рот накрыла ладонь, потому что он сам не заметил, как снова стал издавать несдержанные звуки. Субин целовал его в веки, виски, брови, нос, двигаясь и сам мелко дрожа над ним. Остановившись, когда дошёл до упора, он убрал ладонь и легонько поцеловал пухлые губы. - Ты такой красивый. Такой сильный и замечательный, хён, - тихий низкий голос заговорил ему в губы, пока Ёнджун пытался свыкнуться с этим распирающим ощущением. - Я не знал, как тебе сказать. Но сейчас могу, когда ты молчишь и терпишь это. У меня всё внутри сжимается, когда я вижу тебя. Я хотел увести тебя и спрятать куда-нибудь, но ты такой смелый и резкий, что я могу только быть рядом и стараться тебя защитить. Ннн... От этих слов Ёнджун сжался и всхлипнул, ощущая, как кружится голова. Он был так возбуждён, несмотря на дискомфорт, что от страсти хотел и места живого на Субине не оставить. Стиснув его бёдрами и дотянувшись руками до ягодиц, он шлёпнул по ним и сжал, получая толчок внутрь и запрокидывая голову назад. Он набрал темп быстро - Ёнджун не понимал, где он прятал эту силу. Он вообще ничего не понимал, задыхаясь и успевая только сдерживать рвущиеся наружу стоны. Стены в этом доме не предназначены для такого. Было так хорошо, что он не замечал сыплющиеся на его шею и грудь поцелуи и горящие взгляды. Субин приподнимал его, кусал ключицы и двигался внутрь; придерживал затылок и в коротких промежутках между отчаянными толчками целовал сладкие и уже совсем распухшие губы. Обретя в себе силы, когда его тело вновь приподняли, Ёнджун толкнулся вперёд и заставил Субина отклониться назад, седлая его и хватаясь за плечи. Стиснув зубы, он собственными движениями достигал таких вершин, что темнело перед глазами. Субин лишь придерживал его за спину, любуясь полным страсти выражением лица и целуя влажную от пота грудь. А заметив, как Ёнджун с содроганием садится и ёрзает на одном месте в попытке пережить снова и снова охвативший его импульс, качнул бёдрами навстречу и обхватил его член, быстро, но осторожно стимулируя. Это было так хорошо, что в какой-то момент тело почувствовало невесомость. Ёнджун всхлипнул и кончил, жадно обнимая его и целуя губами, которые уже щипало от ласк. - Субин, я люблю тебя, - закрыв глаза, прошептал он, чувствуя как в груди снова крутится тот тёплый клубок, который сейчас сделался в разы больше. Опрокинув его назад, сжав чужие ладони в своих и пригвоздив их к постели, Субин задвигался ещё быстрее до тех пор, пока не кончил, что есть сил сдерживая стон. Нависая над старшим, он с трудом нашёл взглядом его глаза и прошептал: - Я тоже тебя люблю. Он так дрожал над ним, что Ёнджун не удержался и трепетно, ласково притянул его к себе, целуя в лоб, а потом прижимая к своей груди. Ладони гладили его по лопаткам до тех пор, пока Субин не прекратил болезненно дрожать - постепенно, не сразу. Чувствуя невозможную нежность и сочувствие, он не хотел его отпускать. - Всё хорошо. Взгляд блуждал по потолку. С нами ведь всё будет хорошо?