Человек в собачьем костюме

Артемон разглядывал себя в зеркале в черной рубашке и тех же цвета штанах. Смешно, что даже одежда, предназначенная для отдыха от роли, так напоминала черного пуделя. Артист задержал взгляд на своих светлых глазах, зная, что с завтрашнего утра снова придется прятать их под линзы, как же хотелось продлить этот момент! Момент, когда он - это он. Ни пудель, ни дрессировщик, ни актер, а просто человек. Человек, который может выглядеть так, как хочет, не скрывая себя настоящего. К нему громко постучали. Артемон опомниться не успел, как в дверном проеме показался Арлекин. - Надеюсь, я не помешал,- Арлекин с ног до головы осмотрел друга, явно с удивлением задерживая взгляд на глазах. - Не помешал, - сначала даже Артемон не понял, кому принадлежал этот голос. Давно забытый, но все еще родной. Его голос, который, по правде, не имел никакого сходства с пуделем. Его голос - медовый, с легкой хрипотцой, невероятно мягкий, но с едва уловимой структурной глубиной, намного ниже, чем уже привычный собачий вариант. - Прогуляемся? - все еще не отрывая взгляда от дрессировщика предложил Арлекин. Артемон лишь кивнул и вместе с акробатом вышел из комнаты. Выйдя из театра, артисты присели на одиноко стоящую лавочку, в их тихом в это время районе. Большинство жителей уже спят, а те что нет, скорее всего отдыхают в барах в центре города, оставляя их улочки в мертвой тишине. Артемон полной грудью вдохнул кристально чистый воздух, в котором будто растворились все переживания, оставляя место только по-настоящему важным делам. - У тебя красивые глаза, Артемон, - Арлекин не шутил. Со скоростью меняющихся дней, за счет бесконечных шоу и репетиций, он успел забыть, что дрессировщик носит линзы, закрывая по-настоящему красивые глаза и теперь он не мог от них оторваться. Его глаза не желтые и не карие, а именно теплые, густого янтарного цвета, как у застывшего на солнце меда. Медовые глаза по определению несут ощущение тепла, природной сладости, чего-то съедобного и приятного. Это глаза, в которые хочется смотреть и смотреть, утопая в их теплой глубине. То, что в принципе и делал Арлекин, бесстыдно любуясь Артемоном. - Спасибо, Арлекин, думал ты не заметишь разницы, - ответил он, расплываясь в улыбке. - И у тебя прекрасный голос. Жаль, что я его так редко слышу, - Арлекин искренне считал, что Артемону подходит именно такой, настоящий голос. Его голос - это физическое тепло. Будто весь Артемон состоял из тепла, комфорта и уюта. За это Арлекину и нравился Артемон. За его ежедневную доброту, спокойствие и тихое присутствие. Арлекин всегда любовался им на репетициях, как он терпеливо и ласково объясняет пуделям новые трюки, искренни улыбаясь и хваля подопечных за новые успехи. В такие моменты Артемон казался просто восхитительно нереальным. Сам Арлекин при неудачах и провалах на репетициях быстро терял терпение к самому себе, что уж говорить об окружающих. В такие моменты Артемон всегда помогал и поддерживал акробата, принося улетевшие атрибуты, или же просто ободряюще улыбаясь и напоминая, что у него все получится. Арлекин уже несколько дней начал подмечать, странное поведение всегда размеренного Артемона, который все реже улыбался, все меньше вступал в диалоги и все больше предавался своей тихой и одиночной натуре. Акробат никак не мог понять в чем дело, видимо сейчас лучший момент чтобы узнать это. - Артемон, скажи честно, что с тобой? - «я волнуюсь» мысленно добавил он. - Я устал. Я устал быть собакой, - вздохнул Артемон, стараясь говорить тихо и не выходить из себя, как недавно в своей комнате. - Но ты же не собака! Ты актер, который играет собаку, - удивился Арлекин. - В этом и проблема. На репетициях - собака, на выступлениях - собака. Все воспринимают меня как собаку! Моя интонация - собачья, костюм собаки, даже мои глаза заменены более собачими, - слегка повысив голос, Артемон вскочил с лавочки. - Но для всех ты не собака! Ты - артист, Артемон, - Арлекин наоборот говорил тише, стараясь успокоить расшатанное состояние дрессировщика. - Но все воспринимают меня только пуделем! Знаешь как мне надоело слышать от зрителей охи, когда они понимают что я человек! - Артемон принялся ходить туда-сюда перед лавочкой. - Это же хорошо, что ты как артист отлично выполняешь свою работу! - пытался переубедить того Арлекин. - Даже вы воспринимаете меня как собаку! Ладно хозяин, я не удивлен, но вы! «Песик», «Песик», надоело! - Артемон перешел на крик, сжав кулаки. - Артемон, прости нас всех, мы же не знали как ты это понимаешь! - Арлекин тоже вскочил с лавочки. - Мы не хотели тебя обидеть! Мне казалось тебе нравится твой образ и ты любишь своих пуделей! - Арлекин пытался ухватить за взгляд друга, который то и дело двигался. - Я люблю Симона и Мартина. Мне нравится мой образ. Мне не нравится, как его воспринимают! - Артемон начал говорить чуть тише, но все еще был на взводе. - Труппа считает тебя талантливым артистом и искусным дрессировщиком. Зрители тоже так думают. Даже дурак поймет, если бы ты не был таким умелым, шоу бы не получилось! - Но вы же все равно считаете меня псом, не так ли? - спросил Артемон. - Даже если так, в первую очередь для всех ты человек, потом мастер своего дела и только потом, как образ - пудель, - пожал плечами Арлекин. - Кем ты меня считаешь? - наконец остановился Артемон, глядя в глаза Арлекину, - собакой или артистом? - Я считаю тебе самым талантливым человеком, которого я знаю, - Арлекин подошел ближе, кладя руки на плечи дрессировщика, - а еще самым красивым, дорогим и любимым. - Арлекина аж потряхивало от такой дерзости, но он совсем не боялся совершенно искренних слов, сказанным им, он боялся ответа. - Арлекин? - в голосе Артемона так и чувствовался вопрос. - Ты самый чудесный, теплый и восхитительный человек, которого я знаю, ты мне…- он хотел что-то добавить, но не успел. Артемон нежно взял его за подбородок, заставляя посмотреть в глаза, а затем дрессировщик припал к его губам в легком, вопросительном поцелуе, быстро отстранившись. - И ты мне нравишься, Арлекин, - улыбаясь закончил Артемон Арлекин также улыбнулся и снова прильнул к его губам, в уже смелом и желанном поцелуе. - Уже поздно, может пора спать? - смеясь, спросил Артемон. - Только если ты возьмешь меня к себе в кровать, Артюша, - Арлекин с нахальной улыбкой смотрел за реакцией дрессировщика. - Возьму, - кивнул Артемон, беря акробата за руку и ведя обратно в театр. Симон и Мартин, видимо поняв намерения хозяина ретировались, оставив того наедине с акробатом. Небольшое количество места на кровати совершенно не смутило актеров, казалось, они могли бы заснуть даже на полу. Арлекин потянулся к желанным губам, в медленном поцелуе, запуская руки в кудрявые волосы партнера. - Ты даже думать не смей, что я позволю тебе делать также завтра, когда мои волосы будут уложены, - после поцелуя прошептал Артемон. - Я заранее наверстываю упущенное. И я не думаю, что тебе понравится целовать меня в гриме. Думаю Карабас не оценит совершенно не обоснованно откуда появившийся грим у пуделя, - Артемон двигал головой, чтобы было удобнее под руку Арлекина, - тебе же нравится! Что, ты не сделаешь исключение для меня? - засмеялся Арлекин. - Возможно я передумаю. Ты тоже можешь передумать. Тогда мне придется отвечать за взъерошенные волосы, а тебе за кривой грим, - улыбнулся Артемон. - Разберемся, - хохотнул Арлекин, вновь припадая к любимым губам. Эта ночь была самой теплой и самой спокойной за последнее время. И Артемону и Арлекину давно не было так хорошо. Кстати, артисты действовали аккуратно, так что утром никому ни за что не досталось от Карабаса, как и в последующее время.